& Everything Nice

— Напомни-ка мне еще раз, чьей блестящей идеей было провести бал в честь середины лета в начале августа? — Тео дернул за галстук, развязывая узел. — Черт. Хмыкнув себе под нос, Драко потянулся к нему, отталкивая руки Тео от галстука: — Думаю, Министерство решило вопреки традиции провести бал, используя скорее метеорологическое определение середины лета, чем астрономическое. — Язычники, — усмехнулся Тео. — Все они. — Язычники? — рассмеялась Гермиона. — Я что-то пропустила? Очередная древняя практика чистокровных семей? — Нет, — произнес Драко, поправляя уже аккуратно завязанный узел на галстуке Тео. — Речь о древнем языческом празднестве Лита, которое отмечалось в июне в день летнего солнцестояния. Но хотя исторически многие волшебники и ведьмы были язычниками, не все язычники были ведьмами и волшебниками. Так что нет, не совсем. — Мне просто нравится называть Министерство сборищем язычников, — признался Тео. — Это звучит лучше, чем «бюрократические задницы». Так что, честно говоря, им стоило бы поблагодарить меня за то, что я подобрал крутое слово для таких бесполезных бюрократических балбесов, как они все. — Попробуй сказать это в пять раз быстрее, — пробормотал Драко себе под нос. Тео уже открыл было рот, чтобы сделать это, но остановился под пристальным взглядом Гермионы, усмехнувшись: — Я буду вести себя прилично. Драко фыркнул: — Слов «вести себя прилично» нет в твоем словаре. — Черт возьми, ты прав, — ответил Тео, театрально щелкая пальцами. — Но не могу сказать, что не пытался их выучить. Не моя вина, что я не вижу в них абсолютно никакой надобности. — Послушайте, — начала Гермиона, хватая сумочку с прикроватной тумбочки, — нам совсем не нужно задерживаться там надолго. Нам нужно всего лишь появиться, чтобы Кингсли увидел, что я сдержала свое слово. Хотя определенно не помешало бы пообщаться с несколькими семьями, которые… — Гермиона, — Драко опустил ладонь ей на ее талию, пальцами другой руки касаясь ее подбородка. — Хоть это и не идеальный пятничный вечер для меня, поверь, мы переживем. Он склонил голову, нежно прижимаясь губами к ее губам. Тео внезапно возник рядом, оставляя громкий поцелуй сначала на ее щеке, а затем на щеке Драко, заставляя их обоих рассмеяться. — Хоть вы оба и восхитительно выглядите, когда разодеты вот так, мой идеальный вечер предполагает гораздо меньшее количество одежды. Гермиона не была так уверена на свой счет — на ее взгляд, она выглядела неплохо в этом лиловом платье. Но Тео был определенно прав в том, что они с Драко выглядели уже просто до неприличия шикарно. Не то чтобы их наряды были чересчур пышными и украшенными — нет, они были скроены изящно и совершенно. Но, боги, почему они так идеально сидели на них? Драко вопросительно поднял бровь в ответ на прозвучавшее заявление, и Тео ответил, вздыхая: — Ну ладно. Идеальный вечер предполагает отсутствие одежды. Твой наряд гораздо лучше смотрелся бы на полу. Теперь доволен? — Да, просто в экстазе, — усмехнулся Драко. Взгляд, которым Тео наградил Драко, был таким разгоряченным, что у Гермионы перехватило дыхание. — Не знаю, лично я приберег бы экстазы до происходящего после того, как одежда оказывается на полу. — Так, хорошо, — выпалила она, когда глаза Драко потемнели. — Не то чтобы это не… Она планировала сказать «чертовски возбуждало», но слова застряли у нее в горле. На щеке Тео появилась ямочка. — Продолжай. — Если я сейчас закончу это предложение, мы ни за что не успеем на бал вовремя. Не то чтобы маленькому дьяволу, сидящему на ее левом плече, не было плевать на пунктуальность… И хотя посещение этого бала и было неизбежным — ведь она пообещала это Кингсли в обмен на доступ к Книге имен, необходимой для набора будущих учеников в школу — Гермиона не горела желанием присутствовать там. Совсем. Абсолютно. Новости об их помолвке появились в газетах еще в прошлом месяце, и этот бал должен был стать их первым появлением на широкой публике. За исключением только лишь Вечера Памяти, ставшего их первым появлением на людях втроем. Камеры и репортеры (за исключением всего лишь одного журналиста, одобренного Министерством) не были туда допущены. Но на предстоящем балу, вне всяких сомнений, должны были собраться все сплетники и весь цвет желтой прессы. Судя по абсолютно не свойственной Тео неспособности завязать собственный галстук и по тому, как Драко дергался весь день, постоянно сжимая пальцы до хруста суставов, они тоже не горели желанием поскорее оказаться на этом балу. — Пойдемте, — произнес Тео. — Немного алкоголя, немного пустой болтовни, и все пройдет гладко. В конце концов, что такого страшного может с нами случиться?

