Mutual interest

      Арси не вернулась с последней миссии, её сигнал искры был активен, но доступные автоботам системы не имели ни единого шанса отследить её местоположение, что заставляло предполагать самое худшее. Рэтчет выглядел необычайно мрачно, Агент Фоулер ругался, на чём свет стоит, — уже второй автобот за короткое время и большое количество травм у людей с последнего производства, непонятная фрау Хоффман, что встретилась ботам на борту «Немезиды», по единственной фотографии которой пока не удалось ничего найти, — больно выразительным был снимок человека, что сидел прямо на корпусе вырубленного и подключённого к аппаратуре десептикона, не всякому покажешь; а притихшие Балкхед и Бамблби ничуть не поднимали настроения на фоне всего происходящего.              Они не справлялись.              Не справлялись ни с десептиконами, ни с наплывом проблем, и пропажа Арси только подчёркивала это, — без собственного лидера они были попросту недостаточно сильны даже для собственной защиты, что уж говорить о детях, прочих людях, что были так или иначе замешаны в том, что происходит?.. Рэтчет не мог не думать о самом крайнем варианте решения проблемы, при котором потребуется гораздо больше помощи людей, чем когда-либо прежде. Действительно не хотел, да вот только иного выхода у них не было.        — Нам нужна новая точка базирования, — наконец, произнёс автобот, когда мысль в его процессоре окончательно оформилась, и на него глянули с нескрываемым изумлением.        — Мы и так выделили огромные ресурсы на эту ракетную шахту, и…        — Агент Фоулер, ситуация изменилась. Оптимус потерял память, есть огромная вероятность, что Арси может сломаться при допросе, или десептиконы воспользуются психо-кортикальным соединением, чтобы вычислить наше местоположение, — мех действительно старался быть терпеливым, ведь, пусть он и являлся медиком, он, всё же, оставался военным офицером, и об этом не стоило забывать. Не стоило полагаться на Прайма столь сильно, ведь именно их привычка цепляться за него, как за козырную карту, привела их к столь серьёзному провалу. — Я уже молчу о качестве находящегося здесь оборудования, как и о стабильности человеческих поставок энергона. Этого мало, и вы сами должны это понимать, учитывая количество наших вылазок.        — Не смей говорить так, будто бы в этом есть лично моя вина, — прошипел мужчина в ответ. Он и сам понимал справедливость сказанных слов, но не мог повлиять на решение вышестоящего начальства, в конце-концов, он был всего лишь связным лицом между автоботами и правительством. — Я и так делаю всё возможное для того, чтобы вас не разобрали по комплектующим.        — И тогда, разобрав нас по комплектующим, вы ничего не сможете противопоставить как десептиконам, так и механоидам, что уже доставляли вам неприятности, — голубая оптика предупреждающе сверкнула. Рэтчет рад тому, что детей сейчас нет на базе, и пользуется этим, чтобы сказать всё, что считает нужным, ведь он не хочет, чтобы органические спарки вникали в эти подробности их взаимодействия с правительством. — Я не виню вас, но и вы должны понимать, что вашей работы недостаточно, агент. Особенно теперь, когда среди помощников десептиконов появились люди.       Уильям скривился, как от зубной боли, вынужденный признать правоту белого с рыжим автобота. Десептиконы никогда не взаимодействовали с людьми, что делало данную ситуацию исключительной, а если учесть тот факт, что фрау явно являлась гражданкой другой страны — всё только усложнялось, а им до сих пор было неизвестно, какое количество людей может взаимодействовать с конами помимо той девушки. Да и слова про обеспечение были сущей правдой, но с этим Билл действительно ничего не мог поделать.        — Чего вы от меня хотите? — наконец, человек не выдержал молчания, и Рэтчет улыбнулся бы, если бы ситуация не была столь паршивой.        — Новое место базирования с нормальным оборудованием, агент Фоулер. Материалы для создания нового земного моста. Людей, достаточно толковых, чтобы они помогли собрать мне кое-что, что поможет нам выправить ситуацию.        — О чём ты, чёрт возьми, говоришь?! Мне не позволят связывать вас с таким количеством людей для подобной работы!        — Тогда вы просто умрёте. Разве это лучший вариант в данных условиях, агент?..              Блять.              Бить это человеку было нечем, и он беспомощно потёр переносицу, собираясь с мыслями.        — Сколько у меня времени?.. я попытаюсь добиться чего-нибудь, но быстрый результат…        — Результаты нужны были вчера, — огорошил связного автобот, после чего выпрямился в полный рост. — И если ваше начальства не захочет говорить с вами, агент Фоулер, то с ними буду разговаривать я. Мы больше не можем оттягивать время.       

