Mutual interest

      На самом деле, Брейкдаун действительно старался хорошо относиться к людям, по крайней мере, к той небольшой компании, что уже успела прижиться на «Немезиде» за время его вынужденного отсутствия; столкновения с автоботами редко заканчивались чем-то приятным, особенно учитывая изворотливость обитающей на земле шайки, да и кулаки Балкхеда били всё также метко, и он не мог отрицать того, что остался в живых лишь благодаря вмешательству троицы, что влезла в самое пекло тогда. И пусть Брейкдаун не любит людей, он способен на то, чтобы проявить самую малость доброжелательности к тем, кто спас его актив, тем более, что из всех органиков, интерес к нему проявляет только самый младший.       В глазах пацана, совсем спарка по кибертронским меркам, пляшут шарки, да такие, что обзавидовался бы даже астропоезд с его слегка ебнутым трёхлицым другом, уж Брейкдауну-то было, с чем сравнивать; несмотря на прошедшее время, он всё ещё прекрасно помнил то время, когда парочка трёхрежимников ещё развлекалась тем, что гоняла его по плацу, сразу после смены фракции, а после помнил и то, как Мотомастер гонял их всех: страшный был мех, да и сейчас бесчинствует, если верить отдающей вечным гневом пополам с лихой удалью связи. Не доверять ей, впрочем, было бы совершенной глупостью, ведь, несмотря на прошедшее время, искра не может обмануть, а его с лидером гештальта связывают даже собственные системы — он ведь и сам часть Менейсора, пусть они и не были едины… до безумия долго, и сложно сказать, произойдёт ли это когда-либо ещё, ведь война не позволяет столь беспечно думать о завтрашнем орне, а он воюет дольше, чем имел возможность прожить обычной, ничем не примечательной жизнью, но сейчас не время для тоскливой меланхолии. Не время, потому что Хьюго предлагает ему сыграть в игру, и Брейкдаун соглашается, ведь это — всего лишь земная игрушка, и не важно, со сколь ехидным ожиданием смотрит на него этот ребёнок — он всё равно победит.              Не победил.              Ни с первой, ни со второй, ни даже с пятой попытки. Шахматы оказываются занятной игрой, но не сложнее той стратегии, которой развлекал Проула Джаз, когда он ещё состоял в автоботской армии; правила этой игры значительно более просты, а его процессор — явно мощнее того био-компьютера, что таится в детской черепной коробке, но поди же — он не может обыграть этого ребёнка, и это вызывает… тот ещё приступ недоумения, а ведь это — уже седьмая партия подряд, а щенок ещё ни разу не проиграл. Не проиграл и не поддался, ведь поддаваться инопланетянину — глупость, которую Хьюго совсем не собирается допускать, откровенно наслаждаясь своим превосходством, ведь уроки покойного деда не прошли совсем зазря.        — Шах и мат, — весело объявляет мальчишка, перемещая фигуры на голографической доске, и десептикон не выдерживает, ругаясь уже не про себя, а вслух.        — Да как ты это делаешь, квинтессон тебя задери?!              И отвечать на это вопрос нет совершенно никакого смысла, отчего Хьюго пожимает плечами и улыбается — так широко и открыто, как только может, ведь злить эффектикона — это не то, что он собирается делать, он ещё не потерял остатки здравого смысла, и ему просто интересно играть с пришедшей в себя громадой, пока остальные заняты. В конце-концов, вмешиваться в тот рабочий процесс, что который джоор протекает в лаборатории Кнокаута за смежной стенкой — нелогичное решение, если он хочет сохранить полный набор конечностей и здравый рассудок. Потому что Хельга, вышедшая оттуда полчаса назад за запретным для себя кофе, с её лихорадочной улыбкой и нездоровым хихиканьем, уже точно не была образцом адекватности.       

