Mutual interest

      Связь с флагманом фиолетового знака была прервана бесконечно давно, ведь они не получали никакого ответа, а с тех пор, как корабль пропал со всех радаров, они уже и не ожидали ответа, ведь это почти наверняка означало полное уничтожение судна. Оттого особенно неожиданно было получить запрос аж с самого фронта боевых действий. Впрочем, нельзя было сказать, что Битстрим не обрадовался, пусть и перепроверил информацию добрый десяток раз, — объяснения исчезновению оказалось очень простым, оборудование просто-напросто было сломано, и у командования не было времени на остановку для нормального ремонта, пока такая необходимость не возникла.              Необходимость, с которой обратились к ним, ведь именно их аванпост, давно переросший в полноценное сторожевое охранение со своей базой и подвозом ресурсов, то и дело сталкивался с самым невыносимым отрядом алозначных. Ведь рекеры были отшибленными на весь процессор. Впрочем, конкретно у этой группы были более чем толковые командиры, из-за чего их противостояние тянулось уже добрый десяток астроциклов с переменным успехом, — добраться до трехрежимника и учёного с единственной уцелевшей и скрытой линзой оптикой было практически нереально, когда оба командира забрались глубоко под земную твердь в систему пещер, но… этого и не требовалось. Ведь внимание их далёкого от этого места начальства привлекли даже не Спрингер с Персептором, а Хот Род, что регулярно участвовал в вылазках за топливом и ресурсами. Это удивляло, но Битстрим не был тем, кто задаёт вопросы, ведь приказ был очевиден — схватить шлакодела живым и способным мыслить ясно, собрать все полезные ресурсы и убраться прочь с текущей точки базирования, присоединившись к событиям на Земле, что означало только одно.              Застой закончился, настала пора активных действий, и это было всяко лучше, чем отсиживаться вдали от основных действий, предаваясь тоске по разрушенному миру. Потому-то Битстрим и отослал ответ на далёкую Землю, потому-то и спешил, передавая приказы остальным присутствующим на базе, приводя в движение давным-давно заведённый механизм. Как только задача будет выполнена, они присоединятся к своим.       

      ***

             Когда Джек Дарби впервые услышал о том, что автоботам потребуется новое место базирования, он даже не подозревал о том, насколько всё на самом деле будет непросто. Не понимал он и того, насколько сильно усложнится и его собственное положения. Ведь мало того, что теперь он вместе с друзьями окончательно и бесповоротно попадал под программу защиту свидетелей, ему пришлось расстаться с матерью. Джун не хотела отпускать его. Сначала очень долго кричала на Фоулера, потом на Рэтчета, а после очень долго обнимала сына. Плакала, уткнувшись лицом в его плечо, и парню было больно из-за того, что он заставлял так переживать самого дорогого человека. Но выбора у него действительно не было, угроза для их жизней была очевидной, и исчезновение было единственным, что он мог сделать ради её безопасности.              Стоило ли говорить о том, сколь шокированы были родителя Рафаэля?..       Какой скандал устроили представителю агентства родители Мико, не сумевшие забрать её в Японию из-за особой важности текущего дела?..              Джек знал о тех скандалах косвенно, ведь ни один из его друзей не хотел распространяться о своих проблемах, а он сам не желал лезть в душу и тревожить свежие раны. Только он прекрасно видел, каким заплаканным было лицо девушки, и насколько бледным был Рафаэль, до побелевших костяшек пальцев сжимающий ручку своего рюкзака; разговор с семьёй ни у кого из них не прошёл просто, и теперь… их жизнь повернулась совершенно круто, и они только молчать, пока их перевозили на новое место. Не автоботы. Военные. В военном же транспорте, под грифом секретности, ведь после одного-единственного разговора Рэтчета с высоким начальством Фоулера, те действительно всполошились. Со слов Балкхеда, как никогда прежде.              На самом деле, Дарби прекрасно понимал, почему. Шутка ли, лидер инопланетной фракции потерял память о прошлом, утратил прежнюю личность, а немногим позже в лапах противника сгинул весьма посвящённый разведчик. Он не мог винить начальство агента за это, не мог винить и Рэтчета за то, что тот взял дело в свои руки. Не мог винить Балкхеда в том, что он стал слишком серьёзным, не мог винить Бамблби за то, что он не демонстрировал позитивный настрой. Джек и сам разделял их боль и переживания за самых близких друзей, — даже если он нее знал их так долго, он всё равно привязался к этим огромным металлическим формам жизни, и едва ли сможет забыть потерю так просто. Из-за десептиконов привычный уклад жизни, в любом случае, полетел к чёртовой матери.              От невесёлых мыслей о собственном будущем парня отвлёк тихий голос Рафа.        — Скоро приедем.        — Почему ты так решил? — он поднял голову на юного вундеркинда. К этому моменту младший выглядел куда спокойнее, чем в самом начале, потому пожал плечами.        — Сэр Алекс сказал, что нам ехать около пятнадцати часов, с двумя остановками. Первая была семь часов назад, вторая четыре часа. После этого… по ощущениям прошло около двух. Я считал минуты, но мог сбиться, — мальчишка поправил очки. — В любом случает, осталось немного.              Сэр Алекс был кадровым военным, а также тем, кого прикрепили к ним в качестве сопровождающего. Высокий, улыбчивый. Доброжелательный. Да только глаза у мужчины были холодными, а выверенность жестов не внушала подростку никакого доверия. Потому он только хмыкает. Мико спала на второй скамье, внутри транспорта никого из солдат не было, чтобы помешать им говорить, и они могли не волноваться насчёт приватности; фигура девчонки казалась особенно маленькой и хрупкой сейчас, чтобы её тревожить. Рафаэль выглядел невероятно уставшим.        — Может поспишь немного?.. я разбужу тебя, как доедем, — предлагает Джек, глядя на тёмные круги под глазами друга, и думая о том, что его собственные ничуть не меньше. Эскивел улыбнулся в ответ.        — Не засну. Не получается, уже пробовал, я… слишком нервничаю.              Дарби понимающе хмыкает. Действительно понимающе, ведь их положение одинаково, а будущее неопределенно. Они закопались слишком глубоко в секреты иной расы, и с этим ничего нельзя было сделать. Только попытаться подстроиться и надеяться на то, что всё будет хорошо, сколь наивной бы не была эта надежда на лучший исход. Людям она была свойственна, как и вообще всем разумным, ведь надежда не позволяла потерять себя даже в самые тяжёлые времена.       

