Ваза с пятнадцатью подсолнухами

Когда Хосоку надо было задержаться в Сеуле, он всегда останавливался в своей старой квартирке. В их квартирке. При желании он мог бы приобрести пентхаус в сверкающем стеклом и металлом небоскребе, но теперь это не имело смысла. Без нее это не имело смысла. Квартира располагалась на втором этаже небольшого ветхого домика в холмистой глуши на окраине Сеула. В свое время Хосок гордился, что сам заработал даже на такую небольшую халупку. Зато это была их халупа. Многое изменилось с тех пор, зато соседка, тетушка Сон, оставалась все той же, только теперь ее мимические морщины от постоянной улыбки стали глубже. Отворив калитку небольшого заборчика, огораживающего дом от темной колдобистой дороги, он наткнулся на соседку, которая возилась с сортировкой мусора у крыльца. — О, Хосок-а, здравствуй! У тебя снова отпуск? — она перестала шуршать пакетами и помахала ему рукой. Хосок глубоко вдохнул и натянул на лицо вежливую улыбку. — Здравствуйте, госпожа Сон, на этот раз я тут по делам. Она до сих пор не знала, чем Хосок теперь занимается. — Ох, Хосок-а, не мог бы ты помочь с сортировкой? Нынче и не разберешься, что по каким контейнерам раскладывать, понапридумали же... Он, немного помявшись, молча подошел к женщине, готовый внимать указаниям. Хотя соседка раздражала болтливостью, ее пустой трёп напоминал Хосоку о счастливых временах. — Вот, посмотри, — она протянула ему жестяную банку в бумажной обертке, — не могу разобраться, к какому виду отходов ее отнести. Хосок снял крышку и заглянул внутрь. — Так у вас тут остатки еды еще, лучше сначала помыть, это же органика. Он отвлекся от банки на лицо соседки и заметил, что она настороженно разглядывает выглянувшие из-под худи татуировки. Он вернул крышку на место и протянул банку обратно. — Ой, точно, а я и не заметила! Спасибо, Хосок-а, молодые точно быстрее соображают, — она спешно забрала банку и убрала ее на крыльцо, которое было заставлено горшками с рассадой. — Да что мы только о мусоре, в самом деле! Ты ужинал? — Да, я возвращаюсь от друзей, — Хосок хотел добавить благодарность за предложение, но утомился от пустого разговора. У соседки тоже не было желания продолжать. Она лишь улыбнулась: — Тогда хорошего вечера. Поклонившись, Хосок направился в квартиру на второй этаж. Старая дверь знакомо скрипнула. Он, не раздеваясь, прошел в спальню и присел на кровать, изголовье которой было завалено игрушечными кроликами. От постельного белья несло сыростью. На блеклых стенах расползалась плесень, а трухлявые половицы поскрипывали даже от легкого нажатия. Хосок наклонился и пошарил рукой под кроватью, выудив пачку папирос. К его разочарованию, они засырели и безвозвратно спрели. Он беспомощно упал спиной на кровать, раскинув руки. Хотя он соврал тетушке Сон насчет ужина, есть действительно не хотелось. Хотелось лишь увидеть ее. За окном мерно стрекотали сверчки, теплый ветер ворошил листву деревьев. Стрекот сверчков разрезал обеспокоенный вопрос. — Оппа, ты чего? — розовощекая девушка с пухлыми губами, за которыми проглядывались забавные кроличьи зубы, заботливо накрыла его руку своей тонкой ладонью. Хосок вздрогнул, а затем расплылся в улыбке. — До сих пор не могу поверить, что ты меня так называешь. Девушка захохотала и демонстративно отдернула ладонь. Ее смех растворился в звоне ручейка, протекавшего неподалеку. Ветер слегка развевал ее шелковистые медовые локоны, оголяя длинную точеную шею. Хосок решил, что на ней прекрасно смотрелось бы жемчужное ожерелье. Надо попытаться накопить на него. Он действительно не мог поверить. Разве он, страшный заучка, достоин лучшей девушки на курсе? Может, она не так идеальна, как кажется, и на самом деле всего лишь разыгрывает его? Неужели она зашла так далеко, чтобы он поделился конспектами? — Ну-ка, курсант Чон, смирно! — девушка шутливо нахмурилась, а потом прыснула со смеху оттого, каким испуганным выглядел Хосок. Просмеявшись, она сосредоточила взгляд на его волосах и медленно поднесла руку к его уху. Хосок начал отклоняться назад, ожидая худшего — поцелуя. Но вместо этого