Ваза с пятнадцатью подсолнухами

Вернувшись к работе, Чонгук поначалу шугался своего босса еще больше, чем раньше. Знание того факта, что его благородный хен Намджун, возможно, убил непредставимое количество людей и стал причиной гибели еще большего количества, постоянно зудело где-то в сердце. Хотя Чимин предупредил его, что все из них «берут грех на душу», Чонгуку не верилось до конца. Вот неужели, например, радушный смешливый Сокджин-хен был способен даже на малое зло? Чонгук уже понял, почему Тэ попросил его снять крестик — он, кстати, не рискнул надеть его обратно — от заплывшего в удовольствии взгляда старшего, когда он рассказывал о расправе над Гуном, кровь стыла в жилах. Если подумать, то филиппинский нож Тэ подарил именно Хосок-хен, этот спокойный, дружелюбный и справедливый человек, считающий себя буддистом. Даже Юнги-хен, брезгливо сторонившийся и самого Чонгука, и Тэ, без лишних вопросов починил залитый кровью телефон и обнаружил инчхонскую банду. Так или иначе, пути Господни неисповедимы, и если после стольких испытаний Чонгук обрел семью в банде, то останется с хенами навсегда и будет искупать грехи за них. Постепенно он погружался в непоказную сторону бандитской жизни — вместе с другими помощниками сопровождал Намджуна в поездках на «объекты», где играл роль вышибалы и элемента запугивания, и чаще всего такие стрелки выливались в совместный ужин или длительную попойку, где Чонгук выступал непосредственно телохранителем и следил за безопасностью босса. Приходилось работать и курьером, доставляя бумажную документацию по недвижимости, различные расписки, финансовые отчетности и договоры от Намджуна к Сокджину и наоборот. Иногда он заносил папки с данными по персоналу заведений к Юнги. По объему работы он чувствовал, что вершатся серьезные дела. Однажды посреди ночи, когда до смены Чонгука оставалось еще четыре часа, ему позвонил Намджун и дал указание ближайшие два дня не выходить на работу, не отвечать на звонки, которые, возможно, будут поступать с его телефона, а на любые вопросы посторонних говорить, что ни с кем из них он незнаком. Всполошившись, он постучался в комнату Тэхена, но ему не ответили. Тогда он сам опустил ручку и приоткрыл дверь — в комнате было пусто, лишь лунный свет, пробивавшийся через серый слой выбросов с пригородных заводов, застилал его кровать. Теперь Чонгук не просто всполошился — он уже в третий раз лихорадочно безрезультатно набирал Чимину. Попытав счастья еще четыре раза, он в отчаянии позвонил Юнги. Юнги взял трубку сразу, но молчал. — Х-хен, что происходит? — Все нормально, Чонгук-а. Он впервые обратился к нему по имени. — Где все? —Все нормально, ложись спать. Чонгук истерично взвизгнул: — Почему мне никто не отвечает? — С ними все хорошо. Юнги сбросил. Ночной мрак пробирался под мятую от сна футболку, по вискам змеями сползали струйки пота. Чонгук кинулся в комнату Тэхена и с силой рванул за ручку второго ящика в столе, так что тот полностью вылетел — черный кейс от ножа был пуст. В полной панике он бросился на выход в прихожую, думая физически достучаться до Юнги, Хосока или Чимина, но в последний момент остановился: босс ведь не зря сказал оставаться дома — вероятно, Намджун не хотел, чтобы история в тренировочном зале повторилась. Так, вздрагивая от каждого шороха и мерцания редких автомобильных фар за окном, Чонгук просидел в углу своей кровати всю ночь, не сомкнув глаз. За весь следующий день он выбежал лишь в аптеку за успокоительным, и в тот же день пачка успокоительного закончилась. Рука постоянно тянулась к телефону, но Чонгук откладывал его обратно и вместо этого ковырял кутикулу и ногти. В горло кусок не лез — он подавился рисовой кашей и отбросил эту затею. Ближе к следующей ночи кто-то начал скрестись в дверь. Чонгук на цыпочках добрался до глазка и, увидев человека снаружи, суетливо открыл. — Привет, Гук-и, — судорожно выдохнул Тэхен и нервно оскалился. Мокрые локоны прилипли ко лбу, на черной футболке проступали инородные пятна. Чонгук шокированно замер, а Тэхен, не снимая пальто, поковылял к ванной. — Тэ, тебе