      ***

             Орион Пакс вернулся в архивы, стоило Кнокауту прекратить бесполезные попытки восстановить формулу своими собственными силами. Конечно же, потратив приличное количество времени, он добился бы нужного результата, с ними или без них, но к чему это было, когда можно было выловить ценный кадр из рядов противника?.. Хельга успела понять, что рекеры — безбашенные ребята, и, несмотря на то, что их отряд был официально расформирован после предательства Брейкдауна, — выжившие члены данной боевой группы стабильно светились на фронтах, и поиски не стали бы сложностью. Она впервые видела, чтобы ассистент медика так искренне смеялся, поняв, кто именно потребовался десептиконам: с его слов, огонёк и раньше демонстрировал свои познания в химии, и точно не даст заскучать, да вот только в голосе меха отчего-то прослеживалось сожаление, словно бы он скучал по старым временам, и… честно говоря, Хельга предпочла не задумываться над тем, почему его голос сквозит теплотой, пусть и отметила для себя взгляд алого мед-кона в сторону напарника. Прищур алых линз был слишком внимательным в этот момент, а улыбка — не предвещала ничего хорошего.              Впрочем, это были только их проблемы, и её они совершенно точно не касались.              Тем более, что у неё под боком находился автобот, нуждающийся в постоянном присмотре, — пусть бывший Прайм и погрузился в свою работу с головой, Хельга не могла не отметить той мрачности, что стала его спутником после памятного разговора с Кнокаутом, — слова о том, что он слаб и способен только героически погибнуть, похоже, действительно глубоко его задели, иначе она не могла понять, почему архивист вдруг заинтересовался оружием и прочими… техническими достижениями. Кибертронцы в создании способов уничтожения себе подобных были не менее изобретательны, чем люди.        — Почему ты работаешь с десептиконами? — вопрос прозвучал неожиданно, но Хельга не вздрогнула, только взгляд на экс-автобота перевела, выжидательно на него глядя. Рано или поздно этот разговор должен был состояться. — Я же вижу, что вы им безразличны. Так в чём ваша мотивация?        — В желании выжить, конечно. Разве это не логично?              Улыбка на лице девушки была настолько умиротворенной, что мех даже нахмурился — непонимание отразилось на его лицевой, и он вопросил, вновь обращаясь к человеку, что уже столько времени составлял ему компанию.        — Разве вам что-то угрожает на этой планете?.. это ведь ваш дом.        — Разумеется, угроза есть всегда, и порой подвести может даже собственное сердце, — улыбка стала только шире, становясь подобием кукольной маски. — Наш мир не идеален, Орион. Сам подумай, разве твой дом был безопасен для всех?              Пауза. Голубая оптика сияет, но фрау не умеет читать эмоции подобным образом, а потому только держит лицо, и Пакс не выдерживает игры в гляделки — человек был прав, пусть и не дал чёткого ответа, который он желал услышать, — Кибертрон тоже не был безопасен для всех. Сколько он себя помнил, голод и безработица толкали формеров на самые безрассудные поступки, и действия власти ничуть не улучшили ситуации, что и привело к революции, вспыхнувшей в искрах тех, кто был лишён шанса на нормальный актив. Только вот Земля — не Кибертрон, и человеку должно быть проще — разве нет?..        — Но почему именно вы? Из всех семи миллиардов человек — вы трое? — задаёт новый вопрос архивист, на что пожимают плечами, улыбаясь всё также безмятежно.        — Всему виной любопытство, Орион. Иногда лучше держать свой интерес в узде, и не лезть туда, куда не следует.        — Извини?..        — Это не мы искали десептиконов, это они нашли нас, и мы сами виноваты в этом. Эш и Хьюго пересобрали найденный корпус болванки, а я расшифровала формулу тех образцов энергона, что попали мне в руки, — девушка закрывает глаза и негромко смеётся воспоминаниям. — Первая встреча была весьма шокирующей, но сейчас… со временем ко многому привыкаешь.        — Погоди. Мне казалось, что десептиконы защищают людей, но то, что ты говоришь… они выдернули вас из привычной жизни?        — Ты смотришь на это с неправильной стороны. Они дали нам возможность прикоснуться к секретам, которые людям вроде нас не светило узнать, — Хельга пренебрежительно фыркнула, любовно погладив холодный металл детопада кончиками пальцев. — Это стоило того, чтобы расстаться с привычной жизнью. Это наш осознанный выбор, оставаться здесь, рискуя, у нас была возможность уйти. Тебе не в чем их обвинять, точно не в этом случае. Я не сомневаюсь в том, что нас не будут держать здесь вечно, но мы не станем просить отпустить нас. И с чего ты решил, что десептиконы не защищают людей?.. — плечами пожимают. — Находясь здесь, мы находимся под их протекцией, и это является неоспоримым фактом. К тому же, не думаю, что автоботы защищают кого-то помимо тех детей, что так легко верят в сказки.              Орион Пакс потёр переносицу, не согласный с такой позицией человека, но не находящий, что можно возразить. Однако, в сказанном фрау было, за что зацепиться, а потому разговор можно было продолжить, тем более, что его интересовала пара моментов.        — А ты пересекалась с автоботами?.. о каких детях идёт речь? — поинтересовался бывший Прайм, протягивая ладонь к человеку, и на неё с готовностью взобрались; девушка никогда не была против контакта, уж такую черту, как теплолюбивость, он не мог не отметить.        — Дважды. Один раз в шахте, где нашего Конвоира чуть не прикончили, а в другой раз, когда они проникли на «Немезиду» с целью диверсии. Это было до твоего появления. У конов тогда что-то повредилось, из-за чего у алозначных появилась возможность выследить корабль, — поделилась Хельга, соскальзывая к плечевому сегменту меха. — Не впечатлили. Касаемо детей, я не встречалась с ними, но, насколько мне известно, троица ребятишек таскаются с алозначными по самым разным местам. Считаешь риск жизнью ребёнка приемлемым?        — Почему не впечатлили? — хмыкает автобот, возвращаясь к рабочей консоли, стоит звуковому уведомлению оповестить о том, что очередной процесс дешифровки подошёл к концу; результат был отрицательным, что заставило меха попробовать новую систему анализа кодировок, с разложением их на составные сегменты. — И разве Хьюго не ребёнок?        — Родители этого ребёнка забросили его, и ему приходилось красть, питаться тем, что найдёт, и надеяться, что его пожалеют. Учитывая то, как пьют эти двое, с его же слов. До знакомства с Эш ему было совсем тяжко. Люди бывают дерьмовыми, а мальчику здесь хорошо, по своей приспособляемости и готовности к риску он обгонит иного взрослого, — фрау безразлично пожала плечами, констатируя это, как факт. Она неплохо общалась с этим мальчишкой, но они не были близки, однако, он сам рассказывал о своей семье, когда они только знакомились и притирались к друг-другу. Ему не повезло с семьёй, и то, что сейчас он был счастлив, было видно по нему: живой взгляд, искренняя улыбка и счастье, в человеческих эмоциях Хельга разбиралась куда как лучше, чем в кибертронских. — Касаемо автоботов. Мне не нравится, когда толпой забивают одного, и мне не нравится, когда собираются стрелять в тех, кто не может дать отпор.        — Разве на войне — это не весьма распространённые явления? — уточнил Орион, и это было… очень правильное уточнение. К тому же, он ведь и сам поднимал сводки, и знал, что десептиконы тоже поступали подобным образом. В информационных сводках было огромное количество информации, в том числе и о том, что делали сами коны во время войны. Пугающие исторические сводки, словно бы смазанные, отфильтрованные, в которых с обоих сторон было достаточно грехов. Если быть до конца честным, то ни один из знаков не был ему близок по своей сути, но здесь был его друг, и ему было некуда идти, так что… выбор был очевиден, разве нет?              Он бы хмыкнул над собственными размышлениями, да вот только предпочитал не показывать подобной заинтересованности, в Сенате не любили тех, кто задаёт много вопросов, а он работал в архивах весьма долгое время. Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы понять, что здесь тоже не любят тех, кто задаёт вопросы, лезет с лишней инициативой, и тот разговор с Кнокаутом… очень этому поспособствовал.              Хельга, впрочем, в ответ на его вопрос, только пожала плечами, прежде, чем ответить.        — Я не знаю. Вероятно, это так и есть, но, знаешь? На войне нет хороших и плохих ребят, на Земле было достаточно войн, чтобы люди это поняли. То, что хорошо для одних, для других будет плохо, и так всегда, потому и не существует правильной стороны, есть только оттенки серого и своя голова, чтобы принимать решение, — она постучала пальцем на виску, что, впрочем, было плохо видно бывшему Прайму, учитывая, что она сидела на его плечевых сегментах, а он смотрел на экраны терминалов прямо сейчас. — Десептиконов я знаю, и метаться от тех, кто не причиняет тебе вреда, просто глупо, особенно, когда есть возможность заниматься тем, что тебе нравится. Правда, увидеться с отцом было бы неплохо.        — Отцом?.. — переспросил архивист, не отвлекаясь от работы, потому что что-то пошло не так, и не хотелось, чтобы все старания прошли впустую. Фрау тепло улыбнулась в ответ.        — Да. Отец единственный мой родной человек, но если мы встретимся, то я точно прибавлю ему проблем, а у него и так много работы. Если появится возможность, я напишу ему, что в порядке, но он точно посадит меня под домашний арест, если узнает, во что я ввязалась.              Орион на это только хмыкнул, ведь прекрасно знал, что альфы нередко используют такое наказание в воспитании, и, пусть эта девушка была слишком взрослой для спарка — очевидно, родитель значил для неё весьма много, раз она так отзывалась о нём. Впрочем, учитывая то, где они находились — связываться с этим человеком было бы весьма опрометчиво, учитывая, что это действительно могло доставить ему проблемы, а фрау была достаточно разумной для того, чтобы поставить безопасность отца выше собственных эмоций. Пусть беспокоится, пусть, будет больно, но он будет в безопасности — этот принцип был ему понятен, и он уважал подобное.              А первые координаты из списков артефактов Иакона уже были расшифрованы, и он сохранил их в будущую отчётность. Предоставлять результаты своей работы Пакс собирался лишь тогда, когда она будет целиком и полностью выполнена.       