***

Тео поспешил с заключениями. Их словно бы осветил яркий прожектор — Гермиона даже взглянула на потолок, прежде чем убедиться, что никакого прожектора на самом деле не было — каждая живая душа в большом бальном зале Министерства, обернувшись, уставилась на них троих, как только они вошли. Тео изобразил на лице улыбку, и зашипел сквозь стиснутые зубы: — Дикари-язычники, как я и говорил. Их матери не рассказывали им, что пялиться неприлично? Фыркнув, он добавил: — Моя мать давно мертва, но даже я знаю это. Драко прочистил горло и произнес: — Мне нужно выпить. — Мне тоже, и побольше, — отозвался Тео. Выпить было неплохой идеей. И… о, идеально! — Пойдем, я вижу Гарри и Рона там у бара, — произнесла Гермиона. — Блестящая идея, — пробормотал Драко. — Давайте встанем рядом с Поттером, чтобы все, кто сейчас пялится на него, пялились и на нас тоже. — Мы обычно держимся втроем на таких приемах. Это всегда гарантия того, что Кингсли сразу заметит наше присутствие — это та картинка, которую он ждет. И это экономит нам время. — О, да, конечно, это не имеет абсолютно никакого отношения к тому факту, что половине присутствующих просто страшно подходить к золотому трио в полном составе, — усмехнулся Драко. — Не так громко, — прошипела Гермиона, рассмеявшись. Гарри заметил их раньше, чем Рон, и приподнял свой бокал огневиски в приветственном жесте. — Гермиона, привет, — он наклонился и коротко обнял ее, прежде чем кивнуть Драко и Тео. — Малфой, Нотт. Рад вас видеть. Губы Драко сжались в линию, когда он присел на высокий барный стул рядом с Гарри: — Достань мне выпить, и я, возможно, подумаю над тем, чтобы вернуть тебе любезность. Гермиона закатила глаза в ответ на обиженное выражение, отразившееся на лице Гарри: — Это он не тебе. А из-за всего… этого. — О, ну тогда… — Гарри махнул бармену, показывая пальцами число три. Мужчина поспешил исполнить его просьбу, чуть не подпрыгнув от возможности услужить Гарри Поттеру. — Алкоголь помогает. — Миона, — поздоровался с ней Рон, быстро и почти неловко целуя в щеку. — Я думал, вы уже привыкли к такого рода вечеринкам. Наведение новых связей и все такое. — Точно. Разве вас, слизеринцев, не приучают с детства к политическим играм? — усмехнулся Гарри, передавая им бокалы. Огневиски не был ее любимым напитком, но она взяла один бокал из рук Гарри, по крайней мере, чтобы просто держать что-то, что удержало бы ее руки от нервных движений, к которым она была склонна на подобных мероприятиях, когда все вокруг пялились на нее. Драко кивнул, соглашаясь: — Все так, но ты упустил ключевую деталь. На всех этих вечеринках, где нужно было появляться в юности, в большей или меньшей степени все относились друг к другу с абсолютно взаимной неприязнью. Так что правила игры были для всех равны. А здесь… — Здесь все презирают только нас, — Тео указал жестом на себя и Драко. — Это ломает весь кайф. — Никто вас не презирает, — возразила Гермиона. Драко многозначительно склонил голову в сторону группы глазеющих на них девушек, перешептывающихся друг с другом, прикрывая губы ладонями. Под тяжелым взглядом Гермионы все они — кроме одной — поспешили отвернуться и сделать вид, будто были заняты чем-то другим. Одна девушка все еще смотрела на нее — Гермиона была почти уверена, что она училась на шестом курсе Когтеврана, когда все они были первокурсниками. Скривив губы в усмешке, девушка сморщила нос, переводя взгляд с Драко на Тео и обратно. Сука. Гермиона смотрела на нее в ответ, отказываясь разорвать зрительный контакт, пока девушка, наконец, не моргнула, качнув головой, и не отвернулась от них. Тео издал звук разъяренной кошки, махнув ладонью, будто его пальцы были острыми кошачьими когтями. — Ладно, некоторые из присутствующих вас ненавидят, — признал Гарри. — Но, будем честны, наверняка это взаимно. Драко отрицательно качнул головой: — Вообще-то, нет. Я бы не сказал, что мне нравится большинство присутствующих здесь, но… — Ему не нравится практически никто. Точка, — усмехнулся Тео. — Это клуб только для самых избранных. Понизив голос, он добавил: — Членские взносы просто неподъемные. Рон фыркнул: — Что, в клубе только ты и Гермиона? — он замолчал, скривив рот в гримасе. — И не думаю, что я хочу знать что-либо о ваших членских взносах. — О, не беспокойся, — Тео доверительно махнул рукой в его сторону. — Никаких денег. Исключительно сексуальные услуги. Рон издал звук отвращения, Гермиона зашипела, сильно краснея: — Тео. Это было к разговору о «вести себя прилично». Допив залпом огневиски, Рон поднял в воздух пустой бокал, сигнализируя бармену, что ему нужно повторить. — Извини, верно, — кивнул Тео, поднимая ладони в примирительном жесте. — Закрытый клуб. Государственная тайна. Я уже сказал слишком много. Уши Драко покраснели, он откашлялся, и продолжил: — Как я уже сказал, мне не очень-то нравятся присутствующие здесь, но я не ненавижу их. Хотя я определенно мог бы обойтись без этих косых взглядов и шепота за спиной. Это просто грубо. — Язычники и дикари, — пропел Тео себе под нос. Гарри согласно кивнул, сочувственно скривив губы: — Хотел бы я сказать, что скоро это пройдет, но это было бы ложью. — О, да, — пробурчал Драко в свой бокал. — Уверен, это невыносимо, когда все эти люди хотят пожать тебе руку и поблагодарить за спасение их жизней. Он поднял голову, в серых глазах отражалась усмешка. Пальцы Гарри сильнее обхватили бокал, губы напряглись, прежде чем скривиться в ответной усмешке: — Тебе определенно стоит продолжать в том же духе. Драко отпрянул: — О чем ты, Салазар тебя подери? Гарри качнул свой бокал в руке, звеня кубиками льда: — Пока ты рядом, никто не горит желанием к нам подходить. — Смешно, — оскалился