В тени Колумбийского дуба

      С утра Камилло уже по традиции стоял около дуба. Сегодня записка была короткая: всего два простых предложения и даже без зарисовок. Рядом лежал один-единственный цветок. Это был вереск. Символично. Камилло знал, что это цветок символизирует одиночество и печаль. В детстве, да и сейчас, Изабелла вечно рассказывала всем о цветочках и их значениях, поэтому Камилло, благодаря своей памяти, мог с точностью сказать, что символизирует каждый представитель группы цветковых. Смотря на бумагу в руке, Камилло задумался о том, что девушке, скорее всего, было трудно написать такое откровение, слишком коротким и сухим оно было. Он не знал девушку, но мог с уверенностью сказать, что та — человек, любящий что-нибудь рассказать и как можно красочнее описать. Её имя так же заставляло пораскинуть мозгами. Юноша за всю свою жизнь ни разу не слышал о том, что в Энканто есть Лара. Возможно, он просто запамятовал такую девушку, но это было бы странно. Значит, скорее всего это либо ненастоящее её имя, либо краткая его форма. Лаура, Лазар, Ленара, Ларисия, Ландрина и Ламира, а также многие другие… В Энканто было слишком много девушек, имена которых можно было бы так сократить. Вычислить, кто из них является таинственной незнакомкой, просто невозможно. Поэтому Камилло смирился с этой мыслью и достал из кармана маленькую записную книжку с карандашом. На бумаге тут же начали появляться аккуратно, со всем старанием выведенные буквы.

«Прости, если задел тебя своим вопросом. Я Миль, и мне тоже бывает одиноко. Чувствую себя солнцем: многие меня любят, но на самом деле я одинок. Даже у Луны есть множество звёзд, что составляют ей компанию.»

      Юноша аккуратно завернул листочек в треугольник и приколол его к стволу дерева. Он не знал, почему решил рассказать девушке, с которой даже не знаком толком, что-то настолько личное. Никто до этого не знал, что даже в компании родственников или друзей ему бывает одиноко. Это было странное чувство. Он находился в весёлой компании, где про него не забывали, разговаривали с ним, интересовались, и они все вместе шутили, но… стоило ненадолго замолчать и выпасть из разговора, как накатывала непреодолимая тоска: уголки губ опускались, глаза тускнели, а мысли уплывали куда-то в депрессивное русло. В такие моменты появлялось чувство, что здесь и сейчас ты лишний, что твоё место не тут, а где-то далеко. Казалось, что, возможно, сейчас даже не его время, что он должен был родиться позже, а может, раньше. Камилло не мог точно сказать. Чувство было расплывчатым и неясным. В такие моменты он просто уходил в свою комнату и подолгу лежал, смотря в потолок. Он начинал размышлять обо всём: о друзьях, об Энканто, о самом себе и своих мечтах, эмоциях. Во время одного из таких раздумий он и понял, что мечты-то у него, оказывается, и нет. Он не знал, чего можно желать, ни к чему не питал сильных эмоций. Вгсе, чего он мог хотеть, казалось ему слишком простым и обычным. Для мечты нужно было выбрать что-то более грандиозное, важное, что-то, что он бы помнил всю свою жизнь и что ему очень понравилось. Но ничего такого юноша придумать не мог. На секунду он задумался: а чувствовала ли Лара что-нибудь подобное? Или её одиночество было другим, не таким, как у него?       Подходя к дому, Камилло остановился и посмотрел на окна своей сестры и кузин. Шторы уже были открыты, значит, они уже проснулись. Юноша развернулся и пошёл в город. Настроение было немного печальным. В дом, где будет очень шумно и где все будут в хорошем расположении духа, идти совсем не хотелось. Поэтому он решил пойти в библиотеку, в надежде на то, что там уже хоть кто-нибудь есть. Желательно, чтобы этим кем-нибудь оказалась Эстрелла. Она могла подарить ему необходимую тишину для того, чтобы привести мысли в порядок, но при этом не дать свалиться в пучину грусти. Юноше было важно понимать, что он не один, хотя бы в физическом плане. Так всегда было легче.       Уже подходя к необходимой двери, он сказал: «Долорес, я не голоден. Пошёл помогать в библиотеку». Он знал, что даже с такого расстояния сестра услышит и передаст его слова остальным. Камилло потянул на себя дверь. Та не поддалась: заперта. Однако внутри горел свет, значит, кто-то там всё же был. Он слегка постучал костяшками по деревянной поверхности. Только после этого он понял, что, возможно, идти так рано в библиотеку — не самая хорошая идея. А если у того, кто внутри, были другие дела, и он помешал? Но что-то менять было поздно. Около двери уже слышались шаги, а вскоре скрипнула щеколда. Когда дверь открылась, в проёме стояла удивленная Эстель. Она явно не думала, что Камилло придёт так рано. Она не думала, что в принципе кому-то может придти в голову идти в библиотеку в 7:40 утра. Она наклонила голову влево, как бы спрашивая, что юноша тут делает. — Доброе утро. Я проснулся довольно рано, и мне было немного скучно, поэтому я подумал, что я могу прийти сюда и продолжить помогать с книгами. Можно войти? Или мне следует придти позже? — Юноша немного покраснел и неловко почесал затылок. Все же стоило сначала подумать, а потом делать. Эстель немного посмотрела на него, а потом серьезно кивнула и отошла от прохода, пропуская юношу внутрь. Он немного замялся, но все же зашёл. — Спасибо. — В ответ девушка лишь махнула рукой, зовя юношу за собой, и повела его вглубь помещения. Они остановились недалеко от тех полок, у которых были вчера. Эстель, как и до этого, объяснила куда и какие книги ставить, а потом и сама принялась за работу. Книги они разбирали молча, тишину прерывал лишь шелест перелистываемых страниц. Они бы и дальше молчали, но девушке жутко надоела эта гнетущая атмосфера вокруг: Камилло был жутко задумчивым и немного нахмуренным. Она взяла с полочки фломастер и небольшую картонную карточку, а потом начала что-то быстро писать. Камилло напряженно смотрел в одну точку расфокусированным взглядом. Он уже давно пребывал в своих мыслях и очнулся лишь тогда, когда перед его глазами внезапно возникла бумажка. Он взял её в руку и повертел. Ничего понятно не было. Он посмотрел на девушку, что носом указывала на вещь в её руках. Тогда он снова посмотрел на карточку в руке. Там печатными буквами было написано два вопроса.