девушка хлопнула его по ушной раковине. Хосок замер в растерянности. Она хитро указала на штанину Хосока. Он недоуменно перевел взгляд на собственные брюки и тут же вскочил — на его штанине вертелся оглушенный шершень. — Почему мы не могли погулять пораньше, когда насекомых меньше? А у ручья их целый рой! — Хосок не рискнул сесть на скамейку снова. Девушка задумалась, надув губы, а потом прищурилась. Ее глаза превратились в полумесяцы, которые для Хосока светили ярче сегодняшней луны. — Кто же ходит на свидания днем? Сверчки будто назло смолкли, и вопрос повис в неловкой тишине влажного летнего вечера. Он почувствовал, как жар охватил спину и начал расползаться по всему телу. Одним ловким движением девушка приблизилась к нему. Он не успел издать и звука, как был лишен этой возможности ее горячими губами. Она всегда была смелее и быстрее, чем он. Из полузабытья Хосока выдернул телефонный звонок. Судя по небу за окном, было совсем раннее утро. Он приподнялся и раздраженно достал телефон из кармана — звонил лидер. — Хо, извини, если разбудил. — Я не спал, — буркнул Хосок. — Но, надеюсь, ты отдохнул, потому что для тебя появилось задание. Хосок промолчал, чтобы Намджун мог сообщить все детали сразу. — Мне стала поступать информация, ты не поверишь, о кокаине в наших клубах. Предполагаю, что против нас планируется полномасштабная диверсия и на одном рейде на наши лаборатории они не остановятся. Кто бы это ни был, они к тому же решили полностью отбить у нас клиентов. Поэтому я хочу, чтобы ты выяснил, по каким маршрутам кокс оказывается в Сеуле. Если сможешь, то было бы хорошо узнать и примерные объемы поставок. Пока мы восстанавливаемся, нельзя упустить старых клиентов. — Понял. Хосоку наркотики были противны, а люди, производящие и потребляющие их, — отвратительны. Но волей судьбы он прекрасно был осведомлен о центрах производства и маршрутах доставки по всей Азии. Кокаин — это что-то новенькое, а, точнее, хорошо забытое старое. В это же время Пак Чимин возвращался из своего главного клуба — «Смеральдо». Хотя за окном «мерседеса» светало, город молчал, отдыхая от ночной суеты и готовясь к рабочему дню. Только многочисленные дворники мерно сгребали метлами мусор — после выходных работы для них было в разы больше, Чимин это знал, потому что сам видел, во что к утру превращалось помещение его клуба. Сеул так и не стал ему родным: серые унылые домики сменялись грандиозными небоскребами с логотипами чеболей на них, но взгляд ничего из этого не цепляло. Через пропускной пункт он минул двор кондоминиума, затем просторный подъезд, оснащенный множеством камер и охраной, знавшей его в лицо как одного из богатейших жильцов, и поднялся на лифте на самый верхний, 49-й, этаж. У дверей стояло еще два охранника. Сонные, они вяло поклонились. Дома было пусто — видимо, Чонгук и Тэхен остались в особняке Намджуна на ночь. Хотя Чимин уставал от людей на работе, находиться в апартаментах в одиночестве он не желал. Одиночества в жизни ему хватало. Скинув с себя пиджак, он расстегнул рубашку и прошел в свою комнату. Телевизор он никогда специально не смотрел, но часто включал, когда оставался один. Ткнув на случайный канал и выставив минимальную громкость, он замер у панорамного окна. Соседние небоскребы нависали и давили монолитным мрачным пятном. Ночное наружное освещение уже отключилось, только вышки вдалеке продолжали мерцать бесконечной рекламой. Хотя глаза слипались, он все-таки принял душ и помыл голову. Теперь можно было спокойно упасть в постель и зарыться в груду подушек. Свежее белье приятно пахло новым кондиционером — надо будет попросить домработницу еще купить такой же. Проснулся он от хлопка двери, суетливого шебуршания и стонов. Он дождался, пока звук переместится в соседнюю комнату, и, разлепив тяжелые веки, поднялся с кровати. Холодно, как и всегда спросонья. Он накинул барочный халат от «Версаче», полюбившийся больше остальных, несмотря на нелепую броскость, и поплелся в ванную. Когда Тэхен и Чонгук объявились в гостиной, объединенной с кухней, которая отделялась стойкой и высокими стульями, Чимин