Странные танцы

Известие о том, что Гарри видел во сне, как Артура Уизли укусила змея, застало Сириуса спящим в своей спальне. Очнувшись ото сна, он не сразу понял, откуда до него доносится крик, пока не перевёл взгляд на портрет Найджелуса на стене. Услышав о произошедшем и получив указания от Дамблдора, Сириус вскочил на ноги, накинул халат и спешно спустился вниз. Молли Уизли появилась спустя десять минут. Кожа такая бледная и обескровленная, что рыжие волосы кажутся неестественно огненными. Глаза её утратили всякий блеск, она взглянула на Сириуса из темноты прихожей, и этот взгляд пронзил его насквозь. Они никогда не были особенно близки, а последний год Молли не одобряла его как крёстного и они препирались чаще обычного. Но сейчас она стояла здесь, её муж при смерти в больнице, через какое-то время приедут дети, ради которых нужно быть сильной. Сириус шагнул навстречу женщине, несмело разведя руки в стороны. Молли, если и сопротивлялась внутренне, не показала это ни на секунду: она обняла Сириуса и он крепко обнял её в ответ. - Держись, - прошептал он. Какие ещё слова можно найти? Поддерживать он никогда не умел. Молли сильная. Она справится. - Он выкарабкается, я уверена, - женщина отпрянула от него, звучно шмыгнула носом. Сириусу показалось, что выглядит она немного лучше. - Сейчас прибудут ребята. Дамблдор отправит их сюда через портал. Сириус кивнул. Молли прошла в гостиную и осторожно села в кресло, несколько раз глубоко вдохнула. Блэк приказал Кикимеру принести им пару бутылок сливочного пива. - Рон, Джордж, Фред, Джинни... И Гарри тоже, конечно же, ведь это он всё увидел... Да, бедный мальчик... Ах, и Гермиона. Гермиона тоже прибудет. Как же её оставить... Внутри что-то полоснуло прямо по сердцу. Гермиона приедет. Месяц они не виделись, письма писать было нельзя, он довольствовался теми крохами, которые она писала семье Уизли, учился читать между строк и находить там что-то для себя. Сколько раз ему хотелось написать ей! Но перед отъездом она строго наказала не рисковать, он всё ещё в розыске, а Амбридж завела привычку вскрывать конверты, особенно, когда дело касалось Золотого Трио. Сириус мучился, но пообещал ей. Он даже не использовал камин, чтобы поговорить с ней, хотя несколько раз порывался, но рядом всегда оказывался Люпин, который тоном и взглядом делался похожим на Гермиону, и Сириус понуро отказывался от своей затеи, чувствуя злость на весь мир. Каждый день он думал о ней. Люпин, наконец-то, всё осмыслил и, скрепя сердце, благословил Сириуса на счастливую жизнь, не преминув двести раз повторить, что всё-таки он очень рискует и нужно быть осторожным. Сириус был рад получить поддержку друга. Теперь, редкими вечерами, когда Римус находился в доме, они могли тихо пить сливочное пиво, Сириус мог задуматься о ней, вернуться в свои воспоминания и в качестве поддержки получить грустную и понимающую улыбку. - Хорошо, - ответил Сириус Молли. - Я прикажу Кикимеру, что бы он приготовил ребятам комнаты. Он хотел было испариться из гостиной, чтобы дать ощущениям внутри утихнуть, ведь сам и не ожидал, что известие о приезде Гермионы так сильно захлестнёт его, что трудно будет сдержаться. - Постой, - сказала внезапно Молли. Тихо. Решительно. Плохой знак. Сириус перевёл на неё глаза и всем видом выразил покорность и участие. - Возможно, ты не догадывался, но я знаю, что между тобой и Гермионой что-то происходит. Язык, конечно, не повернётся назвать это "отношениями", но... Её тон поднял в нём бурю гнева. Глаза опасно сверкнули. Молли всё заметила, упрямо поджала губы, но невозмутимо продолжила. - Да, Сириус, я никогда не смогу понять связи между девочкой-подростком, вверенной нам её родителями, чтобы мы следили и оберегали её, и престарелым анимагом скрывающимся от властей... - Молли, - зашипел Сириус. - Никогда не смогу понять, сказала я тебе! Но принять это мне придётся. Не думай, что вы в этом доме живёте одни, и все вокруг слепые и глухие. Шушуканья продолжались все каникулы. И я, конечно, еле сдерживалась, чтобы не сдать тебя в Азкабан своими руками. - Ты так добра. - Не то слово, дорогой. Я решила сначала поговорить насчёт этого с Дамблдором. - Чудесно, - Сириус разозлился окончательно. Кончики пальцев у него задрожали. - И как же я удивилась, когда старый плут просиял от восторга! Оказывается, он заприметил всё это раньше нас всех. И решительно ничего не собирался с этим делать. Не знаю, почему он так ненавидит Гермиону, но... - Молли, - снова зашипел Сириус. Это уж слишком. И мгновение назад он обнимал эту женщину!.. - Да, да. Так вот. Если Дамблдор с этим ничего не делает, значит, и мы не будем. Конечно, я надеюсь, что свадьбы у вас никогда не случится, но если всё-таки - обязательно её посещу. - Не думаю, что захочу тебя там видеть. Электрические разряды злости перестали блуждать по его телу, он просто оказался в смятении, узнав о том, что о нём и Гермионе уже известно всей стране. Это