«Ты в порядке? Что-то случилось?»

             Камилло сжал между пальцами картонку, а потом выдохнул и посмотрел в глаза напарнице. Она немного с тревогой смотрела на его лицо, стараясь уловить все его эмоции. Так они и стояли, смотря друг на друга, пока Камилло не опустил голову. Он начал рассматривать пол, на покрытии которого были небольшие царапины. — Эстрелла… У тебя есть мечта.? — Камилло было неловко спрашивать такое, но он понимал, что ему необходимо поговорить с кем-нибудь на эту тему, иначе он так и не сможет во всём разобраться. Девушка некоторое время молча смотрела на него, а потом взяла ещё одну карточку и снова принялась писать.

«Есть. А у тебя?»

— В том-то и дело, что нет… Я совсем не знаю, о чём бы мог мечтать… Ведь стать богатым я не хочу, самым красивым тоже. От этого нет никакого толку. Я не хочу стать самым сильным на свете или что-то такое. А все остальные мелкие желания кажутся мне неподходящими для мечты… А о чём ты мечтаешь? — Юноша хрустел пальцами пока говорил. Он слишком нервничал, делясь с кем-то такими личными мыслями. Эстель в это время прикусила губу, а вгляд её стало еще более грустным, чем обычно. Она понурила голову, но потом всё же принялась писать. Ответ стал очень неожиданным для Камилло.

«Я мечтаю устроить пикник с другом. Возможно, пойти с ним на праздник и танцевать под весёлую музыку.»

— Но Эстрелла, это же обычные вещи! Обычно мечтают о чём-то более недосягаемом и невозможном. Для этого ведь и нужны мечты! — У юноши в голове не укладывалось, что кто-то мечтает об обыденных делах. Он сам часто бывал на шумных праздниках, которые проходили на площади или в Касите. И уж тем более он был на пикниках. Но они не привели его в восторг и не заставили внезапно стать счастливей. Так как можно мечтать о чём-то таком?

