Ваза с пятнадцатью подсолнухами

Намджун посоветовал Хосоку не зависать в Сеуле лишний раз в преддверии войны и проверить состояние производства в Лаосе — сырьевые базы и производственные мощности не удалось взять под контроль полностью, поэтому приходилось договариваться с тамошними производителями и поставщиками. Если им удастся победить, они смогут открыть собственные кухни прямо в Корее и снизить зависимость от внешних поставок готового товара. Хосок покидал Сеул с грузом на душе и после некоторых раздумий посчитал, что нужно хотя бы раз поговорить с мальчиком, которого привел Тэхен. Кому как не Хосоку знать, что некоторые обстоятельства и мысли находятся не в твоей воле. У Тэхена в гостях он никогда не был — ему как бывшему полицейскому было неприятно созерцать всю ту грязную безнаказанность, что Тэхен творил, и находиться в его жилище. Однако теперь он не коп и сам далеко не святой, поэтому старался сдерживать порицание. Колесо дхармы направит жизнь Тэхена без постороннего вмешательства. Дверь открыл, очевидно, Чонгук — складно сложенный парень с наивными восторженными глазами. «Ясно, почему Джун не хотел его брать. Тэхен его разрушит», — пронеслось в мыслях у Хосока, но он быстро их отбросил и спросил: — Тэхен дома? — Нет, но скоро должен вернуться. Пройдете? — мальчик вел себя совершенно неосторожно. — Если позволишь, ты же Чон Чонгук? — Верно, — он отодвинулся от проема и позволил Хосоку пройти. — А вы? — Коллега Тэхена, Чон Хосок. Чонгук уже привык постоянно встречать новые лица на тренировках, но этот человек со стальным взглядом наверняка был не просто коллегой, а равным или вышестоящим. Хосок из вежливости снял куртку и протянул Чонгуку, однако тот замер, восхищенно рассматривая геометрические орнаменты, обвивающие, словно наручи, руки Хосока до локтя. Хосок терпеливо дождался, когда Чонгук закончит глазеть и посмотрит на него. — Ой, извините, просто очень экзотично выглядит! — охнул Чонгук, осознав, что откровенно пялился на гостя. — Полинезийский узор, — пояснил Хосок. — Ого, то есть вы били ее не в Корее? — Чонгук направился на кухню, намекая следовать за ним. Хосок, оставив небольшой футляр из черного дерева в прихожей, тоже прошел на кухню и присел на одну из трех табуреток, стоявших там. — Верно, хотя другие мои татуировки достаточно скучные. — Классно, я тоже хочу такую! Хотя, наверное, будут косо смотреть… — Чонгук задумался, но все равно продолжал с любопытством рассматривать узоры на руках. — Будете чай? — Если есть. Видимо, подумал Чонгук, гость пришел обсудить с Тэхеном конкретный вопрос, потому что не выглядел расположенным к пустой болтовне. Он вытащил из шкафа два пакетика ячменного чая — единственный чай, который смог найти. — Извините, могу предложить только такое, — Чонгук поставил перед Хосоком кружку с всплывшим пакетиком. — Ничего страшного, — Хосок придвинул ее ближе, — главное, чтобы в остальном не было нужды. — Да вроде все благополучно, — Чонгук неловко улыбнулся, не понимая, к чему ведет Хосок. — Тэхен очень рекомендовал тебя к работе… Тебе все нравится? — Ой, все просто замечательно, я на испытательном сроке, но у меня уже есть приличный оклад, — Чонгук довольно отпил из своей кружки. — А вы кем работаете в компании? В компании, значит. Интересно, когда Тэхен собирается сказать ему правду. — Аналитиком по международным связям. — Выходит, у вас такая большая фирма! — протянул Чонгук. — Нужно столько охраны… И господин Ким так серьезно отбирает персонал. Я ведь даже не знаю пока, чем конкретно ваша компания занимается — мне еще вроде как не положено знать. Лучше бы и не узнал никогда. Послышался скрежет ключа в замочной скважине. Хосок поднялся и решил встретить Тэхена в прихожей. Тэхен отреагировал на его визит без восторга. — М, здравствуй, какие-то вопросы? — Тэхен, мы можем поговорить наедине? — Ладно, пойдем, — он стянул ботинки и повел Хосока в комнату. Хосок прихватил с собой черный футляр. Тэхен упал на офисное кресло, которое он стащил у Намджуна, а Хосок разместился на кровати. — Тэхен, я уезжаю на несколько месяцев, — решил прервать молчание Хосок. — Удачной поездки, — хмыкнул тот. Хосок поставил черный футляр на ноги и обхватил