Ваза с пятнадцатью подсолнухами

Сегодня Чимину упорно не спалось, хотя от усталости и напряжения голова раскалывалась весь вечер. В Сеуле работалось объективно легче — Чамчви оформили на его имя дарение доли уставного капитала предыдущих акционеров отжатых клубов, поэтому получать лицензию на продажу алкоголя, заказывать печать и разрабатывать учредительные документы не было нужды. В Пусане же Чамчви собирались организовать систему увеселительных заведений по франшизе, но, учитывая специфику их деятельности, было необходимо лично контролировать каждый этап открытия баров и клубов и тщательно отбирать персонал. Только Чимин разгребал горы регистрационных лицензий, налоговых деклараций и документов для противопожарной инспекции и санитарного надзора — и на него сваливались трудности по поиску честных бухгалтеров, поставщиков качественной продукции и, наконец, надежных управляющих будущих заведений. Поскольку было решено передавать заведения «под ключ», то вопросами интерьера занимался тоже Чимин. Хотя босс выделил ему в подручные команду проверенных людей, бандиты не могли помочь с формальной стороной дела. Сокджин консультировал его по телефону, а Юнги был занят аудитом их столичных учреждений — если со «Смеральдо» все было, очевидно, в порядке, то администраторам других клубов только предстояло заслужить доверие. Он втихую от Тэхена, так как тот с подозрением относился к «шизоидной хери», самовольно уже возобновил курс алпразолама, и из других доступных средств оставалась только ночная освежающая прогулка. Не переодеваясь в уличную одежду, он бесшумно обулся и медленно приотворил входную дверь, но по гнетущей тишине понял, что дома никого не было, поэтому его старания так и останутся незамеченными. Погрузившись в работу сразу по приезде, он не имел возможности бесцельно пошататься по округе и даже не знал, насколько далеко находится побережье. Решив просто двигаться по направлению к морю, он нырнул во влажный щекотный воздух. Скоро он наткнулся на толпу подростков. Синегубые девочки с мокрыми патлами шли, укрывшись полотенцами и толстовками, которые были им не по размеру — их спутники мужского пола по-джентльменски поделились своей одеждой. Хотя их потряхивало от холода, они подтрунивали друг над другом, и юные голоса звонили колокольчиками в двери ближайших спящих домиков. — Ребята, а далеко до пляжа? — Не-а, дядь, метров сто, — ответил Чимину парень, который, завидев приближающуюся фигуру, предусмотрительно обогнал остальных на всякий случай. Эти сто метров Чимин размышлял, из-за чего конкретно его назвали «дядей». У него отекло лицо? Проступили круги под глазами? Он поправился? Он вытащил из кармашка футболки телефон и включил селфи-камеру. Камера желтила и темнила, но под сиянием полной луны лицо все-таки можно было рассмотреть. Придирчиво оглядев себя с двух сторон, Чимин пришел к выводу, что проблема заключается в синяках под глазами. Он разозленно сунул телефон обратно в карман, снял шлепки и сердито затопал к морю по острой гальке. На воде было тихо, селенитовые в свете луны барашки волн нежно ласкали ступни. — Чимин-и, я вижу краба, давай ко мне, — Тэхен копошился ногами в мелководных камешках, чтобы вспугнуть краба и выманить его из укрытия. Чимин, преодолевая сопротивление воды, шагнул к Тэхену, но запнулся и полетел вниз. Его удержали крепкие руки. Они всегда были крепкими. — Чимин-и, осторожнее, побереги свои замечательные ноги, — Тэхен выпрямился и окинул друга обеспокоенным взглядом. — Как будто у меня только ноги замечательные, — Чимин забрался на плоский булыжник