Ваза с пятнадцатью подсолнухами

От удара голова гудела, а перед глазами все расплывалось. Джисон попытался вспомнить, что произошло — он направлялся на встречу с Ким Дахен и был практически у дверей клуба, как вдруг со спины на него налетела толпа громил, а теперь он был привязан тугими веревками к ржавому стулу здесь, на каком-то складе, судя по обстановке вокруг. Только пока было неясно, кому он понадобился. Сосредоточить взгляд было тяжело. Впрочем, к человеку, стоящему к нему спиной, можно было и не присматриваться, чтобы понять, кто это. Черные вихры и старая кожанка. Да он вип-гость того самого патлатого палача Чамчви. Джисон иронично усмехнулся, хотя внутри все скрутило от животного ужаса. Палач, занятый разглядыванием фетровой шляпы Феликса, которую Джисон надел, чтобы пройти фейс-контроль, обернулся на звук скрежета стула. — О, любитель брауни очнулся. Какого брауни? Что за ересь он несет? Молодой мужчина энергично подтащил к Джисону крупный деревянный ящик, предназначенный для хранения садового инвентаря, и развалился на нем, заинтересованно всмотревшись мальчику в лицо большими глазами цвета гречишного меда, окаймленными пышными ресницами. — Мне нужно от тебя лишь имя твоего босса. Я человек простой: назовешь имя — уйдешь живым. Слово пацана. Джисон проморгался и мотнул головой — в ушах до сих пор звенело. Его огрели по затылку всего раз, но оклематься было уже сложно. Вряд ли, подумал он, отсюда можно «уйти живым». Человек перед ним пытался изобразить на лице какое-то жалкое подобие дружелюбия, но его глаза оставались холодными и жестокими. В них словно можно было разглядеть таймер: сейчас стрелка достигнет критической временной отметки и произойдет взрыв. Джисон понимал, что с ним собираются поиграть, что это не закончится легко и быстро. На этом заброшенном складе, непонятно где, никто не станет его искать, а даже если станет, то сможет ли найти? Здесь он в полной власти этого человека перед ним, и у него ровно столько времени, чтобы издеваться над Джисоном, сколько он захочет. Кричать и звать на помощь бессмысленно, надеяться, что его быстро хватятся — тоже. Удовлетворить просьбу этого больного? Нет, Джисон будет держаться до последнего. По правде говоря, он был удивлен тем, что палачу было нужно имя Бан Чана. Выходит, Чамчви не знают даже этого? Значит, до сих пор им удавалось действовать достаточно осторожно? На самом деле иногда закрадывалась мысль, что Чамчви видят насквозь каждый их шаг и просто позволяют им безобразничать, потому что это едва ли может им навредить. Теперь оказывается, что это не так? Эти размышления затянулись. Натянутая улыбка сползла с лица палача. — А-а, так ты любишь поиграть? — прохрипел Тэхен, натужно рассмеявшись. Ему не нравилось, когда его игнорируют. — Я тоже, это здорово, — он кистью отметнул шляпу, и та подбитым дельтапланом протащилась по земле. — Тогда предлагаю поиграть в виселицу в моей интерпретации — за каждую неверно угаданную мной букву я буду рисовать виселицу для тебя. Выбирай игрушку, — он указал рукой в правую от себя сторону на пол, где в ряд было выложено несколько ножей разной степени изношенности, плоскогубцы, садовые ножницы, разводной ключ и увесистая трехлучевая отвертка. Джисон опасливо покосился на инструменты. Разумеется, в глубине души он догадывался, как можно использовать каждый из них, но осознанно принять тот факт, что чем-то из этого его покалечат и убьют, было невозможно психологически. Ему все еще казалось, что это происходит не с ним, не по-настоящему или что это не может зайти далеко. Действительно, ну какое отношение к нему могут иметь эти огромные садовые ножницы? Или эта отвертка? Может, они и к палачу не имеют отношения? Может, они просто лежат здесь и лежали еще до их прихода? Или предназначены для