      ***

             На самом деле, Хьюго не должен был здесь находиться, но он не мог хотя бы не попытаться утолить своего любопытства; Кнокаут утащил Брейкдауна на серьёзный разговор, чем сорвал их планы, вернее, — отложил на неопределённый срок, и, так как ему никто не запрещал — он решил, что ничего страшного не случится, если он взглянет на пленного автобота, уж больно радостной была Эйрахнида после короткой стычки. Путь в допросную, благо, ему был прекрасно известен, как и путь в почти любую точку корабля.              Арси он видел лишь единожды, тогда, в шахте, а после, когда взрослых не было поблизости, присел на аудио алому мед-кону, вытащив совсем немного информации — фем, разведчик, ржа в магистралях, имеющая двухколёсный альт-мод, друга-человека и синюю окраску, так что, в принципе, он мог составить для себя характеристику этой ботки: опасная, мелкая по сравнению с остальными, крайне изворотливая личность — он видел, как она двигалась в шахте. И посмотреть на неё вблизи хотелось, тем более, что она не представляла для него никакой угрозы, и, пробравшись в допросную по вентиляционной шахте, он убедился в этом.              Разобранные серво, скованные манипуляторы и раскрытая грудная броня, зафиксированный шлем - формер в подобном положении не то, что не мог причинить вред другим, он и себя добить не мог.        — Жалкое зрелище, не так ли? — Хьюго вздрогнул, не ожидая этого, и повернулся к источнику голоса. Слева от него, упираясь металлическими лапками в стены, под самым потолком висела Эйрахнида, и с интересом на него поглядывала. — Не дёргайся, Кнокаут очень просил за вашу троицу, и я не собираюсь брать тебя в свою коллекцию.        — Не думал, что здесь кто-то есть, — покаялся мальчишка и расслабился, свесив ноги из свинченной вентиляционной решётки. Он тоже был достаточно высоко, и вид отсюда открывался просто прекрасный. — И, не думаю, что это жалко. Скорее печально.        — Жалеешь автобота? — искренне удивилась фемка, и подросток фыркнул.        — Ещё чего. Жалею материал. Можно было бы пустить на что-то интересное, а так… только детали попортили. Сплошное разочарование.        — Разобрать автобота на детали?.. звучит интересно, — ему протянули манипулятор, и подросток, немного думая, перебрался на него, цепляясь за когти. — Напомни-ка, как тебя зовут?        — Хьюго.        — Я запомню, — хищная ухмылка возникла на фейсплейте фем, после чего та указала на ботку, что всё ещё пребывала… не в очень сознательном состоянии, что было совсем неудивительно, на деле-то. — Как ты думаешь, что может заставить её заговорить?        — Не зная ничего о противнике, довольно трудно судить, не так ли? — подросток фыркнул. Не то, чтобы ему нравилось висеть на высоте, но кидать его вниз, похоже, не собирались, так что стоило воспользоваться возможностью вести беседу с той, кто обычно не проявлял к ним интереса. После того разговора с Хельгой паучиха не проявляла особой заинтересованности. — Она разведчик. Хороший разведчик будет молчать до последнего. Серво вы ей уже покромсали, не убежит, но если она идейная… возможно, вред близким?              Эйрахнида расхохоталась в ответ. Этот мальчишка, Хьюго, говорил абсолютно безразлично, выдавая ответ на основе своих неточных знаний о противнике, руководствуясь одной лишь логикой, и его идеи были ей совершенно точно по вкусу.              Идея завести себе человечка теперь окончательно перестала казаться ей нелепой.