Ваза с пятнадцатью подсолнухами

Я запомнил сон, где мы вдвоем Пытали день, морили ночь, Пускали кровь своей мечте, Она не сохла на ноже. «Я ничего не могу с собою сделать» Электрофорез

— Я могу прихватить твой ТТ? — Чимин по привычке достал пистолет из ящика стола в комнате Тэхена, но ощутил, что теперь брать без спроса его вещи было бы некрасиво. — А целой оружейной тебе мало? Могу проконсультировать по оружию, я же кровожадный палач Чамчви, — Тэхен облокотился на наличник двери своей комнаты и наблюдал за тем, как Чимин там рылся. — Спасибо, конечно, но я и сам неплохо разбираюсь в оружии, я же люблю издеваться над людьми, — он вытащил кобуру вслед за пистолетом. — Ну забирай, раз тебе так принципиально использовать мое личное оружие, — Тэхен сердито скрестил руки на груди и прошел в гостиную. — Разве ты не вернул мне мой нож? — выкрикнул ему вдогонку Чимин. — Я думал, у тебя нет твоего личного оружия, — спешно надев кобуру, он поторопился за Тэхеном. Как он посмел повернуться к нему спиной? — Конечно, мне для друзей ничего не жалко, забирай что хочешь! — Тэхен с крайне сосредоточенным видом принялся копаться в холодильнике, поэтому его возмущенный тон был поглощен намерзшим на стенки машины льдом. — А ты со всеми друзьями таким тоном разговариваешь? — Чимин решительно захлопнул дверцу холодильника перед его носом. — Не знаю, у меня ведь в жизни был только один друг, — Тэхен выпрямился и наконец посмотрел ему в глаза. — Для нас с ним такое общение стало в порядке вещей. Чимин возмущенно ахнул и собирался впиться взглядом Тэхену в лицо, но рефлекторно зыркнул ему за спину, заметив какое-то мельтешение у входа. Тэхен, замешкавшись, тоже растерянно повернулся. У двери стоял ошеломленный Чонгук и нервно мял костяшки. — Там… дверь была приоткрыта… — в доказательство своих слов он подрагивающими пальцами подергал за податливую ручку входной двери. — Я снова вам помешал! — не отпуская ручку, Чонгук толкнул дверь от себя, чтобы выйти. Тэхена окатило ушатом испуга. Он бросился к Чонгуку, который почти выскользнул за порог, и в последний момент удержал его за запястье. — Я буду в оружейной. Позовете, когда разберетесь, — устало пробухтел Чимин и поплелся в зал. Тэхен слегка обернулся, но почувствовав, что Чонгук пытается выпутаться, сфокусировался на нем. — Гук-и, зайка, что случилось? — он потянул его к себе, но тот уперся ногами в пол. — Ты плохо себя чувствуешь? — тыльной стороной второй ладони он бережно прикоснулся ко лбу Чонгука. Младший уклонился. — Все хорошо, я просто хочу подышать воздухом, — улучив момент, Чонгук все-таки сбросил хватку Тэхена и выбежал из квартиры. Он проскакал десяток лестничных пролетов, не щадя коленных суставов, пока не запыхался, а потом все-таки ткнул на кнопку вызова лифта. Отдышавшись в кабине, он стукнулся головой об стену, медленно сполз по ней и подтянул ноги к себе, обняв их руками. Кейс с документацией от Юнги и Намджуна он небрежно бросил рядом. А чего еще он ожидал, когда закатывал скандалы Тэхену на ровном месте? Любой бы устал от такого. Он, капризный маленький ребенок, который из чистой вредности обижался, когда его называли «зайкой» и показательно хлопал дверьми, когда Тэхен возвращался после очередного дела, не мог сравниться с Чимином, его единственным другом, его тенью, его прошлым, который понимал его с полуслова. И все это знали — даже заботливый Сокджин-хен соврал ему! Нет, ни к кому из хенов он не поедет теперь. Надо прекращать ныть и жаловаться. Он докажет им всем, что достоин Тэхена, что не уступает Чимину. Его Тэ будет смотреть только на него. Сейчас он встанет, нажмет кнопку 49-го этажа и вернется в апартаменты как полноправный член Чамчви, который заслуживает своего места. Не успел он подняться, наполненный решимостью, как двери лифта разъехались. Женщина, ожидающая на первом этаже, ойкнула и отпрянула от вида рослого парня, свернувшегося гулькой на полу. Чонгук спешно вскочил, подняв кейс, сконфуженно поклонился и вылетел из кабины. Щеки алели от стыда. Он вызвал другой лифт и проморгался, собираясь с силами. Пока его сожители