      ***

             Эйрахнида материлась. Материлась так, как Хельга в жизни не слышала, на смеси разных языков, включающей в себя даже русский — откуда его знала паучиха было тем ещё вопросом, особенно на фоне того, что сама фрау — жительница этой планеты, узнала этот язык лишь потому, что один из партнёров отца по бизнесу был из страны, где люди не умеют улыбаться. Улыбаться, впрочем, Дмитрий умел, и был человеком широкой души и богатого словарного запаса, так что фрау Хоффман здраво считала эти слова про русских чистыми предрассудками, что, впрочем, никак к текущему делу не относилось. Дела же обстояли таким образом, что сокращение высоким начальством сроков работы взбесило алого док-кона, и страдали от этого все причастные и непричастные.              Кнокаут вытащил Ориона Пакса из уютной тени архивов в тот же орн, как Мегатрон отдал свой приказ, и Хельга Хоффман, очевидно, шла к нему комплектом. Как-то так вышло, что из всех присутствующих на «Немезиде» людей, ей лучше всего удавалось ладить с бывшим Праймом, да и её познания в химии нет-нет, да могли быть полезны делу, а сам мех… что же, очевидно, что архивист для того и нужен, чтобы найти всю необходимую информацию: учитывая практически неограниченный доступ, который предоставили экс-автоботу по требованию Олмайти, он вполне мог параллельно со своей работой находить нужные медику данные, ведь информационная база, сохранённая десептиконами, была воистину огромна, пусть в ней и было не так уж много того, что могло быть действительно полезно в военное время. Там не было рецепта синт-энергона или тайн особых технологий, Сенат умел скрывать свои секреты, но была огромная образовательная база, культурные достижения и прочие незначительные мелочи, которые представляли собой важную часть быта кибертронцев.              Хельга находила всю эту информацию крайне занимательной, но пока не имела возможности покопаться в чужой истории так, как ей бы того хотелось, да и сам способ получения информации… тот планшет, который ей выдали вместе со стилусом, мед-кон назвал датопадом, и заявил, что человечкам такое, вообще-то, не положено, и по размеру подогнать это было невероятно сложно. Плотный чёрный корпус был сделан из холодного металла, что не нагревался даже при длительном использовании и был достаточно увесистым, чтобы проломить чей-то череп при хорошем замахе, в этом она убедилась, только взвесив его на ладони, из-за чего таскать этот датопад с собой постоянно было не очень удобно, что, впрочем, не помешало ей ходить с ним в обнимку. Стекло не билось, а интуитивный интерфейс и совершенно понятный язык на экране были словно манной небесной, учитывая, как долго она не имела доступа к технике. Не хватало только земного интернета, но, таблицы Менделеева ради, будто бы на корабле десептиконов будет ловить wi-fi.              В любом случае, это была всего лишь лирика, а причина ругательств фем-дознавателя заключалась в том, что очередная попытка создать образец по составленной формуле закончилась оглушительным взрывом, который слегка опалил её манипуляторы, порезав проводку и заставив слезть краску, из-за чего они были какими-то… мертвенно-серыми, что ли. Кнокаут только хмурился и ждал, когда Эйрахнида, наконец, успокоится, чтобы приблизиться к ней и оказать первую помощь, ведь заклинивший и повреждённый механизм не нёс в себе ничего хорошего. Фрау провела на корабле десептиконов достаточно времени, чтобы разбираться в некоторых тонкостях, даже не являясь механиком.              Почему Эйрахнида занималась смешиванием формулы? Ответом на этот вопрос служила её специализация, наравне с ранее озвученным талантам к использованию ядов, помимо прочих убийственных штук, — эта фем действительно разбиралась в вопросе, пусть и не желала вмешиваться в исследования, до тех пор, пока мед-кон не затащил её в мед-блок, схватив прямо за крепление дополнительных ножек-лопастей, и тут уже было трудно сопротивляться, особенно когда этот мех так ласково улыбался и обещал применить шоковую терапию. Эйрахнида вот осознала угрозу и даже прониклась. Хель, вероятно, тоже прониклась бы, но её работа заключалась в поиске информации по заданной теме и выделении из огромной кучи данных возможных элементов формулы, и она не пыталась с Красавчиком спорить, так что ей электрошоком не угрожали, да и на плечевом сегменте Ориона Пакса она чувствовала себя вполне комфортно: этот мех был достаточно тёплым, если подобраться к проводке, и никогда не отказывался от разговора, пусть и занимался дешифровкой баз данных Иакона.              Первые координаты были почти расшифрованы.              И всё было бы просто прекрасно, если бы внезапно не раздавшийся над их головами сигнал тревоги, прервавший ругань фем и заставивший Хельгу вздрогнуть, отчего она начала соскальзывать и была вынуждена вцепиться рукой в изоляцию шейных кабелей. Раздавшийся приказ, в свою очередь, заставил Эйрахниду сорваться с места быстрее, чем Кнокаут успел её остановить, и воспроизведённая уже мед-коном тирада была насквозь нецензурной, фрау поняла это по одной лишь интонации, а после — экс-Прайм протянул к ней манипулятор, очевидно, собираясь спустить на поверхность собственного рабочего терминала.              На корабле был автобот, и это — совершенно точно не было хорошим признаком.             

