Странные танцы

На следующий день семейство Уизли и Гарри Поттер отправились в госпиталь Святого Мунго, в сопровождении Люпина, Тонкс и Грозного Глаза. Гермиона осталась дома, потому что толпа и без неё большая, а так же она хотела заняться своими уроками и договорилась, что возьмёт на себя прихожую на первом этаже: миссис Уизли не оставила попыток сделать этот дом пригодным для житья. Конечно, Сириус вызвался помочь, ведь он всё равно не мог никуда выйти, и они остались одни, если не брать в расчёт Кикимера, шаставшего где-то наверху, и пока что молчащий портрет матери Блэка. Гермиона собрала волосы в небольшой хвост и решила начать с уборки, она бесстрашно спустилась вниз, в коридор, где Сириус уже закашлялся от пыли. - Репаро, - Гермиона навела палочку на стеклянный предмет, секундой ранее выпавший из его рук. Предметом оказался странный прозрачный шар сплошной формы, бесцветный, и непонятно какую роль исполняющий. - Спасибо, - кивнул Сириус. Поднял шарик с пола. - Эту штуку мы с Джеймсом придумали в школе. Что-то вроде магловских раций, наверное. Таких шариков у меня два, но были они у всех Мародёров. Фишка в том, что можно сжать его в ладони, закрыть глаза и сосредоточиться на владельце другого шарика, и тогда тот почувствует твою энергию, шарик начнёт светится и чуть потеплеет. Цвет зависит от чувства, которое тебе хотят передать. Красный, если это счастье, чёрный - если невыносимая боль. Оттенки могут меняться. Я уже и не помню, что там ещё было... Было видно, как Сириус забрёл в свои воспоминания, лицо его погрустнело, он задумчиво сжимал предмет в руке, будто хотел сейчас передать свои чувства Джеймсу или Питеру, которого тоже считал другом когда-то. - Мы их изобрели, чтобы просто доставать друг друга по ночам, - подытожил он. - Ничего серьёзного. Напускная веселость. Он быстро запихивал шар на место, но движения были слишком резкими и неловкими. Гермиона подошла к нему поближе, нежно обхватила ладонями лицо, заглянула в беспокойные серые глаза. Сириус замер на мгновение, а она рассмотрела в этом человеке мужчину со множеством шрамов, многие из которых никогда не затянутся до конца. Иногда она забывала о том, что сжимает в объятиях человека, изгнанного из семьи и выжженного из семейного древа, потерявшего двух из троих лучших друзей, отсидевшего срок в тюрьме за преступление, которого он не совершал, и переживавшего вторую магическую войну, при этом не имеющего возможности покинуть ненавистный ему дом, в котором даже эльф-домовик не скрывал своего презрения к нему. Гермиона прижалась к его лбу своим, прикрыла глаза и слышала, как дышит Сириус, она не хотела шевелиться, они застыли в прихожей, которую должны были очищать от грязи и оба молчали. Она осторожно вынула шарик из его ладони и он не сопротивлялся. - Где второй? - Где-то в моей спальне. - Могу я одолжить у тебя этот? Тоже хочу доставать тебя по ночам. - У тебя и без него это прекрасно получается, - она услышала, как Сириус улыбается. - Ах, ну если ты так страдаешь из-за этого, господин Бродяга, то... Закончить ей было не суждено. Он настойчиво поцеловал её в губы, прижимая к себе ближе, она схватилась рукой за его плечо, пошатнувшись и едва не упав от его напора. Теперь его пальцы заскользили по её лицу, очерчивая контур скул, подбородка, по шее спускаясь в ложбинку между ключиц. - Нам нужно работать, - сказала Гермиона. - Миссис Уизли убьёт тебя. - А тебя? - Меня она любит. - Я тебя тоже