психовали, Тэхен по-быстрому накидал в сумку самое необходимое для командировки — в Пусане у них была приличная жилплощадь, правда, чуть скромнее, поэтому, по большому счету, кроме одежды и оружия ему не нужно было ничего другого. Если с настроением Чимина сегодня все было ясно, то для очередной истерики Чонгука он пока не видел причин. Не дай Бог, в которого Тэхен не верил, он тоже уйдет в молчанку на несколько лет. В этот момент послышался незамысловатый сигнал разблокировки двери. «Ну сейчас и посмотрим, стоит ли мне поверить в Бога», — измотанно усмехнулся Тэхен и вышел в гостиную. — Подышал воздухом? — Ага, — Чонгук со всей возможной для себя деловитостью прошагал мимо Тэхена в его комнату, сопровождаемый удивленным взглядом старшего. — Джун-хен попросил занести вам документы по пусанским заведениям, — он намеревался дерзко кинуть кейс ровно на собранную спортивную сумку Тэхена, но в последний момент стушевался, поэтому папка приземлилась рядом, а затем и вовсе съехала с кровати. — Обязательно нужно было «выходить подышать» перед тем, как передать бумаги? — спросил Тэхен, пока поднимал кейс с пола. Он положил его на сумку и приблизился к Чонгуку. — Гук-и, я же просил говорить со мной. Чонгук вздрогнул и помрачнел — Тэхен изучающе всматривался в него своими бездонными глазами, отливающими орехом в утреннем освещении комнаты. В лифте идея высказать все в лицо казалась хорошей, но когда Тэхен стоял меньше чем в метре и был готов внимать каждому его слову, дар речи пропадал. Он не простит его за высказанные подозрения в неверности, даже малейшие. Да и что изменится, если Чонгук вдруг окажется прав? Чимин не уйдет, чувства Тэхена тоже не уйдут. А если окажется неправ, то выроет могилу и их отношениям, и себе. — Я переживаю за тебя и Чимина-хена! — озвучил он первое, что пришло в голову. — У вас двоих… — он запнулся, пытаясь сообразить, как не выдать свои мысли, — будто бы проблемы. Тэхен удивленно округлил глаза, совершенно не ожидав такого ответа. У него с Чимином действительно проблемы, по-другому и не скажешь. А сказать по-другому надо, потому что неведение Чонгука — единственное, что поддерживало шаткий мир между ними. Он расплылся в беззаботной улыбке и потрепал вспотевшей рукой младшего по голове: — Зайка, ты же знаешь, каким непростым выдался этот месяц, мы все на нервах. Не переживай, Чимин как всегда побухтит и успокоится. По крайней мере, только на это Тэхену и оставалось надеяться.

***

— Куда-то собираешься? — они приехали в Пусан вчера ближе к ночи и разошлись по своим комнатам, не успев даже начать выполнять задания босса, а сегодня Чимин уже прихорашивался с утра пораньше, ничего не говоря Тэхену. — Ага, съезжу кое-куда, а ты пока тут начни разбираться со всем, — он вытащил из шкафа в прихожей пальто насыщенного карминового цвета и, прислонив к себе, придирчиво вгляделся в зеркало. — Прошу прощения, конечно, но почему я должен выполнять твою работу на твоей территории за тебя? — фигура взлохмаченного сонного Тэхена нарисовалась в отражении за спиной Чимина. — Потому что я устал, — Чимин скорбно убрал пальто обратно и развернулся к Тэхену, — и ты заткнешься в тряпочку и сделаешь все сам, если не хочешь видеть тут, — он вознес правую руку и указал левым пальцем на запястье, — степень моей усталости. Несмотря на непроизвольный скрежет зубов, Тэхен не смог что-либо возразить, потому что Чимин был прав, и тупо уставился на тонкое и гладкое, пока не изувеченное лезвием запястье, окольцованное серебряными браслетиками. Он действительно сделает все, чтобы не видеть снова, насколько Чимин устал. — Накинь что-нибудь потеплее, а то эта вырвиглазная шуба только на понты годится, — буркнул он и, будто потеряв всякий интерес, отправился в ванную. — Что вы себе позволяете? — начальник порта, немолодой мужчина, пускающий, видимо, все свои силы на борьбу с растущей лысиной, а не с нарушениями в границах его ответственности, возмущенно вытянул шею, однако решил остаться на месте. Подождав, пока его босс с полным комфортом развалится на скрипящем кожей диванчике, Ёнджун без дополнительных указаний