Ваза с пятнадцатью подсолнухами

— Доброй ночи! — Чонгук первым поздоровался с охранниками, набирая код на двери. — Вам тоже доброй ночи, господин Чон! — оба громилы бодро поклонились, несмотря на поздний час. Лучезарный энергичный хозяин Чон нравился им гораздо больше вялого флегматичного хозяина Пака и сурового вспыльчивого хозяина Кима. Как и почему эта троица уживалась в одних апартаментах, им было неясно до сих пор. Быстро скинув обувь, Чонгук пронесся по квартире и, включив фоном какое-то кулинарное шоу по телевизору, завалился на ультрамариновый диван с бутылкой колы. Намджун сказал, что он сегодня отлично справился. Он сопровождал хена на встречу с подчиненными из пусанской ветви Чамчви — исходя из соображений Хосока, можно было заключить, что корень их кокаиновой беды лежит именно в пусанском порту. Когда лидеру нужно было предстать всемогущим боссом несокрушимого синдиката, вселяющим ужас в сердца как гангстеров, так и служителей закона, он просил Тэхена, Чимина или Хосока его сопровождать. Тэхен был полезен при откровенном силовом запугивании, Чимин — в случае необходимости блефа, а Хосок блистательно выдерживал угрозы и психологическое давление. Особенно в разговоре с пусанцами пригодился бы Чимин, потому что именно он инспектировал каждый открытый под крылом Чамчви клуб, лично отбирал персонал и определял маркетинговую стратегию в наркоторговле. Там его уважали и боялись больше официального лидера организации, имя которого нижестоящим не раскрывалось — его прозвали «Вараем» из-за того, что он предпочитал закупаться оружием у филиппинской банды Варай-Варай и сбывать им же наркотики. Однако в этот раз они все были заняты, поэтому пришлось выступить Чонгуку, хотя он и считал, что не годится на роль мрачной правой руки главы Чамчви, — ему даже не приходилось убивать за все годы работы на синдикат. Он был благодарен хенам за заботу, но понимал, что в кризисной ситуации может дать слабину. Переживание о неспособности постоять за себя и близких уже много лет подспудно глодало его мягкое доброе сердце. Чувство вины за слабохарактерность терзало его со времен службы в армии.

***

Для Чонгука было нормальным тактильно проявлять чувства. В приюте он привык обнимать младших и делиться с ними лаской, которой самому не хватало. Впервые он задумался, что это приемлемо не везде, когда его приперли к стене в душевой с вопросом «Пидор что ли?». Он даже не понял сначала, по какой причине до него докопались, поскольку он и сам прекрасно знал, что мужеложство — это грех. В тот раз он отделался несколькими ударами в бок. Он продолжал вести себя так же открыто и искренне по отношению к рядовым старшего призыва, однако они восприняли это как неуважение и нарушение субординации. В следующий раз после ужина его вытащили на плац и отпинали, намекнув, что если он не станет невидимкой, то им «воспользуются по назначению». До вечерней переклички оставалось полчаса, но Чонгук не мог даже подняться от слез и непонимания. Он провалялся в пыли и грязи минут двадцать, но к перекличке все-таки успел. Со следующего утра ему в обязанность вменили драить унитазы. Он не был брезглив, в приюте он повидал всякое, а вот с остракизмом и дедовщиной столкнулся впервые. Каждый день он мыл туалет и глотал слезы. Скоро о «симпатичном трубочисте» узнали и сержанты, в этот же момент у Чонгука стали пропадать уставные вещи. За утерю ремня и берцев его заставляли отжиматься до потери сознания в сушилке, где не было камер, а затем заставляли отжиматься уже за невыполнение нормативов на дневных тренировках от усталости. Ночью его расталкивали и не позволяли выспаться. Скоро пропал аппетит, стала спадать мышечная масса. Когда Чонгук в очередной раз в полубредовом состоянии лежал у ног сержанта из его взвода, уткнувшись лицом в грязный кафель сушильной