его руками. — Ты прекрасно знаешь, Тэхен, что я человек традиционного уклада, — он постучал указательным пальцем по кейсу. — И мне сложно принять что-то… необычное... Тэхен закатил глаза и топнул ногой: — Ты тоже собираешься читать лекцию о морали? — он только вернулся после неприятного разговора с Юнги. — Нет, — Хосок покачал головой. — Мне сложно принять, но это исключительно мои проблемы. Осуждать тебя я права не имею. Тэхен насторожился, но продолжал слушать. — Вряд ли я когда-либо смогу искренне согласиться с твоей позицией, у нас вообще слишком много расхождений во взглядах, однако... — он распахнул футляр, — я попытаюсь. Внутри футляра, обитого темно-зеленым бархатом, лежал короткий меч с массивным клинком и изогнутой рукоятью из буйволиного рога. — Это мой счастливый филиппинский нож баронг, — Хосок высвободил его из бархата, — он наделен сакральным значением и должен оберегать и направлять своего владельца. Поэтому, — он протянул его Тэхену, — я надеюсь, он сможет защитить тебя и Чонгука. Тэхен безмолвно любовался на подарок в руках. Хосок тоже молча встал и направился к двери, но Тэхен окликнул его: — Хо, — его глаза округлились, а брови в удивлении застыли домиком, — спасибо. — Не разочаруй меня, Тэ.

***

Больше Чонгук не видел тех парней, о которых случайно обмолвился Тэхену. На тренировках лица постоянно сменялись, но многих он запомнил из-за сурового вида и татуировок. Поначалу ему это не казалось странным — а какой еще контингент пойдет в охранники и телохранители? Но когда его посетил экстравагантный Чон Хосок и позадавал загадочные вопросы, подозрения начали расти. Тэхен перестал запирать комнату, однако не показывал ее — Чонгук заглянул туда лишь в тот раз, когда он переодевался. Когда Тэхен снова уехал в ночь по делам, Чонгук, нарезав два десятка кругов по квартире, все-таки решил заглянуть в его комнату. В этот раз воспитание и принципы уступили любопытству и зарождавшимся опасениям, касающимся рода деятельности Тэхена. Обычно Тэхен пропадал на пару часов, поэтому Чонгука не должны были застукать, но он все равно крайне осторожно, практически на цыпочках, приотворил дверь и протиснулся через щель — будто бы так это не считалось вторжением в чужое личное пространство. Комната не выглядела обжито — полки над столом были практически пусты, на самом письменном столе стоял органайзер с парой ручек и лежала стопка ведомостей и счетов. Ни ноутбука, ни книг, ни фотографий Чонгук не заметил. В стол с двух сторон было встроено по три ящика. Он заглянул в верхний справа — тоже сплошные документы. Если будет время, Чонгук постарается ознакомиться с ними или хотя бы сфотографировать. Второй ящик был почти пуст, но имеющееся содержимое производило странное впечатление — почти все пространство занимал черный деревянный кейс. Внутри в бархатной обивке лежал нож с листообразным лезвием и рукоятью кремового цвета из рога какого-то животного. Чонгук не интересовался оружием, а тем более холодным, но такого не видел даже в фильмах. Становилось интересно, чем удивит нижний ящик. Посередине поддона третьего ящика стояла железная коробка из-под сахарного печенья — в приютские годы Чонгук пробовал такое всего пару раз и в магазине всегда пускал слюни на маленькие сахарные крендельки в коробках с рисунками веселящихся детей. Содержимое не соответствовало размеру — на ее дне лежала яркая брошюра, объявляющая о городском конкурсе школьных талантов Ульсана, старый плеер Sony и самодельный кулон из шнура, продетого через дырочку в камешке, — у Чонгука была целая коллекция таких камней с пляжа, на которых загадочным образом появлялись ровные сквозные отверстия. Он каждый раз радовался находке и смотрел через дырочку на солнце, загадывая одно и то же — обрести любящего человека. Говорили, что для исполнения желаний требуется время, поэтому он безропотно верил и ждал. Он приподнял кулон на свет от лампы, однако от резкого скрипа двери дернул рукой, и камешек отлетел под кровать, отскочив от пола несколько раз. Чонгук даже не успел повернуться к двери, когда запястье руки, которой он держал кулон, с силой сжали и потянули вверх. Чонгуку пришлось впопыхах подпрыгнуть, чтобы не было