запер дверь изнутри. — Понимаю, начальник Пэ, вы привыкли вести дела с господином Паком, — Тэхен расставил ноги пошире и уперся в них ладонями, — но сегодня он не смог присутствовать, так что придется побеседовать со мной. — Чего вы хотите? — мужчина, оценив суровый внешний вид парня в кожанке, бессовестно заявившегося к нему в кабинет с подручным головорезом, сразу понял, о каком господине Паке идет речь. — С вашими контейнерами все нормально. — А что насчет не наших контейнеров? С ними, я смотрю, тоже все хорошо, да? — Тэхен растянул рот в неестественной улыбке. — Откуда ж они такие хорошие взялись? — О чем вы, какие еще «не ваши» контейнеры? — Австралия? Япония? Колумбия? — Тэхен, не позволяя уводить тему, решительно гнул собственную линию. — Не понимаю, про какие контейнеры вы говорите! — через начальника порта проходило столько сделок и грузов, что упомнить все было тяжело. — Ясно, — обреченно выдохнул Тэхен. — Разговоры нынче непопулярны, все предпочитают поиграть. Он обвел взглядом комнату и, заприметив камеру над входом, кивнул на нее Ёнджуну. Помощник вытянулся на цыпочках, достал кастет и разбил объектив. Тэхен довольно хмыкнул и, откинув полы кожанки, неспешно высвободил баронг — остатки гордости не позволяли попросить Чимина вернуть любимый нож. — Ладно, тогда предлагаю правду, — лезвие наклонилось вправо, — или действие, — он направил нож влево. — Выбирайте, начальник Пэ, — острие указало на мужчину, замершего на рабочем месте. — Ага, — Тэхен задумчиво приложил лезвие к своей щеке, — значит, действие. Как вы смотрите на мое предложение… — он в озарении шлепнул себя по щеке и радостно уставился на начальника порта, — удариться виском об угол стола? Пэ рефлекторно посмотрел на острый заточенный книзу уголок, словно размышляя, насколько для него приемлемо предложение, а Тэхен тем временем неспешно приближался. Мужчина дождался, пока Тэхен отойдет дальше от входа, — а его подручный и так скромно выпрямился у стеллажа напротив, чтобы, по-видимому, не мешать боссу, — и рванул к двери. Тэхен молниеносно отреагировал и придавил его столом к стене, так что Пэ сипло прокряхтел и, скрючившись от режущей боли в животе, затарабанил кулаками, требуя отпустить его. Тэхен запрыгнул на край стола и воткнул баронг в спинку кресла, рядом с ухом Пэ. — Ёнджун-а, — он отвлекся от хрипящего мужчины, — что бы ты выбрал: правду или действие? — П-правду, босс! — Ёнджун выпрямился настолько, что казался прямее стеллажа, у которого стоял. — Вот за это я его и ценю! — Тэхен развернулся к Пэ и прорвал ножом обивку кресла вниз. — И поговорить с человеком можно, и поиграть. — Приходит из Австралии через японскую исключительную экономическую зону! — начальник порта изо всех сил старался отодвинуть стол. — В контейнерах с засоленной рыбой! Но если вы мне что-то сделаете… — То что? — Тэхен распотрошил образовавшийся разрез и вынул нож, сразу же приставив его к горлу мужчины. — Прокурору нажалуешься? Покрасневший от усталости начальник Пэ оторопел — теперь любая его попытка пошевелиться лишь усугубляла положение. — Ваш прокурор — кидала тот еще. Для него люди — расходный материал, впрочем, как и для всех фараонов… Где хранится товар? — Давно ничего не приходило! Месяц уж точно! Наверняка, подумал Тэхен, этот месяц ребятки провели в подполье, раз ни в Сеуле, ни в Пусане о них не было ни слуху ни духу. Тэхен дождался, пока протяжный корабельный гудок утихнет, и набрал Намджуну. Влажный ветер мерзко хлестал спину и ерошил волосы. Нужно поскорее убираться отсюда. — Босс, муку везут в бочках с засоленной рыбой из Австралии через Японию. — Блять, — раздалось красноречивое шипение в динамике. — Что такое? — Тэхен на всякий случай опасливо огляделся. — Мне копать дальше? — Обойди все наши клубы и узнай, сколько в Пусане дилеров, кто ими командует и особенно, — Намджун понизил голос, — имя поставщика засоленной рыбы. — Разве не Феликс? — Феликс — относительно мелкая сошка, ориентируйся на прозвище «Засольщик». — Никогда не слышал о таком. — И я надеюсь, Тэ, не услышишь и в этот раз. Начать свою череду рейдов Тэхен