уныло поглощал рис с беконом и овощами. — Доброе утречко, Чим! — Тэхен, переодевшийся в домашний спортивный костюм, светился от счастья. — Ага, — хмыкнул Чимин и посмотрел на Чонгука. Стройная фигура в растянутой футболке и объемных шортах смущенно копошилась в холодильнике. На шее расцвели свежие пятна неопределенной формы. Тэхен упал на стул и тоже засмотрелся на Чонгука. Он наверняка ожидал, что Чимин задаст неудобный вопрос, но Чимин никогда не спрашивал. Давно стало понятно, что Чонгуку не нравится обсуждать их с Тэхеном отношения публично. И самому Чимину тоже не нравится. — Так что, — Тэхен, продолжая улыбаться, перевел взгляд на Чимина, — чем сегодня займешься? — Снова поеду разбираться с клубом, — сухо ответил Чимин, дожевывая рис. — Чонгук, нужно будет отвезти кое-какую документацию к Джину-хену. — Ладно, — Чонгук, очевидно, витал в мыслях, потому что вместе с содержимым яйца на сковороду начали стекать и кусочки скорлупы. — Что сказал босс? — поинтересовался Чимин, хотя ему было совсем неинтересно, просто чтобы отвлечь себя от мрачных мыслей, которые вновь и вновь начинали разъедать его сознание, стоило ему проснуться. Как он понял, в ближайшее время все будут заняты восстановлением процесса производства и сбыта наркотиков, но какой в этом смысл? Заработать больше денег? А потом закупить на них очередную партию контрабанды? А потом? — А, ну, — Тэхен шустро стянул с тарелки Чимина кусочек бекона, — похоже, одним рейдом все не обойдется. Какой-то прокурор мутит воду, а местные шавки ему помогают. — Прокурор Пак Джинен, — уточнил Чонгук и поморщился, вспомнив хитрый прищур прокурора. Звонок от менеджера одной из столичных лабораторий застал Чонгука во время сопровождения их лидера на ужине с информатором из департамента Национальной разведывательной службы, ответственного за борьбу с международной преступностью. Хотя из сбивчивого донесения о неожиданном рейде было мало что понятно, Намджун поручил Чонгуку в срочном порядке выехать на точку за него — прервать встречу с представителем столь серьезной структуры босс не мог себе позволить. Примчавшись с тройкой рекрутов на оцепленный полицией заброшенный склад, в подвалах которого таилась кухня, он растерялся, судорожно соображая, куда бросаться и что делать: попытаться договориться, спасать своих людей и оборудование или кинуться обратно к хену за помощью? Тогда-то оторопелый Чонгук и угодил в цепкие лапы прокурора Пака. Его задержали до выяснения обстоятельств и скрутили в наручники, как настоящего преступника. Благо, старшие давно проинструктировали его, как вести себя в такой ситуации, поэтому он ушел в молчаливое ожидание Сокджина, но ночевать в участке под пристальным взглядом прокурора все равно было крайне некомфортно — мужчина смотрел на него, как на отпетого рецидивиста, повинного во всевозможных тяжких преступлениях. На вторые сутки Чонгук начал опасаться, что на него в самом деле планируют повесить десяток уголовных статей. Пугало и то, что без адвоката ему отказывали в полагающихся при задержании правах и свободах: не позволили ознакомиться с протоколом, не предоставили постельные принадлежности, угрозами принуждали к даче показаний до прибытия защитника. Приятно грело лишь осознание, что если ему до сих пор не было предъявлено обвинений, то, видимо, Сокджин с Юнги успели тщательно вычистить его биографию. — Что за местные шавки? — Чимин отодвинул от себя пустую пиалу с остатками риса. — Юнги-хен сказал, что инфу про кухни слил кто-то из наших, поэтому пока со всеми важными делами будем разбираться без лишних глаз. Я собираюсь поспрашивать своих ребят, может, они замечали кого подозрительного. Яичница с беконом на сковороде зажурчала, Чонгук включил вытяжку. Чимин неохотно поднялся из-за стола. Еще один бессмысленный день, полный бессмысленных дел. — Я пока начну собираться, документы оставлю в прихожей. Тэхен был полон энтузиазма — Чонгук в порядке, они прекрасно провели ночь, а на завтрак впервые за долгое время он отведал домашнего блюда. Теперь можно было погрузиться в дела. Прежде всего надо поспрашивать