«Иногда то, что является обычным для нас, может являться чем-то недосягаемым и невозможным для кого-то другого.»

             Дописав последние слова и отдав карточку в руки Мадригаля, Эстрелла отложила маркер обратно на полочку. Она отвернулась, показывая, что разговор продолжать не намерена. Ей было немного обидно, что она решила рассказать Камилло своё самое сокровенное желание, а тот его раскритиковал. В конце концов мечты у всех были разные. — Прости… Я правда не хотел тебя обижать. Просто обычно у всех, правда, более… Эээ… Глобальные мечты. Прости, пожалуйста. — Камилло действительно было жаль. Он не думал, что его слова серьёзно ранят девушку. Да он вообще не думал в этот момент. В душе давно копились тревоги, и вот они вырвались наружу через столь грубую форму. Ему не следовало так говорить. Всё же это не его жизнь, и не ему решать, о чём Эстрелла должна мечтать. Девушка повернулась и немного хмуро кивнула. Они снова продолжили работать молча. Теперь настроения не было у обоих.       Прошло уже несколько часов, а они всё также разбирали книги, совсем не делая перерывы. Они были очень сосредоточены на своём деле. Однако внезапно по помещению разнесся негромкий звук урчащего живота. Камилло тут же положил руку на свой живот и, извиняясь, глянул на Эстель. — Прости, пожалуйста. Я сегодня ещё не завтракал. — Девушка недоумённо подняла бровь. — Я не был голоден, поэтому сразу пошёл сюда.       Который раз за день Камилло покрылся румянцем. Он решил вернуться к своему делу, но Эстель внезапно взяла его за руку и повела к столу в читательской зоне. Она усадила его на стул и пальцами показала, чтобы он ждал её тут и не уходил. Сама девушка зашла в неприметную дверь за столом господина Манкоро. Через некоторое время она вышла оттуда с небольшой тарелочкой и вилкой. На блюдце лежало два кусочка пирога. Он был двух цветов, коричневого и белого, что в хаотичном порядке смешаны друг с другом, создавая небольшие узоры и полосы на срезе пирога. Как понял Камилло, он был с ванильно-шоколадным вкусом. Девушка поставила тарелку на стол перед Камилло, положив на её край вилку. Рядом приземлилась очередная карточка.

«Это не полноценный обед, но всё же хоть что-то.»

             Камилло в неверии посмотрел на девушку. Она была так добра с ним даже после того, что он её обидел. Всё же у нее была широкая и добрая душа. — Спасибо большое. Ты сама его пекла? — В этот момент Камилло взял вилку и отломил кусочек пирога. Стоило сладости оказаться на языке, как юноша прикрыл глаза в удовольствии, едва заметив кивок Эстреллы. Пирог буквально таял во рту. Он был очень мягким и совсем чуть-чуть влажным. Чуть позже юноша почувствовал вкус банана. И правда, глянув на место, где раньше отломал кусочек, он заметил, что внутри было что-то вроде джема. Было очень вкусно, чем Камилло поспешил поделиться с девушкой. — Это очень вкусно! Ты прекрасно готовишь! Ты же меня теперь не оторвешь от тарелки. — В конце своих слов юноша рассмеялся. Впервые за день он почувствовал лёгкость и радость. На душе стало спокойнее, а в голову больше не лезли негативные мысли. Девушка смущённо кивнула и с лёгкой улыбкой начала смотреть на Камилло, что с большим удовольствием уплетал десерт. Наконец-то её навыки смог оценить кто-то, кроме Амелии.       Несмотря на то, что после этого атмосфера между ними улучшилась, вечером в своей комнате Камилло всё продолжал с раскаяньем вспоминать ответ Эстреллы: «Иногда то, что является обычным для нас, может являться чем-то недосягаемым и невозможным для кого-то другого». Юноша уверен, что девушка тогда говорила про себя. Она выглядела очень подавленной в тот момент. Юноша не хотел продолжать разговаривать на эту тему с девушкой, но он поставил себе цель: завтра же сделать ей что-нибудь приятное, чтобы она больше не грустила. Всё же в её плохом настроении отчасти виноват он сам.