растяжения. Но даже это не помогло, потому что в руку вцепились только сильнее, он мог почувствовать пульсацию собственных вен. Тэхен, не моргая, приблизился к его лицу и отчеканил: — Что. Ты. Сделал. — П-прости, х-хён, я не хотел… — пальцы на сжатой руке онемели. — Если бы не хотел, не полез бы, — Тэхен притянул его еще ближе, — убирайся из моей комнаты. Чонгук, затаив дыхание, дождался, пока Тэхен отпустит его, и, не переставая кланяться и извиняться, выбежал из комнаты и заперся в ванной — ему почему-то интуитивно показалось, что там безопаснее. В последнее время Тэхена мало что интересовало больше, чем Чонгук, но сейчас он даже не услышал его извинений, а сразу бросился под кровать искать закатившийся кулон. Нащупав его, Тэхен аккуратно обхватил камешек пальцем и, вытащив, проверил на наличие повреждений — новых царапин не появилось. Он провел по камню большим пальцем, положил на брошюрку рядом с плеером и закрыл коробку, убрав ее на место. Благодаря ритуалу минутная ярость спала, от сердца отлегло. Успокоившись, Тэхен поднялся с пола и сел на кровать. И почему спустя несколько лет в груди все равно болело? Чонгук тихо отпер щеколду и опасливо выглянул в коридор. Убедившись, что Тэхен в комнате, он прошмыгнул к себе и забрался на кровать, укутавшись пледом. Перед глазами возник образ разгневанного Тэхена, и Чонгук будто снова ощутил железную хватку на запястье. Он был готов просить прощения сколько угодно раз, но Тэхену, судя по всему, извинения были не нужны. Он прав — Чонгук сознательно полез шариться по ящикам, извинения бесполезны. Оставалось только переждать грозу и дожить до завтра. «Нужно сделать вид, что сплю». Сегодня Тэхену надо было всего лишь обналичить деньги со счета должника, номер и пароли которого удалось раздобыть благодаря уловкам Юнги, и закинуть на один из счетов конторы Сокджина. Он даже думал заскочить за выпивкой и лапшой в 7-Eleven, но решил провести побольше времени с Чонгуком. Между прочим, неужели он до сих пор кукует в ванной? Тэхен беззвучно добрался до двери и прислушался: ни звука. Тогда он вышел в коридор — по полоске света из комнаты Чонгука можно было сделать вывод, что он уже у себя. Было бы хорошо прояснить все перед сном. Тэхен скромно постучал пару раз, получив в ответ тишину. Через десяток секунд свет в комнате погас. «Значит, собрался спать». Следующим утром Чонгук оттягивал появление на кухне как мог, но если задержится еще немного, то опоздает на тренировку. Тэхена было не слышно. Может, спит? Необязательно даже завтракать, подумал Чонгук, надо незаметно прокрасться к прихожей и обуться. На кухне никого не было, в ванной тоже. Окрыленный, Чонгук спокойно засобирался, сложил сменную одежду в сумку и принялся шнуровать берцы, как вдруг замок щелкнул, и на порог ступил Тэхен — как всегда, выходил покурить с утра. Что-то последние два дня Чонгуку не удавалось правильно рассчитать время. — О, Гук-и, ты уже уходишь? — Тэхен повесил куртку на крючок. — Не завтракал? — Я… — Чонгук наспех закончил шнуровку и вскочил, — я… Тэхен закрывал собой выход, и разойтись в узком коридорчике было невозможно. Естественно, он ждет объяснений и не позволит сбежать, заключил Чонгук. Надо попросить прощения как минимум из банальной вежливости. — Прости, что вчера полез в твою комнату. Я… — Чонгук нервно вобрал воздух, — я и вправду хотел узнать, что там, — он опустил голову и зажмурился. — Не понимаю, что на меня нашло! Он почувствовал тяжелые руки на плечах и приоткрыл правый глаз. — Гук-и, в следующий раз спроси меня, если тебя что-то волнует. Я не совру тебе, — он обхватил шею младшего, заставляя того поднять голову и распахнуть глаза, — даю слово. Тэхен был так же близко, как вчера, но смотрел совершенно иначе. Вчера Чонгуку казалось, что ему вывихнут запястье, а сегодня теплое прикосновение к шее грело. Вчера квартира казалась самым страшным местом, а сегодня не хотелось уходить в суетливый чуждый город. Вечно он все портил и расстраивал Тэхена. — Ну, — Тэхен неуклюже отступил в сторону и почесал затылок, — продуктивной тренировки. — Ага, — Чонгук схватил сумку и, едва не запнувшись, вылетел из прихожей. Сердцебиение почему-то отдавало в уши, а щеки пылали.