Непризнанный творец

Идя вдоль полупустой улицы парка, мужчина мысленно проклинал Михаила Александровича Берлиоза, литераторов и всё, на чём стоит белый свет! Мастер явно не ожидал такой реакции от литературной комиссии и её «умных» псевдо-критиков. «Это ж охренеть просто… Брать и бросаться в человека, прямо в лицо, его же романом! У-у-у, я им это еще припомню!» Погрозив кулаком куда-то в воздух, творец продолжил идти домой. От злости его шаг был очень быстрым, и он и не заметил, как оказался на Садовой. Признаться, Садовая всегда была неким успокаивающим местом для писателя. Жёлто-кирпичные дома с широкими и узкими в длину окошками. Цветущие горшки на лицевой части дома и приветливые лица, выглядывающие на трамвайную линию. Все это даже немного подуспокоило взбесившегося Мастера, но, к сожалению… именно немного. Злиться он не прекратил, и, признаться, ему сейчас хотелось просто взять и побить все эти горшки, но мужчина пытался сдерживать себя. Мимо разъярённого творца проходили обыкновенные советские прохожие. Они с удивлённым видом на лице оборачивались и смотрели на Мастера с неким опасением. Длинная шевелюра писателя, словно победоносное знамя, развевалось на ветру, периодически задевая одного из мимо проходящих рядом. «Ненавижу этот мир… Ненавижу эту страну… Ненавижу эти правила! — думал Мастер, лишь обозлённо посматривая на случайных прохожих. — Я ВСЕХ ВАС НЕНАВИЖУ!» — мысленно закричал историк у себя в голове, затем, ускорившись только сильнее, понёсся в сторону Садовой 320-бис, к квартире номер 50. Он уже не помнил, как оказался на лестнице, и как подобно урагану «взлетел» на нужный ему этаж. Все это время Мастер держал свой роман в руках, и ему хотелось плакать от злости. Нажав на кнопку дверного звонка, он чуть не сломал ее — с такой силой он это сделал. Стоя перед входной дверью, Мастер пытался отдышаться. Дыхание писателя сбилось окончательно, а сердце колотилось быстрее обычного, нежели раньше. По ту сторону квартиры раздались встревоженные шаги, которые сразу же устремились в прихожую, а из прихожей к входной двери. — Кто там?! — послышался заметно взволнованный звонкий голос Маргариты, и шаги утихли. — Мастер, это ты?.. — Да я! Я! — озлобленно прошипел он, тряся кулаками перед дверью. — Открывай живее!.. Я до ночи тут стоять не буду! Испугавшись, Маргарита тут же отперла дверь немного трясущимися руками. Перед ней предстал злой Мастер, весь красный от злости, крепко сжимающий в руках свой роман. — Что случилось? — нервно вопросила женщина, впуская мужчину внутрь квартиры. — А как ты думаешь?! — рявкнул тот, с силой захлопывая входную дверь. Подумать только, некогда спокойный и жизнерадостный мужчина, а в прошлом и грамотный историк, стал вести себя, как последний оборванец и дикарь… — Объясни мне, пожалуйста, что стряслось. — уже более оживлённо спросила ведьма, делая слегка сердитое или, скорее, строгое выражение лица. — Они отказались публиковать мой роман! — отчаянно воскликнул Мастер, падая на колени. — Берлиоз оказался самой настоящей мразью и двуликим человеком… Мои надежды рухнули! Я заработал себе кучу проблем!!! А еще, а еще… Этот подонок мне в лицо мой же роман швырнул!.. Маргарита все поняла, и ее лицо вмиг из сердитого стало испуганным. Она понимала, как Мастер расстроится, если его роман вдруг не примут… — Сынок, ты уже пришел? — раздался из глубины гостиной хрипловатый, но ласковый голос Воланда. — Ох, папа, лучше бы тебе присесть… — печально молвил пасынок, отводя свой расстроенный взгляд от своего отчима. — Я подвёл вас, отец… Вас и Понтия Пилата… Я всех вас подвёл… — Что случилось? — ничего не понимая, вопросил Сатана, подходя лишь ближе к своему сыну. — Маргарита, объясни хоть ты, что это с ним такое?.. — Видите ли, мессир, — робко заговорила ведьмочка, поворачиваясь к Воланду, — ваш сын, он в отчаянии из-за того… — ЧТО ОТКАЗАЛИСЬ ПУБЛИКОВАТЬ МОЙ РОМАН! — промямлил Мастер сквозь слёзы, словно маленький ребёнок. Воланд распахнул глаза и так и рухнул в стоящее неподалеку кресло, то ли от переживания, а может и от того, что Мастер слишком неожиданно это закричал. — Ох, вон оно что… — прошептал он, опуская свой взгляд вниз. — Что такое? — мяукнул еще один голос из гостиной, который был немного сонным, — мяу, кто так орет, мешает мне спать? Спустя пару секунд в прихожей оказался огромный чёрный кот. Потирая своими здоровыми лапами свои сонные глаза, Бегемот так же протяжно зевал. Мастер продолжал стоять на коленях и что-то неразборчиво мямлить себе под нос. — БЕРЛИОЗ! