Даже если мы будем не вместе

В «Ромашке» царило привычное оживление. Посетителей было много, шумели, смеялись, и только одному человеку было совсем не до веселья. — Ну что ты такая кислая, Кать? — Шура потеребила её за плечо и заглянула в лицо. Пушкарёва вздохнула. — Да ладно, девочки, нормально всё… — Глупости какие! Вчера всё было отлично, классно отметили твой день рождения, разве не так? — Маша обняла её за плечи. — Помнишь, как Федька отплясывал? Катя кивнула и попыталась улыбнуться. — Помню. Действительно… весело было. — Так, Катерина, — вдруг возвысила голос Ольга Вячеславовна, — что случилось? Рассказывай давай! Катя снова вздохнула, продолжая вяло ковырять вилкой в салате. — Ничего не случилось, правда. Просто есть о чём подумать. Света хмыкнула и облизала маленькую ложечку. — Жданов опять на работу не явился? Достанется ему от Пал Олегыча. — Не явился, — скорбно подтвердила Катя. — Я уже не знаю, что всем врать. И звонят, и звонят… всем он нужен, а его нет. Где я его возьму? — Ремень надо взять! — воскликнула Амура. — И по заднице его! — Мне это сделать? — невесело усмехнулась Пушкарёва. — У меня таких полномочий нет. — А жаль, — хихикнула Маша. — Хотела бы я на это посмотреть, как наша Катя Андрюшу Жданова по голой… Катя удивлённо посмотрела на неё, а потом вдруг покраснела. — Что ты говоришь такое? Тропинкина переглянулась с Шурой и они захохотали. Уютова укоризненно посмотрела на них. — Замолчите сейчас же! Нельзя такое говорить! Это ваше начальство, а его уважать надо. — Да мы уважаем, — со вздохом проговорила Светлана, — а точнее, любим. Но согласитесь, как тут уважение в себе каждый день подпитывать, когда Андрей Палыч снова в загул ушёл? Да и Кира тоже мучается. — Это их дела, — отмахнулась Ольга Вячеславовна. — Нечего нам это обсуждать, неправильно это. — Ой, Олечка Вячеславовна, а что нам обсуждать-то ещё? У нас личная жизнь не столь интересна. К нашему сожалению. Тань, ты хоть слышишь, о чём мы говорим? Прекрати есть! Пончева подняла глаза от тарелки, прожевала и кивнула. — Конечно, слышу. Но посоветовать Кате ничего не могу. У меня самой начальник… врагу не пожелаешь, а ещё и о Жданове думать? — Кать, так ты вчера к нему ездила домой. И так ничего и не рассказала. — Кстати да! Что он тебе сказал? Катя замерла на секунду, напряжённо всматриваясь в листья салата на своей тарелке, но так как женсовет уже учуял сенсацию, отмолчаться не получится, она это знала. — Ничего он мне не сказал, то есть… Документы подписал, и я ушла. — А дома у него как? Красиво? — Не знаю, — неохотно проговорила Пушкарёва. — Там бардак. Женсоветчицы переглянулись. — Значит, загул серьёзный. — А как думаете, Кира его на самом деле застукала? — Я думаю, что да, — глубокомысленно проговорила Амура. — Иначе она уже давно бы его приструнила! А она гордыню свою демонстрирует. — Глупо, между прочим, — усмехнулась Маша. — Опомниться не успеет, а мужика уже уведут. Такие долго в одиночестве не бывают. А он и не один, грустно подумала Катя, но вслух ничего не произнесла. — Девочки, а вы заметили, что мы весь обед Жданова обсуждаем? — спросила Света. — Вот именно, — поддакнула Уютова. — А обед кончается. Даже отдохнуть некогда, одни разборки. — Ольга Вячеславовна, а вам неинтересно, что дальше будет? — А что будет? — В этом-то и дело! Помирятся или нет? А главное, будет ли свадьба? Наконец… Шура с Машей переглянулись и засмеялись. — Сбудется ли мечта иди… — Цыц! — цыкнула на них Уютова и показала им кулак. Катя пару минут таращилась в потолок, задумавшись о чём-то, а потом вдруг