Ваза с пятнадцатью подсолнухами

Тэхен по старой привычке направился в «Экзодус» — в клубах, принадлежащих непосредственно Чамчви, разгуляться так, чтобы не подорвать собственный авторитет, было невозможно, а расслабляться в совсем незнакомых барах — опасно. Но за прошедший день он истощился морально настолько, что его развезло после тройки коктейлей. Хотя он не устоял перед соблазном пыхнуть, в этот раз позволить себе большее он физически не смог. Он нарычал на обеспокоенного состоянием босса Ёнджуна по телефону, сказав «заткнуться и пойти хлебнуть чая из кружки с астрой», и теперь искал какую-нибудь скамейку, чтобы перевести дух. В скверике неподалеку от проезжей части он заприметил несколько лавок и рухнул на ту, что располагалась ровно посередине. Пока он пытался поджечь спревшую от сырости сигаретку, на лавку с другой стороны подсел незнакомец, от которого тоже несло перегаром и едким каннабисом. Тэхен расслабленно откинулся и закурил: — Ой и пиздец же… — Согласен, — послышался хриплый голос сзади. — А у тебя что стряслось? — глаза слипались, но Тэхену стало интересно, что довело незнакомца до такого же животного состояния. — Хах, — человек выпустил сиплый смешок, — давай откровение на откровение, а? — Слушай, меня сейчас вообще не ебут манеры, так что давай, — Тэхен безразлично затянулся. — Ты первый, раз уж начал. — Тогда... — Тэхен выпустил дым и стряхнул пепел, наклонившись вперед, — первый раз кому-то высказываюсь на самом деле... давай договоримся не смотреть друг на друга? — Окей, — раздалось из-за спины. — Так вот... в общем, была у меня первая любовь, и я считал, что недостоин его, что чувства не могут быть взаимны. — Его? — по тону было сложно понять реакцию собеседника. — Ну да, имеешь что-то против? — Наоборот, очень за. — Странная лавка, да? — заключил Тэхен, разойдясь в оскале. — До ближайшего гей-клуба пилить несколько километров... — Разве так важно, где нажрешься в хлам? Да парень зрит в самый корень. — Так что дальше? — Ну и я сошелся с другим замечательным, почти идеальным! Человеком… Долго завоевывал его и был рад, что он меня принял… такое ничтожество... — он сделал еще затяжку. — Но недавно выяснилось, что он... ну, первая любовь моя... надеялся все это время, ждал и продолжал меня любить, хотя я по-скотски с ним обращался! — И теперь ты не знаешь, кого выбрать? — Нет, еще хуже, — Тэхен постучал ногой по мокрой плитке. — Я уже выбрал. Выбрал его, понимаешь? Я-то думал, ему неприятны мои прикосновения, думал, я ему отвратителен, а он только меня и ждал! — То есть ты изменил своему нынешнему парню со своей первой любовью? — Получается, так. Ну не тварь ли я, а? — Ну тварь, получается, — Тэхен хотел было возмущенно развернуться, но собеседник продолжил. — Но я-то не лучше. — Да ну? — Я ж тебе говорю, у меня тоже пиздец. Я себя короче тоже считал недостойным моего парня, обижал его, наговорил всякого дерьма, а у него, знаешь, какая тяжёлая жизнь была? — чужой голос сорвался на всхлипывания. — Попал по малолетству в бордель! — Бля-я-я, — протянул Тэхен, пока не скатился в хрип. — Ненавижу, когда такое с детьми происходит, вот мрази! — Понимаешь, да? — затараторил собеседник, воспрянув от сочувствия. — Как ему тяжело было... А я просто с жиру бесился тогда, хотя у меня в жизни все было! Вот и считал, что не имею права на отношения с ним. — Бля, чел, и он тебя тоже простил, верно? — Да! А я продолжаю вести себя, как мразь, ну не умею я по-другому потому что! Я бы и сам, может, не хотел шляться по клубам, не хотел чудить херь, но не могу иначе! — А-а-а, а они этого не поймут, — Тэхен нетерпеливо перебил, — не поймут, что мы были вынуждены так жить! От меня все ещё в детстве отказались, мать родная называла ублюдком, и я подумал: а почему бы мне не стать им на самом деле, раз уж меня таким считают? — Угу, — паренек зашмыгал носом. — А мой отец забил огромный болт на меня, потому что я был недостаточно хорош. Он у меня, знаешь, какой крутой! Хах, не знаешь! — он патетически вскрикнул. — Он мой пример для подражания... и я не был достаточно хорош для него, так что пустился во все тяжкие... разве я плохой? — Да плевать! — Тэхен отметнул бычок. — Ты всегда будешь плохим для кого-то... Даже для матери можешь быть... — Но я не хочу быть плохим для него! И для дорогих людей! — товарищ по несчастью разошелся в глухом плаче. — Мне знаешь, че сказал мой.. ну, моя первая любовь... — Тэхен подождал, пока парень немного успокоится. — Говорит, не хочешь, чтобы боялись, так не делай зло, а делаешь — так не ной. — И что ты выбрал? — Поныть незнакомцу, а! Ну и накидаться в клубе. Знаешь клуб «Экзодус»? — добавил он, помолчав. — Ох, там можно ужраться вусмерть и никто слова не скажет. — Это да, тамошний хозяин тот еще засранец, но тусовки хороши. — Тоже оттуда топаешь? — Ага, — усмехнулся собеседник. — Что ж, тогда, может, еще свидимся там. — Мда, пойду первым, — парень заелозил на месте. — Мне ещё перед друзьями объясняться. — Давай, а я пока подумаю, что мне сказать моему пока еще парню... — выдохнул Тэхен, но незнакомец его уже не слышал.