Драко. — Святой Поттер умеет шутить. — О, это была не шутка. Никто не подходит к нам, чтобы сфотографироваться или пожать мне руку. Спросить моего мнения о каком-нибудь вопросе, в котором я ни черта не понимаю, — улыбнулся Гарри. — Просто шикарно. — Рад быть полезным, — ответил Драко, закатывая глаза. — Драко кое в чем прав, — произнес Тео, скользя взглядом по залу. — Мы никого здесь не ненавидим, мы просто… ох, постойте, кажется я поторопился. Мы определенно ненавидим ее. Гермиона обернулась, посмотрев туда, куда указывал Тео: — А что с ней не так? Тео пожал плечами: — Да ничего, у нее просто одно из таких уродливых лиц, знаете… ай, — он потер руку там, куда Гермиона только что ткнула его локтем. — Я шучу. Это Елена Селвин, и она одна из этих упрямых гаргулий. Отказывается посылать своего драгоценного маленького Марко в нашу школу. О чем убедительно рассказывает всем желающим. — Как бы то ни было, — произнес Драко, делая глоток виски, — моя мать терпеть ее не может. — Почему? — спросила Гермиона. Драко вздохнул: — Небольшая размолвка на почве благодарственных писем. Елена посылает их всем, кроме моей матери, так что теперь мама всегда прилагает уже заполненную ответную благодарственную карточку, когда посылает подарок. А подарком каждый раз является последнее издание «Руководства по этикету для современной ведьмы» мадам Этеридж. — Черт, — присвистнул Тео. — Сильный ход. Нарцисса это умеет. Гермиона нахмурилась: — Понятно. Ну, давай, иди и поговори с ней. Тео замер, прижимая ладонь к груди: — Я? Почему я? — А ты действительно считаешь, что я подхожу на роль того, кто сможет убедить Елену Селвин отправить ее ребенка в смешанную школу? Тео поморщился. Драко покачал головой: — Я пас. Ее чувства к моей матери определенно распространяются и на меня. — А я чем лучше? — фыркнул Тео. — Как ты там однажды сказал? — усмехнулся Драко. — Что ты очарователен и любезен? Тео состроил рожу, передразнивая Драко, но все же ответил: — Ладно. Он поправил свой и без того идеально завязанный галстук и глубоко вдохнул. — Но если эта женщина так же ужасна, как ее шурин, вы оба будете мне должны. Неторопливо прогуливаясь по залу, будто бы все это здание принадлежало ему, Тео подхватил бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта и направился к Елене Селвин. Она нахмурилась, когда он поздоровался с ней, резко отвернув голову, отмахнувшись от него без каких-либо претензий на утонченность и вежливость. Ничуть не смущенный этим, Тео продолжал, его улыбка оставалась невозмутимой даже перед лицом таких ужасающих манер. Что бы он там ни сказал, но это заставило ее замереть, вздернув подбородок, и ее блестящие черные локоны рассыпались по плечам, пока она слушала Тео, прищурив глаза. Он протянул ей бокал шампанского, и она какое-то время пристально смотрела на него, прежде чем принять бокал из его рук, легкая улыбка скользнула по ее губам. Следующая фраза Тео заставила ее рассмеяться, фарфоровая кожа порозовела под теплым светом люстр бального зала. Драко хмыкнул, низко и хрипло, и поднес свой бокал к бокалу Гермионы, чокаясь. Очарователен — это было точно. Мало того, что было забавно наблюдать за тем, как хладнокровная гадюка вроде Елены Селвин жеманничает, но особенно приятно было знать, что обворожительные таланты Тео служат благому делу. Ведь если бы Елена Селвин согласилась отдать своего сына в смешанную начальную школу, все другие женщины из ее небольшого серпентария могли бы последовать ее примеру. Очевидно, львы были не единственными, кто существовал в стаях. И в этот момент Тео пошевелился, повернул голову и подмигнул в направлении Драко и Гермионы. — Нахальный ублюдок. Он слишком наслаждается самим собой, — Драко покачал головой, глядя на Тео и поднимая бокал в знак приветствия. — А он действительно хорош в этом, — пробормотал Рон, и в его голосе прозвучало не то восхищение, не то возмущение мастерством Тео. — В чем он хорош, — произнес Драко, осушая до конца свой бокал и поднимаясь со стула, — так это в том, чтобы задирать меня. Он поставил пустой бокал на барную стойку и кивнул в сторону одного из углов зала: — Монтегю Уоррингтон входит в совет Ассоциации, и он один из тех немногих ее членов, кто, осмелюсь думать, меня не презирает. Мне нужно поздороваться. Его теплые губы коснулись щеки Гермионы, задержавшись на пару секунд дольше, чем следовало бы. Видимо, его не волновало, что на них и так глазело половина зала. Гермиона склонилась к нему, улыбаясь. — Что? — Гарри встряхнул головой и поправил очки, после того как они немного соскользнули вниз по переносице. — Нет! Если ты уйдешь, я останусь без прикрытия. Драко хлопнул его по плечу: — Прости, но мне даже не жаль, Поттер. И он ушел, направляясь к другой части зала, длинными пальцами застегивая на ходу пуговицы пиджака. Его лицо и эмоции снова превратились в закрытую книгу, взгляд был острым, а челюсти сведены. Тверже и холоднее льда, Драко казался совершенно равнодушным к шепоту, сопровождавшему его на всем его пути, пока люди расступались перед ним. Единственным знаком его напряженности и дискомфорта было лишь то, что его плечи были слегка приподняты, а