и переступил с ноги на ногу, разминая пострадавшую ступню. Тэхен подождал, пока шум прибоя стихнет, чтобы Чимин его точно услышал, и без капли иронии в голосе сказал: — Нет, в тебе все замечательно. Лицо Тэхена было залито тенью, только большие глаза под пушистыми ресницами сверкали лунными дисками. Внезапно Чимин ощутил резкую боль в большом пальце и с силой тряхнул ногой — ведущий собственную борьбу с неравным противником краб, вцепившийся в палец, отлетел на пару метров и булькнул где-то в волнах. — Ты стоишь прямо над колонией крабов! — Тэхен залился глубоким искренним смехом, а потом повернулся к морю спиной, расправил руки и, ступив назад, с наслаждением завалился в воду. Чимин зажмурился от брызг, но когда открыл глаза, Тэхена не было видно. Он взволнованно кинулся вперед. Вдруг холодный ил исчез из-под ног, и Чимин нырнул в воду с головой, провалившись в бездну. Он лихорадочно выплыл на поверхность и оглянулся в поисках друга — Тэхен уже выбрался на берег и, гримасничая, уселся на камни. Чимин, насупившись, поспешил к нему. — Ты знаешь, как я испугался? — наигранно прикрикнул Чимин и занес руку над Тэхеном. Тот рефлекторно прикрыл голову руками и съежился. Чимин медленно опустил руку и виновато замер. — Прости, что испугал тебя, — Тэхен сделал вид, что поправляет руками мокрые волосы. Чимин сконфуженно присел рядом и шутливо пробурчал: — Тогда в качестве извинения согрей меня, а то я замерз. Тэхен послушно притянул его к себе и обхватил руками. Он пах морской солью и йодом. Чимин чувствовал себя в безопасности. Обратно Чимин решил пойти закоулками. За углом послышалось нетрезвое шарканье, затем раздался грохот удара о металлическую рольставню, а вскоре из-за поворота показался высокий крепкий силуэт. Чимин остановился и нащупал нож-бабочку в кармане коротких шорт-разлетаек. Парень пошатнулся и тоже остановился. Сощурившись, он мутными глазами всмотрелся в Чимина и заорал грудным раскатистым голосом: — Эй, ты из этих? Че за пидорский вид? Вас тут развелось, как псин нерезаных. Чимин не спеша продолжил свой путь, пока не поравнялся с парнем: — Даже если я из этих, ты не в моем вкусе. Отойди. Незнакомец расправил плечи и наклонился к Чимину. На его шее звякнула безвкусная позолоченная цепочка. — Че сказал, повтори? Тошнотворное амбре алкоголя и конопли въедалось в любимую лавандовую футболку и новые шорты. — Я, блять, сказал отойти, — Чимин сузил глаза, в сгущающейся темноте которых зарождался шторм, и пробурил предупреждающим взглядом лицо непрошеного собеседника. Его зрачки были очевидно увеличены. — Я не понял, ты выебываешься на меня? — выплюнул парень и с вызовом толкнул Чимина в плечо. Его так не толкали с того дня. — Сейчас увидишь, где твое место! Он сжал пальцы, увешанные печатками, в кулак и замахнулся, покачнувшись. Чимин отступил в сторону и выудил балисонг из кармана, раскрыв его одним движением кисти, — когда у него появлялись силы, он тренировался управляться трофейным ножом, доставшимся от Гуна. Он подкинул его в воздух и перехватил за рукоять так, чтобы острие смотрело вниз, а потом обогнул нападавшего, пытавшегося устоять на ногах, и всадил нож в шею справа. Балисонг не годился для ножевого боя, зато был создан для точечных смертельных ударов. Дождавшись, когда парень перестанет хрипеть и, наконец, завалится на землю, он стряхнул кровь с лезвия и вращающим движением сложил нож. Осмотрев футболку и шорты и убедившись, что они не запачкались, он достал телефон и набрал главному в группе сопровождавших их в поездке рекрутов: — Нужна зачистка, адрес сообщением.

