Ведь я буду рядом

***

      Доверие – самая подлая и вместе с тем прекрасная игра, в которую только приходится играть каждому. Это чёрный ящик, ключ от которого ты держишь в руке. Это мучительная для любопытных и благородная для гордых пытка незнания, остался ли ты в дураках или же возведён на трон. Самая глупая вещь, которую только можно совершить – это открыть его, но ещё глупее – быть слепым и не видеть пустоту на чёрном дне, годами притворяясь, что видишь там свои воздушные замки и даже трогаешь их руками.       Драко стоит перед родителями, опустив голову. Они вновь ругаются, отчитывают восьмилетнего мальчика за то, что тот снова упал с метлы на тренировке. Правда ли он ни на что не годен?       – Мелкий паршивец! – грозно шипит Люциус. – Посмотри, что ты вырастила!       Нарцисса вздёргивает голову и отворачивается к камину, пригубив из бокала белого вина. Настолько стыдно за сына, что даже смотреть на него не хочется.       – Ты позоришь нашу фамилию, разве так сложно держаться крепче?       Драко молчит. Он знает, что его подбили, но спорить с отцом нет никакого смысла. Эта пародия на семью, состоящая из кукол, управляемых обязательствами чистой крови и аристократии, совсем не кажется тёплым домом. И всё же так и должно быть. Сначала не нравилось, но после вера в то, что он действительно мало старается, начала с корнями прорастать в сердце. Это было неизбежно.       Он зажмуривается, а после натыкается взглядом на своё отражение с резким выстрелом страха в груди. Вокруг темно, и только громкий голос раздаётся из глубины комнаты:       – Я знаю, это ты её проклял.       Эта знакомая злоба в голосах всех, кто имел желание с ним разговаривать, не пугает так, как нечто другое – осознание, что он проживает этот чёртов момент снова. Он вновь понимает, что не единственный, не самый дорогой, что у него есть только один шанс выбраться из этой ловушки, но ради чего? Ради чего стараться, если люди, из-за которых он был готов убить и умереть, не сделали бы ради него того же? Рядом валяется жилетка, на белоснежной рубашке растеклись мокрые пятна слёз и воды, а суровый, недоверчивый взгляд сквозь трещины надменной маски пробирается в самое нутро, которому остаётся только обливаться кровью. Тот, кто мог бы его спасти, увы, так же был бы рад от него избавиться. Слёзы застилают глаза, ноги становятся ватными. Драко падает, и в следующее мгновение чувствует холодное дерево скамейки. Руки сложены на столе, в ладони зажата палочка, а тысячи студентов взглядом мерзко скользят по нему так, будто что-то знают. Запястье жжёт метка – он чувствует это как никогда отчётливо. Нужно держать лицо, он знает это лучше, чем свою фамилию, но ощущение знакомых капель на щеках обжигает. Люди мгновенно замолкают, его сдавленное шипение разносится по обеденному залу гулким эхом. Нельзя плакать, нельзя сомневаться, нельзя доверять. Держа себя в дрожащих руках путь только один – вперёд, даже если нет ни цели, ни смысла идти до конца. Просто больше некуда. Учителя смотрят стеклянно, сквозь него, улыбаются неестественно, машут руками, мол, успокойтесь, здесь никого нет. Драко резко вскакивает с места и кричит:       – Я здесь!       В этом крике вся боль, в нём вся ярость, что кипит внутри, в нём мольбы о помощи, но звук словно через толщу воды доносится. В нём яркий подтекст: "Я с вами, я хочу быть здесь", но вот он моргает, и холод ложится на плечи худощавыми руками. Хриплый шёпот на ухо: "Я знаю, Драко. Ты молодец", и запах гнили и разложений заползают внутрь. Отчаяние бьёт под дых, потому что снова не так, снова его не правильно поняли, снова он делает это. Плечи опускаются, желание говорить, что-либо делать или объясняться выключается как свет в комнате, погружает в тьму бесконечного молчания. Волан-де-Морт наигранно-дружелюбно обнимает его, с оскалом осматривает тех, кто остался на той стороне, подталкивает его в спину, уводя от тех, кто даже не пытался его остановить. Внутри всё падает и рушится, подобно карточному домику. Все его надежды, желания и возможности пеплом тают в грозном небосводе, пока мать уводит его с поля боя. Даже тот факт, что он кинул этому живучему Герою палочку, не спасает от чужих взглядов, осуждения и отвращения. Сейчас это осталось позади, заглушено подолами материнского тяжёлого платья. Всё закончилось, но почему внутри такая огромная дыра?       – Когда всё успело закончиться, Драко? – раздаётся в непроглядной темноте его собственный голос. Очередной шаг привёл во мрак с ощущением пустоты в ладони, в которой мгновение назад лежала чужая, и приглушённый деревом голос становится чётче.       Из Исчезающего шкафа, внезапно возникшего прямо перед ним, выползает огромная, скользкая змея. Она шипит и вьётся у самых ног, а за ней выползает и вторая, и третья, и четвёртая. Змеи ползут по телу, и Драко хочет скинуть их, сбежать, издать хоть какой-то звук, но получается только мычать. Тело не слушается, отказывается двигаться, застыло, будто мрамор, и на бледной коже расползаются укусы и первые кровавые пятна. Он напрягается изо всех сил, когда чувствует отвратительный холод вокруг шеи, тряпичной куклой падает на деревянный стол. Потолок мэнора внезапно давит, когда он с хрипом просит о помощи, заглядывает в пустые, смазанные лица тех, кто молча сидит и смотрит, как змеи душат его снова и снова.       – ... предатель...       – ... несчастное отродье...       – ... бесполезный...       – ... наглый...       – ... пустой...       Слышится их шёпот, нарастающий в огромный гул. Он чувствует, как змеи передавили ему горло и грудь. Драко слышит хруст собственных рёбер, плюёт последней кровью из лёгких, лишает себя последней возможности на вдох. Змея сдавливает сильнее, слышится отвратительный звук, после чего голова отрывается от тела и катится по столу. Безликие Пожиратели молча наблюдают за этим представлением, пока уши продолжают внимать каждому слову, витающему в зале. Холодные костлявые пальцы хватают его за волосы, и последнее, что он видит, это синеватое, ухмыляющееся лицо с двумя красными огнями глаз.       – Ты самый бесполезный из всех, Драко. – издевательски шипит Лорд. – Каково это, когда твоё доверие не оправдывают?       Теперь он знает. Это подобно отрубленной голове, горло которой очень долго сжимали.

Резкий вдох – кислород больно опаляет лёгкие.

      Драко переворачивается и отрывисто кашляет, выплёвывает какую-то слизь на подушку, пытается дышать, но задыхается. Желудок водой выворачивает на ковёр, в глазах темнеет. Он дрожащими руками пытается стереть пелену с глаз, но чувствует обильную влагу на щеках. Истерика во сне? Как знакомо.       – Неужели тебя действительно настолько потрепало?       Вскидывает голову. В попытках понять, сон это или реальность, Драко не сразу собирает образ Нотта, что стоит перед ним в слизеринской пижамной рубашке и школьных штанах. Выглядит он всё так же насмешливо, но в карих глазах плохо скрыто беспокойство и страх. Малфой быстро стирает слёзы и тянется за палочкой, но заметив испачканные в слизи руки, поднимается на ноги. Он шатается немного и совсем не хочет говорить о том, что сейчас произошло.       – Куда ты собрался?       Не твоё дело, Нотт. Какого чёрта ты вообще тут забыл?       – Меня переселили сюда сегодня утром.       Теодор хмурится, когда Драко осторожно, но упорно шагает в ванную. Он замечает его пожелтевшие бинты на шее и руках, и мысли мошкарой завертелись в голове. Тут и дураку было понятно, что этот момент уязвимости был лишь вершиной айсберга. Наивная мысль о его молчании из-за простого желания стала неимоверно глупой по своей природе.       А за закрытыми дверьми Малфой смотрел на бутылёк таблеток, силясь держать себя в руках, потому что обещал. Кому? Поттеру. Неужели тому самому? Мерлин, конечно, естественно, только ему. Не тому, который готов с ненавистью в глазах доказывать, что он трус и ничтожество, а тому, кто теплом опаляет и поцелуями медленно лечит. Ради него он должен пройти весь этот Ад.       Он спускает таблетки в раковину и умывается. Покрасневшее лицо вновь приобретает бледный оттенок, в глазах вместо искр страха и отчаяния снова серая тоска и усталость. Он трогает пальцами тёмные круги и, вздыхая, выходит из ванной.       