Ваза с пятнадцатью подсолнухами

— Чан-хен, позволь мне еще раз уточнить: ты пришел в Heaven, а там премиальный стриптизер разобрал и собрал автомат за нормативное время, после чего попал в движущуюся мишень, стоящую на другом конце плохо освещенного зала? — переспросил Сынмин. Феликс присвистнул. — Ничего себе у них там подготовка персонала, конечно! — покачал головой Чанбин. — Он без колебаний выстрелил в человека! — возмутился Джисон. — Ему угрожали, Хани, — возразил Минхо. — Либо ты, либо тебя. Только мысля такими категориями, можно выжить в нашем положении. — Ты говоришь, он нашего возраста? — снова уточнил Сынмин. — Тогда вряд ли он служил. — Нам ведь пригодился бы такой человек в банде? — произнес Чан, словно ведя какой-то внутренний диалог. Все понимали, что это был не вопрос. Позже, когда Чан заявил, что к этому разговору они еще вернутся, а пока все нужно хорошенько обдумать, Чанбин, снова видя друга полуночничающим за столом на кухне, спросил: — Это ведь не только потому, что ты впечатлился его способностями? Чан устало взъерошил волосы. — Нужно быть готовыми ко всему. Пока что мы беззубые слепые щенки. Чанбин достал из холодильника бутылку воды и опустился за стол напротив. — Мы в очень серьезное дело влезли, — продолжил Чан. — Там была половина верхушки Пусана. Черт знает сколько из них реально повязаны с Чамчви, но если мы хотим выжить, надо обойти их во всем. Минхо прав: либо ты, либо тебя. Чамчви, видимо, свято блюдут традиции гангстерства, я не слышал, чтобы кому-то в охране полагалось огнестрельное оружие. Но с дубинкой против автомата не попрешь. В этом мы убедились. Рано или поздно и у нас дойдет до открытых столкновений, и такой козырь нам будет ой как кстати. — А где ты ему ствол достанешь? Пак Джинен позаботится? Думаешь, на него можно полагаться? — Полагаться, может, и нельзя, но пока мы ему нужны, он не откажет. Он прожорливый, не думаю, что его цель — Чамчви. Его цель — кресло повыше. — А пацан? Если он состоит в Чамчви, как ты собираешься его переманить? — Он не состоит. Член банды не работал бы проститутом. Более того, не думаю, что Чамчви вообще знали о его умениях. Как бы это не вышло ему боком. — Если тебе интересно мое мнение — слишком странная ситуация сложилась, чтобы принимать решение на ходу. — У нас есть время до следующей поставки. — Ты уже что-то задумал? — Да, но придется идти ва-банк.

***

Когда Феликс с Чанбином вернулись из очередного морского путешествия с новой партией порошка, в небольшом кожаном дипломате уже покоилось около пяти миллионов вон. По большей части это были деньги, которые на протяжении нескольких недель обналичивал со своего счета Феликс, но был и посильный вклад каждого, гордость не позволяла молча нахлебничать. С тех пор как случился тот инцидент, Чан каждый вечер приходил убедиться в том, что танцовщик жив и здоров. Сложно было сказать, кто мог представлять большую опасность: Чамчви, которым могло резко стать невыгодно содержание такого экстравагантного субъекта, или кто-нибудь из банды контрабандистов, вознамерившийся отомстить за товарища. К счастью, на первый взгляд, в клубе ничего не изменилось. Хван