шаг был немного короче обычного. Но вряд ли кто-то, кроме Гермионы, мог заметить это. Она перестала дышать, когда Драко поздоровался с мистером Уоррингтоном, пожилым волшебником, которому на вид было восемьдесят, а может и все сто пятьдесят лет — Гермиона не могла определить его возраст. Все его лицо было изборождено глубокими морщинами. Казалось, что он предпочитал улыбкам хмурое выражение лица, но когда Драко кивнул и протянул ему ладонь, мистер Уоррингтон ответил на рукопожатие, дружелюбно улыбнувшись. Затем он указал жестом на женщину, стоявшую рядом с ним, представляя ее. Морщинистое лицо старушки осветилось, когда Драко поцеловал ее руку. Что-то, сказанное ей, заставило Драко рассмеяться — Гермиона увидела, как засияла его улыбка. Слава Мерлину. Опустив напряженные плечи, Гермиона сделала глоток из своего бокала и поморщилась от ожога огневиски. — Все в порядке? — спросил Гарри, сведя брови. — У меня? — спросила она и вздохнула после его утвердительного кивка. — Я в порядке. Просто уже устала от этих приемов. Во-первых, от нее всегда требовалось, чтобы она тщательно наряжалась, готовясь к подобным выходам. Не то чтобы она ненавидела это, но у нее не было никаких сомнений в том, что завтра же «Ежедневный пророк» выйдет с этой мерзкой колонкой сплетен, в которой будет подробно разобран ее сегодняшний наряд. Там не будет ни слова о нарядах Гарри или Рона, только о ней. И, вне всяких сомнений, там будут и фотографии. Фотографии, на которых она обычно получалась вполне сносно, но иногда в прессе появлялись снимки, сделанных с крайне неудачных ракурсов, на которых ее бедра казались слишком широкими, грудь слишком плоской, а волосы слишком растрепанными — растрепаннее, чем обычно. Поэтому перед каждым подобным приемом ей приходилось уделять особое внимание своему наряду, прическе, макияжу — и все только ради того, чтобы ее не выставили пугалом в завтрашней утренней газете. Второе — сотни глаз. Усмешки, косые взгляды и эти лицемерные неискренние улыбки, когда никогда не задевали глаз улыбающегося. Еще хуже были люди, желающие сделать с ней фото, а это означало, что Гермионе самой следовало натянуть улыбку и терпеть чужие руки на своей пояснице, иногда ложившиеся слишком низко. Не настолько низко, чтобы она могла возмутиться — что она, разумеется, обязательно бы сделала — но настолько, чтобы заставить Гермиону чувствовать себя некомфортно. Было и наоборот: были люди, которые совершенно искренне хотели выразить ей свою признательность и поблагодарить. Матери, чьи глаза наполнялись слезами; отцы, которые, казалось, все никак не могли отпустить ее руку, захваченную в сердечном рукопожатии. Там бывали семьи, пережившие тяжелые утраты, чье горе даже спустя год после битвы было настолько пронзительным и ощутимым, что все силы Гермионы уходили на то, чтобы не расплакаться до того момента, пока не выпадала возможность незаметно ускользнуть в уборную. Бывали семьи, которые чудом избежали таких потерь — и они были благодарны, так благодарны ей, и Гермиона никогда не знала, что сказать всем этим людям в ответ на их благодарности. На здоровье? Не стоит благодарности? Это было правильным решением? По какой-то причине люди чувствовали необходимость поделиться всем этим с ней, как будто бы она нуждалась во всех этих личных историях, чтобы понять, сколько ужаса и боли принесла война, и какие еще ужасы им всем удалось предотвратить. Как будто бы она и так не видела всего этого своими глазами. Конечно, были на подобных приемах и те, кто приходил за интеллектуальной беседой с Гермионой Грейнджер. Кому-то хотелось разыграть в лицах мыслительный процесс и все те логические выборы, которые Гермиона совершала на протяжении тех мрачных месяцев, проведенных в охоте за крестражами. Другим хотелось знать, что бы Гермиона изменила в своих действиях, если бы у нее была такая возможность — это были одни из самых жестоких вопросов, словно все это было каким-то интервью в квиддичной раздевалке, в котором разбирались итоги и ошибки прошедшего матча. Гермиона не знала, что делать со всем этим — с плохим, с хорошим, с иногда до ужаса неловким. Все это превратило ее в зрелище, и она ненавидела это. Ненавидела, что ее жизнь сводили до слов, превратившихся в клише — «девушка», «гриффиндорка», «маглорожденная», «блестящий ум». Или еще хуже — «мозг трио» — словно бы у Гарри и Рона мозг отсутствовал начисто, и словно бы ей, в свою очередь, не хватало силы духа, решимости, сердечности или чего там еще, что всегда приписывали Гарри и Рону. И все, о чем все эти люди жаждали поговорить с Гермионой, составляло худшие годы ее жизни. Гарри мрачно улыбнулся ей и кивнул: — Они ужасны. С другой стороны, есть и плюсы — мы сможем забыть обо всем этом до самых новогодних праздников. Гермиона нахмурилась, глядя на свой опустевший бокал. Верно. До праздников. Если Нарциссе удастся добиться своего, на свадьбе будет не меньше людей, чем на этом приеме. Сотни людей, с большинством из которых она даже не будет знакома, и все они захотят кусочек Гермионы Грейнджер в этот день, который должен был бы стать ее днем. Ее, Драко и Тео — их днем, а не днем всех этих людей. Выдерживать