сказала: — Я решила изменить свою жизнь. Все замолчали и непонимающе посмотрели на неё. — В смысле? — В прямом. Надо что-то сделать. Вчера мне исполнилось двадцать четыре года. Пора, я решила. Повисла задумчивая пауза, а потом Ольга Вячеславовна осторожно поинтересовалась: — Катюш, а что ты имеешь в виду? Как изменить? Пушкарёва закусила губу и окончательно сникла. — Я не знаю… Но потребность есть. — Ты с Колей поругалась, да? — почти шёпотом спросила Таня. Катя помотала головой. — Нет, не поругалась. Что мне с ним ругаться? — а потом вдруг посмотрела на Тропинкину. — Маша, ты просто обязана мне помочь! — Я? — ахнула та и растерянно посмотрела на дамочек. — Катя, не думаю, что это хорошая идея, — покачала головой Уютова, а Маша подозрительно посмотрела на неё. — Почему это? Опять будете ругаться на меня, да? Что я веду неправильный образ жизни? — Причём здесь это, Маша? Просто вы с Катей кардинально разные, и я просто представить не могу, как ты ей можешь помочь. Катя пару раз стукнула вилкой по столу и немного неуверенно предложила: — Надо сходить в магазин, что-то купить… а я в этом ничего не понимаю. А Амура вдруг звонко хлопнула в ладоши. — А права Катерина, вот права! Новый год на носу, самое время начать новую жизнь! Кстати, ты Новый год где встречать собираешься? Дома, с родителями? Катя покачала головой. — Дома. Но родители уезжают завтра, на две недели почти. — А куда они? — удивлённо вытаращилась Шура. — К родственникам. У маминой двоюродной сестры юбилей, вот они и поедут… праздновать, — и замолчала под многозначительными взглядами подруг. — Что? — Теперь я понимаю, откуда ветер дует, — заулыбалась Маша. — Новый год наедине с любимым? — С каким любимым? — не поняла Катя. — С Колей! — воскликнули Таня с Амурой в один голос и тоже заулыбались. — Катерина! Пушкарёва покраснела до корней волос. — Ничего подобного! И вообще!.. Коли не будет. Он тоже уедет из города на праздники. — Ну-у, я так не играю, — тут же приуныла Маша. — Подожди, — взмахнула рукой Света, — а где же ты будешь в Новый год? Катя пожала плечиком. — Дома. — Одна? — поразились девочки. Пушкарёва вздохнула и кивнула. — По всей видимости, да. — Кошмар какой! — охнула Таня Пончева. — Катюш, хочешь, к нам приходи. У нас только свои будут. Мы с Пончиком и родители его. Приходи! — Или к нам, — кивнула Света. — Мы с детьми будем. Катя улыбнулась. — Спасибо, девочки, но я ещё не уверена, как всё будет. — Что будет? — рассерженно воскликнула Маша. — Катя, завтра Новый год! — Так поможете мне? — Ну конечно поможем! — воскликнула Шура. — После работы и пойдём. У тебя деньги есть? Катя быстро кивнула. — Есть. Не очень много, но есть. — Сколько? Катя задумалась на секунду, а потом сказала. Маша с Ольгой Вячеславовной переглянулись. — Ладно, для начала хватит, — решили они. — Сегодня у нас будет очень насыщенный вечер! — неизвестно чему обрадовалась Шура. — И будет у нас Катюха красивая-прекрасивая! Катя неожиданно смутилась, а все засмеялись. ≫≫≫> — Привет, Андрей! Привет, Андрей! Привет, Андрей, ну где ты был, ну обними меня скорей! Голос Ирины Аллегровой раздавался из динамиков небольшого магнитофона в баре «Зималетто», и Катя даже приостановилась на секунду, прислушиваясь к словам песни. Какое-то нехорошее предчувствие… Издёвка какая-то. Хотя откуда Ирина Аллегрова может знать о том, что с ней происходит? А завтра, между прочим, Новый год. Поэтому все ходят такие весёлые и нарядные, совершенно позабыв о своих обязанностях. Оно и понятно, последний рабочий день, кто думает о работе? Многие уже начали