Нотт сидит на постели напротив, перебирает небольшую ниточку на руке. Вид у него смущённый и виноватый, и это даже пробирает на усмешку – так и не скажешь, что именно он недавно пытался прикончить его "Круцио". Парень бросает на него быстрый взгляд и хочет что-то сказать, но натыкается на чужой, пронзительный и суровый.       – Ты идёшь на завтрак?       Я не завтракаю.       – На обед?       И не обедаю.       – А...       Ужинать тоже не собирался.       Теодор в замешательстве оглядывает его с ног до головы.       – Послушай, я знаю, что ты злишься на меня и всё такое, но я просто...       – Я не злюсь на тебя. – тихий, но резкий и полный стали голос заставляет немного вздрогнуть. Подумать только, его только что знатно помотало, а он всё ещё выглядит так, будто его короновали.       – Ты можешь говорить?       Что тебе от меня нужно?       Драко, слегка раздражённый этой ситуацией, внезапно осознаёт одну простую истину – возможно, стоит только Нотту узнать, что у него не хватает сил пользоваться магией, как вся эта спесь сойдёт на "нет". Его придавят, как дохлую муху.       – В общем, – Тео поднимается на ноги. – Я просто хочу извиниться за своё поведение. Это меня не оправдывает, конечно, но я не всегда могу держать себя под контролем.       Он переступает с ноги на ногу под тяжёлым взглядом Малфоя и глубоко выдыхает.       – В любом случае, я хотел предложить тебе сходить поесть вместе, но если ты не хочешь, то могу принести тебе чего-нибудь оттуда.       Желание привычно послать куда подальше разбилось хрустальной вазой, когда взгляд выцепил порядок у своей кровати. Тео всё убрал, пока тот был в ванной, и это странно отозвалось в груди. Они дружили столько лет, и сейчас, когда у обоих поехала крыша, может, они оба нуждаются в поддержке? Но в отличие от Драко у Нотта родители живы и даже остались в здравом уме.       Хотя и одного взгляда на слегка кудрявого юношу хватило бы для осознания, что не всё так гладко. Да и друга терять не хотелось.       Буду благодарен за пару яблок.       Серебристые буквы взлетают низко, почти в самой его груди, и Теодор едва успевает их прочитать. Он слегка улыбается, кивает и, схватив мантию, направляется к двери.       – Хорошего дня, Драко.       _____________       "Ты не мог!"       Кривые, знакомые буквы на маленьком клочке зачарованного пергамента только забавляют. Драко незаметно отодвигает в сторону конспекты и, когда слова пропадают, пишет:       "Вообще-то мог."       "Не мог, это невозможно"       "Но я смог, смирись с этим."       "Я всегда выигрывал в этом, ты, злобный Хорь"       Малфой закатывает глаза. Игнорирование точек у Поттера, видимо, течёт в крови, а приевшееся после Грюма прозвище, видимо, с ним до самого гроба. Впрочем, как и возмущение от этой неудачной партии в "Слова".       "Если ты играл с Уизли, то не вижу ничего удивительного в том, что ты ни разу не проиграл."       На фоне о чём-то рассказывал профессор Бинс. Большинству учеников было куда интереснее считать камни в потолке, нежели слушать историю магии из уст того, кто даже не заметил, как умер. Помнится, Драко ещё давно шутил про то, что тот и после смерти от них не отстанет, и сейчас имел полное право проклинать себя ещё и за это. Накаркал, как говорится.       Поттер замолкает ненадолго, и Малфой может поклясться, что его сейчас отчитывают за невнимательность к уроку. У Гриффиндора сейчас трансфигурация, и все давно знакомы с тем, какие наказания может выдать Минерва. Забавно, что от прошедших войну всё ещё требуют внимания к таким незначительным вещам.       "Встретимся после занятий?"       Вопрос, заставивший мелко дрожать. Ещё в Коулсдоне они условились не скрывать ничего, что бы между ними ни происходило, но стоило только переступить порог Хогвартса, как Драко понял, что не готов. Гарри воспринял это с пониманием, однако в перерывах или после занятий всё равно незаметно окутывал Малфоя своими чувствами, как самым тёплым пуховым одеялом, и в каждом движении чувствовался голод к прикосновениям и тоска. Драко не был против публичного проявления эмоций, но всё же хотелось большего, чтобы те, кто уже успел что-то заподозрить, наконец всё поняли.       