вечный шепот и взгляды на всех этих вечеринках — это было одно. Но ее свадьба не должна была превратиться в спектакль, в какой-то перформанс… во что-то, что можно пережевать и выплюнуть в колонку «Пророка». Что за стервятники. Нет. Она хотела дышать свободно в день своей свадьбы, не беспокоясь о том, что все ее счастливые моменты будут сведены до пары неудачных фотографий в сопровождении надменной редакторской статьи. Которая, без сомнений, будет разглагольствовать о вкусах Гермионы в цветах, тортах и черт знает чём еще, ссылаясь также на отсутствие на свадьбе родителей невесты как на любопытный конфуз. — Миона? — Рон коснулся ее руки. — У тебя точно все хорошо? Она тряхнула головой, заставляя себя улыбнуться. Да, ей бы определенно повезло, если бы сейчас где-то в толпе какой-нибудь фотограф поджидал удобного момента, чтобы застать ее хмурой за барной стойкой. Заголовки на следующий день гласили бы что-то вроде: «Неприятности в раю? Золотая девочка замечена пьющей в одиночестве, пока ее женихи развлекаются». Или даже так: «Сенсация: правда ли, что самая умная ведьма поколения наконец пришла в себя и бросила своих Пожирателей смерти?». Рита уже давно не писала для «Пророка», но газета все равно позволяла себе много вольностей. — Я в порядке, правда, — отмахнулась она от Гарри и Рона, которые все еще смотрели на нее с тревогой. — Серьезно, меня просто замучили эти приемы. Я пришла только потому, что Кингсли предложил услугу за услугу. Конечно, было бы неплохо попутно убедить нескольких упертых скептиков отдать своих детей в нашу школу, но Тео, похоже, неплохо справляется с этой задачей. В другом конце зала Тео стоял в окружении нескольких подруг Елены Селвин — все они были женщинами от тридцати до пятидесяти лет, и, казалось, наслаждались его обществом. Гермиона закатила глаза. Почему же она раньше не додумалась использовать таланты Тео, чтобы привлечь внимание к школе? Это бы сэкономило им кучу времени и сил. Нужно было просто запереть его в комнате с кучкой скучающих чистокровных матрон — и вуаля, проблема решена. Гермиона прикусила щеку изнутри. Не то чтобы она собиралась извлекать выгоду из навыков соблазнения, которыми обладал ее жених. О боги, конечно, нет. Но, казалось, Тео мог бы заговорить и очаровать даже штаны горного тролля. А уж убедить нескольких похотливых ведьм отдать своих детей в новую школу? Легче легкого. — А он хорош, — произнес Рон, прежде чем нахмуриться. — Он же не может быть частично вейлой, да? Гарри поперхнулся так сильно, что огневиски, который он пил в этот момент, пошел носом. — Ох, черт! Как же жжет! — Гарри зажал пальцами переносицу, положив вторую ладонь на лоб, его глаза сильно слезились. Очки соскользнули с переносицы, скривившись влево. Гермиона легко потрепала Гарри по плечу: — Конечно же нет, Рон, — ответила она. Гермиона никак не могла удержаться и не подколоть его, учитывая, что он сам поставил себя в это положение. — А что, чувствуешь легкую влюбленность? Сняв очки, Гарри вытер слезы из уголков глаз: — Я хотел спросить то же самое, пока у меня из носа не изверглось пламя. Рон хмыкнул. — Нет. Разумеется, нет. Не глупите. Я только говорю… — он скрестил руки на груди и переступил с ноги на ногу. — Что в этом он просто великолепен, — и Рон махнул рукой в направлении Тео. — Я обязательно передам ему твой комплимент, — поддразнила его Гермиона. — Не смей, — произнес он, вспыхивая от смущения. — А если все-таки посмею? — Миона, — простонал Рон. Она улыбнулась в ответ: — Пойду найду Кингсли и поздороваюсь. Чем раньше это произойдет, тем раньше она сможет отсюда уйти. — И даже не думайте сбежать, не попрощавшись, — произнесла она, предостерегающе указывая пальцем на Рона и Гарри. — Как будто ты сама об этом не думала, — ответил Рон, закатывая глаза. Ей хватило двух минут, чтобы найти Кингсли — откровенно говоря, не заметить его было довольно трудно, потому что со всех сторон его окружали мракоборцы. Но чтобы добраться до него, Гермионе понадобилось не меньше двадцати минут. Ей пришлось обменяться рукопожатиями и перекинуться парой фраз как минимум с полдюжиной гостей. Да, дела идут хорошо. Да, она действительно была помолвлена. Да, та статья в «Пророке» была правдивой. Она действительно была помолвлена с Малфоем и Ноттом. Нет, она совершенно здорова. Да, это то самое кольцо. Нет, дата свадьбы еще не назначена. Нет, она не работает в Министерстве. Да, вообще она работает. Да, слухи о начальной школе правдивы... И так повторялось снова и снова — ей задавали одни и те же вопросы с минимальными вариациями. Чрезвычайно утомительно. Ее беседа с Кингсли была довольно короткой, ведь если в этом зале и был кто-то, более востребованный публикой, чем она, Гарри и Рон, то это был Министр. Очередные министерские выборы должны были состояться уже в следующем году, так что Кингсли отвечал на разнообразные вопросы направо и налево, и, к счастью, время, которое он мог уделить Гермионе, было сильно ограничено. Быстрое приветствие, обмен короткими любезностями, просьба пообщаться с дамой в красном платье, сидящей за третьим столиком, гостьей из Бразилии с большим кошельком, которая, более всех остальных, хотела