решил с Heaven. Вызвав в пустующий со вчерашнего дня кабинет Ли Тэмина всю администрацию клуба, он расположился на хозяйском кресле и закинул ноги на стол. Пыль с подошв скрошилась на стопки бумаг. Он мог с уверенностью сказать, что дизайном клуба Чимин занимался лично — интерьер был выдержан в темных природных тонах. Изящно и утонченно. — Да что ж все сегодня такие неразговорчивые, — Тэхен нетерпеливо переложил ногу на ногу. — Ребятки, я тороплюсь, мне еще дофига клубов надо обойти, так что давайте мне какую-нибудь кричалку там... — он вынул из органайзера позолоченную ручку-перо и с любопытством покрутил ее между пальцами. Какое позерство. — Бан Чан, Ли Минхо, Хван Хенджин, Ли Феликс, Хан Джисон, ну? — С-со Чанбин? — несмело продолжил парень, на бейдже которого было указано, что он администратор. Интересно, это он так быстро сориентировался в ситуации и подсидел начальника? — Еще? — Мы вели дела с Ли Минхо и Феликсом, Со Чанбин иногда приезжал с инспекциями, как и господин Бан. — Слушайте, ребятки, а вы вообще задавались вопросом, на кого работали? — судя по тому, что даже заместитель администратора мало что знал, большая часть ответственности лежала на Тэмине. — На... господина Ли Тэмина, а потом он представил нам господина Бана, — самоназначенец еще с момента, как к ним в клуб ворвался отряд вооруженных людей в костюмах во главе с крепким парнем в кожанке, не понимал, перед кем и в чем Heaven провинился. — Значит так, — Тэхен отшвырнул ручку за спину, и та с дребезжанием ударилась об окно, — никаких господинов Банов тут больше никогда не будет, а господину Ли вчера не повезло упасть на ножичек. — На этих словах выстроившиеся в ряд чуть позади исполняющего обязанности администратора сотрудники в смятении переглянулись. — У вас только один хозяин — господин Пак Чимин, усекли? Господин Пак Чимин, который устроил себе сегодня пешеходный тур в вырвиглазной шубе, свалив всю работенку на него. — А вы... — заместитель администратора учтиво поклонился и исподлобья бросил на Тэхена полный зависти взгляд, — новый управляющий? Тэхен начал понимать, почему у Намджуна постоянно болела голова. Работать в поле куда интереснее, чем балаболить с фраерами. — Если бы я был новым управляющим, то ты бы тоже упал на ножичек после своей первой фразы, — Тэхен сощурился и присмотрелся к имени на бейдже, — Ким Донен. Ким Донен непонимающе повел головой. Если сейчас происходит рейдерских захват, то необходимо доложить Бан Чану или прокурору Пак Джинену. — Не понимаешь, да? — ухмыльнулся Тэхен и беззаботно заложил руки за голову. — Видимо, администратор Ли вас совсем не ввел в курс дела. Разве он не сказал, что Heaven принадлежит Чамчви? Флагманское заведение, прошу заметить! — Извините, но сколько тут работаю, о Чамчви не слышал, — Донен вызывающе выпятился, несмотря на встрепенувшегося Ёнджуна, который почувствовал, как накаляется разговор. — Вот же крысеныш этот Тэмин, — Тэхен прожестикулировал Ёнджуну расслабиться. — Ладно, еще услышишь, — он поднялся, приблизился к Донену и ободряюще похлопал по плечу. Парень недовольно поежился от чужих неприятных прикосновений. — То есть, говоришь, Со Чанбин — шестой член банды? Все равно нестыковочка выходит, — Тэхен озадаченно пробормотал себе под нос и потер большим пальцем ножны баронга. — В общем, Ким Донен, я передам господину Паку твою кандидатуру на рассмотрение. От Чимина не ускользнула горькая ироничность его положения: он опять поругался с Тэхеном в настоящем, а затем отправился в Ульсан наслаждаться воспоминаниями о Тэхене в прошлом. Раньше ему не хотелось оказаться на своей малой родине вновь, но теперь здесь он чувствовал себя дома, в безопасности. Здесь были запрятаны самые светлые моменты его жизни и здесь же были захоронены его надежды и мечты. Их самые светлые моменты. Их надежды и мечты. Когда-то родной район, в котором Чимин знал каждый неказистый кустик, каждую ямку на дороге, каждую дыру в заборе, изменился до неузнаваемости. Вокруг высились безвкусно облицованные новостройки, тротуары были до противного благоустроены и вычищены, а покосившиеся