Но пока что никто не готов к таким переворотам – ни он, ни кто-либо другой в Хогвартсе.       Поттер гриффиндорец, поэтому он не в счёт.       "Разве у меня есть выбор?"       Внезапно призрачная голова Бинса появилась из парты, и хмуро оглядела слизеринца, помахав рукой с мелом у того перед носом.       – Мистер Малфой, не витайте в облаках!       ___________       Холод кусал кожу, делая её красной и шершавой. Ноги утопали в сугробах, снег забивался в ботинки и неприятно таял, но Драко упорно пробирался через эту снежную пустыню к стадиону. Издалека уже были видны снующие на мётлах игроки и слышны звуки увлечённой игры. Открытые тренировки были хорошим опытом как для команды, так и для зрителей – визжащие девчонки с разных курсов и болеющие мальчишки, пришедшие от балды, чуть ли не падали с трибун, перегибаясь через ограду. Команда же пыталась не ударить в грязь лицом перед юными обожателями и выбить себе награду в следующем матче. Красные пятна мелькали тут и там, ярко выделяясь на фоне снега. Это было по-своему красиво, но у Малфоя немного закружилась голова, стоило ему присесть на скамейку. Тут не до красоты, когда пытаешься высмотреть одного знакомого ловца.       Тот сразу же налетает сзади, обнимая за плечи и сжимая крепче, глубоко вдыхает морозный запах волос и на выдохе шепчет:       – Привет. Давно пришёл?       Пара девчонок с третьего курса на другом конце трибунной площадки яростно махали красными флажками, полностью увлечённые тренировкой. Кажется, они совсем их не замечали. Драко позволил себе расслабиться в чужих руках и чуть улыбнулся, когда растрёпанный, разгорячённый от игры Поттер уселся рядом.       – Только что. Ты уже успел сыграть, не так ли?       – Да, немного размялся. Заменяющий хотел выйти разок, пришлось уступить. – Он широко улыбается в ответ и смотрит тепло, подперев голову рукой. – Как на занятиях?       Малфой провожает взглядом пролетевшего мимо Томаса и пожимает плечами.       – Как обычно, Поттер. Ничего не изменилось, Макгонагалл всё ещё пытается убедить нас, что дополнительные по Прорицаниям нам необходимы.       – Тебе повезло хотя бы потому, что ты на них не записан. – фыркает Гарри. Гермиона потащила его туда за компанию, посчитав, что после войны никогда не худо узнать, что ждёт в недалёком будущем. – Скука смертная, думаю, даже у Бинса временами лучше, чем в том вонючем классе.       – Не напоминай, пожалуйста, – Драко слегка морщится, вспоминая сегодняшнее занятие. – Надеюсь, хоть кто-нибудь скажет ему, что призракам за преподавание не платят.       Поттер тихо смеётся. Ворчание Малфоя сейчас казалось умилительным, и он в который раз понял, насколько он уже в этом утонул. На поле раздаются крики, возгласы, свист и глухие удары бладжеров, а перед ним сидит совершенно другая Вселенная. С серебряными глазами, слегка грустным взглядом, холодными руками и необъятной тоской. Гарри осторожно пролезает под чужим локтём и скользит рукой до ладони, переплетая пальцы.       – Выспался сегодня?       – Вроде того, – Драко немного ёжится, вспоминая своё "чудесное" пробуждение. Он сжимает руку в ответ, поглаживая чужую кожу большим пальцем.       – Хотел предложить... – Гарри слегка мнётся, но так и не успевает закончить свою мысль.       Малфой пристально смотрит на что-то позади него, а затем внезапно быстро подрывается со скамейки и, отточенным за годы движением достав палочку, громко произносит:       – Редукто!       Летящий с огромной скоростью бладжер рассыпается искрами за секунду до столкновения с гриффиндорцем. Поток воздуха по инерции бьёт в лицо, растрёпывает и без того непослушные тёмные волосы ещё больше. Гарри изумлённо поднимает взгляд на Драко, но тот, кажется, побледнел ещё сильнее. В глазах страх и руки немного дрожат, но он промаргивается и статно расправляет плечи, когда слышит разочарованные возгласы позади – от былого страха не осталось и следа.       – Малфой, чёртов ты слизеринец! – Ричи Кут всплескивает руками, подлетая ближе. – На кой чёрт ты это сделал?       – У нас идёт игра, если ты не знаешь. – поддержал его Кормак. – Не удивительно, что ты ушёл из команды. Наверняка тебя попросту выгнали за то, что забыл, как выглядит простой бладжер.       Собравшиеся игроки саркастично усмехнулись. Тренировку приостановили, и редкие болельщики недовольно замычали. Те две девчонки презрительно осмотрели Малфоя с головы до ног, пока он молча убирал палочку обратно, гордо вздёрнув подбородок.       – Эй, успокойтесь. – Поттер вскочил со скамейки, инстинктивно прикрывая Драко собой. Тот продолжал молча и с вызовом смотреть на хищно наблюдающих гриффиндорцев. – Бладжер летел в меня, он просто помог избежать столкновения и травм.       – Знаешь, Гарри, – пролетающий мимо Пикс останавливается у самого ограждения и неуклюже ухватывается за него рукой. – Если даже не думать о том, что он здесь делает, возникает вопрос, почему ты его защищаешь.       – Потому что ваше поведение слишком глупо для тех, кто прошёл войну. – хмурится Поттер. – Он просто помог мне и быстро среагировал. Ваши нападки, ребята, на уровне первого курса.       – С чего бы это самому Малфою тебе помогать? – ядовито выплюнул Пикс.       – С того, что ему так захотелось. – неожиданно жёсткий голос Уизли заставил все смешки стихнуть. Рон спрыгнул с метлы на трибуны и встал рядом с другом с весьма воинственным видом. – Не всё есть так, как вам кажется. Возьмите в подсобке новый бладжер и возвращайтесь на поле, хватит отлынивать.       – Но Рон...       – Хочешь, чтобы я назначил тебе отработку, Ричи?       Спустя минуту Кут обиженно засопел, направляя метлу в сторону подсобки. Остальные гриффиндорцы с разочарованными вздохами последовали его примеру, разлетаясь по полю бордовыми пятнами.       Уизли закатил глаза. Этим сплетникам только дай повод – тут же раздуют из мухи слона. Годы идут, а ничего не меняется.       – Вы в порядке? – спрашивает он, но по-доброму усмехается, когда видит, как Поттер бережно хватает Драко за руку и сжимает, шагая ближе. – Или мне вас оставить?       – Будем признательны. – Гарри благодарно улыбается и ловит лукавый взгляд друга. – Давай, вали уже на поле!       Уизли с задорным смехом седлает метлу и уносится к кольцам на дальней стороне стадиона. В руке холод знакомо бьётся током – Драко выдыхает и слегка сдувается, когда они остаются одни. С каждым разом теперь держать лицо становится сложнее. Напряжение страха медленно уходит, уступая место усталости. Он чувствует тёплые пальцы на щеке и встречает чужой ласковый взгляд.       – Спасибо.       Бывает. Ты меня из Адского пламени вытаскивал.       – А ты не рассказал про меня Беллатрисе, когда я у вас "гостил". – парирует Поттер. – Перестань сравнивать и преуменьшать то, что делаешь.       Драко не хочет спорить сейчас. Он чертовски испугался за этого придурка, который, видимо, даже глазом особо не повёл. И хочется сказать ему, как успел несколько раз проклясть его труп, пока доставал палочку в судорожной попытке успеть, но что-то мешает. Смущение мешается со страхом, как кофе с молоком, и внутри снова слегка мутит.       – Уизли теперь капитан? – Драко решает сменить тему. Он скажет ему, обязательно.       – Ага. Макгонагалл так же дала ему право отправлять неугодных на отработки. – Поттер аккуратно смахивает со светлых волос хлопья снежинок и привычно с зачарованной нежностью каждую чёрточку запоминает. – И давай уберёмся отсюда, пока не попали под горячую руку. К чёрту тренировку.       Гарри тянет его за собой к лестницам, не в силах скрыть глупую улыбку.       Тропинка до раздевалки была хорошо расчищенна и вела вдоль трибунных лестниц. Судя по выражению лица Поттера, молчание его не особо смущало. Они шли рядом, спрятав сцепленные замком руки в карман поттеровской мантии, и маленький внутренний ребёнок просто пищал от восторга.       Неужели кто-то может заботиться о ком-то так? Неужели Драко заслуживает такого отношения? Не может же быть, чтобы спустя столько лет упорного труда, что оставался незамеченным и неоценённым, вдруг появился человек, который и не требует каких-то усилий! Ради такого хочется стараться даже вдвое больше.       