праздновать, и Катя немного недовольно наблюдала за группой сотрудников, устроившихся у барной стойки в ожидании заказа. Ведут себя так, словно уже на отдыхе или в каком-нибудь ночном клубе. Музыка играет, все смеются, ещё чуть-чуть — и в пляс вокруг ёлки пойдут. Для полноты картины не хватает деда Мороза под этой самой ёлкой, в состоянии, близком к состоянию Потапкина, который, заметно покачиваясь, поздравлял всех входивших в здание с наступающим. И всем абсолютно наплевать на то, что Андрея-то как раз и нет на рабочем месте. Уже не первый день. А если точно, то четвёртый. А она, его верный секретарь, совершенно не представляет, что с этим делать. И очень боится встречи с ним. Просто безумно. А вдруг он был не настолько пьян и помнит, что произошло в ванной? Что тогда делать? Да она ему в глаза посмотреть не сможет, со стыда сгорит. Но взгляд, которым Жданов смотрел на неё, наверное, никогда не забудет. Ночью лежала без сна и думала… А точнее, убеждала себя, что он был пьян и совершенно не понимал, что происходит. И кто перед ним. Но с другой стороны, даже если и не понимал, но ведь смотрел! Значит… всё не так плохо? Господи, какой бред! Среди ночи встала с постели и подошла к зеркалу. И долго смотрела на своё отражение. Расплела косички, а потом подумала и сняла кофту пижамы. Было довольно странно смотреть на себя обнажённую, стало не по себе, но ей было просто необходимо понять. Что? Всегда считала, что фигура у неё довольно средненькая, а уж о лице и говорить не приходилось. Грудь, правда, не маленькая, но это достоинством Катя тоже не считала. В юности даже стеснялась, потому что класса с восьмого она начала из-за этого выделяться на фоне своих одноклассниц, что вызвало очередную волну насмешек. К её весьма не прекрасной физиономии такое «богатство»… Пришлось прятаться под мешковатой одеждой. Вот только на физкультуре было сложновато. Года через полтора ситуация выровнялась, стало легче, и Катя немного успокоилась. Но с тех пор запомнила, что проблемы подстерегают всюду, и из толпы лучше не выделяться. Во избежание всяких разных неприятностей. А вот теперь усомнилась в правильности принятого тогда решения. Покрутилась перед зеркалом, пристально разглядывая своё тело. А если и правда?.. Вот так и родилась идея о том, чтобы кардинально поменять свою жизнь. По крайней мере, попробовать. Нет, она ни на что не надеялась и не строила никаких планов. Она просто устала жить так, как получается. Хотелось взрыва ощущений и глупых ошибок, даже если потом придётся раскаиваться. Хотелось раскаиваться! Хоть в чём-нибудь! Вот только как вести себя со Ждановым, так и не знала. Если он всё помнит, она точно умрёт от стыда! Виктории на своём месте не было, хотя за последние дни, когда Жданов отсутствовал, Катя видела её всего пару-тройку раз. Но это было даже к лучшему, хоть на Клочкову отвлекаться не приходилось, да её колкости выслушивать тоже. Катя прошла в свою каморку, сняла пальто и деловитым взглядом пробежалась по документам, разложенным на столе, обдумывая, с чего начать. Может, у кого-то в последний рабочий день работы и нет, а у неё наоборот. Включила компьютер и на некоторое время выпала из реальности. И даже не сразу поняла, что в кабинете Жданова кто-то появился. Посмотрела на закрытую дверь своей каморки и прислушалась. Ну точно, шаги. Поднялась со стула, тихо подошла к двери и осторожно выглянула, подумав, что это немного протрезвевший Малиновский, который решил в последние минуты пребывания в офисе в уходящем году посвятить себя делу. Но, к своему изумлению, увидела