люблю. Какая ты всё-таки везучая, Гермиона Грейнджер!.. Она засмеялась и снова поцеловала его, но спустя мгновение мягко и решительно оттолкнула мужчину. - Сириус, я серьёзно. Давай займёмся этим ужасом, здесь и правда... Не очень уютно. - Я ненавижу этот дом, - сказал он, послушно отступая от нее и снова разворачиваясь к пыльным полкам. - Здесь всё такое... Гиблое. Я даже спать тут раньше не мог, всё время снились кошмары. - А потом что изменилось? - осторожно спросила Гермиона, водя палочкой по старым гобеленам и тем самым очищая их. - Потом появилась ты. - Я хочу показать тебе Париж, - Гермиона услышала скорбь в его голосе, но решила сейчас оставить драму голодной. - Этот город так похож на тебя. Прошлым летом мы были там с родителями. Когда... Когда всё это кончится, мы обязательно поедем. И ещё в Норвегию. Там холодно, но вообще-то просто потрясающе. "Когда всё это кончится". Это не кончится никогда. Сириус, услышав её слова, внезапно острой болью ощутил реальность: война идёт, и непонятно, чьим поражением она завершится, он может умереть прямо завтра или снова отправиться в тюрьму. Он беглый преступник, враг народа и лидер детских страшилок. А Гермиона здесь улыбается и фантазирует о Париже. Им никогда не сидеть на веранде кафе с круассанами в зубах. - Ты так полна надежд, - он постарался сказать это спокойно, но вышло резко. Как пощёчина. Гермиона напряглась. - Да. И не считаю, что это плохо. Нужно верить. - Во что? В наше светлое будущее, в совместные путешествия, в свадьбу и медовый месяц в Париже? Ты смешна. И юна. Что он несёт?.. Сириусу нужно было заткнуться. Он успел пожалеть о том, что выпалил. Гермиона тревожно замолчала. Она казалась расстроенной. - Прости меня, я дурак, - сказал он, сжав пальцами переносицу. - Я не хотел... - Когда люди не хотят, они не делают, - ответила она ему очень холодно. - Мы, кажется, уже говорили об этом, разве нет? И решили, что... Что больше не будем возвращаться к этой теме. А ты... Ты опять... - Да, я опять, - повторил он. - Каюсь. Я виноват. Извини. Она не сказала ничего. Молча закончила очищать гобелены и покинула прихожую. Он услышал, как она топает по лестнице наверх. Со злостью запустил в стену сжатый кулак: боль немного отрезвила. Сириус прижал кровоточащую ладонь к лицу. Гермиона тем временем поднялась к себе в спальню и рухнула на кровать. Внутри будто выжженное поле. Ей хотелось злиться и кричать, но она не могла. Хотелось плакать - ни слезинки выдавить не получилось. Его слова, его тон, злость, звучавшая в нём - всё для неё было подобно удару. Она уже пыталась доказать ему. Она пришла к нему в комнату, обнимала и целовала его, провела с ним ночь, а теперь, оказывается, этого недостаточно - он всё ещё не верит в них. Он всё ещё пытается язвить, будто хочет задеть её, уколоть побольнее. Будто она заставляет его с ней быть. И будто он делает ей одолжение. Всем сердцем она надеялась, что Сириусу не придёт в голову сейчас подниматься сюда и разговаривать с ней, Гермиона так не хотела его видеть. Она сама не заметила, как всё-таки расплакалась и уснула в слезах, сквозь липкий сон слышала, как вернулись Уизли, как в её комнате была Джинни, но потом дверь за ней закрылась и Гермиона снова провалилась в забытье. - Эй, - голос Гарри доносился откуда-то издалека. Она с трудом разлепила глаза. - Гермиона, миссис Уизли приготовила ужин. Ты не заболела? Спускайся. Мы тебя ждём. Нужно вставать. Плеснув в лицо ледяной водой, она