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ!!! — истерично завопил писатель и, схватившись обеими руками недалеко стоящую вешалку для одежды, резким движением повалил её на пол. Вешалка с громким стуком повалилась на паркет, испугав при этом всех присутствующих, что находились в прихожей. Бегемот аж растерял свою сонливость. — Эй, пс, — подошел он к Марго, вежливо подергав ее за подол платья, и та тотчас глянула на него сверху вниз, — что это с ним? Что-то связанное с романом, да?.. — БЕГЕМОТ, ТЫ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ?! — завопил Мастер, обращаясь к шерстяному, — ЭТИ УРОДЫ НЕ ТОЛЬКО МОЙ РОМАН ОТКАЗАЛИСЬ ПУБЛИКОВАТЬ, НО ЕЩЕ И НАРУГАЛИ ЕГО! А Б… Б… А Б-Берлиоз, тварь такая, вообще взял и запустил моим романом мне же в лицо! Вот честно говорю, не вру! — М-да, ситуация, однако… — задумчиво промямлил пушистик, рассматривая Мастера, всё ещё стоящего на коленях. — Не вешай нос, мой дорогой товарищ Мастер, это издательство не одно единственное на нашем земном шаре, ты смело можешь пойти в другое и попытаться издать его там. — Ага! Попытаться… — грубо выдал мужчина, поднимаясь с колен, — Московское издательство МАССОЛИТа считается одним из самых главных издательств во всём СССР! И раз уж ОНИ отказались публиковать данный роман, то боюсь представить, что мне скажут в других редакциях!.. Как бы ещё в милицию не сдали, да в НКВД не донесли… Примерно где-то на полминуты или чуть поменьше в прихожей воцарилась тишина, нарушаемая лишь всхлипами одновременно и разгневанного, и опечаленного Мастера. Лица Марго и Воланда выражали примерно одну эмоцию — недоумение и сочувствие в сторону творца. А кошак, скорее всего, наоборот был сосредоточен и о чем-то думал. В это время в прихожую заявился Азазелло, поблескивая своим «стеклянным глазиком», а потом и Гелла с Коровьевым. Их привлек крик Мастера. — Что за шум, а драки нет?! — внезапно заговорил жизнерадостный регент, опережая Геллу и Азазелло своим быстрым и ловким шагом. — Мой роман погиб, он мёртв, он мёртв!.. — уже тихо, но всё с той же печальной интонацией шептал Мастер, смотря куда-то в пустоту. — Простите меня, ребята, я вас подвёл… Я ВАС ПОДВЁ-Ё-Ё-Ё-ЁЛ! — завопил во всё горло историк, после чего демонстративно замахнулся на вазу, недалеко стоящую от Маргариты, и одним ловким движением сбросил её с тумбочки. Бегемот от испуга ощетинился и даже рефлекторно зашипел, а Гелла вздрогнула и прижалась к Фаготу. — Ну и че истерику сразу устраивать? — сквозь зубы прошипел рыжий, невозмутимо чиня вазу с помощью магии, и ставя ее обратно. Это рассердило Мастера лишь больше. — Ты бы только знал, что сейчас в редакции произошло! — рявкнул он, опять бросая бедную вазу на пол, и повторил уже в который раз: — мало того, что отказались публиковать, мало того, что грубо обосрали мой роман с ног до головы, а не спокойно указали на ошибки… ТАК ЕЩЕ И ЗАПУСТИЛИ МНЕ ЕГО ПРЯМО В МОРДУ! — Что? Вот прямо в… лицо? — неверяще пролепетала вампирша. — Да-да! — подтвердил Мастер, зачем-то указывая на свое лицо, словно бы там остался какой-то след от удара. — Ужас какой… — невольно вырвалось из уст дьявольской служанки, — Бедняга, зверски они с тобой обошлись. — И не говори, — жалобно ответил ей Мастер, опять отводя свой расстроенный взгляд в противоположную от товарищей сторону. — это мне ещё повезло. Они обещали меня милиции сдать, но мне повезло вовремя унести ноги. Бегемот помотал головой, смотря куда-то в пустоту, тем самым показывая, в каком он шоке. — Я им глаза выцарапаю, — неожиданно