комнаты, и пытался подняться, тот издевательски предложил: — Отсоси у меня, тогда, может быть, отпущу. Тебе же нравится такое, а, Чон? Чонгук постарался взглянуть на сержанта Ли снизу вверх сквозь капли пота, стекавшие со лба на ресницы. — Бля, Ли, если совсем невмоготу, могу тебя выебать, — судя по хриплому голосу, это был капрал Ким — Чонгука он пугал нелюдимостью и замкнутостью еще больше заносчивого и туповатого сержанта Ли. — А я и не знал, — ноги перед лицом Чонгука развернулись к нему пятками, — что это твой заднепридворный, Ким. — Мне льстит, Ли, что ты считаешь меня королевским потомком, но все равно неприятно. А Чонгуку было не до смеха над дурацкой оговоркой сержанта. Воспользовавшись тем, что внимание к нему ослабло, он поднялся на дрожащих руках и сел на колени. Только он выпрямился, утерев пот со лба, как сержант Ли рухнул перед ним, матерясь и плюясь, а капрал Ким навалился на него и принялся наносить удары по лицу. С переменным успехом сержанту удавалось обороняться, но перехватить инициативу он не мог. Ким остановился, только когда из рассеченной брови сержанта хлынула кровь. Он слез с него и утомленно взглянул на Чонгука: — Жаль сержанта Ли, очень неудачно поскользнулся на плитке и рассек бровь. Хорошо, что ты его обнаружил и позвал меня. Можешь пожелать ему скорейшего выздоровления, — капрал встал сам и помог подняться Чонгуку. — А вот на коленях лучше не рассиживаться, — он подмигнул ему. — Спасибо вам! — Чонгук поклонился, а затем обхватил руку капрала, на глаза навернулись слезы. — Еще и подставились из-за меня. — Не надо на «вы», — Ким положил ладонь поверх рук Чонгука, — можно просто Тэхён. Всю ночь Чонгук не мог сомкнуть глаз и грыз ногти, представляя, какое наказание получит Тэхен из-за него. Перевод в другую часть? Гауптвахта? Штраф? Лишение свободы? Следующей ночью он тоже грыз ногти, потому что не видел ни капрала, ни сержанта. Другие о них не спрашивали. А через неделю Тэхен вернулся в звании младшего сержанта. Насколько Чонгуку было известно, Тэхен отслужил почти два года и должен был скоро демобилизоваться. Так и случилось — не прошло и месяца, как Тэхен уволился из армии. В свой предпоследний день службы после вечерней прогулки Тэхен отозвал Чонгука в сторону и протянул бумажку с номером телефона: — Тебе же некуда будет идти после армии? Чонгук принял листочек двумя руками и удивленно уставился на Кима. — Не стесняйся позвонить мне, я найду тебе работу и жилье. Все ясно, он спас его от сержанта Ли, чтобы воспользоваться самому. Еще и узнал личные данные. Как бы отказаться, чтобы тоже случайно не поскользнуться и рассечь бровь? — Не стоит, вы… ты, хён, и так много сделал для меня. Тэхен вздохнул, а потом понимающе улыбнулся: — Нет, это я с твоей помощью получил лычку, так что прими это как благодарность, не обижай хёна. Чонгук кротко кивнул. Чонгук вытащил из плоского потертого кошелька залежалую бумажку с номером телефона. Листочек отражал лучи ослепительного полуденного солнца. — Все хорошо, — он сделал вдох и попытался успокоиться. — Он же не уголовник какой-то, ему просто стало меня жалко. Я действительно был жалким. Но сейчас-то я тоже капрал, с тех пор меня не трогали, я смогу постоять за себя! — Чонгук решительно вбил номер на простеньком смартфоне, оставшемся с приютских времен. — А-ало? — вызов начался. — Да, Ким Тэхен слушает. У Чонгука от странных воспоминаний и волнения скрутило желудок. — Э-это Чон Чонгук, — может, он и не вспомнит спустя полтора года? — О, Чонгук-а, рад слышать. Интересно, изменился ли Тэхен? Какой он в обычной жизни? Почему он его настолько быстро вспомнил? — Хён, я все еще могу обратиться к тебе? — Конечно, ты где сейчас? — Я, по правде говоря, стою у ворот воинской части… — Давай я вышлю машину за тобой? Конечно, можно гордо отказаться