Mutual interest

      Орион Пакс оказался действительно милым мехом, милым и, пожалуй, самым безобидным из тех, кого людям довелось узнать за время пребывания в этом месте. Конечно, никто не стал бы утверждать, что досконально изучил манеру поведения каждого из десептиконов, но троица органиков пребывала на флагмане фиолетового знака достаточно долго для того, чтобы сделать верные выводы и научиться оценивать реальный уровень угрозы для себя при общении с кибертронцами, и, если раньше последними в списке шли вехиконы, достаточно нейтрально к людям относящиеся, то теперь этот список замыкал потерявший память Прайм.              Мех, что отдал всего себя, дабы остановить возрождение древнего бога, мех, которого не иначе, как не из чувства ностальгии не прикончил Мегатрон, на которого вновь смотрели так, словно видели не беспощадного тирана, а того, кто поднимал народ с колен в самом начале революции. Смешно, но именно взгляд архивиста, искреннее непонимание в его голосе, старое обращение — по имени, что было дано ему от активации, имени, что использовалось на арене Каона, где он пытался сохранить свою жизнь, пока прихвостни Сената развлекали себя зрелищем — это не дало прикончить старого врага, вопреки логике и здравому смыслу. Мегатрон был готов прервать жизнь Оптимуса Прайма, меха, что вёл за собой врага — быстро и просто, всего лишь поставив точку в их противостоянии, но было бы жаль не дать второго шанса Ориону Паксу, что поверил в сказку, предоставленную правящей верхушкой, меху, которого изменила Матрица Лидерства. То, какую пользу может принести архивист сейчас, когда почти все знакомы с личностью, выкованной войной, а не с ним самим, таким, каким он был до войны, Олмайти придумал несколько позже — несмотря на собственные воспоминания и чувства, отравленные злобой, он не забывал о том, что нужно сделать для победы своей фракции.              Мегатрон никогда не забывал о главной цели, которой они следовали все эти ворны, даже если его методы были далеки от идеалов гуманности, а разум был отравлен пеленой безумия с тех пор, как кровь Юникрона впервые стала оружием в его целях, и только один мех на корабле продолжал быть абсолютно верным ему, несмотря на все возникающие сложности. Просто потому что знал, что твориться в чужом разуме, знал и не видел причин вмешиваться — Саундвейв никогда не был обычным кибертронцем, а его логика была далека от той, которой следовали остальные, но кассет-кона это совсем не портило. Тихий, незаметный и действительно незаменимый — связист, вероятно, был тем единственным, кто не изменил себе с самого начала, оставаясь собой вопреки всей боли и ненависти, в которую окунула их война, и… ха, именно этого делало его ненормальным, ведь столетия войны изменили всех, кроме него. Олмайти, впрочем, никогда не лез в искру своих подчинённых, если они не переступали черту, а Саундвейв не был даже близок к границам его терпения.              Ориона Пакса было легко обмануть, заставить поверить в легенду, что выставляла бы их в лучшем свете в оптике старого-нового друга — острое чувство справедливости, сожаление о потерянном доме и жалость к обитателям этой планеты, всё это помогло завоевать искру архивариуса, и то, что людей можно было использовать вот прямо сейчас для подтверждения легенды — лишь благоприятно сказалось на том, чтобы потерявший память Прайм стал полностью им доверять.              На самом деле, Мегатрон считал, что люди, которых Кнокаут нашёл по его приказу, успели естественным образом закончиться к этому моменту, а он сам после отданного приказа не возвращался к идее использовать их — старое предложение предателя-Старскрима всего лишь всплыло в его памяти, потому Олмайти и отдал приказ, о котором не вспоминал в дальнейшем, но сейчас оказалось, что люди вполне себе живы, и даже неплохо прижились на корабле — то, с каким довольством отзывался об органике его собственный мед-офицер не могло не удивить, потому лидер десептиконов и проявил любопытство, приятно удивившись вежливым обращением к себе самому и отсутствию всякого страха. Ему не нужны были трясущиеся куски биомассы, поддающиеся ужасу при взгляде на представителей иной цивилизации, не нужны были и бесполезные, неспособные принести пользу, и люди, которых нашёл медик, несмотря на мимолётный шок — довольно быстро среагировали вежливым приветствием на лидера, когда он пришёл забрать архивариуса из мед-блока после того, как на его корпус был нанесён знак фракции, что должен был быть на нём с самого начала.              Мегатрон остался удовлетворён тем, что увидел, а люди — получили первое более-или-менее серьёзное задание — заговорить потерявшего память Прайма, не дать ему отвлечься на то, чем ему не стоит увлекаться, и, если им удастся справиться со столь простой задачей… что же, он подумает над тем, как их использовать в дальнейшем. Органика, в конце-концов, просто не может жить достаточно долго, чтобы стать по-настоящему полезной в истинно долгосрочной перспективе, с учётом того, что средний срок жизни данных белковых — в лучшем случае превышает век, и то, от столь старых представителей этой расы не будет никакого проку.       