решила не смотреть в зеркало - отражение может её расстроить. Гермиона оправила одежду и спустилась в столовую, где были Уизли, Люпин, Тонкс и Гарри. Она нервно сглотнула: король драмы запёрся в своей комнате и воет на луну. Что же. Ладно. Ужин был потрясающий, Гермиона болтала с Джинни и Тонкс, уплетая рис с овощами, вокруг было тепло и уютно, приглушённые голоса, смех. Мистеру Уизли уже гораздо лучше и через пару дней он будет дома, а это значит, что теперь всё будет хорошо. Молли то и дело поглядывала на Гермиону через стол, и девушка больше не могла притворяться, что не замечает такого напряжённого и странного взгляда. После трапезы она вызвалась помочь с посудой и миссис Уизли правильно уловила намёк, сообщив остальным: - Мы с Гермионой справимся. Джинни, детка, ты пока можешь попросить Тонкс помочь тебе с боггартом в шкафу. Гермиона собирала тарелки со стола и ждала. Ожидание было недолгим. Миссис Уизли начала как будто издалека. - Спасибо за уборку в прихожей, вы с Сириусом справились хорошо. Одной задачей меньше. - Это было несложно, - девушка придала бодрость своему голосу, постаралась улыбнуться. Молли выглядела так, будто трёхлетний малыш пытается рассказать ей о секрете мирозданья. - А что... А где Сириус? Я посылала за ним мальчиков, но он никому не открыл дверь. Стоит беспокоиться? Вопрос застал Гермиону врасплох. - Я не знаю, миссис Уизли, - ответила она. Тарелка упала на пол из её рук, разбившись на осколки. Миссис Уизли взмахнула палочкой, починила тарелку и по воздуху отправила её в раковину. - Я так и поняла, - хмыкнула женщина. - Послушай, Гермиона, ты мне как дочь. Её голос надломился. Глаза Молли подёрнулись едва заметной дымкой слёз. Она села на стул, плюхнув на стол тряпку, с помощью которой занималась уборкой. - Я знаю, миссис Уизли и я очень благодарна Вам за всё, что Вы и ваша семья... - Да, детка, да, конечно, - нетерпеливо перебила она её. - Речь о другом. Я знаю, что ты понимаешь, о чём я. - Да, - глухо ответила Гермиона. Она тоже опустилась на стул. Казалось, физические силы покинули её. Она внезапно почувствовала себя такой слабой. Такой беспомощной. - И что? Ты... Ты что-то к нему чувствуешь? Гермиона не знала, что ответить. Она подняла глаза, встретила испытывающий взгляд Молли и просто кивнула головой. - Но ты отдаёшь себе отчёт, что ему тридцать шесть лет? А тебе семнадцать, ты блестящая студентка, лучшая в школе... - А он преступник. Да. Я отдаю себе отчёт. Я всё знаю, миссис Уизли. Молли замолчала. Недолгое время они смотрели друг на друга, две женщины, одна из которых чуть не потеряла мужа, а вторая обрела любовь там, где это было фактически невозможно. Казалось, что взор миссис Уизли смягчился, она улыбнулась ей, протянула через стол руку и сжала ладонь Гермионы, ободрив её и сказав: - Если нужен будет совет... Обращайся, - Молли подмигнула. Гермиона рассмеялась от облегчения и неожиданности. Напряжение спало. - У меня ещё есть просьба к тебе, - продолжила миссис Уизли. - Наверху, в одной из комнат, что-то в шкафу копошится. Наверное, ещё один боггарт. Возьми Люпина и проверьте, пожалуйста, а то он своими танцами в шкафу уже в печёнках у меня сидит... Гермиона не обнаружила Римуса в гостиной, но решила, что с боггартом она способна справиться и сама. Ей стало так легко после недолгой беседы с миссис Уизли, она даже мурлыкала что-то себе под нос, когда отворила дверь в одну из мрачных и запущенных комнат этого огромного дома. И правда: шкаф ходил ходуном, это точно боггарт. Она достала палочку, приготовившись... ...