Поттер тихо негодует на то, что Драко снова забыл надеть шарф. Он вытаскивает бордовые перчатки из карманов и, останавливаясь, заботливо надевает на прохладные руки Малфоя.       – Я и сам могу их надеть, Поттер. – он искренне рад, что румянец не видно за покрасневшими от холода щеками. Это приятно до чёртиков, но смущает ровно настолько же.       – А я хочу заботиться о тебе, – причитает Гарри, натягивая вещицу на тонкие пальцы. – Могу я ухаживать за своим человеком?       Волосы на затылке встают дыбом от такой простой искренности. Драко кусает губу и очень жалеет, что не надел шарф, в котором можно было бы спрятаться от всё ещё непривычных чувств. Поттер уже расправился со второй перчаткой, совершенно невозмутимо оставив нежный поцелуй на пальцах. Он бы зацеловал каждый сантиметр, и всё равно казалось бы недостаточно.       Кто бы знал, что любить можно до такого безумия?       – Как вернёмся в замок, подарю тебе какой-нибудь зачарованный дамский шарфик, чтобы больше неповадно было без не-       Нога внезапно сильно съезжает по ледяной тропинке, и с глухим грохотом Поттер оказывается на земле. Он немного стонет от неожиданности, пока Драко, отойдя от мимолётного шока, пытается сдержать смешки, рассматривая сие великолепие.       – Даже силы природы против того, чтобы ты мне угрожал, – он с лёгкой улыбкой наклоняется к нему и заглядывает в глаза. – Порядок?       Гарри кивает. Маленькие снежинки кружатся над головой склонившегося над ним Малфоя, падают на лицо и тают, оставляя после себя только маленькие капельки. По его лицу плывёт маленькая фиолетовая рыбка, огибает бровь, вниз по переносице, касается полупрозрачным хвостом уголка губ и прячется под воротником пальто. Поттер прикрывает глаза и ютит на губах добрую ухмылку. Иногда он не может поверить, что они теперь действительно вместе.       Слышится шорох, и вскоре Гарри чувствует, как что-то касается его плеча. Драко ложится рядом, всего в паре сантиметров, слишком близко для того, чтобы чувствовать хоть какой-то холод. Он сам берёт чужую руку и смотрит в туманный небосвод. Какое-то пьянящее чувство ромашками расцветает внутри, лепестками щекочёт лёгкие, вызывая смех. Оно затапливает каждую клеточку тела, когда сильная ладонь снова переплетает пальцы, и сейчас самое время, чтобы сказать кое-что важное.       – Я очень испугался за тебя, Поттер.       Мантия давно намокла. Гарри поворачивает голову к Драко, щекой касаясь снега и откровенно любуясь такому знакомому профилю. Все слова исчезают, как по мановению палочки, оставляя лишь приятную пустоту и целый ворох чувств. Светлые реснички немного трепещут, стоит маленькой снежинке на них опуститься. Малфой задумчиво вздыхает и поворачивается тоже.       – Что бы я ни делал, кажется, для тебя я всегда буду хорошим.       – Потому что это так и есть.       Летнее поле тёплым ветром треплет каждую травинку, ползёт по коже, прорастая откуда-то изнутри, с корнями. Если и вырывать теперь, то только с кровью и мясом, с цельным куском человека. Иначе никак не получится.       – Во мне мало хорошего, Гарри, – имя патокой разливается в сердце. Сейчас снова так просто лежать посреди заснеженной тропинки и ловить каждое слово. – Но ты делаешь меня таким, и мне хочется этому соответствовать.       Он тянется ближе и аккуратно клюёт в холодный нос, слегка задевая очки.       – Я очень люблю тебя, Поттер. Если бы не ты, я б уже давно гнил где-нибудь в подворотне.       Первое признание. Такое тихое, но в то же время такое громкое – оно бьёт под дых и заставляет судорожно трепетать. Отблеск снега слепит, когда робкие лучи солнца освещают землю. Драко закрывает глаза, полностью отдаваясь той лёгкости, что наполняет с каждым словом.       – Ты – моё сокровище, знаешь? – тихо шепчет Гарри, перекатываясь ближе и обнимая его поперёк живота. Целует нежно и бережно, прижимаясь губами к холодным чужим и чувствуя, как Малфой отвечает так же ласково. – Такой прекрасный...       И кажется даже, что самый лучший.