Хенджин выступал, как и раньше, и ничто не выдавало в нем способность проделать дыру в человеке. Наконец, настал решающий день. — Чан сказал, что ничего не будет как прежде, — пробормотал Джисон, рассматривая свои руки. — Неужели мы готовы? Я имею в виду, разве мы не слишком рискуем со всем этим делом? Минхо, устало свалившийся на собранный диван Феликса, вяло ответил: — Чан поступает как настоящий вожак мафии: окружает себя надежными людьми. Этот Хван будет ему по гроб жизни обязан. А учитывая, что он хороший стрелок — это не просто надежный человек, это полезный человек, — он повернул голову в сторону кухни, где на стуле сгорбился Джисон. Ну и чего он там сидит? Джисон забрал Минхо с подработки на мопеде службы доставки, и они вернулись домой раньше других. Чанбин еще был в мастерской, Чан относительно недавно должен был отправиться в клуб, Феликс, скорее всего, снова праздно слонялся по окрестностям, а Сынмин обещал подойти ближе к ночи, чтобы познакомиться с Хенджином. Весь дом редко бывал в их полном распоряжении… — Хани? — протянул Минхо. Уже по ноткам его голоса было ясно, что дальше обсуждать перспективы их предприятия у него желания нет. Джисон пару секунд посмотрел на него, поднялся со стула и не спеша приблизился. Он опустился на корточки перед Минхо. Немного поколебавшись, ткнулся лбом в его колено и скользнул ладонью по другому. Да, так всегда и происходило. Минхо провоцировал, а Джисон уточнял, правильно ли повелся на провокацию. И вот он уже сидит у него в ногах, заведенный, как механическая игрушка, подрагивающий от заряда, который скопился за считанные секунды. От этого Минхо хотелось немедленно облегчить его мучения, но тогда игра потеряла бы смысл. Он шумно выдохнул, пытаясь замаскировать стон под смешок, и посмотрел на Джисона, который обреченно терся лицом о его колено. — Ты слишком напряжен из-за всего этого, — нравоучительно произнес Минхо, перенеся ступню в район его паха. — А мог бы позаботиться о своей детке. Джисон поднял голову, и в следующую секунду Минхо склонился к нему, коротко и горячо целуя. Этого явно было недостаточно, слишком быстро и слишком многообещающе. Минхо притянул его лицо, зарываясь носом в волосы. Его теплый пушистенький бельчонок, за что ему, дилеру, беглецу, преступнику, досталась такая радость? — Не надо… — бурчал Джисон сквозь сплюснутые щеки. — Я пыльный, весь день мотался… — Так идем в душ. У Джисона сбилось дыхание. Почему он никак не мог привыкнуть к тому, что Минхо такой? — А если ребята вернутся?.. — И что? Они же знают. А новенький за одно сразу увидит, что здесь «зона без осуждения»… — Минхо говорил все это, покрывая поцелуями его виски и волосы. — А Феликс?.. — А что Феликс? Он тоже уже видел… — Что он видел? — Джисон почти отстранился от Минхо. — Он как-то за ароматической свечкой зашел… А я разве враг себе, тебя останавливать? Было очень хорошо! — Джисон почти осел обратно на пол, заливаясь краской. — Он тихо ходит, правда? У Минхо тоже полыхали уши, но реакция Джисона забавляла его гораздо больше. — Пошли, — Минхо потянул его за ворот кофты. — Может, успеем перебраться в комнату до их прихода.

