Ваза с пятнадцатью подсолнухами

Мысль об уязвимом месте палача не давала Бан Чану покоя, и неожиданно казалось, стоит им разгадать эту тайну, как решатся чуть ли не все их проблемы. Ну или жизнь существенно облегчится. Поэтому уже на следующее утро он поручил Феликсу отправиться на встречу с Пак Чанелем и раздобыть информацию о грязном белье палача. Почему-то он не сомневался в том, что у хозяина «Экзодуса» такая информация могла быть. Самому Феликсу его работа с «Экзодусом» не особо нравилась. Разве это весело, приходить в клуб, да еще и такой расфуфыренный, и сидеть уныло потягивать там какой-нибудь коктейльчик, потому что напиваться нельзя — он же при исполнении — выслушивая слив информации вперемежку с подколами и заигрываниями со всем и вся, что двигалось мимо их столика. Для себя Феликс давно определил мотивацию Пак Чанеля, толкавшую его на сотрудничество с ними и Пак Джиненом: он просто хотел сохранить за собой статус владельца клуба, позволявший без зазрения совести распускать руки и подмигивать всему, что движется, недвусмысленно намекая танцорам и танцовщицам, чтобы, когда он освободится, немедленно шли в его кабинет для «важного разговора». Хотелось стукнуть его или оттягать за уши, чтоб не отвлекался, потому что Феликсу и самому не нравилось сидеть без дела в таком чудном заведении, в то время как вокруг ходит такое количество разных «интересных дел», но, во-первых, хозяин «Экзодуса» был здоровым детиной почти на двадцать сантиметров выше самого Феликса, а во-вторых, они все же были на положении партнеров, и рукоприкладство Феликс позволять себе не мог. Но в этот раз было особенно тошно, потому что с порога Пак Чанель начал с колкостей: — О-о-о! Кто к нам пожаловал! Смотри-ка ты, живой-здоровый, целый-невредимый? Давно тебя не было! Тут такое говорят, что я уж думал, ты уже в загробном мире с другими чертями вокруг котла хороводы водишь! — Что говорят? — Феликс хмуро отодвинул барный стул, ловко взбираясь на него при помощи подножки и с раздражением отмечая, что долговязому хозяину «Экзодуса» стоило лишь опуститься на сидушку. — Что вас Чамчви знатно отымели и вы чудом выжили. Нет, правда, мои поздравления! Это немногим удавалось! Ты бы видел, какие зачистки они раньше устраивали, закачаешься! Такой перевод кровищи, можно было бы целый донорский центр открыть! А знаешь что? Я думаю, надо это отметить! Ты, считай, заново родился! С днем рождения! Эй, Марк-и, сделай-ка нам сет «Ко дню рождения»! — Чанель махнул бармену, а Феликс попытался незаметно принюхаться, чтобы понять, чего такого уже употребил хозяин заведения, что пребывал в таком приподнятом расположении духа. Но ничего, кроме густого слоя парфюма, которым облился мужчина, он не учуял. — Мда-а, — продолжил Пак Чанель, — нет, серьезно, чем вы смогли так умаслить таких серьезных людей, что они вас отпустили? И вы живы, и спустя сколько уже недель ты приходишь как ни в чем не бывало? Я это все, чтоб тебе понятно было, от одного постоянного клиента, который в группе «уборщиков» числится, узнал. Что там, судя по следам, было месиво мама не горюй, даже глаз у стены нашли, это же вообще! Он там обблевался, бедный! Пришел ко мне сразу, сказал, на трезвую голову он это не выдержит, кошмары будут сниться. Так чем вы им так угодили, что они в итоге вас отпустили? — Ну, чтобы угождать, я так понимаю, у палача человек уже имеется, — равнодушно протянул Феликс, наконец-то дождавшийся подноса с шотами, потому что он тоже на трезвую голову не имел никакого желания слушать это трескотню. — О-хо-хо! На опасную территорию ступаешь! — захохотал Пак Чанель, тоже опрокидывая стопку. — Что? Почему это? — сегодня у Феликса не было настроения задавать прямые вопросы о том, какая, о ком и в каком количестве информация ему нужна. Кажется, достаточно подтолкнуть Пак Чанеля в нужном направлении и он сам сегодня все расскажет как на духу. Такое у него, видимо, настроение. — Почему-у? — передразнил Чанель. — Да тут можно роман писать, рейтинг 18+, значит, слушай…

