Ведь я буду рядом

***

      – Поверить не могу.       – Тебе придётся.       – Твоя одержимость этим начинает меня пугать.       – Не говори глупостей, Драко. Это на память.       А Драко не знает, что ему делать. Он уже минут семь наблюдает за тем, как Гарри стоит у зеркала с несколькими тюбиками губной помады разных оттенков и ювелирно мажет губы. Если бы Уизли или Нотт увидели, чем они тут занимаются, они бы предпочли позвонить в психиатрическую клинику, не иначе.       Неделю назад Поттер совершил вылазку в магловский пригород и притащил оттуда странную штуковину непонятной формы, отдалённо напоминающей кривой кирпич. Он сказал, что это называется "полароид" – машина, которая сразу выплёвывает картинку после щелчка затвора. Похожая была у Колина Криви на первых курсах, и Малфой вообще не представлял, для чего она понадобилась его парню.       – Надеюсь, кадр получится хороший. Главное сильно не вертеть головой.       Гарри кинул на него снисходительный взгляд и снова вернулся к своему занятию.       – Это фотография, Драко. Не колдография. Она не будет двигаться.       – Серьёзно?– он вскинул руки к потолку. – Мерлин, для чего ты тогда вообще её купил?       – Не думаю, что Мерлин тебе ответит. Давай, снимай рубашку, я закончил.       Малфой фыркает, но начинает расстёгивать пуговицы. Это крайне глупая затея, но если Гарри хочется, то кто Драко такой, чтобы ему отказать?       Поттер подходит тихо. Привычно бережно касается острого локтя, ведёт вверх и отводит в сторону белоснежную ткань. В его взгляде столько нежности и бесконечной любви, что с такого близкого расстояния воздух между ними дрожит. Он выглядит странно: намазанные красным губы в сочетании с блестящими зеленью глазами, растрёпанные волосы и съехавшие на нос очки, но вместе с тем это по-своему очаровательно. Гарри наклоняется ближе и оставляет лёгкий поцелуй на изгибе шеи. Яркий отпечаток губ эстетично контрастирует с бледной кожей, и он оставляет ещё один в районе плеча. Носом ведёт выше и целует в линию челюсти, наслаждаясь уже слегка сбитым дыханием.       – Знаешь, есть такая легенда... – шепчет он, ладонями гуляя по чужой спине. Драко прячет глаза за светлыми волосами, искренне надеясь, что его румянец не сильно видно. – Что родинок на теле больше именно в том месте, куда в прошлой жизни целовали чаще всего.       Он оставляет мягкий поцелуй на щеке, подцепляя пальцами подбородок. Всё его существо искрит и светится каждый раз, когда Малфой оказывается рядом, и маленький ребёнок в душе Драко так же неистово сходит с ума, когда взгляд ловит эту улыбку.       – Если так, то в следующей жизни моя шея будет усыпана твоими стараниями.       Гарри улыбается. Он смотрит на звёздное скопление маленьких любимых отметин поверх старых рваных шрамов и думает, что уже в прошлой неплохо постарался.       – В следующей жизни я буду любить тебя ещё больше.       Нехотя отпускает и возвращается к зеркалу с новым тюбиком коричневого цвета.       Эта его магловская фотосессия оказалась на удивление трепетным и приятным занятием.       _______________       – Скинемся или каждый за себя? – Рон хлопает в ладоши и тянется к новому стакану сливочного пива. Официант собирает пустые кружки и тарелки на поднос, когда Гермиона просит его принести счёт.       Драко заедает алкоголь небольшим кусочком морковки, откинувшись на спинку дивана. Грейнджер сидит рядом и с усердием вылавливает из своего салата оливки, а Поттер и Уизли напротив стучат стаканами и залпом опрокидывают их ровно наполовину. Вид у Гермионы становится едва ли не страдальческий, и её можно понять – туша пьяного Уизли весит чуть ли не в два раза больше её самой. Он тяжело вздыхает и мысленно обещает ей помочь.       – Ваш счёт, – учтиво улыбается официант и подаёт маленькую книжечку Поттеру. Тот поднимается на ноги, слегка шатаясь и громогласно сообщив, что заплатит за всех сам.       Они собираются вместе уже не первый раз. С момента выпуска из школы практически каждую субботу они ходят в кафе и рестораны, обсуждая насущные проблемы и делясь планами на ближайшее будущее. Именно поэтому сейчас Драко сидит в небольшом ресторанчике в окрестностях Лондона, вместе с прославленным Золотым трио и наблюдает, как его парень проигрывает в "камень, ножницы, бумага" очередной щелбан. Гермиона осторожно тыкает его локтём в бок и кивает на дверь в немом приглашении.       – Ребята, вы развлекайтесь, а мы сейчас придём.       Рон бросает на них прищуренный взгляд и хлопает Гарри по плечу.       – Нас нагло бросают.       – Да? – пьяно вопрошает тот. – Как не стыдно вам!       – Прекратите драматизировать, – спокойно говорит Драко, закатывая глаза. Это уже традиция, выпавшая на долю более трезвой стороны.       Он вылезает из-за стола вслед за Грейнджер, но не успевает сделать и пары шагов, как чужая ладонь знакомо хватается за запястье.       – Ты хочешь домой? – с серьёзностью, не свойственной прилично пьяному человеку, спрашивает Поттер. Он всегда задаёт такие вопросы, когда Драко выходит на улицу в разгаре посиделок, и за всё время их отношений он научился читать их между строк.       В каждой букве немая преданность, наивный детский страх, что что-то не так, что Драко плохо или скучно, что он не хочет быть здесь или где-то ещё. Но всё было в порядке, и именно поэтому он гладит его по щеке и целует в уголок рта.       – Всё в порядке, Гарри, я просто немного проветрю голову и вернусь.       Этого оказывается достаточно. Поттер отпускает его, тепло улыбается и пьяно моргает. Его заботливый придурок. Он выходит на улицу в состоянии полной любви, ловит лицом свежий летний ветер и подставляется горячему солнцу.       Гермиона стоит, прислонившись спиной к стенке, и тоже наслаждается приятным вечером. Они дошли до той стадии общения, когда его отсутствие не ощущалось чем-то неловким. После последнего курса Драко стал молчаливым, говорил редко, но метко, хотя Гарри часто упоминал о том, какие оживлённые беседы они ведут дома. В общих разговорах он активно не участвовал, но от вечной болтовни начинал уставать, и в этом Грейнджер была с ним солидарна. Ещё одна традиция их компании – небольшая прогулка, во время которой полагался молчаливый отдых.       Июльское небо пестрит красками, словно неловкий художник опрокинул старую палитру на чистый холст. Солнце лениво заваливается за горизонт, а матушка Ночь уже спешит укрыть город тёмным одеялом с маленькими серебряными звёздами. На сиреневом небосводе в последних лучах уже виднеются первые созвездия. Гул улиц доносится в этот тихий район лишь отдалённым эхом, даря возможность погрузиться в лёгкую атмосферу лета.       – Гарри всё ещё занимается фотографией?       Драко кивает. Поттер часто проводит различные домашние фотосессии, и надо признать, что для главной модели его съёмок это весьма приятное занятие.       Девушка поднимает глаза к небу и улыбается.       – Его нельзя назвать профессионалом, конечно, – говорит, – но я слышала, что люди фотографируют то, что больше всего боятся потерять.       