Андрея. Он как раз стоял у шкафа, в котором хранил резервную бутылку виски и, видимо, собирался её достать, но услышал звук открывающейся двери и обернулся, испуганно отдёрнув руку от заначки. Выглядел намного лучше, чем вчера. Гладко выбрит, в свежей рубашке, и взгляд разумного человека. Хоть и явно мучавшегося с похмелья. Увидел её и немного смутился. Кивнул. — Здравствуйте, Катя. А она испугалась. Заметила его неожиданное смущение и поняла, что он всё помнит. С трудом сглотнула и тоже кивнула. — Добрый день… Андрей Палыч. Помолчали, не зная, что сказать, а потом Жданов опомнился, кашлянул в кулак и деловым тоном поинтересовался: — Как у нас дела? Пушкарёва вздохнула, наконец вышла из-за двери и прикрыла её за своей спиной. На начальника упорно старалась не смотреть, отводила взгляд и изо всех сил старалась не покраснеть. — Всё нормально, Андрей Палыч… То есть, настолько нормально, насколько возможно в нашей ситуации. — Ах да, у нас же ситуация, — тяжко вздохнул Жданов, сел в своё кресло и о чём-то задумался, вцепившись в крышку стола. Потом посмотрел на неё исподлобья. — Катя, я хотел у вас прощения попросить… Она чуть не застонала в голос. Началось! — Не стоит, Андрей Палыч. Всё хорошо. — Ничего не хорошо! Мне правда очень стыдно. Я был просто в непотребном виде, и то, что произошло… Заставило его протрезветь, мысленно закончила Катя и так же мысленно скривилась. — Я клянусь вам, что такого больше не повторится! Катя даже икнула от такого заявления и в полном изумлении уставилась на него. Это он о чём сейчас? Андрей тоже понял, что сказал что-то не то, но мозг, пострадавший в неравной борьбе с алкоголем за предыдущие дни, анализировать отказывался. Но на всякий случай скроил виноватую физиономию. — Извините. Катя не поняла, за что именно он сейчас извинился, но милостиво кивнула. — Вы точно на меня не злитесь, Катя? — продолжал допытываться Жданов, пристально вглядываясь в её нахмуренное личико. — Я точно на вас не злюсь, Андрей Палыч, — послушно проговорила она, безумно тяготясь этим разговором. Надеялась, что он сейчас переведёт разговор на работу, и они к этой теме больше никогда не вернутся. Но Жданов полез под стол, достал оттуда пакет и протянул ей. — Вот, я вашу кофту в ванной нашёл. Катя всё-таки покраснела. Быстро подошла к его столу и практически выхватила пакет из его рук. — Спасибо. Андрей вздохнул. — Вы всё-таки на меня злитесь, — с прискорбием заметил он. — Что я могу сделать, чтобы вымолить у вас прощение? — Давайте забудем. Правда, мне очень неприятно об этом говорить. И делать вы ничего не должны, я ничего не хочу! Жданов смотрел на неё совершенно несчастными глазами, и у Кати поневоле неровно забилось сердце. Мучительно пыталась придумать повод, чтобы немедленно скрыться в своей каморке, но придумать никак не получалось. А уйти просто так она не могла, всё-таки начальник. Она старалась об этом не забывать. Стояла перед ним и откровенно томилась под его настырным взглядом. А в голове настойчиво билась одна неприятная мысль, что он так мучается, потому что никак не может поверить самому себе, что нашёл повод подумать о Кате Пушкарёвой как о женщине. Слава Богу, что в этот момент в кабинет бесцеремонно ввалилась Маша Тропинкина и от двери завопила: — Катя! Я всё придумала! Пушкарёва вздрогнула, дико глянула на вмиг помрачневшего начальника и обернулась на подругу. А Маша уже и сама перепугалась, застыла, глядя на Жданова расширенными от растерянности глазами, и открыла рот. — Андрей Палыч, вы пришли? От этих слов Андрей аж на стуле подскочил. — Пришёл! А