и переться до остановки, а потом ожидать там автобуса до Сеула… Но что потом? Все равно ему некуда идти. — Хорошо, адрес нужен? — Нет, я помню. Часть находилась в двух часах езды от Сеула, хотя на личном транспорте будет чуть быстрее. Чонгук решил перекантоваться в придорожной забегаловке, которая процветала на постоянных передвижениях призывников и дембелей. Через пару часов он выдвинулся обратно к воротам части и заметил подъезжающий сверкающий «мерседес». Поблизости никого не было. Он несмело постучался в окно к водителю: — И-извините… — только и смог выдавить он, потому что вдруг осознал, что не знает, как представиться. — Вы Чон Чонгук? — помог ему наводящим вопросом водитель, немолодой сдержанный мужчина. — Так точно! — радостно выпалил он. — Разрешите? — Пожалуйста, — водитель одобрительно мотнул головой в сторону заднего сидения. Чонгук неловко забрался в автомобиль — ему не приходилось даже просто сидеть в таких машинах, поэтому он боялся пошевелиться. Спортивную сумку со скромными пожитками он разместил на коленях. — Разрешите спросить… — водитель молчал и внимательно слушал. Чонгук отвык от такого за время службы. — Как давно вы работаете у господина Кима? — Примерно полтора года. — А чем занимается сам господин Ким? — Он менеджер в финансовой компании. Чонгук поерзал на сидении. Хотя места в салоне было предостаточно, он продолжал жать ноги как можно ближе к себе. Наверное, менеджер не будет творить открытый беспредел, да и работу в таком случае он может предложить адекватную. — Вы обедали? — Д-да, а что? — Чонгук даже не понял, что вопрос был адресован ему. — Мне было поручено убедиться, что с Вами все хорошо. Неужели Тэхен топ-менеджер в каком-нибудь чеболе или международной компании? И зачем ему Чонгук? Постепенно за окном начал мелькать пригород Сеула — по крайней мере, так показалось Чонгуку, никогда не бывавшему в столице. Было невозможно не обращать внимания на растущие по мере приближения к центру небоскребы, оживленные перекрестки и зеленые парки. В Пусане, где Чонгук прожил всю жизнь, тоже было красиво, однако там ему нравился свободный простор и близость моря. Сеул же казался узким и тесным городом. Еще теснее он ему показался, когда они остановились у непримечательной многоэтажки — топ-менеджер живет в отдаленном спальном районе, но посылает за едва знакомым человеком «мерседес»? Кажется, Чонгук поспешил с оптимистичными выводами. На всякий случай он продумал, как и куда побежит, если сейчас на выходе из машины его скрутят и попытаются затащить внутрь силком. Однако из подъезда торопливо, но уверенным шагом вышел только сам Тэхен. Он практически не изменился, даже, скорее, похорошел — угольные пышные волосы красиво вились и небрежно ниспадали на лоб, приталенное кашемировое пальто не только выделяло фигуру, но и оттеняло теплые выразительные глаза, окаймленные густыми ресницами, — взгляд абсолютно отличался от того, к какому Чонгук привык в армии. Тэхен просиял улыбкой, как только заметил его. Чонгук поспешил выйти навстречу. — Давно не виделись, Чонгук-а! — Тэхен, совершенно не стесняясь, приобнял его и похлопал по спине. Приятно повеяло терпким сандаловым ароматом. — А-ага, — оторопел Чонгук. — Ну что, пойдем? — Тэхен, воспользовавшись его замешательством, выхватил спортивную сумку и залетел в подъезд. Обшарпанная лестница производила нелестное впечатление. Может, на верхнем этаже находится притон, а Тэхен — сутенер или барыга? Пока Тэхен прокручивал в замке ключ, сердце бешено колотилось от неприятного волнения. — Милости прошу, — Тэхен пропустил Чонгука вперед. На первый взгляд квартира казалась ухоженной и просторной. По крайней мере, торчков Чонгук не заметил. Тэхен выставил перед ним очевидно новые тапки и завернул в один из дверных проемов с сумкой Чонгука. Он засеменил за