кого-то еще, почему обязательно для него, Джисона? Тэхен не собирался выжидать, пока этот франт соизволит перестать тупо пялиться в пол. Он демонстративно утомленно вздохнул и потянулся к первому в ряду почерневшему от налета изогнутому садовому ножу. По правде говоря, Ёнджуна всякий раз передергивало от подобных сцен. Он старался не смотреть на развернувшееся действо, но про себя отметил, что мальчик выбрал неправильную стратегию. Если босс Ким просил говорить — нужно было говорить хоть что-нибудь. Гораздо хуже станет, когда он уже не будет намерен разговаривать. Ёнджуну частенько серьезно влетало за неосторожные фразы, которые не понравились боссу, однако он ограничивался парой оплеух или воспитательным пинком, потому что Ёнджун выполнял главное требование — отвечать на вопросы. Конечно, от показательных казней, которые порой устраивали Чамчви, кровь стыла в жилах, да и работа на жестокого босса вынуждала отринуть человечность, но если уж он ступил на криминальную дорожку, то лучше было оказаться на стороне Чамчви, чем на стороне тех, кого они непременно уничтожат. — Жаль, конечно, что количество слогов в имени неизвестно, — Тэхен задумчиво приложил обух ножа к своей ладони. — «А»? Джисон из последних сил собрался не выдать ни единой крупицы информации, но не успел понять, что ему для этого нужно. При звуке «А» в голове прозвенело «бАн чАн». Он вздрогнул. Ну почему у Бан Чана такие простые слоги в имени? Он не успел подумать, что, даже угадав букву «А», этот головорез не сможет знать, ни сколько раз она повторяется, ни в каком месте, и вообще, это еще ничем не грозит Чану, но само осознание меткого попадания в цель заставило Джисона испытать почти физическую боль. По спине пробежали мурашки, внутри все сдавило вакуумом, во рту пересохло. Он боялся шелохнуться. — Ага, значит, «А», — по его реакции Тэхен понял, что мальчик специально состроил каменное лицо. Получалось неумело, по-дилетантски. — «О»? По плохо сдерживаемому облегченному выдоху было ясно, что мимо. Тэхен наклонился и воткнул острие ножа в землю, начертив сразу весь эшафот и виселицу. — «Н»? Он угадал больше половины букв. Мальчик учел свою ошибку и нервно задержал дыхание — наиболее предсказуемая реакция. Попал. — «К»? Бросив исподлобья оценивающий взгляд на парня, Тэхен все-таки схематично набросал фигуру человечка спустя пару секунд. От небрежных размашистых движений мелкие камешки, невидимками затерявшиеся посреди песка, похрустывали. — Осталось только петлю накинуть, — учтиво предупредил он. Ёнджун, вставший у ворот амбара, покосился на рисунок. Лучше бы мальчик внял предупреждению и назвал хотя бы одну букву. После петли на шее человечка игры кончатся. — «У»? Джисон рефлекторно дернулся на стуле, но не из-за того, что палач угадал, а из-за появляющейся на человечке петли. Почему-то казалось, что даже этому повешенному человечку, нарисованному кривыми тонкими росчерками на земле, повезло больше, чем ему. Джисон сверлил его взглядом, словно моля о помощи единственного товарища по несчастью, который был с ним на этом заброшенном складе. — Ну что же, — Тэхен разочарованно поднялся, — к сожалению, ты проиграл. Раз не будешь называть имя босса, то придется самостоятельно возместить убытки. Убытки? Какие убытки? Которые их деятельность нанесла Чамчви? Это сейчас Джисон будет отдуваться за все? Ха-ха, смешно! Если бы он мог покрыть все убытки, его самомнение выросло бы до небес. Ну, по крайней мере, кажется, скоро все закончится. Он вывел этого маньяка из себя, но ничего толком не сказал, молодец, Хан Джисон! Тэхен подошел к мальчику и, проведя пыльным лезвием ножа по щекам, вцепился ему левой рукой в волосы и оттянул за них голову назад, наклонившись к лицу так, что тот уловил сигаретную вонь, которой за много лет