помочь? Ты не ранен? — младший встревоженно проводил Тэхена взглядом. — Нет, — будто бы всхлипнув, отмахнулся Тэхен и, не обернувшись, закрылся в ванной. Чонгук старался усидчиво дождаться Тэхена, однако тот никак не выходил. Чонгук попытался пометать дротики, но дрожащие руки не удерживали их. Тогда он уселся на кухне, налив себе стакан холодной воды. Наконец, по ощущениям через пару часов, Тэхен показался на кухне с чистыми волосами, в домашней одежде, как ни в чем не бывало медленно опустился на табуретку и, улыбнувшись, спросил: — Что на ужин? Чонгук растерянно предложил ему рисовую кашу, которой он неосмотрительно наварил слишком много. Тэхен без возражений поглотил всю порцию и, пожелав Чонгуку спокойной ночи, заперся в своей комнате. На следующее утро, пока Тэхен еще спал, Чонгук рискнул позвонить Чимину. — Да, Чонгук-а… — Чимин звучал устало и сонно. — Хен, что случилось вчера? — А, ну, — старший шумно сглотнул, — мы взяли слишком много грехов на душу за один раз. У Чонгука сперло дыхание от этой формулировки, но надо было спрашивать дальше: — А что с боссом? — На то он и босс, что не может умереть раньше нас, — после некоторой паузы выдавил Чимин. — Он сказал мне не приходить на работу пару дней, ты знаешь почему? — Насчет этого не переживай, у нас всех пока выходной. Чимин сбросил, как и Юнги тогда. Их общий выходной вылился в неделю молчания. Тэхен держался задумчиво и отстраненно, подавленно поглощал еду, благодарил за нее Чонгука и возвращался к себе. Иногда он машинально приобнимал младшего, занятого готовкой, со спины или чмокал в нос перед сном, но взгляд выдавал его рассеянность и потерянность. Через пару дней он снова начал выходить курить. Чимин их не навещал. Чонгук боялся спрашивать, и ему не рассказывали. Через неделю ему позвонил Намджун и сообщил, что ждет его и Тэхена в своем офисе. Чонгук передал эту информацию Тэхену за очередным тихим завтраком. Старший отреагировал на новость без энтузиазма, но никак не прокомментировал ее. Все остальные прибыли на место заранее, чтобы обговорить линию поведения. Намджун, опираясь на Сокджина, погрузился в рабочее кресло и принял привычную позу. — Ничего незаметно? Юнги, занявший кресло у стола, окинул его взглядом: — Не-а, все как обычно. — Джун, — Хосок сочувственно поднял брови, когда Намджун поморщился, — разве ты не намеревался не врать Чонгуку? — Я скажу ему, если он спросит, — вздохнул Намджун, — но пугать и расстраивать его лишний раз не хочу, он до сих пор меня шугается, хотя в целом справляется хорошо. Несмотря на озабоченность состоянием лидера, даже Хосок поддержал предложение Юнги скрыть от Чонгука масштаб заключительного передела власти, в процессе которого все едва не полегли. Юнги в ту ночь, которую он про себя назвал «ночью печали», сидел на прослушке — если бы исход оказался для них плачевным, у них с Сокджином было бы достаточно доказательств, чтобы засадить другие банды, присутствовавшие на разборке. Он слышал, как Тэхен заслонил Намджуна от ножа, когда на того набросился какой-то гангстер, отпихнул Чимина в сторону и тем самым укрыл его от пули, когда началась перестрелка, а потом и вовсе пообещал Хосоку, что не позволит нарушить «его дурацкий обет», когда ситуация стала казаться совсем безнадежной. Ему оказали лишь первую помощь и купили обезболивающее, а затем он заявил, что ему надо домой, потому что «Гук-и волнуется». Тут Тэхен был неправ — тогда Чонгук не волновался, он истерил. После этого Юнги стало стыдно за все свои слова в адрес Тэхена. Пускай он продолжал испытывать личную неприязнь, Юнги все же зауважал Тэхена как коллегу, поэтому негласно пошел на мировую и постарался хотя бы облегчить его заботы с Чонгуком, этой святой простотой. — Тэхен в норме? — Намджун обратился к Чимину. — Ну, двигаться нормально может, — Чимин повел плечами. — Я пытался узнать больше, но он попросил не трогать его, — если обычно неуемный Тэхен просил его не беспокоить, то лучше было действительно не лезть, он всегда предпочитал переживать потрясение в одиночестве. Чимин тоже наделся, что алеющих на его шее