      ***

             Летисия была простым человеком. Простым человеком, который работает руками, использует подручные методы и средства, который не хочет заморачиваться долгой умственной работой. Нет, она не была глупой, просто терпеть не могла погружаться в формулы-хуёрмулы и почую белиберду, о чём и говорила в самом начале. Оружие и конкретный план действий, ремонт и подходящий инструментарий, — её нахождение здесь было инициативой Кнокаута, и она с самого начала озвучила ему, кем является. Озвучила и то, что будет приносить пользу, но своими методами, если от этого будет зависеть её жизнь, и проявленное понимание с его стороны было приятным.              Даже если по итогу от них ничего особенного и не требовали. Что, на её вкус, было откровенно странным. Ведь, даже если их выдернули из привычной среды, им оказали милость, позволив просить о том, что действительно необходимо, позволив доказать свою полезность, а за любую милость рано или поздно приходилось платить, — Эш слишком хорошо знала эту простую истину. Мрачное предчувствие в ожидании того момента, когда о них потребуют чего-то по-настоящему серьёзного, поселившееся под левым желудочком сердца, заставляло её внутреннего параноика орать голосиной, потому встреча со Старскримом оказалась тем, что она решилась скрыть, — проштрафившийся заместитель Мегатрона мог стать хорошим должником, если верно разыграть эту карту. Интерес Хельги к тёмному энергону был запретен, и Летисия старалась держаться как можно дальше от этой темы; о Хьюго же она могла не беспокоиться, — мальчишка попросту был слишком приспосабливаемым, чтобы она тревожилась по его поводу. Если что-то будет не так, племянничек обязательно скажет ей об этом.              Потому, прямо сейчас она ласково перебирала инструменты, предназначенные для ухода за любимым оружием, игнорируя внимательные взгляды Пакса, которые он на неё нет-нет, да бросал, — Летисия составляла ему компанию реже остальных, и вызывала у бывшего лидера автоботов свою долю интереса. Который, впрочем, удовлетворять не собиралась. Не тогда, когда всё её внимание было сосредоточено на собственном же дробовике, — наличие оружия в руках заставляло её чувствовать себя увереннее даже в окружении стальных гигантов, сколь бы смешной не была эта уверенность в том, что она сможет болезненно укусить. Но на недооценку противника девушка и рассчитывала.              В конце-концов, в изучении корпусов кибертронцев, в наблюдении за работой Кнокаута и ремонте вехиконов, был далеко не один смысл. Конечно, применением своим навыков автомеханика, она показала себя с лучшей стороны, но помимо этого — она как никто другой изучила работу их внутренних механизмов, изучила их слабые места и уязвимые точки, и теперь прекрасно знала о том, на что и как нужно оказать воздействие, чтобы забрать контроль наш машиной; знала она и о том, какие части корпуса можно было болезненно повредить, даже будучи человеком. Выстрел крупной дробью или патроном в оптику не будет приятным, как и попадание по крепёжным тяжам. Или попадание особым снарядом туда, где находится топливный бак.              Особым снарядом был патрон, начинённый куском тёмного энергона.              Поставщиком тёмного энергона для них был Брейкдаун. После инцидента с Концом Света на минималках, количество тёмного энергона на планете значительно выросло, и, пусть на корабле он весь был поставлен на учёт, Хьюго всё-таки развёл здоровяка на гонку; а заодно, на проезд до одного из мест, где можно было достать образцы прямо на земной тверди. Земное правительство не могло засечь абсолютно все места, где находилась кровь Юникрона, в отличие от кибертронских датчиков, и, даже если ассистента алого мед-кона активно не радовало желание органики изучить это, поспорить с долгом у него не вышло. В конце-концов, столько раз подряд проиграть ребёнку — это было попросту унизительно, и для обнуления счёта было необходимо как-то откупиться. Мальчишка ему условия и выдвинул.              Хельга была довольна, как никогда, заполучив несколько отломанных кусков твёрдой породы в свои руки. Эш отломила себе несколько кристаллов и приспособила под свои нужды, оставив подруге химическую белиберду. Много патронов заправить не получилось, но даже то, что было, при условии эффективного воздействия на системы кибертронцев, было ценно. Это было тем, что они скрыли и от Кнокаута, и от всевидящего ока Саундвейва, зная, что их не погладят по головке за эти эксперименты, и оттого подобный козырь было особенно приятным.              Ведь никогда не знаешь, с какими неприятностями тебе предстоит столкнуться.       

