Ваза с пятнадцатью подсолнухами

Все, что Бан Чан мог предложить Хенджину после его исповеди, — бутылка выдохшейся минералки, которая завалялась в машине. Впрочем, Хенджин был неприхотлив, и теперь стало ясно, почему. Он залпом выпил четверть бутылки и быстро облизнул губы. — Не переживай насчет прокурора, — начал Бан Чан, — ему ничего не стоит заключить сделку хоть с преступником, хоть с мертвецом. Даже если он поднимет старые дела, у него нет причин возбуждать их снова: дело закрыто, а мы все равно работаем в тени.   — А лицензия? — Запишем на мое имя в поддельном паспорте, — пожал плечами Бан Чан. Хенджин удивленно уставился на него. — А ты думал, мы все полноправные граждане Кореи? Я и Джисон — иммигранты без документов, Чанбин — из трущоб, он даже не уверен, регистрировалось ли его рождение где-то, Минхо работал на преступный синдикат и сбежал, Феликс — сын криминального авторитета, за его голову любой офицер получил бы лишних звездочек на погоны… Из всех нас только Сынмин более или менее приличный человек, но и он уже увяз в этой трясине по горло. Прокурор прикрывает нас, потому что нашими руками он заработает себе повышение. У меня не было времени объяснить тебе раньше, надеюсь, тебя это все не смущает? Хенджин только хмыкнул. Действительно, странные методы у этого Бан Чана. Ставит перед фактом, а потом уточняет мнение. Чан поражался тому, как скоро восстановилось самообладание Хенджина. Еще час назад он бился в истерике, а потом переворошил перед ним все мучительно несправедливые события своего прошлого и теперь сидел как ни в чем не бывало, готовый идти на встречу с прокурором. Чан одолжил ему свое черное худи, Хенджин натянул капюшон и, видя перед собой только ноги Чана, следовал за ним по раздражающе чистым коридорам здания прокуратуры. Вероятность того, что он наткнется на сотрудника, который когда-то давно имел отношение к его делу, была ничтожна, и несмотря на это Хенджин не хотел рисковать. Чан остановился перед дверью и постучал. Изнутри раздалось «Войдите!». Они вошли. Хенджин исподлобья оглядел помещение. Накатывали неприятные воспоминания. В те дни он был так шокирован происходящим, что с трудом мог вспомнить, где находится и с кем говорит, но сейчас все казалось ему похожим на смутные картины прошлого, где он — испуганный подросток, а люди вокруг видят в нем убийцу и лжеца. — Так это твой стрелок? — спросил Пак Джинен. Хенджин, как ощетинившийся зверек, смотрел на прокурора, который протягивал руку ему навстречу. — Почему Вы предложили встретиться здесь? — спросил Бан Чан, оглядывая потолок и замечая камеру. — У начальства выходной, а в рубке видеонаблюдения сегодня перепрошивают компьютеры, — с деланой веселостью ответил Пак Джинен, так и не дождавшись рукопожатия Хенджина. — Так что же? Он так хорошо стреляет? Пак Джинен оценивающе смотрел на Хенджина, который в ответ буравил его взглядом из-под капюшона. — Да. И я уверен в нем, — отрапортовал Чан. — Хорошо. Тогда один вопрос, прежде чем мы пойдем в тир… Зачем ты убил своего соперника, раз все равно уже выиграл, Хван Хенджин? Хенджин остолбенел. — Я не убивал его! Это был не я! — Вот и попался! — Пак Джинен ехидно рассмеялся. — Запомни, отныне на такого рода вопросы ты должен отвечать: «Хван Хенджин? Кто это?». — Вы знали? — изумился Бан Чан. Он сам услышал эту историю меньше часа назад. — Это было несложно. Как еще в борделе мог оказаться такой хороший стрелок? Я помню, как об этом был сюжет в новостях, лет пять назад, вроде. Тело не нашли, значит, наверняка мальчишка