***

— Так вот, — Феликс поудобнее устроился на спинке дивана, в предвкушении перебирая пальцами босых ног по поскрипывающей кожаной обшивке. — У палача Чамчви, которого, кстати, все зовут «Ким Тэ» — возможно, это ненастоящее имя, но уже хоть что-то — есть постоянный любовник, и они даже живут вместе. Остальные разместились вокруг и на диванчике напротив, а Бан Чан расположился в своем удобном кресле за столом, видя по выражению лица Феликса, что их ждет долгий рассказ, и приготовившись внимательно слушать. — Довольно опрометчиво для человека, у которого наверняка много врагов, — отметил Сынмин. — А он вообще человек, как я понял, опрометчивый, — хмыкнул Феликс. — Чтоб вы понимали, эта вся информация была у нас под носом, потому что, оказывается, чуть ли не каждая собака в Сеуле знает, что палач Чамчви дерет своего любовничка в любой непонятной ситуации, и на них даже компромат собирать нет смысла, потому что чуть ли не каждую неделю можно послушать бесплатный аудиоспектакль в тренировочном центре для рекрутов, а рекруты после изнурительных тренировок делают что? Правильно, идут бухать. А, наслушавшись такого из подсобки, они идут бухать куда? Правильно, туда, где могут снять кого-нибудь и попытаться воспроизвести мелодию по памяти… — Фу, боже, ты можешь ближе к делу, Ликси? — сморщился Чанбин. — Мы поняли, у палача есть подстилка, он не стесняется своих отношений, инфа надежная, потому что поступает от очевидцев. — Откуда информация, что они живут вместе? — уточнил Минхо. — Так от этой же самой подстилки! — развел руками Феликс. — Так, ладно, по порядку. Ближе к делу. В один прекрасный погожий денек палач Чамчви Ким Тэ притащил в тренировочный центр какое-то пучеглазое чудо, только что дембельнувшееся, и сказал «плыви, сосиска!». Сосиска была добрейшей души человек, наивный, аки ягненочек, и в лучших традициях новенького в школе тут же попыталась со всеми подружиться и все всем о себе как на духу и выложила… — А имя-то у сосиски есть? — Вот кроме этого. Каким-то образом эта информация под наибольшим вопросом. Но достоверно известно, что во время траха палач называет его «печенюхой». — Чего? — Ну, рекруты вроде слышали “cookie-cookie!”, — Феликс снова развел руками. — И че это значит? — вздернул бровь Минхо. — Ликси, ты уверен, что это на английском? — подал голос Бан Чан, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть уже почти истерическую улыбку. То, что рассказывал Феликс, было до неприличия абсурдно, хотя, как он и ожидал от Пак Чанеля, информации о подобного рода вещах у него было в избытке. — Ну… А на каком? — Может, это что-то другое? — предположил Сынмин. — Слог имени, например? — Это нам не особо что дает. Гу? Ги? Ки? — Разве это не должно быть ласковое обращение? — вмешался Чонин. — То есть «и», как когда мы ласково кого-то зовем? — Ты что там по ночам смотришь, знаток ласковых обращений? «Должно быть»! — взвился Чанбин. — Ну даже если так, получается последний слог «гук» и ласковое «и», но Гуков по Сеулу как собак нерезаных, — покачал головой Бан Чан. — Что еще есть? Ты сказал, что он был только что из армии. Когда это было? — Ну вроде бы около пяти лет назад, — нахмурился Феликс. Минхо присвистнул. — И тогда же его палач забирал из тренировочного центра, поэтому на вопрос о том, где он живет, он отвечал, что его «хен заберет». — Пять лет назад, уже довольно давно. Это не может быть устаревшей информацией? — уточнил Бан Чан. — Насколько я понял, с тех пор не особо что изменилось. Но даже если это не так, он может быть интересен нам не только как любовник палача, но и как личный помощник главы Чамчви, — Феликс выдержал драматичную паузу, обводя всех присутствующих взглядом. — Опираясь, опять же, на слухи, известно, что вскоре после появления в Чамчви его приставили к главе, известному под именем «Варай». Неплохой карьерный рост для парнишки только что из армии, да? Конечно, говорят, что это палач подсуетился продвинуть своего любовничка повыше на хорошенькую должность. Ну или, по другой версии, его по рукам пустили, и он помогает Вараю снимать напряжение, а не с мафиозными делами разбираться, но это непопулярное мнение как раз-таки потому, что с палачом он по-прежнему