      ***

             Работа над ретранслятором была завершена, но едва ли этого было достаточно для того, чтобы Рэтчет позволил себе расслабиться. Завершение работы над оборудованием было лишь частью дела, и теперь предстоял самый сложный этап, как с моральной точки зрения, так и с технической, — подобную аппаратуру требовалось использовать в подходящем месте, вроде их прежней базы, а это непременно обнаружит их для противника. Да и, попросив о помощи тактического советника, он моментально поднимет планку, и жизни местных жителей едва ли будут важны. Проул никогда не отличался особой любовью к органическим формам жизни, и прежде всего защищал Кибертрон, ныне разрушенный войной. Оптимус потому и не выходил на связь с ним, потому что знал, что его доверенный офицер не будет ограничиваться безопасными для органиков методами ведения войны.              Проул всегда воевал по-своему, используя все доступные резервы. Порой, перегибал палку, становясь излишне радикальным в своих изречениях, действиях. Только вот, именно этот мех принимал самые тяжёлые решения и скрывал грехи их фракции, жертвуя кем-то во имя общего блага. Рэтчет прекрасно знал тактического советника, понимал его мотивы, и хорошо осознавал один простой факт. Если этот мех не сможет вытащить их с этой планеты, не сможет разрешить ситуацию и всё переиграть, их уже ничего не спасёт.              Когда они только-только прибыли на Землю, их разношёрстная команда едва ли была притёрта друг к другу, но не прошло и десятка лет, как он привязался к ним. К Клиффджамперу, что страшной смертью погиб в когтях заместителя Мегатрона, к Арси, что тяжело переживала потерю близких, но раз за разом возвращалась в строй, не позволяя себе сломаться. Наивному, несмотря на ворны войны юнглингу Бамблби и даже к глуповатому, но добродушному вне поля боя Балкхеду, постоянно ломающему его инструменты. Рэтчет не был готов потерять их, пусть и не мог заставить себя сказать это вслух. Его предназначение — лечить, спасать жизни, но он потерял слишком многих за миллионы лет войны. Просто по той причине, что не всех было возможно спасти.              Оптимус Прайм был их лидером с самого начала войны. Страшно изменившийся мех, выбравшийся на поверхность от искры самого Праймаса с матрицей лидерства за толстыми пластинами брони, он стал их символом. Уничтожение Праксуса и Полихекса, нейтральных городов, отказавшихся принять чью-либо сторону в вооружённом конфликте, стало тем, что привело под знамёна алого знака слишком многих, а Сенат предоставил свою гвардию для обучения всех желающих. Фиолетовый знак тогда так и не признал свою вину, но кто поверит мятежникам, когда злость и отчаяние захлёстывают, и ты потерял своих близких, дом, быть может, даже смысл продолжить жить дальше?.. ворны спустя, когда раскрылась правда, было слишком поздно что-то менять, ведь ненависть между фракциями переросла в войну на уничтожения, и бывшие друзья стали лидерами. Мегатрон ни за что на свете не согласился бы принять мир даже на равных условиях, желая вырвать искру Прайма. Но не Ориона Пакса.              