изгороди заменены на кирпичные ограждения. — С последним самовольно построенным гаражом из города исчезнет свобода, — пророчески предрек Тэхен во время их очередного праздного шатания по ночному Ульсану. Его суждения часто звучали странно, но Чимин их понимал. А теперь он не только понимал, он был согласен с ними. Ему показалось, что даже нынешние школьники, кучками облегченно плетущиеся домой после дополнительных занятий, теперь другие — беззубые, выращенные в благополучии страны, скакнувшей от нищеты и диктатуры к вершинам капиталистического рая, под полным контролем родителей и образовательных учреждений. Он смерил завистливым взором пару проходящих мимо мальчишек, с аппетитом уплетающих сухарики из одной пачки. Один указал пальцем на второго и рассмеялся, а второй схватился грязными от сухариков руками за пушистый помпон на шапке. Чимин вспомнил, что у него в школе была похожая шапка, правда, носил ее чаще Тэхен, нежели он сам — Тэхен, как большинство подростков, любил хорохориться и щегольски пройтись по округе без головного убора, но как только они сворачивали за угол, Чимин натягивал на него свою шапку по самые мочки ушей. Тэхен отнекивался, на что Чимин угрожал закрутить завязки шапки на мертвый узел. Чимину стало интересно погадать, когда эти мальчики разочаруются в дружбе. Возможно, они разойдутся по разным средним школам и потеряют связь, оставшись беззаботным детским воспоминанием. Возможно, продержатся вместе до выпускного, поклянутся в вечной дружбе, а потом будут оставлять сообщения в соцсетях непрочитанными. Возможно, они будут общаться даже в университете, пока не станут слишком разными. Но в том, что они обязательно разочаруются в дружбе, он не сомневался. Сидеть не двигаясь на узкой детской качели было зябко, поэтому Чимин решил двинуться дальше и проверить, все ли гаражи уже снесли. Он очень надеялся, что один гараж не тронули. С замиранием сердца осмотрев пару-тройку гаражей, он опечаленно вздохнул и понурился. Видимо, тот гараж демонтировали. Неожиданно ему в глаза бросилось несколько потрескавшихся и потускневших букв, выведенных знакомым небрежным почерком, выглядывающих из-под слоя свежих кислотно-зеленых подростковых граффити. В порыве едва брезжущей надежды он пригнулся и очертил пальцами контуры букв. Первый хвостик былой надписи гласил: «...бодным» — это Тэхена. Чуть ниже красовалось: «...цевать» — это его. Тэхен запустил руку в глубокий карман толстовки и, покопавшись там, выудил жирный черный маркер. Он пальцем крутанул крышку, и та, чпокнув, отлетела в проход между гаражей. Пока Чимин был занят ее поисками и пытался протиснуться в щель, Тэхен что-то быстро и размашисто накарябал на ребристой ржавой стенке. — «Я буду свободным», — озадаченно прочел он, когда вернулся с крышечкой в руках, и перевел взгляд на друга. — Ты тоже напиши свою мечту! — Тэхен протянул ему маркер. Чимин несмело принял его и опустил на пишущий кончик крышку, чтобы он не высох, пока Чимин размышлял. Он огляделся, чтобы удостовериться в отсутствии свидетелей акта вандализма, и робко, но аккуратно вывел под надписью Тэхена: «Я буду танцевать». Он вернул Тэхену маркер: — Разве ты уже не свободен? — Еще нет, пока что я просто никому не нужен. — Как это? Ты нужен мне. — Нет, Чимин-и, не говори так. Я не хочу, чтобы ты нуждался во мне. — Что ты имеешь в виду, Тэхен-и? «Я имею в виду, что недостоин тебя и не хочу, чтобы тебе было больно, когда я исчезну», — вот что хотел сказать Тэхен тогда, но не посмел, как и всегда, потому что струсил. Он не торопясь поднес сигарету к губам и затянулся. Почему Чимин не прислушался к его совету? Почему даже после того дня не ненавидел, а любил? Разве не странно, что, когда он сбежал в Сеул, родители, которые должны были его любить, позвонили лишь раз, а Чимин, который должен был ненавидеть, названивал, пока его автоматически не отрубало от вызова? — Жив? — Да. — Мне плевать, где ты шляешься, но еще одна жалоба из школы — я тебя найду и ребра переломаю. Это не было пустой угрозой. Если Тэхен что-то и вынес в результате отцовского воспитания, так это то, что