вот если бы ты была на своём рабочем месте, ты бы это знала, Тропинкина! Маша совсем скисла. — Андрей Палыч, ну чего вы? Праздник же! — У вас каждый день праздник! Шатания одни! С праздника на праздник! Тропинкина шмыгнула носом и обиженно посмотрела на него. — Я потом зайду, да? — Чего тебе надо? — Так я к Кате, — и посмотрела на Пушкарёву со значением. Та лишь вздохнула и стала с интересом разглядывать пол у себя под ногами. Андрей быстро глянул на свою помощницу и вздохнул. В любой другой день он выставил бы Тропинкину вон, а потом ещё долго возмущался наглостью своих в конец разболтавшихся сотрудников, но сегодня… Сегодня он был виноват. Посмотрел на Катю и махнул рукой в сторону каморки. Катя же не высказала никакого восторга или благодарности по этому поводу, что его немного укололо, но Маша уже радостно охнула, подскочила к Пушкарёвой и потянула её за собой в каморку. Андрей проводил их недовольным взглядом, а потом вдруг стукнул кулаком по столу. Вот захотелось ему этого, было просто необходимо выпустить пар! Руке стало больно… — Маш, ты так не вовремя. — Да я вижу! Бесится, да? А мы и подумать не могли, что он сегодня явится. С чего бы это? — Тропинкина, я всё слышу! — послышался грозный рык Жданова из-за двери, а Маша прикрыла рот ладонью и вытаращила глаза. — Опять вляпалась! Катя поставила злосчастный пакет на стол, пару секунд разглядывала его чуть ли не с ненавистью. Потом обернулась на подругу. — Маша, что случилось? Та словно спохватилась и негромко взвизгнула. — Катька, я всё придумала! Тебе ведь всё равно на праздники делать нечего. Что, одна дома будешь сидеть? Все у тебя разъедутся, а ты, — сделала выразительную паузу, — ты поедешь со мной! Пушкарёва нахмурилась. — Куда? — В Питер! Я к подруге еду, там Новый год встретим, а потом!.. столько дней можно развлекаться! Катька, правда ведь здорово? Катя же отнюдь не обрадовалась такой перспективе. Десять дней в компании суматошной Маши Тропинкиной и её наверняка не менее шумных друзей — это слишком для её нервов. — Я не думаю, Маш. Это не совсем удобно. — Не говори глупости! Всё удобно! — Ну хорошо, я подумаю, — проговорила Катя, надеясь, что подруга не заметила явного нежелания даже думать об этом. — Что значит «подумаю»? — Маш, я не могу сейчас ничего сказать… но вряд ли получится, — Катя подошла к ней ближе и, до предела понизив голос, заговорила: — Машуль, у меня сейчас очень сложная ситуация. Переосмысление всей моей жизни. Мне не до развлечений, честно. Но я очень тебе благодарна. Тропинкина расстроено смотрела на неё. — А я думала, так будет лучше. Просто не представляю, что ты будешь делать одна все праздники. — Думать буду. К сожалению, есть о чём. — Это конечно, — со вздохом согласилась Маша. — Но сегодня всё в силе? Катя поспешно кивнула. — Идём, Маш, идём. Это очень важно для меня. Маша улыбнулась. — Ты всё правильно решила, Кать. И знаешь, я думаю, что у нас всё получится. То есть, у тебя получится. Катя улыбнулась. — Посмотрим. Тропинкина вдруг порывисто обняла её. — Катька, ты всё равно самая лучшая! — но потом сразу посерьёзнела, не обращая внимания на то, как Катя смутилась от этого неожиданного объятия. — Пойду я, а то Жданов меня покусает, боюсь. Значит, после работы? Пушкарёва кивнула. Маша взялась за ручку двери и толкнула дверь. С той стороны раздался какой-то странный звук, дверь на что-то натолкнулась, но когда Тропинкина вышла в кабинет, Жданов уже сидел в своём кресле и глядел на неё с тем же хмурым выражением лица. — Я пойду, Андрей Палыч. Он не ответил и важно отвернулся.