использования пропиталась кожанка, и удушающий сандаловый аромат. — Интересно, возместит ли их твой глаз? Вообще-то я никогда не пробовал, но из-за вашей банды нам, видимо, придется пересмотреть статьи нашего дохода. Глаз? Статьи? Доходы? Джисон не улавливал, что за околесицу несет этот ненормальный. Какое-то длинное метафоричное вступление с непонятными отсылками. Джисону было тяжело думать, он пытался понять, нужен ли от него еще какой-то ответ, может ли он сделать еще что-то, чтобы сбить его с толку, или в принципе можно просто продолжать молчать? Кажется, его судьба уже не изменится в любом случае. Тэхен отстранился, отшвырнул пыльный инструмент и вытащил из-за пояса свой рабочий нож. — С этим мне привычнее, — пояснил он, позволяя парню разглядеть собственное отражение в оружейном холоде. — Тогда, может, хотя бы сам представишься? А то я, к сожалению, наслышан только о Феликсе. Феликс? Слышать имя их солнечного Ликси из уст этого отморозка казалось чем-то кощунственным. Что им известно о нем? Значит, его все же заметили? Если так, то, даже избавившись от него, Чамчви не потеряют ниточку, ведущую к остальным. Как предупредить их, что на Феликса идет охота? Он узнал такую важную информацию и не сможет донести ее до остальных! Нет, сейчас важно не это. Он смотрел на лезвие ножа, инстинктивно пытаясь вжать голову в плечи, и все меньше понимал происходящее. Пальцы в его волосах немилосердно сжимались, лишая возможности шевельнуться, но даже ноющая кожа головы словно уже отнялась. Все, что имеет сейчас значение, — этот нож, занесенный над его лицом. Убери, убери, убери!.. Если попытаться раскачать стул? Удастся ли сделать это достаточно резко, чтобы задеть этого патлатого? Нет, ноги тоже привязаны к ножкам, он может только плавно потерять равновесие и бухнуться на землю. А что ему это даст? Ничего. Тогда лишь на несколько секунд его голова окажется вдали от ножа, но его тут же поднимут, и ситуация станет еще хуже. Как заполучить отсрочку? Он не готов, это все неправда! Что сказать? Что соврать? Может, закричать? Это собьет их с толку? На сколько, на две секунды? Он не может пошевелиться, не может заслонить лицо, отвернуться, нейлоновые веревки все острее врезаются в руки. Тэхен махнул Ёнджуну рукой с ножом, подавая сигнал подойти к ним. Ёнджун расторопно предстал перед боссом. — У тебя хорошо поставлена рука при стрельбе. Надеюсь, просто подержать голову ты тоже сможешь. Помощник несмело обогнул стул и встал за мальчиком. Тэхен вновь задрал его голову, чтобы самому не нагибаться, и ожидающе выгнул бровь. Ёнджун дрожащими руками зафиксировал голову парня. Они невольно пересеклись взглядами, и Ёнджун сделал шаг назад, чтобы не иметь возможности видеть его лицо. Они почти одногодки, этот парень, зачем он на их стороне? Он ведь тоже боится, и его мучают угрызения совести, он даже не смог посмотреть Джисону в глаза. Минхо не преувеличивал, когда говорил, что палач Чамчви — сущий псих, вселяющий страх во всех в организации. Минхо. Как хорошо, что схватили не его. Ему наверняка было бы гораздо страшнее. Он ведь знает не понаслышке, какие зверства творятся в Чамчви. Да, его прекрасный Минхо будет жить, проживет еще много-много лет! Такой замечательный человек должен прожить долгую жизнь. Он помогает Бан Чану, заботится об остальных. Случись с ним что, это была бы куда более ощутимая потеря. Как хорошо, что он где-то далеко, в безопасности. Он будет осторожен, его никогда не поймают, ни полиция, ни Чамчви. Главное, чтобы он не попытался мстить. Он должен беречь себя. Если Джисона будет не вернуть, значит, так тому и быть. Если из них двоих останется только он, пусть он не подвергает свою жизнь напрасной опасности. Палач левой рукой раздвинул веки на левом глазу. Джисона на секунду бросило в жар, а затем