пошел в криминал. Я, конечно, не знал, куда, но оказался прав, — Пак Джинен взял из ящичка стола ключи от машины. — Поехали, постреляешь. Пак Джинен был за рулем, Бан Чан на пассажирском сидении, а Хенджин сзади. Они ехали на какой-то заброшенный полигон, где для Хенджина было заготовлено несколько видов оружия и мишени. Бан Чан был прав, прокурору было ровным счетом все равно, кого использовать, но к проверке способностей используемых людей он относился, видимо, со всей щепетильностью. Мимо них проносились потемневшие убранные поля, небольшие сельские домики, облетевшие черные деревья. Небо было плотно затянуто бледными облаками и тянулось равномерной гладью до самого горизонта. По пути к столу, на котором лежали винтовка, автомат и пистолет, Хенджин увязал ботинками в грязи. Каждый раз чувствуя, как липкая масса не хотела отпускать его ногу, он думал о словах прокурора. Значит он понимал, что Хенджин не погиб? Увидев сюжет в новостя, он догадался, что не было никакого самоубийства? Проводя долгие однообразные дни в квартирке, где его и других мальчишек держали, прежде чем вечером выпустить на трассу, Хенджин коротал время за просмотром детективных дорам. В каждой дораме про полицейских всегда находился офицер или прокурор, который стоял за правду до последнего и продолжал расследование, даже когда дело было закрыто. Значит, Пак Джинен понимал, что Хенджин, предполагаемый убийца, сбежал и разгуливает на свободе, но ничего не предпринял? Хенджин вскинул винтовку на плечо и прицелился. Мишень, черно-белые круги, такая же, как в тот злополучный день. — Не спеши! — слащаво протянул Пак Джинен. — Бан Чан-и, не мог ты встать там, рядом? Чтобы сразу смотреть, как наш снайпер справляется? Хенджин испуганно взглянул на Бан Чана, который спокойно пошел по чавкающей грязи к мишени. Этот прокурор собирался наслаждаться зрелищем и решил добавить остринки? Для него это все развлечение что ли? Бан Чан остановился рядом с мишенью и убрал руки за спину. Все выстрелы попали в цель. Хенджин раздраженно закатил глаза, услышав медленные аплодисменты Пак Джинена. Бан Чан вернулся, принеся оторванные листки с мишенями. — Не пойми меня превратно, — улыбнулся Хенджину прокурор, пожимая плечами и принимая из рук Бан Чана простреленные мишени, — я должен был убедиться, что и в стрессовой ситуации ты отлично справишься с заданием. Для снайпера ведь главное сохранять хладнокровие! «Конечно, именно это ты и хотел сделать, абсолютно точно не продемонстрировать свою власть», — подумал Бан Чан. Стоять рядом с мишенью в 50 метрах от Хенджина с винтовкой было страшно. Было страшно, что сейчас он развернет дуло и нацелит его на Пак Джинена. У того в рукаве наверняка был припрятан какой-нибудь козырь, а Хенджин, пусть его и рекомендовал Бан Чан, пока что был на испытательном сроке, и Пак Джинену ничего не стоило бы упечь его за решетку и приказать Чану искать другого стрелка. К счастью, Хенджин не вспылил, еще и справился с задачей, так что теперь можно было действительно вздохнуть спокойно. Хенджин забрал винтовку и пистолет. Они практически в полной тишине вернулись в город, Бан Чан попрощался с прокурором, и они пересели в машину Чана. — Ты отлично справился! — похвалил Бан Чан. — Ты тоже. Чан усмехнулся. Хенджин спокойно сидел на пассажирском сидении, поставив винтовку между ног и рассматривая кобуру пистолета. Кажется, ему стало легче, когда он осознал, что действительно взят на позицию снайпера. Он поднес кобуру к лицу и принюхался. — Ты что делаешь? — рассмеялся