      ***

              — Что же, могу поздравить, нашего лидера вы вполне устроили — сообщил людям алый мед-кон, когда вернулся с командного мостика, и пояснил, когда понял, что привлёк внимание. — Иными словами, если вы не будете лишний раз мельтешить пред оптикой Мегатрон и выполните его задание, то вас, возможно, даже признают, как чуть большее, чем органических букашек.        — И что за задание? — уточнила Эштер, выловив главное в новостях, что принёс Кнокаут вместе со своим появлением.              События как-то совершенно внезапно стали набирать обороты, порядком выбив из-под ног у людей привычность своего обитания в этом месте — Хельга чуть не подавилась вопросом, когда увидела лидера вражеской фракции в компании мед-офицера и его ассистента, ведь совсем недавно она уже видела его — в маске, уверенного в своих словах и силах, а теперь это был просто растерявшийся формер, не понимающий, что происходит; но от вопросов её остановила Летисия, вовремя дёрнувшая девушку за рукав тёплого свитера, и с того момента произошло ещё несколько событий, намекающие на то, что просто знакомство с экипажем закончилось, и теперь предстоит выполнять приказы, а не просто по мелочи вмешиваться в коновский быт.              Мегатрон, что забрал потерявшего память Прайма из мед-отсека корабля, после того, как на его броню нанесли знак иной фракции, внушал, как ничто иное, а внимательный, изучающий взгляд алой оптики девушке очень не понравился. Эш хорошо разбиралась в людях, да и нелюди не сильно от них отличались, и от огромного серого меха несло угрозой, а его ленивое любопытство не сулило ничего хорошего. И только Хьюго был спокоен, ведь, как он выразился, пока этот мех не демонстрирует своё безумие — он не такой уж и страшный, но это было уже после ухода Олмайти, а теперь… теперь Кнокаут вернулся и сообщил, что для них и в самом деле появилась работа, и, признаться честно, Эш совсем не понимала, чего стоит ожидать. Одно дело — говорить о полезности, и совсем другое — вносить свою лепту, и… как оказалось, беспокоилась она совершенно зря.        — Как вы заметили, автоботы лишились своего дражайшего лидера — улыбнулся мед-кон, садясь на стул перед ними, говоря совершенно спокойно и без какого бы там ни было подтекста. — И сейчас мы должны предоставить красивую легенду, чтобы наш архивист не задавался лишними вопросами, ведь он совсем ничего не помнит о войне.        — То есть, по сути, нам нужно лишь подтверждать сказанное и вешать ему лапшу на уши? И всё? — Эш хмыкнула. — Чем его Мегатрон по голове приложил, что ему память отшибло?        — Орион Пакс лишился своего статуса Прайма, усыпляя древнее божество, а у нас, так уж сложилось, что Прайм — это не просто титул. Игрушка в его грудной броне, по сути, является проводником силы от Праймуса, и этот проводник был исковеркан ещё Сенатом, иначе мы не смогли бы противостоять автоботам так долго — объяснил кон и хмыкнул, — Но, знаете, нам всем страшно повезло, что в этой игрушке хватило энергии на то, чтобы усыпить Юникрона вновь. Его не просто так назвали разрушителем.        — Выходит, что матрица меняет внутреннюю кодировку кибертронцев, наделяя энергией более мощного источника, а теперь связь с источником разорвана, и Орион лишился всех бонусов? — хмыкнула Хоффман, отвлекаясь от своего блокнота. — Технической фэнтези какое-то.        — Да, так оно и есть — согласился Кнокаут, и усмехнулся. В конце-концов, ему очень нравилось высказывание, однажды услышанное на этой планете, и гласящая, что любая магия — это лишь очень высокая наука. Земной фольклор и земная же культура были удивительно разнообразны и помимо откровенного шлака, они несли в себе и вполне верные вещи, пусть и в малых количествах. — Так что он всё тот же архивист, что и в начале войны, который не должен знать правды.        — Но предоставлять идеально вылизанную версию — это странно, Красавчик. Да и, разве это не логично, задаваться вопросами о войне, которую ты пропустил? Вы не сможете исправить абсолютно всю историю — Эш потёрла шею, понимая, что им придётся действительно многое обсудить для понимания. — Я, конечно, не то чтобы разбираюсь, но на войне не бывает лучшей стороны, а вы не пацифисты. Он точно что-то найдёт.        — Найдёт. И ваша задача, в таком случае, заключается в переключении его внимания — согласился мед-кон. — Автоботы подчищают свои грехи, но они не святые, и вы должны указать на это, донести эту мысль до Пакса, если он начнёт задаваться вопросами. Ты верно сказала, что это война, и тут нет лучшей стороны. Вопрос в самой идее.        — Защищать загнившую власть и законность, или действовать жестоко, но с единственной целью, чтобы народ жил. По сути, нам нужно подкидывать Оптимусу такие задачки и выводить на диалог?        — Верно — улыбка Кнокаута быстро поблекла, и он наклонился к ним, ставя локтевые шарниры на стол и подпирая шлем ладонью. — И ещё. Не зовите его именем Прайма, если хотите жить. Наш Лорд умеет доходчиво втолковывать, а я не хочу видеть на вашем месте кровавую кляксу.              Повисла тишина, которую никто не смел нарушить добрые пару кликов — люди переглянулись, кивая друг-другу, без единого намёка на то, чтобы обсудить что-то вслух, а после — Хельга хмыкнула.        — Мы не знаем никакого такого Прайма, Кноки, разве что видели, как автоботы чуть не убили Брейкдауна в шахте — немка теперь широко улыбалась, и на лице человека не было не единой тени сомнения в сказанном. — Орион Пакс не услышит этого имени от нас. Но, должна сказать, приятно, что ты о нас беспокоишься.              Кнокаут только скептически хмыкнул, ничего не ответив. Он? Беспокоится об органике? Даже звучит нелепо, право слово, его задача всего лишь на всего состояла в том, чтобы донести людям их задачу. По крайней мере, мед-офицер армии десептиконов предпочитал думать именно таким образом, и никак иначе.       