прошиб озноб. Холодные пальцы с впивающимися стрижеными ногтями так бесцеремонно касались тонкой кожи век, словно мучитель хотел подчеркнуть свой непререкаемый контроль. Тэхен, нахмурившись, примерился — лучше вытащить яблоко большим и указательным пальцем, а только потом обрезать ножом глазные мышцы, потому что иначе яблоко будет скользить по глазнице при каждом движении клинка. Он без колебаний обхватил глазное яблоко двумя пальцами — ощущалось неприятно и склизко. Может, стоило использовать разводной ключ? Джисон судорожно хватал ртом воздух. Прекрати, убери, моргнуть, нужно моргнуть. Изверг сжал глаз еще сильнее и рванул на себя. Крика не получилось. Джисону казалось, что он задыхается, и из его глотки вырывалось только свистящее сипение. Он замер, почти не дыша, инстинкт самосохранения подсказывал, что любое движение принесет только больше боли. Сознание уже помутилось. Когда с хлюпающим звуком показались тонкие мышцы, палач прицелился и рассек их одним взмахом ножа. Джисон не понимал, что произошло. Что это был за чваркнувший звук? Он не мог этого понимать. Сначала он даже ничего не почувствовал. Палач по какой-то причине отстранился. В следующую секунду боль уже застилала все перед ним, и казалось, что он умирает. Джисон заревел, так что эхо прокатилось по складу, разбивая вдребезги застоявшуюся в его уголках тишину. Он не чувствовал текущей по лицу теплой крови, не понимал, видит ли действительно что-то перед собой, или это остатки воспоминаний показывают картинки в его мозгу. Он рычал и скрежетал зубами, чувствуя непонятную боль во всем левом полушарии. Что произошло? Почему он еще жив, если так больно? Почему он чувствует странное облегчение, несмотря на эту боль? Почему он уже не уверен, что чувствует вообще что-либо?.. Глаз тяжело упал и шлепнулся на повлажневшую от крови землю. Ёнджун вздрогнул и убрал руки, а потом поспешил к стене амбара, почувствовав рвотные позывы. Тэхен отряхнул нож от капель крови: — Вот так незадача… Такой на черном рынке не получится толкнуть. Может, второй удастся? От хирургических рассуждений его отвлек вибрирующий в кармане телефон. Но Джисону было уже все равно, что там делает его мучитель. Больно, больно, хочется потереть глаз, вытащить непонятную соринку. Почему так странно ощущается моргание? Он моргает вообще? Металлический привкус во рту, что-то липкое на губах, откуда эта кровь? Почему он чувствует ее вкус? Глаз слезится, в носу покалывает, это уже не кровь во рту, это сопли. Вот так всегда, только в дорамах герои красиво плачут тонкой струйкой из глаза, а он сейчас захлебнется в соплях, потому что даже не может пошевелить руками, чтобы вытереть их. Так он умрет об боли? Или захлебнется? Можно что-то одно хотя бы? — Ну вот, мне сказали подождать, — Тэхен понуро уселся на ящик. Даже без звонка Чимина он бы не смог продолжать, пока Ёнджун не проблюется. — Если ты Уджин, то разбираться буду уже не я. Уджин? Причем здесь вообще Уджин? Уджин же мелкая сошка. То им лидера подавай, то про Феликса спрашивают, теперь вот Уджин. — Ты ведь из пусанской банды? — в ответ послышались сиплые хрипы. Как же отвлекает. Джисон тут из последних сил старается сосредоточиться, чтобы не потерять сознание, чтобы вернуть способность понимать, что происходит, а этот патлатый болтает и мешает ему. Вопросы какие-то задает. Он должен сейчас что ли еще на какие-то вопросы отвечать? — Тогда ты должен знать, что я в Пусане не работаю, — продолжил Тэхен. Он воткнул острие ножа в деревянную доску ящика и мечтательно подпер подбородок ладонью. — Эх, Чимин-и мягко стелет да жестко спать! Он любит, чтобы все по красоте было, и там я уже не знаю, что поможет. Я разве что подберу красивые цветы на могилу. Джисон не понимал, что он несет. Все, наконец, окончательно померкло.