Чан. — Новая, кожей пахнет, — любовно произнес Хенджин. — Откуда у него это? — Судя по моделям — от контрабандистов. Он многого не говорит, действует похлеще бандита. Чан остановился почти у самого входа в их дом, чтобы как можно меньше случайных глаз увидело, как из машины выбирается парень с длинным черным чехлом. Когда они вернулись, Минхо и Чанбин уже были готовы отправляться в Heaven, поэтому Бан Чан даже не заскочил внутрь. Хенджин прислонил винтовку к стене, пока разувался. По дому разносился кисловатый запах дрожжей и звуки бурной деятельности с кухни. Он закинул чехол на плечо, прошел в гостиную и увидел в кухне Феликса, яростно раскатывающего тесто по обсыпанной мукой столешнице. Он был в фиолетовом фартуке в цветочек и на секунду показался безобидным. — О! Так ты действительно не только глазками умеешь стрелять? — Феликс изобразил удивление при виде винтовки на плече Хенджина. — Ты один? — тот старался не вестись на провокацию. — Рабочий день так-то. Обычные люди днем работают. — А ты что же, домохозяйка? — И, к твоему сведению, очень умелая! Мои брауни — пальчики оближешь! Или не пальчики, тут на твое усмотрение… — Сам себя облизывай! — фыркнул Хенджин и направился к себе вниз. Феликс прыснул.

***

Бан Чан, Чанбин и Минхо вернулись довольно поздно и выглядели неважно. У Чанбина был разбит нос, он шел, запрокинув голову назад и дыша ртом. Минхо пытался прикрыть рукой развезенную скулу, заалевшую бордовым пятном, потому что предвидел расстроенное лепетание Джисона. Бан Чан, придя и завалившись на стул, неслышно шипел, стягивая перчатки, в которых запеклась кровь со сбитых костяшек. — Хо-хо, я полагаю, персонал Heaven не понимает человеческого языка? — усмехнулся Феликс, протягивая Чанбину пакет замороженной моркови, чтобы тот приложил к носу. — Никто сильно не пострадал? — Мое человеколюбие, — прорычал Минхо, сжимая и разжимая кулаки. — Как все прошло в конце концов? — осведомился Сынмин, ставя на стол аптечку. Именно он настоял на покупке набора для оказания первой помощи, после того как услышал, что Чанбину пришлось бежать в аптеку, когда они нашли Феликса под дверью. — А как еще это могло пройти? — Минхо морщился и щурил глаз, чтобы Джисон не выдул его насухо, дуя на ссадины и поливая их перекисью. — Всем всё было ясно, просто этот прохвост-управляющий решил выпендриться… — Ли Тэмин, — подсказал Чанбин. — По правде говоря, это обычное дело. Без мордобоя такие объекты не меняют владельца, — заметил Феликс, аккуратно перемещая пакет с морковкой на другую сторону переносицы Чанбина. — Но он же присягнул Чану на верность, — возразил Чанбин, удерживая руку Феликса, которую тот хотел было убрать, чтобы не мешать говорить. — Как присягнул, так и предал, — Минхо прикоснулся к громоздкому лоскуту сложенного бинта, который Джисон приклеил на его скулу. — Он прощупывает почву. Если Чамчви из Сеула прознают, что Тэмин переметнулся к кому-то, в Heaven все покойники. Они уже знакомы с методами Чамчви, а вот что им будет за неповиновение нам — пока неясно. — Теперь ясно, — Чан сжал кулак, чувствуя, как стянувшиеся корочки крови трескаются на костяшках. — Стоило ли ввязываться в драку, если план все равно заключался в том, чтобы их арестовала полиция? — с сомнением произнес Сынмин. — Надо было сначала отстоять свой авторитет, — возразил Феликс. — Даже если мы в сговоре с копами, нельзя позволять им делать всю работу. — Какова вероятность, что они стянули все силы Чамчви в Пусане? — Чан повернулся к Минхо. Тот ненадолго задумался, словно действительно