было странное ощущение, будто его застукали, как мальчишку, за чем-то непристойным. "Вообще-то, так оно и было. Ты занимаешься непристойностями", зазвучало где-то в глубине головы, тонким и противным внутренним голосом, но не успел Сириус как следует заняться самокопанием, как раздался громкий хлопок. Из общей кучи вывалился бледный как смерть Рон, и сразу подлетел к матери, напротив, чересчур румяная Джинни и близнецы с абсолютно пустыми лицами тоже подошли к Молли. Все они обнялись. Сириус сразу увидел Гермиону, её напряженное лицо, встретился с ней взглядом, но развернулся к Гарри и порывистым жестом обнял крестника. Это ведь Гарри увидел весь этот ужас, мало того - он был исполнителем страшного наказания для Артура. - Я в порядке, - пробубнил Гарри куда-то ему в грудь. - Его уже доставили в больницу. Он жив. Значит, всё будет нормально. Всё обойдётся. Молли и дети перестали коллективно обниматься и теперь миссис Уизли взялась за Гарри, прижала его к себе, искренне поблагодарила за то, что он не списал видение на ночной кошмар, ведь только благодаря этому Артура удалось спасти. Не прошла она и мимо Гермионы, и хмурый Сириус прекрасно заметил, как она крепко сжала её в объятиях и её взгляд, когда она смотрела на неё, выражал жалость. Гермиона ничего не заметила или не хотела. Они снова посмотрели друг на друга, и губы девушки тронула тёплая улыбка. Сириус мигом забыл о Молли и её мнении о них, ведь Гермиона была здесь, с ним. В гостиной они уселись на диван рядом друг с другом, без лишних взглядов и касаний, но зато чувствуя присутствие, и от этого лишнее напряжение покинуло обоих. Дети Уизли были в состоянии хуже некуда, Гарри считал себя убийцей и, наверное, собирался покончить с собой. Кикимер тем временем принес ещё сливочного пива, чай и сендвичи. Есть никто не стал, но все взяли по бутылке - чтобы просто было, чем занять руки. В скорбной тишине гостиной время от времени раздавались глухие от боли голоса, где-то через час Молли принялась разгонять всех по комнатам. Время было уже три, утром она пообещала, что они все отправятся в больницу к отцу. Спорить не стали. Гермиона тоже встала и вместе с Джинни побрела наверх. Сириус остался, под испепеляющим взглядом Молли, но не потому, что боялся её, а потому что Гермионе тоже нужен отдых. Он уже был счастлив, только от того, что она дома, с ним. Дома. С ним. Три слова. Руки снова задрожали, но теперь не от злости. Это было такое мощное чувство счастья, что Сириус мог бы вызвать армию Патронусов, даже не беря в руки палочку. Жаль, что нет никакой войны с дементорами: он бы закончил её за две минуты. - Доброй ночи, Молли, - сказал он и даже не хотел слышать, что она говорит ему в ответ. Сириус вернулся в спальню и лёг в кровать. Он не надеялся, что уже сможет уснуть, но попробовать стоило. Дверь тихо скрипнула примерно через двадцать минут. Она вошла, не спросив разрешения, не произнеся ни слова. Тихо ступая босыми ногами, подошла к постели, откинула одеяло и нырнула в кровать, прямо в его объятия. Им не нужно было разговаривать. Гермиона прильнула к нему, и Сириус ощутил, насколько тяжёлой оказалась разлука, насколько сильно кружилась голова от её близости, насколько сильно он скучал по ней, и что его сейчас снова разорвёт от избытка чувств. Они целовались без безумной, обжигающей страсти - это был очень нежный, медленный, чувственный поцелуй. Гермиона слегка касалась его волос кончиками пальцев, Сириус гладил её спину, внутренне молясь, чтобы время внезапно замерло и утро никогда не наступило. - Тебе нужно поспать, Гермиона, - прошептал он ей, когда губы уже распухли и дыхание стало сбивчивым. - Да, - прошептала она в ответ, удобно устраиваясь на его груди. Она задышала мерно уже через пару минут, переплетя их ноги под одеялом, обхватив Сириуса двумя руками. Он лежал и слушал, как она дышит, и старался не думать о том, что придётся разбудить её до рассвета, чтобы она успела вернуться к себе - эта мысль нагоняла такую тоску, которая едва не вытеснила всё счастье от того, что она сейчас с ним. Рассвет-убийца с каждой секундой был всё ближе, и Сириус не хотел тратить время на сон. Он не поглаживал её, боясь разбудить. Он вообще не шевелился, чтобы она могла поспать получше. Только слушал её дыхание, ощущал приятную тяжесть её тела и запах, исходивший от неё, слушал, как размеренно и спокойно стучит её сердце. Едва на улице слегка посерело, что означало скорое наступление утра, Сириус, скрепя сердце, легонько потряс её за плечо и чуть не возненавидел себя, когда сонная Гермиона посмотрела на него, видимо, ещё не до конца понимая, где она и что происходит. Она выскользнула из его комнаты так же тихо, как и пришла, оставив в воздухе шлейф своего присутствия, оставив теплую постель и ещё что-то, очень важное и серьёзное: прямо здесь, в груди Сириуса, снова забилось сердце. Он подозревал, что это из-за того, что минутой ранее там лежала голова Гермионы.