угрозы следует выполнять. — Не волнуйся, ни одной жалобы из школы больше не придет. Он хотел добавить, что и он сам больше не придет домой, но не стал из тлеющего слабым огоньком в глубине души уважения к родителям. В Сеуле Тэхен первым делом купил новую симку, и теперь в телефонной книге значилось всего два контакта: «босс» и «адвокат Ким». Поначалу Тэхену было некогда задумываться, потому что он привыкал к новому образу жизни — по своему малолетству он на самом деле не был готов к тем разительным переменам, на какие собственноручно себя обрек. Разборки с районными пацанами в Ульсане иногда пугали, но оказались мышиной возней по сравнению с криминальным миром Сеула. Потом Тэхен сам поражался, как с такими отвратительными навыками владения ножом в школьные годы он умудрялся тягаться с настоящими бандитами. Хотя здесь его новый босс не был важной шишкой, чтобы соответствовать даже этому уровню, ему приходилось тренироваться днями и ночами напролет. Когда он пообвыкся, ночное время освободилось для переживания экзистенциального ужаса, пожиравшего его вопросами «Кто ты?», «Почему ты здесь?», «А где он?», и это время пришлось занять какой-то деятельностью. Сперва он просто шатался по клубам. Потом захаживал туда уже за потасовками. Потом — за наркотиками. Потом — за грубым сексом в ободранных туалетах. А потом он настолько зарвался, что босс сослал его в армию, так ненавистную Тэхену из-за дисциплины. — Босс, вызывал? — Тэхен осторожно затворил дверь и нервно почесал вспотевшую шею. — Протрезвел? — Намджун переложил дротик в правую руку и прицелился. — Кхм, да… Извини, хен! Намджун ничего не ответил и махнул рукой, указывая сдвинуться влево. Тэхен бросил взгляд на мишень и прошел мимо, встав слева от нее. Намджун снова махнул, но указывая на этот раз сдвинуться вправо. Тэхен недоуменно сместился к двери. Когда Намджун махнул рукой в третий раз, Тэхен, наконец, осознал, что от него требуется, и обреченно встал перед мишенью. — Ну босс, я же в нерабочее время! — Тэхен зажмурился от просвистевшего над головой дротика, но не шелохнулся — он доверял боссу и знал, что Намджун никогда не тронет его. Это было чем-то вроде их нерушимой договоренности: Тэхен терпит наказания разной степени изобретательности, а босс не поднимает на него руку. — Принеси, у меня закончились, — Намджун пошарил по столу, проверяя наличие дротиков. Тэхен резко крутанулся к мишени и принялся добросовестно выдирать дротики, заборчиком выстроившиеся на бортике. Хотя этот сектор приносил минимум очков, для Намджуна счет сейчас был неважен. Тэхен двумя руками подал собранные дротики боссу. Нужно будет тоже купить дартс домой. — Встань обратно, — Намджун снова вооружился и занял демонстративно ожидающую позицию. — Ну босс! — захныкал Тэхен, но всё-таки вернулся на место и заслонил центр мишени головой. — Такого больше не повторится, обещаю! — Конечно, не повторится, потому что в воинской части ночных клубов нет. Следующий дротик пронесся чуть ниже, едва не застряв в пышной копне. — Босс! Я лучше сбегу, чем пойду в армию! — Тэхен отчаянно скривился, совершенно позабыв о дротиках над головой. — Хорошо, уходи, я тебя не держу, — Намджун прошел к двери и распахнул ее, позволяя Тэхену при желании выйти. — Только не напомнишь, кстати, как мы познакомились? Может, мне стоило серьезнее отнестись к установлению личности того мужчины? А то нехорошо получается, просто в море сбросили и все… Это стало самым изобретательным наказанием для Тэхена. После армии его одиночество, как и всегда, мертвой хваткой вцепилось в другое одиночество. Сбежав из дома, он отчаянно искал новый. И нашел. И ему было неважно, соломенный, деревянный или каменный это дом, пока он не увидел, как эта хижина разлетается на сухие истончившиеся веточки от одного-единственного дуновения слабого ветерка. Ласкающего морского бриза. Он просидел на детской площадке с тех пор, как закончил обход клубов и дал рекрутам вольную. Прибиваемая дождем к хлипкой земле пыль оседала в легких невыносимым грузом. Тэхен сделал отчаянную затяжку до впалых щек, но воздуха в груди все равно