Ваза с пятнадцатью подсолнухами

Минхо давно так хорошо не высыпался, поэтому, когда он, наконец, разлепил глаза утром, сам поразился тому блаженному состоянию, в котором пребывал. Спать на диване было несравнимо удобнее, чем на кафельном полу общественной прачечной. Кажется, он даже ни разу не проснулся за ночь. Вдруг смутное воспоминание о чем-то волнующем прояснилось, и он рывком подскочил, озираясь по сторонам. Джисона в комнате не было, футон был накрыт покрывалом. Мансарда была тесной, и свет лился сквозь небольшое окошко, оставляя приятный полумрак. По углам были расставлены какие-то коробки, но, скорее всего, они принадлежали бывшим владельцам эллинга. Минхо не хотел присматриваться к слою пыли, покрывавшему эти забытые вещи. Кое-где виднелись рыболовные снасти: удочки, сети, крючки, разноцветные блесны и поплавки. Неудивительно для жилища на берегу моря. Переодевшись в черные джинсы и вооружившись зубной щеткой, Минхо отправился вниз, в душ. На крутой лестнице было еще темнее, чем в мансарде, зато внизу виднелся свет, слышалось шкварчание чего-то на сковороде, бульканье чайника и голоса. Минхо остановился на лестнице, пока его шаги еще не могли услышать. Он поймал себя на мысли, что здорово быть даже сторонним наблюдателем этой идиллии. О большем, стать ее частью, он, на самом деле, не просил. Жаль было разрушать этот дружеский завтрак, но тут голоса стихли, послышались шаги. Минхо чуть было не попятился обратно, сам не зная почему. Но с нижних ступеней лестницы на него уже улыбался Джисон: — А я слышу, ты идешь! — рассмеялся он, видимо, радуясь тому, что ему не послышалось. И чему тут радоваться? Чудной. Минхо поспешил вниз — все-таки застревать на лестнице было еще страннее, чем явиться как ни в чем не бывало. — Доброе утро! — помахал ему Бан Чан из-за стола. Минхо поклонился. Когда он вышел из ванной, на столе его уже ждала яичница и два кусочка белого хлеба, за отсутствием тостера подсушенные на сковороде. Джисон поставил перед ним большую черную кружку с кофе и, улыбаясь так, что его мягкие щеки смешно поднимались, разместился рядом. Чан тактично дождался, когда Минхо съест хотя бы половину своего завтрака, прежде чем приступить к расспросам. Глядя на Джисона, ему безумно хотелось верить Минхо, но, к сожалению, именно чувства Джисона подталкивали к еще большей подозрительности. Если окажется, что Минхо планировал навредить им, то узнать об этом нужно как можно раньше. Минхо, казалось, был готов к допросу, он ничуть не удивился и даже с какой-то воодушевленной обстоятельностью отвечал на все вопросы, стараясь предугадать их наперед и пояснить то, что может быть важно. Он понимал, что этим, возможно, вызывает еще больше подозрений, но совладать с эмоциями, с желанием заслужить доверие как можно скорее, чтобы Джисону больше не приходилось его прикрывать, он не мог. Хотелось вывалить все: все адреса, явки, пароли, всю информацию, за продажу которой в Чамчви полетели бы головы. Он рассказал обо всех лабораториях Сеула, о каких знал, о том, сколько курьеров в среднем работает на каждую лабораторию, как часто завозят сырье и сколько товара удавалось сбывать, когда он еще был причастен к этому. Оказалось, что Чамчви нацелились на Пусан уже давно: в этот порт приходили торговые суда из Юго-Восточной Азии — региона, откуда поступало сырье. Но чтобы иметь прямой выход на контрабандистов, иметь возможность прикрывать их на таможне и тем самым снизить транзакционные издержки, было бы неплохо закрепиться в городе и администрации порта. Поэтому вопросом времени было, когда Чамчви вплотную займутся Пусаном. Не нужно было обладать высшим экономическим образованием, чтобы понять, с какой скоростью город заполнят сравнительно дешевые наркотики, когда производство будет налажено в непосредственной близости от международного порта. Было даже странно, что производственная цепочка делала такой крюк: сырье из порта в Пусане везли в Сеул, где из него изготавливали конечный продукт, чтобы потом отправить его по клубам и в том числе вернуть в Пусан. Чамчви наверняка много теряли на этом. Сбыт преимущественно происходил традиционным способом: через сеть клубов. В клубы привлекались потенциальные клиенты, которые впоследствии могли выходить на дилеров или возвращаться в клуб. Клиентоориентированность Чамчви поражала: начиная от небольших забегаловок для заскучавших офисных сотрудников, попавших в ловушку среднего класса и ищущих острых ощущений, и заканчивая престижными закрытыми клубами, куда не гнушались заглядывать политики, бизнесмены и знаменитости. Пак Джинен не ошибся, отправив Бан Чана работать в охране Cherry Bomb, клуб действительно пока был оплотом Чамчви в Пусане. Минхо не был уверен, где расположены пусанские кухни, но он точно знал, что еще год назад проекты