Ваза с пятнадцатью подсолнухами

Бан Чан снял блокировку дверец машины и кивнул Хенджину, чтобы тот садился. Парень шел за ним с полупустой старой спортивной сумкой, в которой было то немногое, что он хотел забрать. Они шли в тишине, поэтому голову Хенджина тут же заполонили сомнения. Как он мог довериться словам этого незнакомца? Что ему известно? Кто он такой? Зачем выкупил его на самом деле? Когда они сели в машину, Хенджин инстинктивно сжался, осознавая, что первое опьянение восторга развеялось. Сидя в пропитавшемся похотью номере и видя, как этот парень диктует условия его владельцам, он был невероятно счастлив, что его забирают оттуда. Он столько лет мечтал о том, как произойдет что-то подобное. Рисовал в голове всевозможные сценарии того, как появится «некто» и вызволит его. Сердобольный старик? Высокоморальный полицейский? Жалостливый бизнесмен? Мягкосердечный депутат? Романтичный сын чеболя? А потом вспоминал, что если эти люди пришли, увидели и возжелали его, а затем заплатили деньги за его тело, то ему не остается ничего другого, кроме как обслужить их. С улыбкой или слезами, в зависимости от того, как им больше нравится. Он понимал, что мало кто без лицемерия испытывает жалость к людям в его положении, но продолжал надеяться, что однажды выход найдется. Последний из возможных выходов он все откладывал, надежда никак не хотела умирать, а вместе с ней продолжал жить и Хенджин. Продолжал жить, проводя дни в вонючем брошенном вагоне, с десятком других таких же мальчиков, а вечера — на промозглом холоде, светя худыми голыми коленками из-под дешевой изъеденной молью шубенки.   Продолжал жить, думая, что его ушибы не заживут, а тело никогда не восстановится. Продолжал жить, когда не мог вспомнить, сколько их было накануне, и боясь предположить, сколько их будет сегодня. И когда воровал еду за посетителями, и когда его выбрасывали посреди ночи на улицу из машины, а он даже не понимал, где находится, и когда клиент в экстазе душил или резал его. Раз он еще жив, значит, зачем-нибудь это нужно. И сейчас он так наивно обрадовался, что, наконец-то, его испытания закончились, он доказал жизни, что выдержит, и потерял бдительность. Кто сказал, что в лице этого парня на него снизошло избавление? Теперь он уже не был уверен, что его действительно спасли. Постепенно начиная паниковать внутри, он не услышал, как Чан сказал ему пристегнуться, и едва не вскрикнул, когда рука его загадочного благодетеля потянулась к ремню безопасности. Но вместо разозленных глаз он наткнулся на глаза не менее испуганные. В них будто звучал вопрос: «О Бог ты мой, что случилось?» — Пристегнись, я говорю, — повторил Бан Чан, догадавшись, что Хенджин его не услышал и неверно истолковал его жест. Хенджин торопливо пристегнулся и уставился на свои колени, прижимая сумку к животу. — К-куда мы едем? — спросил он, тут же мысленно сокрушаясь, что так трясется от страха. — Домой. Будешь жить с нами. Тебе ведь некуда идти? — он посмотрел на Хенджина, тот отрицательно замотал головой. — Там тесновато, конечно, но мы что-нибудь придумаем. — «Мы»? — Еще несколько ребят, которым тоже некуда идти. Хенджин хотел спросить что-то, но сдержался. Чан, пытаясь развеять его опасения, тут же подчеркнул: — Ты больше не занимаешься тем, чем занимался раньше. Никто не заставит тебя это делать. — Я могу попросить тебя, чтобы то, что случилось, осталось между нами? — запинаясь проговорил Хенджин. — А что случилось? Мы с тобой поговорили, и ты согласился присоединиться к нам, что-то еще случилось? — пожал плечами Чан, следя за дорогой.  — Ну, то, что я… — Хенджин осекся. — Хорошо. Неужели теперь его проблемы будут решаться так? Словами Чана о том, что этих проблем нет? Они ехали по ночному Пусану. Это был первый раз за последние несколько лет, когда его везли на машине, не вжимая голову в чей-то пах. Он мог смотреть в окно. Видеть людей, которые прогуливаются по улице этим зябким вечером. Рассматривать светящиеся витрины закусочных и видеть свет в окнах домов. Хотя, наверное, радоваться все-таки было еще рано. Нужно было еще поладить с остальными.