было недостаточно. Он впечатал окурок во влажную доску скамейки и проморгался — почему дурацкие капли крапают именно на ресницы? Ступни озябли — холодящая слякоть пробиралась внутрь ботинок через тонкие подошвы. Лучше где-нибудь укрыться от непогоды. Чимин проснулся от грубого толчка в ногу. Комната была залита мраком, лишь холодная полоска света ночного городского сияния просачивалась через портьеры цвета асфальта после дождя. Пока он стягивал маску для сна и убирал спутавшуюся челку со лба, чужая тяжелая туша навалилась на него всем весом и придавила обратно к кровати. — Тэ, твоя комната напротив, — Чимин отложил маску на одеяло. — М-м… — Тэхен уткнулся ему в шею, — мне и тут нравится, ведь ты — мой дом, — пролепетал он, измученно причмокивая. «Ведь ты — мой дом», — отозвалось фантомной болью воспоминаний плечо, ощущавшее утомленное шевеление родных губ так много раз. — Ты под кайфом? — Чимин уперся руками в грудь Тэхена и оттолкнул от себя, пытаясь рассмотреть в темноте комнаты зрачки глаз. Тэхен привстал, облокотился на пуховую подушку — та уступчиво сдулась от его напора — и проморгался. — Чу-у-ут...очку, — он накрыл нежную ладошку Чимина правой рукой, а затем переместил на свое лицо и, раздув ноздри, вобрал ее запах. — Они всегда такие чистые, приятно… — он провел носом вдоль ладони до подушечки среднего пальца и оставил на ней влажный отпечаток. Чимин сделал сонное поползновение убрать руку, но Тэхен прижал ее ко рту еще сильнее и, проведя губами по мизинцу, прикусил его. — Больше никуда не уезжай, — обиженно буркнул он и чмокнул маленький ноготок. Чимин осторожно выпрямил мизинец и обхватил рукой щеку Тэхена — липкая дорожка на ней еще не высохла. Правым большим пальцем он протер мокрый след и остановился у любимых пушистых ресниц, орошенных кристальными бусинками. Нижнее веко рефлекторно дрогнуло. Он множество раз представлял до самых мелких деталей, как бы ласкал знакомые с детства правильный нос и точеный подбородок, как бы щупал его бархатистую смуглую кожу, облюбленную приморским солнцем. — Ты плакал? — двумя левыми пальцами он приподнял щетинистый подбородок Тэхена. — Чу-у-ут...очку, — он тряхнул головой и прильнул губами к острой челюсти Чимина. Чимин в неге откинул голову на податливую подушку и томно выдохнул, открывая поцелуям Тэхена и шею. Тэхен интуитивно считал сигнал. — Она такая мощная, — он оставил жадный засос на подвижном кадыке, — подходит к моим рукам, — Тэхен сжал шею Чимина, чтобы ощутить его пульс, бешено бьющийся в трепете. Своими руками Чимин вцепился в шелковистые кудри и притянул к себе, зарывшись носом в приторный ананасовый аромат. — Почему… — просипел он, лишенный возможности свободно дышать, — пахнет до нелепого пошло? — Купил первое, — Тэхен стащил с себя потную футболку и отшвырнул ее в угол комнаты, а затем сосредоточился на Чимине и смял его налившиеся вишней губы в голодный поцелуй, — что попалось в магазине, — он переместился к мочке и дотронулся кончиком языка до серебряного пусета в ухе, потеребив его. Чимин выгнулся натянутой тетивой и ухватился за разгоряченную спину Тэхена. По мере того как Тэхен щекотал раковину жарким дыханием, Чимин выдавливал все больше краснеющих царапин на его спине, пока не наткнулся на продолговатые рубцы на лопатках. — Чимин-и, я боюсь, — Тэхен спустился к выступающим ключицам, принявшись вылизывать их рельеф, — потерять тебя снова. Чимин рвано вдохнул — его обнаженная грудь коснулась пышного одеяла. Пока оно их разделяет, еще возможно не совершить ошибку. — Тэхен-и, — он ногтями высек на его рубцах полумесяцы, — завтра мы об этом пожалеем. — Чимин-и, — прохныкал он в ямку меж ключиц — я жалел все эти годы. Тэхен встрепенулся и порывисто сдернул одеяло. Маска для сна подлетела в воздух и опустилась рядом с ним. Руки Чимина бессильно соскользнули с лопаток. Он прикоснулся горящей правой ладошкой к старому пересекающему торс шраму и невесомо огладил его указательным пальцем — он мог его нащупать даже в темноте. — Болит? — прошелестели губы в полумрак. — Уже нет, — колыхнулся теплый воздух. Тэхен решительно сжал маску