кувыркается. — А вот это уже интересно, — Бан Чан чуть подался вперед, но, поймав недовольный взгляд Чанбина, тут же пояснил, — в смысле, если он еще и приближенный лидера, то это может быть не только удобный рычаг давления, но и источник самой деликатной информации. — Раз имени его мы не знаем, может, какие-то приметы особые? Нужны же нам какие-то зацепки! — Сынмин отчаянно пытался выловить хоть какие-то крупицы полезной информации, которая могла бы вывести их на этого загадочного возлюбленного палача, потому что ценность его персоны Феликс уже обосновал в достаточной мере. — Да если честно, никаких особых примет нет, — немного виновато помялся Феликс. — Волосы темные, вроде немного вьющиеся, глаза черные, все говорят, что круглые еще. Роста относительно высокого, ну, как Хенджин, наверное, мне на пальцах Пак Чанель показал, а ему на пальцах показывали какие-то рекруты, поэтому тут информация может быть не особо достоверная. Был довольно хиленький, но вроде сейчас подраскачался, видимо, не зря половину времени проводит в тренировочном центре. Говорят, даже крупнее палача стал. А, зубы у него грызуньи, такие две лопаты, передние зубы. — Зубастый накачанный брюнет с круглыми глазами, м-м, ориентировка, что надо! — фыркнул Чанбин. — Может, что-то еще, Ликси? — Бан Чан взглядом просил не обращать внимания на Чанбина, которому сразу не понравилась заявленная тема доклада. — Ну, еще в какой-то момент шуму наделало то, что палач притащил домой еще одного человека, но его мы уже знаем, это Пак Чимин. — Что? Пак Чимин тоже живет с палачом? — Бан Чан округлил глаза. Это была явно лишняя информация, которая только сильнее все запутывала, учитывая бредовую теорию, которая родилась у него в голове ранее. — И с его любовником? — Чанбин выпрямился. — Боже, теперь мне его даже жаль. Бедный. Понятно, почему он таким злобным выглядит… — Бинни, если тебе есть, что сказать… — повернулся к нему Минхо. — Нет-нет-нет, совет вам да любовь! — запротестовал Чанбин. — Так а почему шуму-то наделало? — справился Бан Чан. — А вот тут самое интересное! Когда он появился, опять же, слушки всякие поползли про то, что палач Ким Тэ собирает под своей крышей гарем и все такое, потому что, как я понял, он его чуть ли не силком приволок, а сам по себе этот Пак Чимин тогда еще ничего общего с криминалом не имел… — Тогда? — Ну примерно тогда же, лет пять назад. Там небольшая разница была вроде. Так вот. В один судьбоносный день божьего одуванчика Гука пырнули ножом. Типа предупреждение. Какие-то смельчаки решили покачать права. И наш палач на белом коне от них мокрого места не оставил, а помогал ему в этом как раз Пак Чимин. Даже кто-то говорил, что Пак Чимин добивал тех, на ком отыгрывался палач. Но суть в том, что этот Гук — это точно слабое место палача! Он за него глотки грызет только так! — Подожди, — у Бан Чана чудовищно не вязалась вся эта история. — То есть ты хочешь сказать, что Пак Чимин, не имевший ничего общего с криминалом, был тем, кто добивал людей за палачом? — Ну всякое бывает, — развел руками Феликс. — Может, у человека природная предрасположенность. — А может, он задолбался с наступлением темноты беруши в уши пихать, — буркнул Чанбин. — А что? Недосып делает людей жестокими! — Итого, что мы имеем: любовника палача зовут, допустим, Гук, он где-то под 180 см, крепкого телосложения, с большими передними зубами, через него можно достать палача, Пак Чимина и главу Чамчви Варая. Ничего не упустил? — попытался суммировать информацию Бан Чан. — А, и еще, говорили, что он какой-то религиозный фанатик или что-то такое. Вроде как семьи у него нет, воспитывался в приюте при церкви и первое время через слово вставлял что-то про «Господа всемилостивого». Ну а потом, видимо, палач из него эти замашки вытра… вытравил. — Пх, да ну бред же… — пробормотал Чонин себе под нос. — Что такое, Чонин-и? Что-то придумал? — спросил Сынмин, за время совместной работы приноровившийся улавливать невербальные сигналы маленького хакера. — Ну, на самом деле, по описанию очень похож на одного моего старшего из приюта, но таких совпадений не бывает же? Правда?