Она вытаскивает из кармана юбки две маленькие карточки. На одной они с Уизли, в свадебных костюмах, смеются и обнимаются – Драко помнит, как сам делал эту фотографию. Было шоком, что они пригласили его на свою свадьбу, но это помогло им найти общий язык. А на второй вся их четвёрка сидит за столом в очередном кафе. На ней в самой середине они с Гарри – он умостил голову на худом плече и прикрыл глаза, а Малфой, не заметив камеры, целует его в волосы; Рон рядом показывает ему "рожки" пальцами и кивает на парочку, а Гермиона держит камеру и широко улыбается. Эти две колдографии есть и у них с Поттером, в рамочках на полке, но отчего-то именно то, что девушка носит их с собой, вызывает прилив дружеского тепла.       – Я не знаю, что бы делала, если бы вас не было, – она убирает карточки обратно и отходит от стены. – Идём, иначе они разнесут это заведение.       Внутри шум и гомон бьёт по ушам, так быстро привыкшим к тишине. Бóльшую его часть создают два парня за дальним столиком, что оживлённо спорят между собой. Гарри снял очки и сейчас размахивает им в воздухе, что-то усердно доказывая Рону, который в свою очередь только отмахивается и пьяно щёлкает языком.       – ... фестралы могут лететь со скоростью поезда, ты слышишь вообще, что я говорю? – Поттер зарывается пятернёй в волосы и откидывает голову назад. – С тобой невозможно разговаривать, иди проспись.       – Сам проспись! – возражает Уизли, громко икнув. – Герм, объясни ему, что птицы не могут взлететь до луны...       – Да причём тут луна?! Поезд, Рон, чёртов поезд!       – Так! – девушка громко ставит на стол пустой бокал, и парни тут же замолкают. – Либо вы сейчас же прекращаете этот цирк, либо мы с Драко идём по домам, а вы остаётесь ночевать на улице.       На рыжего эти угрозы действуют моментально – уже проходил, знает, как неудобно спать где-то кроме кровати, – а Гарри по-детски дуется, но всё же хватает Малфоя за руку, вызывая лёгкий смех.       – И как тебе это удаётся? – задумчиво спрашивает он, потягивая свой коктейль.       – Природный талант, – улыбается в ответ Грейнджер и заглядывает в счёт. – Вы что, выпили ещё по одной, пока нас не было?!       Рон сдувается полностью, сползая по дивану ниже. Девушка молчит и смотрит на Поттера, но тот внезапно бледнеет, а затем приобретает зеленоватый оттенок. Драко напрягается и сжимает его руку в своей.       – Поттер? Ты в порядке?       – Да... – сдавленно говорит он, выскакивая из-за стола. – Возьми мой бумажник, заплати пожалуйста, я сейчас вернусь...       И улетает в сторону уборной. Рядом слышится тихое "алкоголики несчастные" и несогласное мычание. Малфой усмехается, нащупывает в кармане пару бутыльков с зельями от похмелья и один из них кидает Уизли, что сразу оживляется и стелит благодарные речи. Тянется к поттеровскому бумажнику и, открыв, замирает.       Внутри, в прозрачном кармашке, лежит это.       Простая фотография, где Драко, слегка взъерошенный, на белом фоне стены, со спущенной слегка рубашкой, закрывает тыльной стороной ладони лицо. Его глаза блестят, щёки горят от смущения, а шея, от уха до плеча, усыпана отпечатками поцелуев разных цветов. Они везде – на ключице, на каждой родинке, расцветают на щеках и немного спускаются на грудь, и всё это выглядит так чертовски интимно...       – Сэр? Вы готовы оплатить?       Драко слегка вздрагивает от неожиданности, судорожно закрывая бумажник.       – А... конечно, – он достаёт свой, мажет взглядом по такой же маленькой фотографии, на которой гладит по волосам спящего на коленях Гарри, и протягивает несколько купюр официанту. – Вот.       Гермиона хитро улыбается. Может, она успела заметить, а может, знала уже давно. И когда Гарри возвращается, с благодарностью принимая второй бутылёк, он думает о том, что в принципе не важно, колдографии это или обычные магловские картинки.       Он готов хоть пальцем в небе рисовать того, кого боится потерять.