***

Прийти в клуб с увесистым дипломатом в руке было равносильно шествию с оркестром и фанфарами, словно он объявлял всем: «Я пришел по важному делу!» Сквозь клубы дыма в неверном свете из-под торшеров вдоль стен Бан Чан чувствовал на себе взгляды посетителей, рассредоточенных по залу. Ну и пусть. В какой-то степени ему даже доставляло удовольствие производить впечатление импульсивного юнца, который творит глупости, заставляя великовозрастных сладострастников посмеиваться, поднося стаканы к губам и качая головой. Пусть все думают, что он транжирит только что заработанные деньги, опьяненный дивным миром криминала, что только недавно открылся ему. Хотя дерзкий взгляд из-под густых бровей и крепкое тело могли заставить простых смертных трепетать, по-юношески светлое лицо Чана еще не изрезали морщины и шрамы — свидетельства того, что он боролся, побеждал и пережил своих врагов, — а без этих свидетельств, сколько бы перстней он ни надел и как бы ни источала его шуба запах свежевыделанной пушнины, признания у старых волков не заслужить. Феликс заявил, что день, когда он заявит о себе и перестанет быть охранником из Cherry Bomb, должен быть ознаменован и сменой имиджа, поэтому подыскал Бан Чану соответствующий наряд и, путем долгих и эмоциональных уговоров, добился того, чтобы брат-австралиец осветлил волосы и уложил их наверх в стиле японских хулиганов. В итоге, скорее всего, даже официантки, привыкшие к постоянному клиенту, признали его далеко не сразу. Он подошел к стойке, не той, где разливают спиртное, а той, где выдают ключи от комнат, и закинул на нее дипломат, положив локти на лакированную столешницу. — Здравствуйте, господин! — поприветствовал его узколицый мужчина. — Чем могу? — Я снимаю Хван Хенджина на вечер. Несколько мужчин за стойкой с интересом прислушались к их разговору. Бан Чан не сомневался, что те, кто все же признали в нем постоянного посетителя, тихо просиживающего вечера в дальнем уголке зала, сейчас посмеивались над ним. Должно быть, он жалко выглядел в глазах тех, кто видел его здесь пару дней назад. Увидел выступление местной звезды и под впечатлением от неординарности события наскреб налички, сколько смог, и примчался удовлетворить плоть. Пусть так и думают. — Извините, но Хенджин не так работает, — сутенер не хотел сдаваться так просто, хотя его глаза то и дело возвращались к черной коже дипломата. — Время его выступления еще даже не подошло. Он сам выбирает клиентов. — Разве не очевидно, что я хороший клиент, — Бан Чан сделал движение кистью, стукнув ручкой дипломата о стойку. — Позовите его. Как бы нехотя мужчина удалился и, судя по тому, как долго он отсутствовал, он уговаривал Хенджина выйти. Наконец из-за бархатной кулисы выглянула белобрысая копна волос, небрежно собранных в рассыпающийся пучок. Сначала лицо Хенджина выражало твердое намерение послать нетерпеливого гостя куда подальше и вернуться к приготовлениям, но, увидев совсем еще молодого парня с осветленными волосами цвета недозрелого абрикоса, сжимающего ручку дипломата, лежащего на стойке, он тут же переменился. Его лицо вдруг расплылось в радушнейшей улыбке, глаза обернулись перевернутыми полумесяцами, а движения стали плавными и ласкающими взгляд. «Черт возьми, такой молодой и горячий! Я спас Родину в прошлой жизни, раз на меня свалилось такое чудо? И он снимет меня на весь вечер? Никаких стариков? Никаких жирных импотентов?» Лишних слов не требовалось. Чан, продолжая играть свою роль сладострастника, ощупал Хенджина взглядом. Вблизи он был еще притягательнее. Когда их разделяло пространство зала, казалось, что он все-таки какой-то ненастоящий, что это кукла, или робот, или качественная голограмма, но вот он стоял, кожа поблескивала, волосы спутались, одежда обминалась, подчеркивая изгибы тела, грудь немного вздымалась от дыхания, а пухлые губы порывались снова