      ***

       — Так значит, ты изучаешь химическую формулу синтетического энергона?        — Пытаюсь разобраться. Мне удалось кое-как собрать формулу обычного энергона, и Кнокаут показывал мне тёмный энергон, но составить из обрывков информации что-то цельное… это не мой уровень — фрау развела руками, неловко улыбаясь. — Но если я не буду пытаться, то никогда не смогу.              Когда Хельге сказали, что именно она первой составит компанию Прайму, как единственная с ним ранее взаимодействующая, пусть и какие-то жалкие бриймы, она не была в восторге. То, как диссонировала личность Ориона Пакса с ним же, но в роли лидера автоботов, вызывало некоторое замешательство, да и в амнезию Хоффман не могла поверить, и откровенно опасалась умелой актёрской игры, но… оказалось, что этот мех действительно отличался.              До того, как лидер автоботов потерял память, ей довелось дважды встретить его, и оба раза оставили неизгладимое впечатление. В первый раз это были события в шахте, когда только прибытие Прайма и остальной команды поддержки спасло разведчиков автоботов от гибели, и второй раз — совсем недавно, в мед-отсеке Кнокаута непосредственно, где им довелось поговорить. За эти две встречи у неё успело сложиться определённое впечатление об этом мехе, да и рассказы алого мед-кона способствовали тому, чтобы составить своё собственное мнение, а медик, при всей своей нелюбви к автоботам, признавал не только их недостатки, но и достоинствам уделял свою долю внимание, пусть смысл шутки о том, что он любит мехов покрупнее Хель дошёл далеко не сразу, а когда дошёл — ей срочно потребовалась волшебная фляжка, с которой она с определённой поры просто не расставалась, несмотря на все насмешки Летисии… так или иначе, но образ лидера автоботов с архивистом просто не сочетался, даже при том, что корпус остался прежним.              Другая манера разговора, другая манера двигаться и искреннее любопытство, если Кнокаута можно было сравнить с кофе, в который щедро сыпанули перца для остринки, то Орион Пакс был тёплым и согревающим, как горячий шоколад, слишком мягким для того, что его окружало, ведь у остальных был опыт столетий войны, а у него — огромный провал в памяти и потерянный мир. Хельга ему даже симпатизировала, потому, когда мех вновь отвлёкся от дешифровки файлов Иакона ввиду усталости — с удовольствием поддержала беседу.        — Было бы странно, если бы всё получилось с первой попытки — хмыкнул мех, а после открыл дополнительное окно и протянул ей манипулятор. — Если хочешь, то я могу попробовать помочь тебе с формулами.        — Разве ты химик? — удивилась фрау, забираясь на конечность автобота, позволяя поднять себя выше, а после и вовсе соскользнула на предоставленный плечевой сегмент. Она не любила холод манипуляторов, но проводка в верхней части корпуса была достаточно тёплой, пусть и не все кибертронцы позволяли так к себе приблизиться. Орион позволял.        — Нет, но я хорошо разбираюсь в архивах и их дешифровке, а мои сознаковцы забрали не только зашифрованные архивы — откликнулся мех. — Здесь есть образовательные программы довоенного Кибертрона, и, если сменить расширения файлов, можно попробовать подобрать недостающие элементы к формулам, пока остальные заняты.              Хельга согласно кивает, пусть и не может не оценить некоторую иронию ситуации. Она была скептиком до первой встречи с кибертронцами, не верила ни в бога, ни в чёрта, ни в теории заговора, и даже те образцы энергона, что попали к ней от Летисии, казались просто неизвестным видом топлива, что, по сути, оказалось правдой… а теперь она сидит на плечевом сегменте потерявшего память автобота, что так легко поверил в составленную для него легенду, и собирается научить её чему-то новому. Жизнь и в самом деле перевернулась с ног на голову, и она постепенно привыкла к этому, пусть и скучала по отцу — хотелось столько всего рассказать, поделиться с единственным близким человеком, но если она попытается с ним связаться, то наверняка втянет его в проблемы, а этого фрау Хоффман точно не хотела — отец на старости лет заслуживал спокойной жизни, оставалось надеяться, что он позаботиться о Шерлоке. Всё же, она любила этого полосатого засранца, а он оставался в доме, когда её выволокли из собственной спальни.              