      ***

             Летисия хорошо знала свою работу, и ей не нужна была посторонняя помощь с тем, чтобы сменить износившиеся покрышки или поставить новую дверцу за место старой; за то вехиконы и любили органику, что вполне могла помочь с теми мелкими травмами, на которые у их медика не было времени. Эш, в свою очередь, эти болванки не то, чтобы нравились, но она ценила возможность поболтать с живой машиной за жизнь, и послушать байки, которых одноразовые знали неожиданно много.              Всё, что ей было нужно для работы, — доступ к деталям и инструменты, но и то, и другое, давно присутствовало. Доступ к складу она получила после какой-то гонки, ведь Кнокауту не хотелось с неё срываться ради вырванной дверцы болванки, а последнее… часть оборудования принадлежала самой девушке, а всё, чего не хватало, натащили сами коны, осознавшие, что на корабле появился тот, кто готов выполнить мелкие, ничего не значащие просьбы, — те повреждения, от которых отмахивался их медик, не были серьёзными, но причиняли достаточный дискомфорт, чтобы желать от них избавиться. Пусть и с помощью человека, что, оказавшись на корабле, первое время не знал, чем занять себя. И если сначала Эш пользовалась отсутствием Красавчика в мед-блоке для своей деятельности, то когда тот засел на корабле, стала выбираться и за его пределы — путь к тому огромному помещению, которое вехиконы использовали для подзарядки, ей подсказал к Хьюго, а те уже сами выделили рукастой органике место и притащили всё необходимое.              Кнокаут сначала смеялся, когда узнал, что его подопечная на короткой ноге с вехиконами, но когда мимо его мед-блока прошла болванка, обнимающая шарков диван, мед-кон был чертовски шокирован и принял его за глюк собственного процессора; впрочем, выглянув в коридор, он убедился, что вот с ним всё точно было в порядке, чего нельзя было сказать о вехиконе. Эш, в свою очередь, в ответ на все расспросы алого гонщика отвечала тем, что даже к одноразовым нужно относиться по-человечески, и тут Кнокауту ответить было нечего. За прошедшие с начала войны ворны, воспринимать этих клонов как отдельные личности уже не выходило, их фейсы, скрытые масками, сливались в один, и он не мог видеть их такими, какими их видел человек, а Эштер видела в них личностей, отдельных и индивидуальных, и в чём-то, возможно, была даже права.              Прямо сейчас Летисия в очередной раз шагала в сторону их «общаги», и тащила на плече тяжёлую такую сумку с несколькими инструментами, которые, впрочем, таскала далеко не в первый раз за свою карьеру, — не из ваты сделана, не развалится. Вехиконов она навещала стабильно раз в два дня, и кто-то из штабных уже даже дверь настроил, чтобы та автоматически замечала органику, ведь у неё ещё не закончились те, у кого были вмятины на корпусе, сломанные дверцы, а одному она даже вентиляцию прочистила — экзотика, блин. Чего сеньорита де Консейсан никак не могла ожидать, так это того, что кто-то решит разъезжать в трансформе прямо по борту корабля.              Она даже не сразу поняла, что что-то изменилось, — флагман десептиконов был шумным кораблём, пусть этого и нельзя была заметить сразу, но обитая на борту всё это время, Эш научилась слышать его. Перестук и гудение механизмов, тихий скрип и щелчки металлических пластин. Научилась чувствовать. Вибрацию и тепло, или напротив, обжигающий холод систем, — Хьюго первым сказал о том, что этот корабль не просто машина, и теперь Летисия прекрасно его понимала, пусть и не пыталась разбираться, удовлетворённая уже тем, что может без проблем передвигаться по махине, которая старше человеческой цивилизации. Оттого она не сразу поняла, прислушиваясь к кораблю, что нарастающий гул — это не что-то лишнее, она даже остановилась было, а в следующее мгновение осознала, что это рёв двигателя мотоцикла, а среди десептиконов — двухколёсных не было. Зато среди автоботов более чем, и последовавшие за этим звуки пальбы заставили её сменить маршрут — сталкиваться с алозначными раньше времени было не в её интересах, а пройти к нужному помещению можно было и другим коридором, пусть так и будет длиннее.              Когда позади мелькнул синий мотоцикл, Эш не стала обращать на него внимание: её не заметили, и этого достаточно, особенно с учётом того, что сегодня вечером ей, очевидно, достанется куда больше работы. Уж грохот серво вехиконов в погоне за этой фем был достаточно знаком ей, чтобы она могла ошибиться в выводах.              Сеньорита Айреш де Консейсан ещё не знала, что это не единственная её встреча за этот орн, и что новая будет куда как более занимательна.