В пятнах крови и слез

      Цзинь Лину пришлось в буквальном смысле запихнуть кулак в рот, когда многоуважаемый Ханьгуан-цзюнь, Второй господин Лань, один из величественных Двух Нефритов Гусу, сквозь сон, затуманенный лекарствами, велел его дяде заткнуться.              Это было одно из самых смешных событий в его жизни, включая тот случай, когда Цзинъи рухнул лицом прямо в яму с навозом.              Младших адептов Лань (и Цзинь Лина) пригласили внутрь навестить Второго господина Лань, как только Лю-дайфу закончила разговор с Цзян Чэном и Вэй Усянем. Это произошло спустя три часа — к вящему недовольству Цзинъи и Цзинь Лина, — но Сычжуй велел им набраться терпения.              — Ханьгуан-цзюнь был тяжело ранен, — объяснял он. — Должно быть, Лю-дайфу нужно многое разъяснить старшему Вэю.              — Хмф, — фыркнул Цзинь Лин. — Например, что?              Например, как менять повязки, какие давать лекарства, кому и когда разрешено посещать больного... и список всё рос и рос. Вэй Усянь не был уверен, что сможет всё это запомнить. К счастью, Цзян Чэн и Вэнь Нин обещали помочь, а Сунь Чжао вставил, что будет напоминать Вэй Усяню обо всём так часто, как только сможет.              К тому времени, когда младших наконец впустили, дело шло к ужину.              — Наконец-то! — воскликнул Цзинь Лин, не обращая внимания на то, как Цзинъи и Сычжуй пронеслись мимо него: всё-таки Второй господин Лань был их учителем. — Понадобился целый день, чтобы просто увидеть его!              — Цзинь Лин, — позвал дядя, и Цзинь Лин обернулся. Он увидел, что тот сидит рядом с Вэй Усянем у постели Второго господина Лань. Это его удивило. Обычно дядя держался на расстоянии от Вэй Усяня, хотя их отношения и налаживались, но сейчас он сидел с ним плечом к плечу. Вэй Усянь (что неудивительно) расположился прямо на кровати, устроив голову Второго господина Лань у себя на коленях, а Цзян Чэн сидел подле них, и его фиалковые глаза метались между их лицами. Цзинь Лин наблюдал за этим с замиранием сердца. Неужели его дядя... беспокоится о них?              Дрожащий от слез голос вырвал его из раздумий.              — С ним всё будет хорошо, старший Вэй? — спросил Цзинъи; его руки неуверенно замерли над Вторым господином Лань. Было очевидно, что он хочет прикоснуться к учителю, чтобы убедиться, что тот действительно в порядке, но не уверен, позволено ли это. Взгляд Вэй Усяня смягчился, он взял руку Цзинъи и осторожно положил её поверх руки Второго господина Лань. Цзинъи ахнул и едва не отпрянул, прежде чем упасть на колени и крепко сжать эту ладонь.              — О, слава богам, — пробормотал он. — Слава богам, Ханьгуан-цзюнь.              Сычжуй потянулся из-за спины Цзинъи, чтобы легко коснуться другой руки Второго господина Лань. Он нахмурился.              — Почему он всё еще такой холодный? — спросил он. — Разве яд не удалили?              — Большая часть вышла, но его телу нужно время, чтобы полностью очиститься. Лю-дайфу сказала держать его в тепле, пока он справляется с остатками яда сам.              Сычжуй понимающе кивнул, а Цзинъи принялся осторожно растирать длинные пальцы учителя, стараясь вернуть им тепло. Вэй Усянь наблюдал за ними с нежной улыбкой, пока его взгляд не метнулся к мужу. Цзинь Лин поначалу ничего не заметил, но тут увидел, как на лбу Второго господина Лань проступили складки. Цзинь Лин был слегка шокирован тем, как быстро Вэй Усянь это подметил — неужели у них и впрямь была одна из тех мистических эмоциональных связей, что бывают только у супругов?              Вэй Усянь принялся ворковать над Вторым господином Лань, повторяя, что тот в безопасности и всё уже хорошо, а затем Второй господин Лань начал звать Вэй Усяня, используя его личное имя. Потребовалось несколько попыток, чтобы успокоить его, и дядя обозвал их «одуревшими от любви дураками» (что Цзинь Лин счел не совсем справедливым — всё-таки Второй господин Лань был ранен, можно было бы сделать и скидку). После этого Второй господин Лань затих. Тогда Вэй Усянь спросил его, не больно ли ему, и дядя недоверчиво фыркнул, заявив Вэй Усяню, что Второй господин Лань попросту считает всё происходящее сном.              Сном, в котором Второй господин Лань явно не желал видеть дядю.              Он раздраженно нахмурился, а затем прошептал:              — Цзян Ваньинь... заткнись, уйди.              Воцарилась пауза — все пребывали в полнейшем шоке, — а затем Вэй Усяня окончательно прорвало. Он зашелся в хохоте, согнувшись пополам, из глаз брызнули слезы веселья, в то время как Цзян Чэн стал пунцовым. Он выглядел абсолютно униженным, и Цзинь Лин понимал: если он сейчас засмеется, его ждет величайшая взбучка в жизни. Он до боли прикусил костяшки пальцев, чтобы отвлечься, но дрожь в плечах выдавала его с головой. И когда дядя повернулся к нему, Цзинь Лин понял — он попал.              Цзыдянь заискрился на его пальце.              Ох, черт.