выдал он абсолютно непринужденным и даже спокойным голосом. — Бегемот! Ну чего ты сразу, то голову оторвать, то глаза выцарапать! — прикрикнула на него Марго, — может, можно еще как-то договориться с ними?.. — Увы, это невозможно… — расстроенно выпалил Мастер, опираясь локтем на тумбочку. — Ах, как же жестоко поступила со мной судьба, и как несправедливо со мной обошлись… — Почему невозможно? — продолжала ведьма, и ее голос стал очень даже уверенным, — послушай, любимый… Может, я схожу в эту редакцию и поговорю с Берлиозом? Ну и с другими критиками, если понадобится… В прихожей опять повисла небольшая тишина. Мастер посмотрел на Маргариту с небольшим недоверием, или, точнее говоря, скептично. — Почему ты решила, что они тебя выслушают? — задал он вполне себе естественный вопрос. Ведьма лишь усмехнулась и, расплывшись в ухмылке, направилась к мужчине. В её взгляде читалась некая хищность, словно она была готова испепелить Мастера своим взглядом! — Всё просто, мой дорогой. — уверенно ответила Марго, кладя свою худую руку на его такое же исхудавшее плечо. — Женское обаяние и абсолютное спокойствие. Ведь не станет же воспитанный мужчина кричать на невинную женщину? — ВОСПИТАННЫЙ?! — завопил Мастер не своим голосом, — Зарядил мне в табло книгой, и ещё воспитанный?! Да не один уважающий себя человек так бы не сделал!.. Как поступили со мной!!! На удивление, Марго не растерялась от этих очередных воплей, и ее голос продолжал быть вполне уверенным. — Уверяю тебя, — продолжила она, ласково и успокаивающе поглаживая плечо Мастера, — сейчас уже прошло время, и они все хотя бы немного подуспокоились. Все будет хорошо, — и она мягко похлопала его по плечу. Несмотря на все утешения ведьмы, Мастер продолжал выглядеть разбито и в какой-то степени подавленно. Мужчина был на взводе, но любимая женщина ещё никогда его не подводила. Пока эти двое разговаривали, все остальные просто молча наблюдали за ними, ожидая, что будет дальше. Даже Бегемот не вставлял свои реплики и советы. — Ну… — нервно продолжил историк, отводя взгляд куда-то вниз, — если ты так уверенна в своих силах… то давай, почему бы нет. — Отлично! — уже радостно воскликнула она, победно сжимая руку в кулаке, — тогда сейчас только накрашусь — и сразу же пойду… — Ага! Накрасишься, а этот козёл, не дай Бог, ещё к тебе целоваться полезет! — зло предположил писатель, устремившись к выходу из прихожей. — Ну уж нет, иди так… — Да в смысле целоваться?! Мастер, ты совсем уже? — переспросила ведьма не то чтобы сердито, а больше даже удивленно, — с чего бы ему вдруг ко мне лезть? Но приунывший и напряженный творец, находящийся уже в гостиной, ей никак не ответил. — Марго, ты не бойся, иди к нему! — ободряюще воскликнул рыцарь, сжимая руку в кулаке, мол, давай, держись. — А если он и вправду тебе что-то сделает, обязательно говори мне! — тут же пропищал котяра, гордо указывая на себя обеими лапами, уже подпрыгивая от нетерпения. — БЕГЕМОТ! — яростно воскликнул Воланд, резко топнув ногой. От такого резкого вопля котяра невольно подпрыгнул вверх. Впрочем, как и вся свита Воланда. — Мы, наверное, пойдём на кухню, чаю попьём, а ты красся, приводи себя в порядок и роман не забудь. — уже с доброй интонацией произнёс Дьявол, улыбнувшись добродушной улыбкой. Маргарита молча улыбнулась ему в ответ и слегка поклонилась. Все ушли, женщина осталась одна в прихожей. Отыскав свою сумочку, она достала оттуда черную тушь и помаду — но не прямо уж ярко-красную, чтобы не выглядеть вызывающе. Встав у зеркала, Маргарита, напевая себе под нос какую-то советскую мелодию, начала краситься. «Вряд ли у тебя получится убедить этого ублюдка в том, что мой роман идеален… — хмуро подумал Мастер, опускаясь на диван. — Он показал себя с ужасной стороны, он падший человек! Маргарита! Он падший человек!..» — творец уставился на камин и даже не обратил внимания на то, как входная дверь захлопнулась. Все мысли писателя были только об одном, как бы поквитаться с двояким Берлиозом и восстановить справедливость.