открытия таковых определенно оговаривались, а значит, к этому времени они уже должны были начать работу. Он честно признался, что не знает наверняка, но все же назвал адрес, где ориентировочно должна была располагаться лаборатория в пригороде Пусана. Потом обрисовал общую структуру организации, по крайней мере, так, как ее мог видеть такой посредственный управляющий лабораторией, как он. Спустя пару часов Чан, кажется, был относительно удовлетворен. Минхо не сумел отследить по выражению его лица, какая информация показалась ему достаточно ценной, но он оттолкнулся ладонями от стола, вставая со словами: — Пока хватит, — и подозвал Джисона, который все время сидел рядом. Занятно было, как изменилось его выражение, когда он слушал Минхо. Он был сосредоточен, будто весь обернулся в слух. Даже смотрел только в стол, видимо, понимая, что если поднимет глаза на Минхо, то отвлечется и потеряет нить рассказа. — Джисон, проследи, чтобы Минхо ни с кем не связывался какое-то время, — в полголоса сказал Бан Чан, отведя Джисона подальше. — А лучше всего забери его телефон и следи, чтобы он не вышел звонить по таксофону… — Хен!.. — Я понимаю, — прервал его Чан. — Но ты ведь тоже хочешь, чтобы не осталось ни малейших сомнений? Джисон словно хотел сказать еще что-то, поспорить, попытаться снова убедить их лидера в чем-то, но в конечном счете проглотил слова и понуро согласился. Он понимал, что Минхо, скорее всего, примет такое решение спокойно, возможно, он даже сам предложит какую-то форму контроля над собой, чтобы в очередной раз показать однозначность своих намерений, но сама необходимость заставлять его проходить через эти проверки заставляла сердце Джисона сжиматься. Как глупо, что никто не может поверить ему так же, как верит он, Джисон. После обеда Чан собрался и ушел. Джисону пришлось соврать Минхо, что у него вечерняя смена в клубе. На самом деле Чан шел на внеплановую встречу с Пак Джиненом. Утром, до того, как Минхо спустился, он связался с прокурором и сообщил, что у него появился информатор, которого надо проверить. Прокурор, казалось, придавал всем вопросам, связанным с операцией Бан Чана, первостепенное значение: он еще ни разу не пропустил его отчеты и моментально выходил на связь практически в любое время суток. — Лучше бы финансировал нас лучше, — бурчал обычно Чанбин. Прокурор ждал Чана в модной недавно открывшейся кофейне. По правде говоря, встречаться в таком месте двум мужчинам, возможно, было еще более подозрительно, чем если бы они перешептывались в каком-нибудь темном углу бара за бутылкой виски. Но прокурор, видимо, и так еле сдерживал свою экстравагантность под строгим костюмом государственного служащего. Чан с ужасом ждал, когда ему назначат встречу в караоке, где Пак Джинен наверняка сначала нагорланится песен и только потом перейдет к делу. Передав слово в слово то, что рассказал ему Минхо, Бан Чан внимательно следил за выражением лица прокурора. — И где же вы нашли этого дивного информатора? — наконец, поджал губы Пак Джинен. — Джисон нашел его, они познакомились неподалеку от дома одного из постоянных заказчиков курочки. — Звучит не слишком убедительно, — вскинул брови прокурор, выдыхая через нос. — Но такое количество информации… Либо он действительно говорит правду, либо у него фантазия работает отменно. — Я решил, что для начала нужно проверить это. Нужно понять, можем ли мы ему доверять. — И это абсолютно правильно! Название «Чамчви» мелькало в сводках из Сеула, но если они действительно добрались сюда, действовать нужно с ювелирной — слышишь меня? — ювелирной точностью! Чан и не собирался спорить. Он ждал, пока Пак Джинен насладится пафосом момента. Было видно, что информация возбудила прокурора даже сильнее, чем можно было предположить, и казалось, что он гораздо меньше сомневается в ее подлинности, чем Бан Чан. Что ж, возможно ему известно об этом больше, и теперь пазл сложился. В его глазах практически проплывали медали и ордена, которые он получит, если умело воспользуется представившейся возможностью. — Сделаем вот как: я проверю эти адреса сам, пошлю профессионалов. Если пацан не соврал, возьмем их в работу. А вы пока следите за ним, чтоб глаз не спускали! В течение недели я свяжусь с тобой. Бан Чан вышел из кофейни немного раздраженным. Прокурор по-прежнему не посвящал его в детали и не давал новых указаний, хотя даже той информации, которую собрали Бан Чан, Чанбин и Джисон за время их операции, хватало, чтобы прикрыть Cherry Bomb и засадить нескольких чиновников, не говоря уже о том, чтобы освободить работающих там девушек и упечь за решетку парочку дилеров. Неужели Пак Джинен планирует бороться со всей Чамчви? Если то, что рассказал сегодня Минхо, окажется правдой, то едва ли этот чудаковатый прокуроришко потянет такую битву.