рекрутов, поэтому он направился на тренировочную площадку Чамчви, расположенную на другой стороне реки Хан. Тренировка была в разгаре. Чхве Ёнджун, молодой смышленый парень, помощник Тэхена, поспешил поздороваться с боссом. — Приветствую, господин Ким! Остальные занимавшиеся на уличных тренажерах парни прекратили занятия и выпрямились. — Приветствуем, босс! Тэхен, довольно оглядев рекрутов, всех из которых он отбирал лично, выцепляя сирот, бездомных, дембелей, зэков с улиц, обратился к Ёнджуну: — Слушай, — Ёнджун моментально подскочил к Тэхену, — сюда никто не заявлялся? Посторонние не околачивались? — Никак нет, — расторопно ответил парень. — Нет, — Тэхен помотал головой, — Ёнджун-а, я же сказал: слушай. Мне кажется, ты не послушал. Подумай еще раз, — ему нравилась исполнительность и преданность помощника, но сообразительностью пацан не отличался. Парень, выпучив глаза, повторил: — Никак нет, босс, я бы сразу заметил чужаков. — Ёнджун-а, — Тэхен хлопнул его по плечу, — у тебя два глаза, а сторон света четыре. Даже при всем желании ты не можешь заметить все сразу, — он доверял Ёнджуну, но не его наивным утверждениям. — Да, босс, — сглотнул помощник. — Мне твое «да» не нужно, — Тэхен сжал плечо мальчика, — мне нужно знать, кто сюда наведывался. — Дайте мне пару минут, б-босс. — У тебя времени до окончания моего обхода. Тэхен прошел внутрь тренировочного зала — он был почти пуст, так как все занимались на улице. Затем он прогулялся вдоль лавок, обеденных столиков, шкафчиков в раздевалке. Если кокс появился в их клубах, то и здесь наверняка где-нибудь завалялся. На дне очередной распотрошенной им сумки он заметил небольшой пакетик с мелким белым порошком. — Опа-а, — с интересом протянул Тэхен. Так он и думал — среди новобранцев точно найдется паршивая овца. Ёнджун мужественно стоял впереди остальных рекрутов и молчал. — Правила, — начал Тэхен, — можно выучить. Я бы простил новичку незнание правила «Не употреблять на площадке». Мы бы потом вместе выучили. Он швырнул пакетик перед строем. — А вот отвечать за поступки так просто не научишься. Да я и не настаиваю, — он вздохнул, — но если не умеешь, то не суйся к нам, вот и все. Увольняем мы тут без проблем. Все знали, как именно здесь увольняют. Ёнджун нагнулся, чтобы поднять пакетик. Подрагивающими пальцами он неловко подцепил его и повернулся к строю. — Парни, вы не поняли босса? Чье это? Тишина начинала нервировать. Тэхен неожиданно возник у Ёнджуна за спиной и развернул его к себе одним движением. — Я же сказал тебе, что заметить все невозможно. Проблема в другом, — Ёнджун исподлобья посмотрел на босса, — ты не признался и соврал. Поэтому и остальные здесь врут. Тэхен пнул помощника в колено, отчего тот рухнул. Остальные рекруты продолжали неподвижно стоять. Теперь было неясно, вспотели они от тренировки или страха. — Меня не интересует, чье это. Меня интересует, как это вообще здесь оказалось, — Тэхен подобрал пакетик, лежавший рядом с Ёнджуном, и разорвал его. Ему не показалось, это действительно кокаин. Высыпав на руку содержимое, он схватил помощника за подбородок и открыл ему рот, заталкивая туда порошок. Ёнджун закашлялся, из глаз потекли слезы. Он попытался выплюнуть наркотик, но Тэхен закрыл его рот рукой. — Какая жалость, — он удостоверился, что теперь выплюнуть не получится, — нарушаем правило, которое я только что озвучил, прямо у меня на глазах. Как же быть? Наконец, один рекрут подался вперед и пал на колени. — Извините, босс, извините, это моё! Я не думал, — он сглотнул, — что наркотики запрещены полностью, я собирался нюхнуть только вечером! — Не думал он, — холодно усмехнулся Тэхен. — Сила есть — ума не надо? Вопрос был риторическим, никто сейчас не дерзнул бы ответить мужчине в застиранной кожанке, палачу Чамчви, который накачал своего помощника наркотой и даже бровью не повел. — Откуда? — И-из д-даркнета… — промямлил рекрут. — Жду к вечеру контакты этого барыги. Передашь их через Ёнджуна, когда тот придет в себя, — Тэхен в последний раз оглядел виновного, делая мысленную заметку поручить помощнику избавиться от него позже.