и, нависнув над Чимином, который малодушно отринул вопящую совесть и теперь упоенно вжимался нежными пальчиками в его талию, надел на него. — Это будет лишь сном, — он успокаивающе разгладил маску и отстранился. Чимин отчаянно обвил его левое предплечье, глубокий порез на котором еще не зажил. Тэхен болезненно улыбнулся, хотя Чимин и не мог этого видеть, и помог ему освободиться от белья. Добившись неприкрытой наготы, он закинул его ноги себе на плечи и обхватил властными пальцами подтянутые бедра, всегда восхищавшие его совершенством форм. Он по наитию приложился губами к мелким порезам на внешней стороне бедра и постепенно свернул вовнутрь. В предвкушении неизвестности каждое прикосновение ощущалось ожогом раскаленным металлом. Чимин трепещал от любого телодвижения Тэхена, которое отдавалось скрипом пружин кровати или вибрацией упругого матраса, и безвольно размяк, вверив себя ему. Он всегда ему доверял. — Ненавижу тебя, — простонал он, судорожно хватая ртом воздух от горячих поцелуев по внутренней стороне бедра, — я не должен был возвращаться к тебе. — А я не должен был позволять вернуться, — Тэхен бережно погладил мелкие шрамики на бедрах и вылизал их, полагаясь в темноте на инстинкт. Неконтролируемо колотящееся сердце вдруг замерло от мысли, что после стольких лет казавшихся безнадежными мечтаний, после стольких порезов, которые сейчас утопали в сладостных поцелуях, после беспросветных депрессивных эпизодов Тэхен всё-таки станет его первым. Пускай они опоздали на целую жизнь — они всегда опаздывали. Пускай они останутся в одиночестве — они всегда оставались одни. Пускай в них разочаруются — от них давно все отказались. Они всегда этого желали. Дрожание матраса достигло спины Чимина. Шероховатые руки плавно опустили его бедра и легко очертили выступающие в вожделении тонкие ребра. В пылающие уши освежающим потоком залилась камерная тишина. Он прислушался. Звуки чавкающих по сухому полу мокрых ступней удалились. Послышалось гулкое звяканье стеклянной дверцы шкафа в прихожей. Стекло звякнуло еще раз. Шлепающие шаги приблизились вновь. Судя по глухому стуку, Тэхен опустился на колени у кровати. Его ноги снова оказались на чужих надежных плечах. Игривые пальцы дразняще пробежались по его голени, а после сменились еще более игривыми губами. Внезапно большие руки впились в его исхудавшую талию и подтащили ближе к краю. Лоснящаяся простынь нежила оголенную спину. — Ты такой гибкий, — Тэхен приподнял одну ногу Чимина и провел языком по соленой подколенной ямке. Его приглушенный голос слился с чпокающим звуком открытой бутылки и пошлым хлюпаньем ее содержимого. После пары мгновений искушающего ожидания Чимин почувствовал влажные пальцы у заднего прохода. Они неторопливо, но уверенно заходили в него. Ощущение абсолютной уязвимости и невероятной близости будоражило, но Тэхен счел это за напряженность. — Чимин-и, постарайся расслабиться, — Тэхен медленно развел два пальца внутри. — Сможешь довериться мне? Чимин так долго жаждал этих похотливых пальцев в нем, что был почти на пределе, даже несмотря на непроизвольное волнение, растущее по мере приближения к кульминации. — М-м, — он робко схватился левой рукой за запястье Тэхена наощупь, — смогу. Еще пара мгновений — и он сквозь стиснутые зубы выпустил болезненное шипение и прикусил внутреннюю сторону щеки. Тэхен аккуратно, но настойчиво набирал темп, вжимаясь пальцами в упругие потрескивающие разрядами бедра, пока не содрогнулся в наслаждении. Испустив звериный стон, Чимин сдернул с себя маску, чтобы успеть увидеть такого Тэхена — взмокшего, с подрагивающими ресницами. Успеть увидеть Тэхена в нем. Тэхен, забывшись в экстазе, резко вышел, а затем обессиленно завалился на Чимина, который даже не успел отползти на подушку, будучи ошеломлен зудящим теплом внутри себя. Тэхен без капли смущения закинул еще напряженную ногу на покрытый вязкой субстанцией пах Чимина и уткнулся носом в его плечо, потершись о ключицы. Чимин беспомощно поворочался на влажном смятом белье и уставился в темноту потолка. — Ведь ты мой дом, — пролопотал Тэхен и закрыл глаза.