пообщаться именно с Гермионой Грейнджер. Кингсли легко подтолкнул Гермиону в нужном направлении и отвернулся, уже приветствуя кого-то другого. Закатив глаза, Гермиона сделала, как ей было велено — изобразив на лице улыбку, она подошла к третьему столу. Еще тридцать минут спустя, Гермиона наконец-то была свободна, а дама выписала два внушительных чека — один для финансирования Подразделения существ Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними, а второй для финансирования приюта. Но только после того, как Гермиона подписала карточки из шоколадных лягушек с ее собственным изображением для каждого из девяти детей дамы. О, Мерлин. — Эй! Гермиона резко обернулась на оклик, сталкиваясь с Тео, который придержал ее за талию, не давая споткнуться. Он улыбнулся ей, дразня легким прикосновением пальцев к коже, обнаженной вырезом ее платья. — Кажется, вы именно та ведьма, которую я ищу. — Ох, неужели? — отозвалась Гермиона. На щеке Тео красовался след розовой губной помады, который Гермиона хотела стереть, но к которому не горела желанием прикасаться. — У тебя помада на щеке. Он отвернул лицо, поморщив нос: — О, боги. Марлиз Эйвери не принимает «нет» в качестве ответа. По возрасту она годится мне в матери, но это не остановило ее от того, чтобы многозначительно облапать меня за плечи. Я чувствую себя использованным, Гермиона. Усмехнувшись, она вытащила палочку — слава небесам за платья с карманами — и очищающим заклинанием убрала помаду с его лица. Дважды, для надежности. — Использованным, даже так? — Знаешь, единственная ведьма, чьих прикосновений я хочу, это ты, — произнес Тео придвигаясь ближе и опуская руки, теперь расстояние между их телами было уже на самой грани приличия. Он склонил голову и коснулся губами ее уха, заставив Гермиону вздрогнуть. — И единственная помада, которую я хочу видеть на своей коже, — твоя. Желательно по всему телу. — Мастерски вышел из положения, — рассмеялась Гермиона. — Ты же знаешь, что на самом деле я не злюсь из-за этого? Ну ладно, злюсь, но только из-за того, что они позволили себе эти вольности и касались тебя без твоего позволения, но… Тео склонился ниже, тихо целуя ее, прерывая на середине слова. Он отстранился, посмеиваясь: — Я знаю. Иначе твои глаза уже метали бы искры. Но этого не произошло, так что, похоже, я в безопасности. Гермиона фыркнула. — Это была хотя бы приятная беседа? — Если под «приятной беседой» ты имеешь в виду, что я был чертовски настойчивым… — Тео повел плечами, прежде чем продолжить. — На данный момент у тебя появилось восемь новых учеников, так что оценку эффективности этой беседы я оставлю на твое усмотрение. — Восемь? — переспросила Гермиона, хватая его за руку. — О, Боже мой, Тео. Ты что, убедил их всех? — Всех тех, с кем я говорил и у кого есть дети начального школьного возраста, да, — улыбнулся он. — Их особенно заинтересовало это предложение, когда я сказал, что сам буду преподавать магическую культуру. — Конечно! Это ведь очень важный предмет, который… — Гермиона осеклась. — Постой. Все дело было в том, что ты будешь преподавать его, не так ли? Прекрасно, похоже теперь у нас будет проблема в виде родительского комитета, влюбленного в тебя. — Родительского чего? Гермиона улыбнулась. — Родительского комитета. Это упрощает взаимодействие между преподавателями и родителями учеников. Родители добровольно собирают деньги на что-нибудь, устраивают разные поездки и экскурсии. Иногда они помогают учителям по разным вопросам — делают копии учебников или что-нибудь еще в этом роде. Не уверена, что в волшебном мире существует что-то подобное. Так что давай не будем никому об этом рассказывать — не хотелось бы, чтобы в школе появились обеспокоенные ведьмы, желающие помочь профессору Тео с проверкой домашних заданий. Тео моргнул. — Я все еще не могу понять, почему кто бы то ни было готов доверить мне своих детей. — Тео… — Ты сможешь объяснить мне это чуть позже. Прямо сейчас я очень хочу найти Драко и уйти отсюда, если ты не против. Они нашли Драко у бара — он вернулся туда, вновь присоединившись к Гарри и Рону, которые, похоже, так ни на минуту и не отходили от бара, и теперь все трое были погружены в беседу. Смех Рона казался слишком громким — причиной, вероятно, был выпитый огневиски. Но судя по содержимому его бокала сейчас, в какой-то момент он все же решил переключиться на воду. — Серьезно? — спросил Драко, изогнув бровь и глядя на Гарри с явным подозрением. — Ты так говоришь, как будто это тебя удивило. Но ты же ведь уже играл с нами, Малфой, — произнес Гарри. — Да, но то было из-за того, что ловец Отдела тайн застрял во… Рон и Гарри зашипели одновременно: — Ч-ш-ш. Тео рассмеялся, но вот Гермиона абсолютно не находила забавным, что несчастный невыразимец все еще блуждал где-то во времени. — Послушай, Дженкинс не смог бы сыграть за ловца, даже если бы от этого зависела его жизнь. Нет ни одной другой подходящей кандидатуры, и, кроме того, я бы хотел сыграть с кем-то, кто может составить конкуренцию, — жалобно затянул Гарри. — Я бы позвал Джинни, но она на тренировочном выезде в Шотландии. — Х-м-м, не могу поверить, что говорю это, но странным образом