***

В эллинге царила странная атмосфера, все как будто готовились встречать важного гостя и вместе с тем отказывались признавать себе, что боятся произвести плохое впечатление.  — Минхо, не клади столько перца, вдруг он не ест острое! — Чьи носки валяются возле корзины? — Да чего вы так носитесь, он же не принц! Наверное, уж у нас тут чище, чем в притоне. — Думаю, придется постелить ему в спортзале. — Чанбин, не все мечтают спать в обнимку с железками. — Ты разве не купил футон? — Я попросил отложить, но его забрали, когда я за ним вернулся! — А чистые полотенца у нас есть? А где? Когда в замке повернулся ключ и скрипнула дверь, все затихли. Чанбин, Джисон и Сынмин выскочили в прихожую и выстроились по струнке. — Проходи, проходи! — послышался голос Чана. В дверном проеме появился высокий светловолосый парень в дутой куртке и с помятой спортивной сумкой в руках. Он изо всех сил пытался как можно скорее оценить обстановку, бегая глазами по помещению и лицам вышедших навстречу парней, поэтому замер, напряженно моргая. Обычный интерьер, ребята — на вид его одногодки. Чан, подталкивая его в спину, вошел следом и закрыл дверь. — Знакомьтесь, наш новый товарищ! — громко объявил он. — Здравствуйте! Я Хван Хенджин! — Хенджин поспешно глубоко поклонился и неловко растянул губы в улыбке, выпрямившись. — Давай куртку, — Чан повесил их куртки на крючки и дождался, пока Хенджин выберется из своих стоптанных кроссовок. Его представляли совсем не так. Парень в их прихожей неуклюже пытался натянуть на ноги одноразовые тапочки, которые Джисон умыкнул, когда доставлял курочку в какую-то баню, его выжженные краской волосы, слипшиеся от какого-то средства для укладки, падали на лицо, и он украдкой заправлял их за уши, одной рукой продолжая сжимать лямку сумки. С этой картиной совершенно не вязалась черная атласная рубашка и узкие черные брюки с кожаной подвязкой. — Привет, меня зовут Хан Джисон! — Джисон протянул ему руку. Он сделал это отчасти в порыве преодоления себя. Рассказ Бан Чана порядком напугал, но раз его друг сказал, что Хенджин должен к ним присоединиться, значит, они, в свою очередь, должны оказать ему теплый прием. Он не ожидал, что лицо Хенджина расплывется в такой солнечной улыбке, глаза обернутся скобочками, а его холодная рука так энергично пожмет его руку. — Очень приятно! Хан Джисон! — повторил Хенджин. Джисон тоже улыбнулся. По очереди он познакомился с Сынмином и Чанбином, а затем его провели в кухню, где оставался Минхо, следящий за мясом, и Феликс, развалившийся на стуле. — Добрый вечер! Я Хван Хенджин! — повторил Хенджин, снова глубоко кланяясь, уже немного воодушевленный знакомством с частью коллектива. — О, ну наконец-то! Мясо чуть не засушили, пока вас ждали. — Минхо выключил духовку. – Ли Минхо. Хенджин был настолько взволнован, что даже не сразу уловил запах мяса, который давно уже дразнил ноздри Чанбина. Недовольный тон Минхо на секунду сбил его с толку, но, поняв, что эти слова были произнесены беззлобно, и, кажется, в шутку, он тут же еще раз порывисто поклонился. А затем перевел взгляд на второго парня и замер. Выражение его глаз было слишком знакомо. Он похолодел. Так на него смотрели последние несколько лет. Оценивали, раздевая глазами. Феликс медленно поднимал взгляд от его ног по бедрам к животу и груди и, немного усмехнувшись, остановился на его лице. — Ли Феликс. Лицо Хенджина помрачнело, и он ответил неохотным кратким кивком. — Ну, все перезнакомились? — сзади возник Бан Чан. — Идем, покажу, где рукомойник. Хенджин был рад уйти с глаз этого неприятного типа. Ему захотелось немедленно переодеться во что-нибудь бесформенное и серое, чтобы спрятаться ото всех похотливых взглядов, хотя он уже понимал, что неважно, во что ты одет и как себя ведешь, это не спасет.  За ужином они всемером расположились вокруг прямоугольного столика под подбадривание Чана «В тесноте, да не в обиде!». Несмотря на то, что ребята были довольно шумными — Минхо возмущался, что Чанбин отрезал себе огромный кусок, аргументируя это тем, что голоден, Джисон успокаивал его, а Сынмин пытался увернуться от чужих локтей, — Хенджин все равно чувствовал на себе взгляд. — Так, все, ребята, — повысил голос, улыбаясь, Бан Чан. — Нам завтра предстоит много дел. Минхо, Чанбин, поедете со мной в Heaven, наведем там новые порядки. Но сначала мы с Хенджином съездим подберем ему оружие, — Хенджин округлил глаза. — Так что ешь и ложись отдыхать. Где хочешь расположиться? — Я могу спать где угодно! — с готовностью ответил Хенджин. — Неудивительно, — хмыкнул Феликс. На секунду повисло молчание, все удивленно глянули на него, но тот продолжал ковыряться в тарелке, как ни в чем не бывало. — Мы хотели купить футон, но что-то пошло не так, — виновато произнес Джисон, косясь на Чанбина. — Но мы можем притащить снизу мат, — тут же предложил Чанбин. — Да, можем положить в гостиной, будете с Феликсом соседями, — улыбнулся Бан Чан. — Ого, наш босс так щедр! Я думал, ты взял его для себя, — Феликс изобразил удивление. — Феликс! — Бан Чан ударил ладонью по столу. Столовые приборы звякнули. В этот момент Феликсу на секунду показалось, что Бан Чан сейчас встанет и размажет его по стенке. В глубине его глаз искрился такой внезапный гнев, что, казалось, лампочка над их головами начала мигать и потрескивать от напряжения в воздухе. Он нечасто выходил из себя и уж точно никогда не направлял свой гнев на кого-либо из них. Даже сейчас неимоверным усилием Чан держал себя в руках, но все за столом сжались. — Пойду пройдусь, — Феликс попытался придать голосу непринужденность и встал из-за стола. — Надень шарф, там свежо, — выдохнул Чан, прикрывая глаза. Когда за Феликсом захлопнулась дверь, Хенджин подал голос: — Не надо ниоткуда ничего тащить, я лягу там, если можно. Извините, — Хенджин тоже встал и, поклонившись, отправился в душ. — И что это было? — процедил Минхо. — Феликс приревновал Бан Чан-хена к новенькому, — покачал головой Сынмин. — Детский сад, — фыркнул Чанбин. — Я пообещал ему, что здесь он будет в безопасности, ха-ха, не ожидал такого, — рассмеялся Чан. — Хен, — Минхо редко так обращался к Бан Чану, — ты не виноват в том, что у Феликса не сложились отношения с отцом. Я пойду поговорю с ним, пока он снова не пошел искать приключений себе на причинное место. Минхо похлопал Чана по плечу и, накинув куртку, выскользнул за дверь.