Растратив всю энергию матрицы в борьбе с древним тёмным божеством, Прайм стал тем, кем являлся прежде. Архивариусом, нейтралом, близким другом тогда ещё Мегатронуса. Рэтчет знал Пакса куда хуже, чем бывший гладиатор, и не мог не думать о том, что Оптимус им ближе. И гораздо нужнее здесь и сейчас, даже если является искусственно созданной личностью. Даже если это было эгоистично, док-бот не мог не желать возвращения старого друга, потеря которого была критична для всех автоботов вместе взятых. Потому-то ему и нужен был Проул, который наверняка придумает решение проблемы, даже если это поставит под угрозу обитателей этой планеты. Пусть Орион Пакс и не был плохим мехом, он не застал войны, не был нужен им. Не здесь и не сейчас, вдали от разрушенного дома, и уж точно не на стороне врага. Им нужен был их Прайм, но его возвращение почти наверняка отправит сознание архивариуса в бесконечно долгий сон.              Это было необходимой жертвой, если они действительно хотели выжить, одержав победу в уже слишком долго идущей войне.              Победители пишут историю, победители решают судьбу проигравших, — простые, всем известные факты. Рэтчет не верил в милосердие противника, прошёл слишком многое, чтобы остатки былой веры в лучшее нашли себе место в его уставшей искре, и потеряв столь многих был готов совершить любое злодеяние, если это позволит вернуть всё на свои места.        — Ваши детишки скоро прибудут на новую базу, док. Не хотите встретиться с ними?.. — поинтересовался агент Фоулер, до того молча наблюдающий за погрузкой передатчика на платформу, и автобот вздрогнул, совсем по-человечески, вырванный из тяжёлых мыслей. Перевёл взгляд на хмурое лицо человека, что казался куда более собранным, чем обычно, и покачал шлемом.        — Не сейчас. Необходимо сделать всё в кратчайшие сроки.        — Иногда я не понимаю твоей торопливости. После того шороха, что навёл твой разговор с командованием, едва ли стоит переживать о проблемах с нашей стороны.        — Необходимо убедиться в том, что сообщение будет доставлено получателю, агент. Иначе все затраты будут напрасными, — плечевым сегментом поводят. Рэтчет так и не объяснил человеку, с кем собирается связаться. Не объяснил и возможных последствий. Потому что знал, препятствия со стороны людей будут критическими в его положении. Когда штаб получит сообщение, всё так или иначе изменится, и он едва ли мог просчитать, сколь критично это будет для человечества, как вида. — Детям так или иначе потребуется отдых. Лучше скажите, как продвигается ваше расследование.              Мужчина вздыхает.              Уильям прекрасно понимал, чего от него хочет док-бот, ведь появившийся на корабле десептиконов человек был проблемой, и прошло достаточно много времени. Но поиск информации во многом осложнялся тем, что человек с фотографии принадлежал другому государству, оттого-то и подробностей было слишком мало.        — Мы узнали личность девушки и связались с тем, кто хорошо её знает, но до встречи с ним я мало что могу рассказать. Только то, что Хельга Хоффман считается пропавшей без вести уже несколько месяцев. Нужно больше времени, чтобы я мог узнать больше.        — Тогда каждому из нас стоит заняться своей работой, — автобот не улыбается, мысленно отмечая, что это вполне в духе десептиконов, просто похитить интересующего их человека. Только это всё ещё не объясняло причины, по которой это произошло, при всей ненависть фиолетовозначных к органическим формам жизни. — В конце-концов, никто из нас не хочет, чтобы всё пошло крахом.              Уильям Фоулер морщится, но вынужденно кивает в знак согласия со словами док-бота. Отсутствие информации критично, и в этом Рэтчет, разумеется, прав. Да вот только он не может не возвращаться к мысли о том, что иметь дела с потерявшим своё «я» Праймом было куда приятнее.