я польщен, Поттер. Приготовься к тому, что тебе надерут задницу. Снова. Гарри усмехнулся: — В прошлый раз мы сыграли вничью, и то только из-за того, что нас вызвали на задание. — Планируете очередную игру между отделами? — спросил Тео. Гарри качнул головой: — Нет, играем только нашим Отделом магического правопорядка. Просто для себя. Как будто бы все предыдущие матчи между отделами были не просто для себя… Рон пожал плечами: — Присоединился даже Барри, секретарь. Оказался неплохим загонщиком, кстати говоря. Гарри кивнул в сторону Тео: — Присоединяйся тоже, если хочешь. Микаэла, одна их наших охотников, заболела. Я планировал заменить ее Дженкинсом, но, на самом деле, он ужасен на любой позиции, не только в качестве ловца. — Парню стоит вернуться к тому, в чем он хорош — перекладывать бумажки, — состроив гримасу, произнес Рон. Тео пожал плечами. — Ну, я не то чтобы особенно силен в квиддиче. Гарри нахмурился: — Ты же умеешь летать? Тео вопросительно приподнял бровь: — Да. — Можешь пролететь по прямой? — А кто не может? Гарри вздохнул в ответ: — Тогда ты уже лучше Дженкинса, поверь мне. Рон взглянул на Гермиону, тихо рассмеявшись себе под нос. — Извините, — с вызовом ответила на это она, упираясь руками в бока. — Я умею летать по прямой, Рональд. Просто предпочитаю этого не делать. В смысле, летать. В целом. Покачав головой, Драко произнес: — Ты же знаешь, что в конце концов я усажу тебя на метлу? — Побереги кислород, приятель, —ответил Рон. — Это бесполезно. Я пытался годами. Похоже, что Драко воспринял это как вызов. Он открыто усмехнулся: — Это мы еще посмотрим. Еще чего. — Можешь попытаться, — отозвалась она. Но Драко все еще продолжал выглядеть намного более уверенным в своих словах, чем ему следовало бы в этой ситуации. Тео снова пожал плечами: — Договорились. Я в деле. Когда? — Завтра, — ответил Гарри. — В одиннадцать часов. Встречу вас обоих здесь, мы сможем быстрее пройти к полю через территорию Министерства. Тебе тоже стоит прийти, Гермиона. Посмотришь игру. Как ни соблазнительна была мысль увидеть обоих Драко и Тео в квиддичной форме, но… — Спасибо, но нет. У меня есть несколько незаконченных дел по финансированию школы, которыми нужно заняться. И Дин прислал сову сегодня днем, а у меня не было времени ответить. Но развлекитесь там. И постарайтесь не убиться. — Ну, вся идея квиддича как раз в том, чтобы постараться убиться, — пошутил Гарри. — Говоришь так, как будто это хоть сколько-то смешно. А это не было смешным. Ни на дюйм. — Ну, вообще-то это и правда забавно, — продолжил Гарри. — Тогда у меня есть только одно слово для тебя, Гарри. Костерост. Он позеленел. Поставив точку в этом обсуждении, Гермиона повернулась к Драко: — Ты готов отправиться домой? — Определено, — отозвался он. — Увидимся завтра, Поттер. Уизли, — произнес он, коротко кивнув. — Пока, Гарри, — произнесла Гермиона. Она наклонилась, обнимая его, и задержалась на пару секунд дольше обычного, чтобы прошептать ему на ухо: — Если хоть один из моих женихов вернется завтра домой с травмой, я пущу твою метлу на растопку камина. Гарри усмехнулся в ответ: — Не могу ничего обещать. Объятие Рона было коротким: — Увидимся, Миона. Тео пожал им обоим руки, и они втроем устремились к дверям чуть ли не бегом, стараясь успеть до того, как кто-нибудь их остановит. — Драко! Они простонали в унисон. А ведь выход был уже так близко... Нарцисса махала им рукой, стоя в небольшом кругу дам, и некоторые из них определенно были в числе тех, что хватались ранее этим вечером за каждое слово и шутку Тео. А так же, по-видимому, за его части тела. К счастью, Нарцисса подошла сама, избавив от необходимости приближаться к ним снова. Гермиона не представляла, как выглядела Марлиз Эйвери, и этой женщине определенно стоило благодарить за это свою судьбу. — Уходите так рано? — спросила Нарцисса. Драко кивнул. — Не знал, что ты собиралась прийти. — Решила все же зайти в последнюю минуту, — ответила она. Легким жестом она указала на свое платье, гладкая черная ткань которого изящно облегала ее тело и отливала зеленым, попадая под свет люстр. — Андромеда убедила меня прийти, а я не знала, что надеть. — Вы выглядите потрясающе, — произнесла Гермиона. Нарцисса улыбнулась: — Ох, это? Просто завалялось у меня в шкафу. Гермиона была готова поспорить на кучу галеонов, что Нарцисса никогда не надела бы что-то просто так. Наоборот, она совершенно точно тщательно подбирала наряд, и, возможно, даже заказывала его в ателье, чтобы платье было создано именно для этого выхода. В конце концов, этот прием был первым министерским балом, на котором Гермиона видела Нарциссу. И, кроме того, она присутствовала здесь одна, без Люциуса, чей домашний арест еще даже не близился к окончанию. — Ты тоже прекрасно выглядишь, дорогая, — добавила Нарцисса, прищурив глаза. — В этом платье у тебя потрясающий силуэт. Может, рассмотреть что-то похожее для свадьбы? Разумеется, со шлейфом. Может, с рукавами? Не могла бы ты повернуться, чтобы я… — Мама, — усмехнулся Драко. — Мы уходим. Ты могла бы рассмотреть платье Гермионы со спины, пока мы будем идти к дверям, как тебе такое предложение? Нарцисса