***

Хенджин сидел в подвале на мате. Мат был застелен чистой хлопковой простыней в цветочек. А еще у него была подушка в наволочке, тоже чистая, и большое теплое одеяло. Чанбин показал, как пользоваться старым тепловентилятором, если ночью станет холодно. Бан Чан сказал, чтобы Хенджин скорее засыпал, потому что завтра их ждет ответственный день. Сынмин предложил заварить чаю с мелиссой, чтобы быстрее заснуть. С ним давно не обращались с такой заботой. Эти ребята не могли быть плохими. Но как среди них мог затесаться такой мерзкий человек? Скрипнула дверь, Хенджин рывком обернулся. К нему робко подошел Джисон: — Не злись, пожалуйста, если можешь, на Феликса, — неловко начал он. — Он неплохой, на самом деле. Просто у него… проблемы. Хенджин внимательно следил за его лицом. Похоже, Джисона действительно тяготила эта ситуация. — Чего мне злиться? На правду не злятся. Я действительно много где спал, а лидеры банд действительно обычно выкупают проституток для себя. Тем более, раз вы отжали Heaven. Мне и самому сложно поверить, что я не трофей. — Не говори так! — воскликнул Джисон. — Чан не такой! Если он сказал, что здесь тебя никто не тронет, значит, так и будет. — Я в порядке. Думаешь, такое меня напугает? — Но тебе же все равно больно, — Джисон внезапно обнял Хенджина за плечи. — Все будет хорошо! Вот увидишь!