ссадин, которые он замазал тональным кремом, Чонгук не увидит. Ни к чему ему задумываться, кто кого и как грохнул. А то еще мягко попросит его, такого грешника, держаться от них с Тэ подальше. — Слушайте, — Сокджин показательно расслабленно развалился на диване, — если будете сидеть с такими лицами, то тут никакой тональник не поможет, — он подмигнул Чимину, — так что давайте повеселее. — Верно, а то все наше актерское представление пропадет даром, обидно будет! — откинулся на кресле Юнги. Непривычно отрешенный Тэхен медленно прошел за Чонгуком, который был заметно рад видеть всех живыми и невредимыми. — Всем привет! — при виде хенов он почувствовал, как с сердца спал тяжкий груз. Чонгук бодро двинулся к дивану и разместился слева от Чимина. Тэхен тяжело опустился рядом. — Мы тоже рады тебя видеть, Чонгук-и, — ласково поприветствовал его Сокджин, а затем многозначительно переглянулся с Тэхеном. Тот еле заметно кивнул и прикрыл глаза в благодарности. — Итак, я надеюсь, вы все отдохнули за эту неделю, — Намджун понимал, что Чонгук может засыпать его градом дополнительных вопросов, но он не будет скрывать правду. — И хочу обсудить кое-что, касающееся нашего будущего. На этих словах все, кроме Чонгука, мрачно замерли. Еще одной такой ночи они не переживут. Чтобы поскорее рассеять подозрения и перейти к радостной вести, Намджун глубоко вдохнул и осторожно нагнулся к правому ящику стола, вынимая из него левой рукой пакет с десятком таблеток. Юнги моментально сориентировался и забрал пакет, чтобы не позволить Чонгуку заметить странность в манерах Намджуна. — Не, ну таблетки получились реально классные, — он с видом знатока дал оценку. — Милый цветочек. — Теперь нам никто и ничто не помешает запустить их в продажу. До этого Чонгук мельком видел, как Намджун и Хосок рассматривали цветастые красочные таблетки, обсуждая, какой дизайн лучше. Еще из их разговора он услышал, что именно Чимин порекомендовал оттеснить узор астры. — В связи со всеми произошедшими событиями у меня и назрел вопрос, — Намджун аккуратно встал из-за стола и присел на диван с Сокджином, опершись левой рукой на его плечо. — Может быть, утвердим астру как логотип нашего… уже синдиката, я полагаю? — Астра? — заинтересованно переспросил Чонгук. — Чимин-хен, ты же говорил, она ограждает от опасностей? — он повернул голову к Чимину. —Ну… да, — уклончиво подтвердил тот. — Тогда я за! По-моему, отличная идея, — Чонгук энергично взметнул руку вверх. — Я за все, что нравится моему зайке, — поддержал его Тэхен. Младший в мгновение сконфузился и смущенно оттянул рукава черной хлопковой кофты. — Боже, — Юнги пальцами отшвырнул таблетку с таким видом, будто не он минуту назад ее расхваливал, — вот так учишься несколько лет в университете, ночами не спишь, и все ради того, чтобы оказаться в подобной компании. — Юнги-хен, — Тэхен бросил утомленный взгляд, — давай попозже. Чонгук сгорбился и боялся шелохнуться. Что «попозже»? Он снова в чем-то виноват? Вдруг он почувствовал на правом бедре мягкое прикосновение. Он искоса посмотрел на Чимина. Пока Тэхен был занят шуточной перепалкой с Юнги, Чимин строил комичные гримасы, передразнивая его. Чонгук не сдержался и хихикнул — у Чимина смешно получилось передать раздраженное выражение лица Тэхена. Сокджин, сидящий напротив, понаблюдал за развернувшейся сценкой и, прыснув, обратился к Юнги: — А на мой взгляд, компания у нас весьма недурная, веселая. Тэхен, услышав хихиканье Чонгука, тотчас сосредоточился на нем и, чуть скривившись, закинул ему руку на плечо. В этот момент Чонгук заметил, как рука Чимина медленно начала сползать с бедра, и накрыл ее своей ладонью, притянув обратно, — старший позволил это. Намджун, дождавшись, пока все успокоятся, продолжил: — Все остальные не возражают? Хосок, которому досталось место по левую руку от Сокджина, согласно кивнул: — Я бы, наверное, набил такую татуировку. — Замечательно! — Намджун, снова опершись на плечо старшего, поднялся, чтобы видеть всех. — Тогда торжественно объявляю, что с сегодняшнего дня мы крупнейшая в Сеуле преступная группировка «Чамчви».