***

После безмолвной прогулки по пляжу, где Тэхену удалось отыскать счастливый камешек, они зашли в закусочную, из которой открывался вид на бирюзовое море, нежащееся под родомитовыми лучами закатного солнца. Чонгук ограничился одной миской лапши, но и с ней не успел разобраться до темноты. Он задумчиво помешивал палочками содержимое посудины и постоянно косился на окружающих. Хотя Тэхен с интересом наблюдал за хаотичным движением подвыпивших туристов, наглых чаек и любопытных собак по набережной и прокручивал в голове события дня, на второй час он все же заскучал и заказал пару бутылок светлого пива. К этому моменту Чонгук, прихлюпывая, решительно завершал поглощение бульона. Вытерев рукой губы, которые пекло от остроты, он взял нетронутую бутылку и залпом осушил ее наполовину. Выдохнув, он закончил ее в следующий присест и сразу же попросил еще одну. Тэхен, неторопливо потягивавший еще первую бутылку, потому что не рассчитывал, что Чонгук ускорится, насторожился: — Гук-и, все нормально? Ты же не любитель алкашки. — Все нормально! — Чонгук порывисто выдернул новую бутылку из рук подошедшей официантки, не позволив откупорить ее. Девушка, порядочно уставшая от капризных громких посетителей, не стала возражать и, беззвучно цокнув, удалилась, оставив открывашку на столе. Чонгук нервно схватил инструмент и после нескольких попыток отколупал крышку. Та отскочила и укатилась прочь с веранды. Он, давясь и вздыхая, расправился и с этой поллитровкой. — Жажда после лапши! — объяснил он, неловко улыбнувшись. Так они досидели до закрытия. Чонгук молча хлестал пиво, сбавив темп после второй поллитровки, а Тэхен контролировал, чтобы он не переключился на что покрепче. До дома пришлось взять такси. Приложив немалые усилия, Чонгук пристегнулся и вжался в сидение. По салону разошелся мягкий стук его кроссовок. Тэхен властно положил ладонь на его беспокойное колено. Тогда Чонгук принялся щипать заусенец на указательном пальце, который никак не поддавался. — Зайка, приехали, — Тэхен протянул младшему руку, но тот сам выкарабкался из машины и, насупившись, зашагал к подъезду. В апартаментах было тихо, шлепанцы Чимина отсутствовали. Чонгук, скинув кроссовки, нетвердой походкой сразу же направился в душ. Тэхен в это время занялся поиском какого-нибудь шнурка, чтобы сделать из камешка кулон на память. Теперь у него будет два кулона. Когда он откопал в походном швейном наборе, на покупке которого настоял Чимин, подходящую по размеру толстую нитку, то ощутил спиной чужое разгоряченное тело. Он развернулся и от неожиданности ухнул — Чонгук, не моргая, стоял перед ним в одном полотенце. Он впился в запястье старшего и настырно поволок его за собой. Тэхен растерянно опустился на краешек матраса. Младший неожиданно присел на корточки и стянул с Тэхена спортивные коричневые треники. Трусы сползли вместе с ними, но он не обратил на это внимание, продолжая свое нелегкое дело с пыхтением и пьяными стонами. Отбросив штаны и белье под кровать, Чонгук сменил позу и сел на колени, подвинувшись ближе к ногам старшего. Тэхен недоумевающе наблюдал за происходящим — он выпил гораздо меньше Чонгука, но реакция все равно замедлилась. Младший оперся руками на бедра Тэхена и неразборчиво промямлил: — Тэ-э-э… Извини, что полез к тебе в комнату, что наговорил ерунды про помаду Чимина, что… как бревно в постели… — он огорченно взвыл. — Я исправлюсь, только не наказывай меня, — он перешел на шепот, — пожалуйста. Собравшись с духом, будто перед погружением с аквалангом, Чонгук опустил голову в пах старшего. Тот не расслышал сбивчивых объяснений, но поняв, что младший намеревался сделать, возмущенно оттолкнул его и вскочил, прикрывшись одеялом: — Гук-и, ты сдурел? — Тэхен никогда не позволит своему непорочному лучику пасть так низко, даже если тело ощущает другое, даже если очень хочется. Чонгук завалился на спину и распластался на ворсистом коврике, размотав полотенце на талии. И в расслабленном состоянии его пресс отливал стальным рельефом. Острые ребра судорожно вздымались и опускались. — Тогда делай со мной что хочешь! — он раскинул руки в стороны и вцепился пальцами в короткие ниточки ковра, зажмурившись и закусив нижнюю губу. Тэхен терпеливо вздохнул и понимающе усмехнулся: — Так, зайка, больше ты не пьешь, — он оторвал руки Чонгука от ковра и помог подняться. Младший протестующе захныкал. Уложив и укутав его одеялом, которое пришлось снять с себя, Тэхен успокаивающе погладил Чонгука по волосам и чмокнул в лоб. Тот по-детски невинно поморщил нос и засопел. Тэхен нашарил под кроватью трусы, расторопно натянул их и, потушив прикроватный торшер, ушел спать на диван в общей гостиной.