Её крик донёсся до каждого уголка в доме. Молли кинулась наверх с кухни, Люпин - с прихожей, Гарри и Рон из гостиной, Сириус - из своей спальни. В комнате обнаружилась рыдающая на полу Гермиона перед мёртвым телом Сириуса, и сам Сириус Блэк, живой и тёплый, резко замер на пороге, даже не заметив врезавшегося в него Люпина. Гермиона издавала какие-то странные всхлипы и всё помахивала палочкой, зажатой в руке, но она не могла побороть боггарта, он наслаждался её бессилием и принимал новые формы: труп Сириуса подёрнулся и стал живым, глядящим на Гермиону с презрением: - Ты и правда думала, что я могу полюбить тебя? Глупая грязнокровка... - Ридикулус! - завопила миссис Уизли, оттолкнув сбитых с толку Сириуса и Римуса. Она была шокирована боггартом Гермионы. Если сомнения и оставались в ней, после увиденного они покинули женщину окончательно. - Гермиона, детка... Молли бросилась к ней. Сириус очнулся от ступора и понёсся следом. Люпин остался у двери, шёпотом объясняя происходящее подоспевшей Тонкс. - Молли, позволь мне, - решительно сказал Сириус, подхватывая обессиленную Гермиону на руки. Миссис Уизли отступила. Она больше не могла препятствовать и кивнула. Сириус сжал девушку в объятиях и быстро пошёл в свою спальню. - Кикимер! - рявкнул он. - Сладкий чай с каплей Рябинового отвара, шоколад и Противоядие от истерики. Сириус бережно уложил Гермиону в постель. Она была бледна, заплакана, губы подрагивали, грудь вздымалась от частого, сбившегося дыхания. - Гермиона, слышишь меня? - в груди у него болело, это он во всём виноват, он довёл её до нервного срыва своей агрессией. - Да, - слабо шепнула она, переводя на мужчину слегка затуманенный взгляд. - Не знаю, как так вышло. Не смогла справиться с боггартом... - Т-ш-ш, - он взял её руку в свою, слегка сжал. - Ничего не говори. Это я во всём виноват. У тебя сдали нервы. Я тебя обидел. Она молчала и только смотрела на него. Кикимер появился в воздухе, поставил поднос на столик, низко поклонился и снова исчез. Сириус, не выпуская руки Гермионы из своей, взял дымящуюся чашку с чаем. - Давай, потихоньку. Аккуратно, горячее. Но это поможет. Восстановит силы. Гермиона послушно приподнялась в кровати и маленькими глотками пила чай. Сириус не давал ей взять кружку в руки, он терпеливо держал её у лица девушки, внимательно провожая глазами каждый глоток жидкости. Очень скоро Гермионе стало лучше, к щекам прилил лёгкий румянец, губы снова заалели, она допила чай и откинулась на подушки. - Спасибо, - сказала она. - Уже прошло. Сириус поставил чашку обратно на поднос. Он наклонился, осторожно целуя её в шею, волосы щекотали лицо и он был готов к тому, что сейчас Гермиона пихнёт его в грудь и что есть силы оттолкнёт от себя. Она не пошевелилась сначала, но через мгновение подняла руки, чтобы обнять его. У Сириуса отлегло от сердца. - Я прощён? - осведомился он. Он попытался улыбнуться, но выражение лица Гермионы оставалось серьёзным. Она будто сканировала его взглядом, изучала его лицо. Сириус снова прикоснулся губами к шее, сорвав с её губ рваный выдох, ощутив, как девичьи пальцы вцепились в его рубашку на спине. - Не знаю, Сириус Блэк, - сказала Гермиона, выгибаясь, как дуга, когда его горячие губы перешли к мочке уха (очень чувствительное место). - Прощение нужно заслужить... - О, мисс Грейнджер, - усмехнулся он. - Я уж постараюсь...