расплыться в улыбке. — Прошу Вас, — Хенджин приподнял бархатную кулису, приглашая Чана пройти по мягко освещенному коридору. — Отмените мое выступление сегодня, я отработаю. — А?.. — хотел было задержать их узколицый мужчина, намекая на оплату. — Как закончим, — Чан тряхнул дипломатом перед лицом сутенера и решительно проследовал в полутемный коридор. Хенджин скользнул следом, едва не хихикая от предвкушения. В коридоре он обогнал Чана и пошел перед ним. Покачивания его бедер начинались где-то в районе талии, туго затянутой в широкий пояс. Он ступал по устланному ковровой дорожкой полу легко и пружинисто, лопатки чувственно шевелились под черным шелком рубашки в такт шагам, кожаная подвязка, стилизованная под портупею, поскрипывала на бедре. Не замедляясь, Хенжин обернулся и продолжил идти задом наперед: — А господин собирается остаться до утра? — Бан Чан. — Бан Чан-хен? — Как пойдет. Они дошли до конца коридора, Хенджин привычно открыл дверь маленьким ключиком. Стоило Чану прикрыть за собой дверь, как Хенджин обвил его шею руками, ластясь всем телом и запуская пальцы в волосы на затылке. Чан даже не успел выпустить дипломат из рук. Горячее дыхание обожгло шею, и он с силой отстранил душистое тело. — Постой. — К чему тратить время?.. — Хенджин дышал ему в волосы где-то за ухом, запуская руки под мех шубы и скидывая ее с плеч. «Так у нас разговора не выйдет». Положив руки на талию танцора, Чан стал увлекать Хенджина в сторону кровати. Хенджин с удовольствием позволил уронить себя на мягкие одеяла. Он протянул руки к шее нависшего над ним Чана, запрокидывая голову и выгибая шею. Чан кивком велел ему отползти дальше. Хенджин нетерпеливо тряхнул волосами, но подчинился. Снизу открывался прекрасный вид на мощную шею и широкие плечи парня над ним, он почти ощущал исходящее от его тела тепло и пряный запах парфюма, поэтому можно было и потерпеть это бесполезное промедление. Чан резким движением заломил руки Хенджина над головой, глаза танцора округлились от неожиданности, а от живота поднялась волна мурашек. На запястьях щелкнули наручники, предусмотрительно оставленные на решетке в изголовье кровати. — Так вот какие игры тебя нравятся? — усмехнулся Хенджин, игриво извиваясь под Бан Чаном. Чан же с облегчением выдохнул про себя. Он выпрямился над Хенджином, сверху вниз глядя в заинтересованные и предвкушающие глаза. Хенджин невольно закусил губу. Ноги в грубых ботинках по обе стороны от его скованного тела. Что он сделает дальше? Беспомощность впервые не вызывала у него страха. — Так, ну а теперь поговорим, — Чан непринужденно спрыгнул с кровати, подвинул безвкусное расшитое кресло на деревянных ножках поближе и сел, опершись локтями на колени. — Что?.. — Хенджин взвыл в таком разочаровании, что это даже удивило Бан Чана. Парень заерзал на кровати, брыкаясь и потрясая ногами в воздухе. — Ты издеваешься? Оставишь меня так? Чан скользнул взглядом по его телу и прочистил горло, переводя взгляд обратно на лицо Хенджина. — Упадёт, — сказал он так, словно теперь его совершенно не касалось состояние, в котором отчасти он был виноват сам. — Черт! И кому ты думаешь, ты делаешь лучше? Думаешь, выкупишь у проститутки пару часов и этим убережешь ее от переутомления на работе? Думаешь, меня по головке погладят, что я тут прохлаждался вместо того, чтоб клиентов обслуживать? — Разве не что угодно лучше, чем это? — Да ты!.. Лучше было бы, если бы ты бросил фигней страдать и занялся делом, пока я не… — тут лицо Хенджина вытянулось и приняло испуганное выражение. — Ты что задумал?.. От товарищей по ремеслу Хенджин наслушался о разных чудаках и извращенцах, да и самому встречались всякие, но одна история вселяла страх во всех без исключения представителей древнейшей профессии, кого он знал. Однажды в клуб заявился приличного вида мужчина, обещал щедро заплатить за услуги самого