Впрочем, долго придаваться тоске не дал Орион, точнее, строки данных, что начали всплывать на панели и привлекли её внимание — распаковка файла была завершена, так что фрау заёрзала, ухватила экс-Прайма за антенну на шлеме и потянулась, в конце-концов ровно становясь на его наплечники и рассматривая данные. Поняв же, что информация, безусловно, интересная, но ни черта не понятная — разочарованно вздохнула.        — Что-то не так? — уточнил мех, и ей оставалось только кивнуть.        — Я разбирала ваши формулы по аналогии с земными, грубо адаптируя, но добиваясь эффективности в ходе экспериментов, плюс смешивала стандартный энергон с нашим топливом, у него очень хорошие свойства, да и выбросы не вредят атмосфере, по сути решая проблему климатической катастрофы — объяснила Хельга. — Но я не знаю кибертронского, так что мне не ясно, что здесь написано. Извини, что потратил на это время.        — Не думаю, что в данном случае тебе стоит извиняться — откликнулся архивист и улыбнулся, что заставило девушку неловко повести плечом, а после начать осторожно спускаться к грудной броне, чтобы сесть за стёклами на нагруднике меха. Стоять на такой высоте оказалось довольно жутко, стоило спуститься ниже, чтобы не было так страшно из-за вероятного падения. — То, что ты разобралась с нашими формулами, не имея ничего, кроме вашего земного образования — это хороший показатель.        — Недостаточно хороший, если я не смогу принести пользу и узнать больше — фрау поджала губы, не скрывая собственного разочарования. Конечно, этот мех признавал её навыки, что невероятно льстило самолюбию, но это никак не мешало чувствовать себя бесполезной в нынешних условиях.        — Не считаю языковой барьер проблемой — возразил экс-автобот, после чего пояснил. — Как ты могла заметить, мы без особых проблем понимаем вас, следовательно, ваш язык вполне восприимчив нашими системами. Так почему не провести реверс?        — Обратный перевод — догадалась Хельга, к этому моменту спустившаяся к грудным пластинам меха, и широко улыбнулась, хлопнув в ладоши. — Выходит, этот учебник можно просто перевести на немецкий без особых сложностей?        — Именно так. Всё что нужно — это объёмный накопитель данных, чтобы загрузить образовательные программы и адаптировать их под ваши устройства.        — Невероятно. Мне срочно нужно выклянчить у Кнокаута ноутбук — фрау хихикнула, и даже хотела было предложить архивисту заглянуть к медику, благо находился мед-блок буквально в соседнем помещении, но, к сожалению, их прервали.              На самом деле, они потратили не так уж и много времени на небольшой перерыв, Ориону Паксу многое позволялось ввиду того, что он был единственным, кто был в состоянии расшифровать файлы Иакона, но, похоже, открытие совсем иной, не относящейся к делу папки — привлекло внимание того, кто отдал органике приказ подыграть легенде и увлечь внимание бывшего Прайма его работой, чтобы он не лез, куда не надо. Потому Хель и застыла, на мгновение испугавшись, стоило голосу Мегатрона раздастся за их спинами.        — Я могу узнать, чем ты занят, старый друг? — рокочущий звук голоса и массивная тень, с губ едва не сорвался писк, когда она подняла голову и увидела испещрённый трещинами фейсплейт над плечевым сегментам Пакса, но ей удалось смолчать и не выдать своего испуга.              Орион, в свою очередь, совсем не испугался, только повернулся к тому, кого считал своим другом, и улыбнулся, честно отвечая на вопрос.        — Нашёл несколько образовательных программ для Хельги, когда сделал небольшой перерыв. Всё же, чтобы разобраться в наших химических формулах, человеку требуется чуть больше, чем земная программа — объяснил мех, и надлинзовые щитки Мегатрона немного дрогнули, выражая удивление.        — Хочешь сказать, что доверяешь человеку подобные знания? — судя по интонациям, у лидера фиолетового знака было много иных слов на замену единственно-верному названию расы, но фрау молчала, давая экс-Прайму возможность объясниться самому. Всё же, пока к ней не обращались, она не хотела действовать этому меху на нервы.        — Кнокаут подтвердил её квалификацию — только и улыбнулся архивист, на что медленно кивнули, отстраняясь и прекращая нависать. Хоффман выдохнула.        — Как продвигается работа с проектом Иакон? — и было совершенно неудивительно, что лидер фракции сменил тему на более важную для их дела.        — Дешифровка алгоритмов идёт полным ходом, тем не менее, системе требуется время на распаковку архивов. Я немного не в форме, так что дроблю блоки информации — откликнулся архивист, делая шаг в сторону и открывая Мегатрону вид на текущие процессы дешифровки. Тот удовлетворённо кивнул, похоже, за долю клика оценив размах проделанной работы.        — Что ты можешь сказать о сути данных файлов, Орион?        — Данные архивы были созданы автоботами после моего погружения в стазис, однако, я могу с уверенностью сказать, что это координаты определённых мест на данной планете. Скорее всего, это корабли… с определённым грузом, доставленным сюда с Кибертрона на начальных стадиях войны — откликнулся мех и слегка взмахнул манипулятором, отдавая команду на активацию голограммы.              Хельга с интересом заёрзала, понимая, что двум лидерам явно не до неё, и вгляделась в голограмму — места обозначались кибертронскими координатами, никакого рельефа не было, только сетка и… едва заметные границы материков, по которым можно было сделать определённые выводы. Не то, чтобы её это касалось напрямую, но казалось важным узнать чуть больше, в конце-концов, всем людям было свойственно любопытство.        — Так ты хочешь сказать, что на этих координатах находится что-то, что касается истории нашего мира?..        — Нет, скорее… я бы сказал, что это оружие массового поражения, которое, к сожалению, могут пустить в ход в будущем — Орион вздохнул. — К тому же, я обнаружил несколько дополнительных файлов, но с другой маркировкой, так что с этим предстоит разобраться по завершению проекта Иакон.        — Хочешь сказать, мы обнаружили не все данные? — и вот теперь в голосе огромного меха звучал неподдельный интерес, в то время как на голограмме высветилось три маячка, горящие уже белыми точками, стоило бывшему Прайму вывести нужные файлы. Похоже, за время пребывания на корабле он вполне освоился с технологией.        — Они были скрыты на втором уровне кодировок, и это обрывки координат, так что я не уверен в точном месторасположении — объяснил архивист. — К тому же, эти файлы имеют не иаконскую шифровку. Я бы сказал, что это информация принадлежит нобелям Праксуса и Полихекса, так что с ними придётся несколько сложнее. Мне стоит изменить приоритеты? — и вот теперь он наклоняет набок шлем, с ожиданием глядя на лидера десептиконов, и Хель просто не понимает, как он может не бояться его реакции, ведь тот просто огромен, и его задумчивость пугает едва ли не больше агрессии.              На самом деле, фрау чувствует себя неуютно в присутствии этого меха. Да, сначала было страшно, но если всего бояться — её сердце этого точно не выдержит, да и самодуром этот мех не казался, и вполне понимал конструктивный диалог, так что главным было не светиться и слушать, раз уж представилась такая возможность. Всё равно она никак ни на что не влияла.        — Нет, не стоит торопить события и распылять внимание на несколько проектов, сначала стоит завершить один из них, — наконец, решил Мегатрон, отвечая на вопрос своего старого друга, вновь поворачиваясь к нему, а заодно и к девушке. Девушке, на которую и обратил внимание, немного оскалившись, что не могло не вызвать табун мурашек. — Касаемо тебя, раз уж мой мед-офицер столь лоялен к твоим исследованиям, передай ему, чтобы он стал более скорым, я хочу видеть результаты исследования синт-энергона не позднее, чем через две декады, — повисшая пауза не продлилась долго лишь потому, что фрау вовремя сообразила, что ей нужно что-то ответить.              Губы слабо дрогнули в подобие улыбки, после чего девушка прижала сжатый кулак к груди и слегка склонила голову, пряча пробившую дрожь — даже если ей не страшно, знобило просто от нервов, и тепло от искры экс-Прайма, к которой она была так близка сейчас, совсем не спасало.        — Сделаю, мой Лорд — услышавший это мех лишь растянул губы в довольной усмешке, что больше походила на оскал. Таким зубищам и белая акула позавидует, блять.        — Вот и отлично. Возвращайтесь к работе, — и ушёл, умудрившись хлопнуть автоматической дверью, что было гипотетически невозможно.              Повисло долгое молчание, которое прервалось, стоило Ориону Пакса вновь возобновить разговор об учебнике по кибертронской химии для человека, что неплохо так отвлекало от навалившегося стресса. Тем не менее, прямо сейчас, больше всего на свете Хельге хотелось просто выпить, и выпить чего-то покрепче той настойки, что была во фляжке. Почему-то фрау Хоффман была абсолютно уверена в том, что когда все эти приключения закончатся — голова её будет целиком и полностью седой.