вычисляя в уме вероятность. — Думаю, она довольно велика. Их было много. Больше, чем охрана клуба и персонал вместе взятые, кроме того, были и все люди из CherryBomb, — Минхо снова помолчал. — На самом деле это странно: этот Тэмин вообще не воспринял твоих угроз? Он же буквально подставил всех, созвав такое подкрепление. — Я вроде и рад, что нам удалось накрыть так много одним разом, но, ей-богу, лучше бы этот Тэмин был поосмотрительнее, — Чанбин разминал левой рукой правое плечо. Феликс, ни слова не говоря, переместился ему за спину и принялся массировать напряженные мышцы. — Почему вы меня не взяли? — подал голос Хенджин. Он все это время сидел, наблюдая за тем, как вернувшихся с дела Бан Чана, Чанбина и Минхо окружали заботой и оказывали первую помощь, расспрашивали о каких-то планах и результатах. Он чувствовал себя чужим и непосвященным. Зачем Бан Чан свозил его на встречу с этим прокурором и раздобыл для него оружие, если он с этим оружием спокойненько отсиживался дома, пока они дрались с превосходящими силами противника? Он не готов броситься зализывать их раны, но он даже не смог внести свой вклад в предотвращение появления этих ран. Бан Чан сегодня утром успел выслушать его историю, утешил, потом подверг свою жизнь опасности на испытании, которое для них устроил Пак Джинен, а потом отправился на стрелку с целым крылом преступного синдиката? Хенджин чувствовал себя бесконечно обязанным этому человеку уже за то, что он, такой удивительный, заметил и выбрал его. Он хотел как можно скорее отплатить ему. — Рано. Тебе пока нужно отдохнуть как следует. К тому же твоя помощь не была нужна, — отрезал Бан Чан. Губы Хенджина скривились. Он укоризненно перевел взгляд на кровавое месиво кулаков Бан Чана, словно ставя под сомнение его слова, и потупил глаза.    — Водить умеешь? — спросил Чан. Хенджин встрепенулся, убеждаясь, что вопрос адресован ему. И тут же неловко сжался: — Нет… — Тогда Чанбин отвезет тебя завтра на полигон. Тренируйся, патронов не жалей, в багажнике есть несколько упаковок. Ты наше секретное оружие, так что постарайся всегда быть в наилучшей форме, понял? Уши Хенджина вспыхнули, и он порывисто поклонился, так что его волосы разметались в разные стороны. Он буквально засветился от удовольствия, это было так заметно и так мило, что Чану даже стало неловко. Кажется, он ни капли не прогадал, сделав ставку на верность Хенджина.

***

— Снова ты полуночничаешь, — Чанбин подсел к Бан Чану. Тот наносил полупрозрачную зеленую мазь на разбитые руки. — Я не спросил днем, как все прошло с Хенджином? И Пак Джиненом? Чан выглянул из-за Чанбина в гостиную, где на диване калачиком спал Феликс. Полушепотом он ответил: — В целом все прошло хорошо, но, Бинни, Сынмин был прав, это Хенджин на фото из газеты, — Чанбин напряженно уставился на Бан Чана, — только то, что там написано, — все неправда. Его обвинили в убийстве, которого он не совершал, приговорили к колонии, а в итоге продали сутенерам… — Твою мать… — А сегодня он уже рвался в бой. Этот парень невероятно сильный, это даже пугает, — Чан вздохнул, вспоминая рассказ Хенджина в машине. — Думаешь, он хочет отомстить? — Сомневаюсь. Кажется, он просто хочет начать заново. — И ты считаешь, что он сможет нам доверять? После того, как его так подставили? — Не знаю. Но я хочу, чтобы мы сделали все, чтобы он больше не был один. Он не заслужил всего этого. Мне больно даже подумать о том, как он жил все эти годы!.. Феликс, уткнувшись лицом в уголок дивана, изо всех сил сдерживал всхлипы, закусывая кулак.