молодого проститута, а в итоге задушил мальчишку, с криками, что чем жить такой жизнью, лучше умереть. — Говори, что задумал, эй! — закричал Хенджин, начиная буйно вырваться и барахтаться, наручники бренчали о кованное изголовье. — Я пришел заключить сделку. Хенджин все еще опасливо смотрел на человека, сидящего в кресле напротив него, но проблеснула надежда, что маньяки не так начинают свои больные монологи. — Я выкуплю тебя отсюда, а ты будешь работать на меня. — Пф, ты решил меня перед личным использованием по врачам потаскать что ли? — Ты ведь с огнестрельным оружием на короткой ноге? Я прав? — Бан Чан следил за его реакцией. Хенджин замер и перевел взгляд в потолок. — Освободи меня! — его голос стал тише, как будто он изо всех сил сдерживал гнев. — Что это было? Пистолет? Винтовка? — тот упорно молчал. — Мне все равно, с чем это связано в твоем прошлом, и я пришел не для того, чтобы тебя шантажировать. Я вытащу тебя отсюда, потому что ты можешь быть полезен мне, делая то, что ты любишь больше, чем раздвигать ноги… — Откуда тебе знать? — рявкнул Хенджин. Чан одним прыжком снова оказался над ним, схватил за колени и резко развел их. На лице Хенджина отразился ужас. Он застыл с глазами, пустыми от страха, тщетно пытаясь глядеть перед собой и натужно сглотнув. — Вот видишь, — вздохнул Чан, аккуратно свел колени Хенджина обратно и сложил на сторону. Он спустился с кровати, обошел ее и расстегнул наручники. Хенджин все еще был неподвижен и мелко дышал. Его руки бессильно остались лежать над головой. — Я собираю свою банду. Человек с навыками снайпера нам бы очень пригодился, и если ты присоединишься к нам, у тебя, возможно, будет шанс отомстить тем, из-за кого ты оказался здесь. — У тебя странный способ располагать к себе людей. Не думаешь, что я могу рассказать обо всем, что ты мне тут вывалил? — спросил Хенджин, садясь на кровати и потирая запястья. — Я хорошо разбираюсь в людях. Хенджин усмехнулся. Пожалуй, это действительно было так. Чан попросил Хенджина позвать в номер управляющего. Пришедший мужчина был гораздо моложе, чем Чан ожидал. Это был среднего роста парень с крупными чертами лица и причудливым серым омбре на разобранных на пробор черных волосах до плеч. Даже увидев дипломат, набитый пачками желтых купюр, тот, заикаясь, разводил руками, дескать, где же это видано, чтобы утку, несущую золотые яйца, продавали. — Смотри сюда, — устало закатил глаза Чан, отодвигая слой купюр и указывая на полиэтиленовый пакет с белым поблескивающим содержимым. — Это новый товар. Heaven станет главной точкой сбыта. Уже через месяц эта штука приманит к вам больше посетителей, чем он, — Чан указал на Хенджина, — обслужит за год. Из вариантов могу предложить только приезд отдела по борьбе с наркоторговлей через 15 минут, который найдет здесь и таблетки, и сотрудников, предоставляющих услуги сексуального характера, а там, глядишь, и детская проституция, и торговля людьми подтянется, как думаешь? Управляющего можно было только пожалеть. У него не было времени даже осознать, что происходит. Хенджин, скромно сидящий на краю кровати, был в не меньшем замешательстве. Этот бандит покупает его за несколько миллионов вон и два килограмма кокаина? Или сейчас у него на глазах отжимают весь клуб? Или он коп? Тут Бан Чан вскочил и прежде, чем управляющий успел поставить блок, одним ударом выбил нож из его руки, а другим сбил с ног. — Ты еще не понял, что я тебе лучший вариант предлагаю? Тебе либо дадут лет двадцать, а мы к этому прибавим еще и покушение на убийство, либо ты продолжишь тут тихонько работать, только вместо таблеток — порошок. Ты, должно быть, не очень умный, если не улавливаешь, в чем твоя выгода. В конечном счете управляющий коленопреклоненно поклялся в верности новому боссу. Бан Чан похвалил его за взвешенное решение и махнул рукой Хенджину: — Пошли отсюда.