вздохнула, останавливая свой напор. — Что ж, хорошо, — произнесла она, кладя ладонь на руку Гермионы. — Ты ведь завтра не занята, правда? — Э-м-м, не очень сильно. Мне нужно разобраться с некоторыми деталями и ответить на письмо, но… — Прекрасно. Я нашла потрясающие салфетки в «Замужней ведьме», тебе обязательно нужно их увидеть. Обычные тканевые салфетки? Не то чтобы Гермиона считала что описание «потрясающие» подходит к таким вещам… Но ладно. Она улыбнулась: — Конечно. Мы обязательно поговорим о… салфетках завтра. Нарцисса усмехнулась: — И не только о них. Об орнаментах и базовых деталях тоже. Я думала об остролисте… чтобы ничего кричащего. Остролист. Рождественское растение. Гермиона изобразила на лице улыбку: — Возможно. После обещания Гермионы обсудить все это завтра, они втроем наконец-то смогли покинуть вечеринку, никем более не останавливаемые. Спустя одно быстрое путешествие по каминной сети они оказались в своей спальне, предусмотрительно направившись сразу к этому камину, а не к тому, что располагался в гостиной внизу. Тео и Драко выглядели измученными, не пытаясь больше прятаться за фасадом хладнокровия, спокойствия и собранности. Уронив голову на ее плечо, Тео простонал: — Гермиона. Это было ужасно. О, боги. Она закусила щеку изнутри и фыркнула: — Ты будешь жить. Он поднял голову, широко раскрыв глаза, в которых светилась абсолютно фальшивая невинность. Эти женщины на балу не имели ни единого понятия, кого они пытались соблазнить. Может, это было даже к лучшему. Если бы они имели хоть малейшее представление о том, насколько изощренным и коварным — удивительно коварным — мог быть Тео, возможно, могли бы решиться и на что-то большее, чем просто поглаживания по рукам. В ход могли бы пойти и другие поглаживания. — Знаешь, что помогло бы мне почувствовать себя лучше? — улыбнулся он, коварно прищурившись. — Поцелуй. Совсем не утонченно фыркнув, Гермиона приподнялась на носочки, быстро скользнув губами по его щеке, отстраняясь прежде, чем Тео успел повернуться и украсть у нее настоящий поцелую. Хмурясь, Драко стянул со своей шеи развязанный галстук: — Что случилось? Тео вздохнул, отбрасывая притворство и ответил, закатывая глаза: — Случилась Марлиз Эйвери. Усмехнувшись, Драко отбросил галстук на кровать и занялся расстегиванием пуговиц на рубашке. — У-у-у, пришлось иметь дело с распускающей руки домохозяйкой? Судя по всему, репутация этой женщины была нелестной. Успев пока расстегнуть только половину пуговиц, Драко опустил руки и посмотрел на них серыми затравленными глазами. — Вы же видели миссис Уоррингтон, да? Ей… сколько? Лет девяносто? Но это определенно не помешало ей ущипнуть меня за зад. — Нахмурившись, он отвел руку назад, проведя ладонью по ткани брюк. — Ее железная хватка вполне даст фору чертову гриндилоу. Губы Тео дернулись, их них вырвался приглушенный смешок. — Безумная старая летучая мышь сделала это прямо на глазах своего мужа. Но знаете, что было еще хуже? Он усмехнулся, как будто решил, что это было забавно. — Может, они оба в деле? — Тео поиграл бровями. — Вдруг захотели добавить перчинку в свою сексуальную жизнь? Старичкам тоже нужна любовь, Драко. Нижняя губа Гермионы дрогнула, и она закрыла лицо руками, трясясь от тихого смеха. Драко ухмыльнулся: — Я не настолько отчаянно хочу, чтобы мой проект одобрили. — Он поморщился. — Думаю, у меня будет синяк. — Хочешь, поцелую, чтобы быстрее зажило? — предложил Тео. Драко фыркнул. — Нет, если собираешься и дальше надо мной смеяться. Гермиона сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и отняла руки от лица. — Извини. Никто из вас не стал бы смеяться, если бы на месте Драко была я. Так что это и правда не смешно. С раскаивающимся выражением лица Тео произнес: — Да, хорошее замечание. Драко задумчиво нахмурился. — Я в порядке. Возможно, меня больше возмутило, что женщина позволила себе такое. Еще и на людях. — Не хочу проводить связь между этими событиями, но не упоминал ли Уоррингтон о твоем проекте? — спросил Тео. — Очень отвлеченно. Сказал, что находит это благородным, — опустив голову, Драко сухо рассмеялся. — Не уверен, что могу полагаться на его понимание слова «благородно», учитывая то, что произошло дальше. Тео бросил быстрый взгляд на Гермиону. Его глаза были широко раскрыты, побелевшие губы плотно сжаты. — Ну, кто знает, может он бы… — Не то чтобы я не ценил то, что ты пытаешься сделать, потому что я тоже сейчас видел этот твой взгляд и знаю, что он значит. Но не могли бы мы оставить эту тему? — Драко покачал головой. — Я бы предпочел не разбирать случившееся. Все, что мы делаем — анализируем и анализируем, и это нас никуда не приводит. — Хорошо, — произнесла Гермиона. Хотя это определенно было в ее природе: ей нужно было исследовать проблему со всех сторон, реальных и воображаемых. Но она могла признать — если это не поможет Драко почувствовать себя лучше, им стоит отказаться от этого обсуждения. — Ладно, — кивнул Тео. — Хорошо, а теперь включи воду, Тео, — вернув пальцы к пуговицам рубашки, Драко расстегнул ее до конца и принялся за застежку брюк. Расстегнув молнию, он поднял брови. — Если хочешь, чтобы мне стало лучше, набери нам ванну.