старшим. — Можешь оставаться у меня столько, сколько нужно. Эта комната полностью в твоем распоряжении, — Тэхен поставил сумку на застеленную свежим бельем кровать. — Спасибо, хён, — это звучало странно. Еще два часа назад Чонгук даже не был уверен, что Тэхен его помнит, а теперь ему в распоряжение передавали целую комнату. — Ты живешь один? — Ага, так что эта комната мне не нужна. Комната действительно толком не была обставлена. Меблировка состояла лишь из самого необходимого. Тэхен пожелал Чонгуку хорошо отдохнуть и уже развернулся, как тот спросил: — Кстати… Кем я буду работать и когда начинать? — А, ну, — Тэхен обернулся, — я поговорю с директором сегодня, думаю, проблем не возникнет. Ты же не против начать с должности… Телохранителя, скажем так? — Угу, — должность, конечно, невысокая, но на большее Чонгук и не рассчитывал. — Я смогу заплатить за комнату из своей зарплаты потом? — Это моя квартира, я ее не сдаю, Чонгук, — Тэхен хитро улыбнулся и затворил за собой дверь. На радостях Тэхен отправился прямиком в так называемый «офис» к Намджуну, который в некоторой степени действительно являлся таковым — табличка около железной входной двери гласила, что здесь находится микрофинансовая организация. Босс неустанно названивал ему последние пару часов, но Тэхену, откровенно говоря, было совсем не до Намджуна. Он сильно сомневался, что этот забитый наивный мальчик рискнет обратиться к малознакомому парню, который на его глазах избил человека. Внутренняя отвага или, скорее, безбашенность, тлеющая под налетом скромности и пугливости, восхищала. Чон Чонгук — определенно тот, кто ему нужен во всех смыслах. Испортить день ничего не могло, так что Тэхен смело ступил за порог и оказался в небольшом, но обставленном с претензией на роскошь кабинете. Босс уже ждал его и стоял лицом к двери, опершись на стол и скрестив руки на груди. — Здравствуй, хён, — Тэхен улыбнулся и слегка поклонился. — Скажи мне, — Намджун сосредоточенно изучал свои ногти, — то, что ты не отвечал на звонки несколько часов, и то, что ты без разрешения взял мою машину, как-то связано? Тэхен неловко почесал затылок: — Извини, это было очень срочно… И сейчас я тоже по этому делу. Намджун поправил волосы и смерил Тэхена оценивающим взглядом — он сегодня очевидно приоделся. Недешевое кашемировое пальто, которое он ему подарил, Тэхен обычно надевал только по требованию на важные встречи, да и автомобиль все-таки никогда не брал без спроса. — Дело в мальчике, из-за которого ты тогда подрался? Тэхен смущенно отвел взгляд в сторону. — Тэхен, ты можешь спать с любыми мальчиками, но состоять в длительных отношениях подобного рода… недопустимо. В воздухе повисло густое напряжение. — Какого такого рода? — Тэхен сжал кулаки и зыркнул исподлобья. — Хорошо, давай я скажу, — Намджун выпрямился. — В гомосексуальных. — То есть, — Тэхен метнулся к боссу и, чуть склонив голову набок, заглянул ему в глаза, — убивать допустимо, подсаживать на наркоту допустимо, а любить человека — нет? Посмотри мне в глаза и повтори это. Намджун перевел взор на лицо младшего: — Не смей меня брать на «слабо». Этот разговор продолжим завтра, — он отвернулся и поднял стопку документов со стола. — Я уже пообещал ему… работу… Намджун слышал по голосу негодование и раздражение Тэхена. Нельзя сейчас давать слабину. — Ты не имеешь права что-либо обещать, — Намджун развернулся и протянул пачку Тэхену, — без моего разрешения. Сейчас ты мне был нужен для другого. Тэхен рассерженно выдохнул, выхватил пачку документов и недовольно цокнул: — К этим, — он ткнул пальцем в строчку на верхнем листке, — я недавно заходил, у них нет денег. — Меня это не волнует. Сам решай, их это проблемы или твои, — Намджун вернулся за свой стол. Потоптавшись, Тэхен крутанулся на каблуках ботинок и прошагал вон из кабинета.