***

Чонгук проснулся с утра пораньше и аккуратно прокрался в комнату Тэхена — в ней витала тяжелая перегарная вонь. Он включил вентиляцию в кондиционере и посмотрел на парня, укутавшегося в одеяльный кулек, из-под которого спичками торчали ноги. Чонгук ласково погладил кучерявую макушку. Сначала надо приготовить суп от похмелья, а потом уже выяснять, как с ним приключилось такое несчастье. Теперь он готов ждать, сколько потребуется, лишь бы Тэ был здоров. Проблевавшись в туалете и почистив зубы два раза, Тэхен выполз на кухню, стараясь завести забуксовавшие мозги. Чонгук смиренно сидел за стойкой и тревожно мял костяшки. На столе в пиале, прикрытой сверху блюдцем, остывал суп. — Кхм, привет, зайка, — Тэхен неловко пробрался к стулу напротив Чонгука. Чонгук не сразу его заметил, поскольку находился в своих мыслях. Позавчера, когда он был на встрече с Чонином, ему позвонил Юнги и сообщил, что мальчик даже выпускные экзамены не сдавал, не говоря уж о поступлении в Сеульский, и потому рекомендовал заблокировать его номер от греха подальше. Если бы он узнал об этом раньше, то, может, и отменил бы встречу, но теперь, сидя напротив Чонина и уже поделившись с ним подробностями личной жизни, он заключил, что идти на попятную поздно. К тому же он мог расспросить о несостыковках в биографии прямо сейчас. — Кстати, Чонин-и, я из чистого любопытства полазил по сайту университета, но не увидел твоего имени в списке абитуриентов. — Ну да, я же по партнерской программе для детей-сирот поступил! Ты же знаешь, как в обители пекутся об образовании, верно? — Ага, ты всегда был смекалистым и скромным, разумеется, тебя выбрали. — Ой, Тэ! Доброе утро! Будешь еще что-нибудь, кроме супа? — он подвинул пиалу к Тэхену. — Нет, спасибо, — он благодарно приподнял уголки губ. — Тэ, как думаешь… — Чонгук положил ладонь на его предплечье, — где это могло произойти? — В бане, наверное, когда полотенце жрал, — Тэхен набрал полный рот супа. — Господи, Тэ, мне так жаль, — Чонгук помассировал его свободную руку. — Это все произошло из-за меня, а ты до последнего не хотел меня расстраивать. Прости, пожалуйста. Тэхен, продолжая жевать, изучил лицо младшего: брови, как всегда в подобных ситуациях, построились домиком, а рот обеспокоенно приоткрылся, оголяя забавные передние зубы. Если он так убивался из-за обычного венерического заболевания, то что с ним будет, если вдруг узнает о них с Чимином? — Тэ, займись лечением, отдыхай сегодня, ладно? Я предупрежу босса, — от вида разбитого подавленного старшего сердце сжималось до невозможного. — Я уже должен бежать, ты не в обиде? — Не-не, все нормально, — Тэхен допил бульон. — Иди, конечно. Чонгук соскользнул со стула, обошел стойку и стиснул Тэхена в крепких теплых объятиях. Таких, как раньше. Таких, которые Тэхену точно нравились. — Тэ, — прошептал он в ухо, — я готов ждать до конца жизни, лишь бы с тобой все было хорошо. Тэхен прислонился лбом к груди младшего. Его сердце отбивало спокойный ритм — он не лгал и действительно был готов ждать до конца жизни. Чужие пальцы нежно перебирали пышные локоны. — Ладно, Гук-и, не серди босса, — он поводил рукой по спине и отстранился. Попрощавшись с Чонгуком, Тэхен постучался к Чимину — время близилось к одиннадцати, а он все еще не показывался в гостиной. — Чим, можно? Чонгук ушел. За дверью послышалось копошение. — Ну заходи уж, что встал там, как истукан. Тэхен робко прошел внутрь. Чимин сидел лицом ко входу в низком кресле, властно расставив ноги. Он был одет в домашние штаны, а сверху нараспашку была накинута светлая хлопковая блуза. — Нашароебился по клубам? Мало тебе зппп? — Чимин-и, ты о чем? — Тэхен скромно примостился на крае кровати и поерзал. — Значит, второй вариант, — Чимин закатал рукава, обнажая ловец снов, — ты соврал Чонгуку. — Ну соврал я, да! А что мне оставалось делать? — Тэхен подвинулся ближе. — Трахаться с ним по ночам, а утром радостно улыбаться тебе? — Тэхен-и, — Чимин свел ноги, — но мы так и жили все это время, я могу потерпеть. — Ты и так уже натерпелся из-за меня. Если бы я признался тебе сразу как встретил, невзирая на страх быть отвергнутым, мы бы стали счастливыми раньше, — он вытащил заправленный под матрас уголок простыни и помял его в кулаке. — Но ты был счастлив все это время, Тэхен-и, и мне… — Чимин почесал левое предплечье, — нравилось видеть тебя таким, хотя и расстраивало, что это не из-за меня… — Как не из-за тебя, Чимин-и? — он отпружинил от кровати и встал перед Чимином. — Не вернись ты ко мне тогда, я бы разучился улыбаться. — Тэхен, не надо, — Чимин отвернулся к окну и потеребил губу. — Ты был счастлив с Чонгуком. Возможно, ты до сих пор с ним счастлив? — он снова обратился к Тэхену. — Не знаю. В любом случае глупо и лицемерно отрицать, что тебя все устраивало. — Меня все устраивало, потому что я не разрешал себе надеяться на большее, — Тэхен присел на подлокотник. — Ты ведь меня не простил, разве посмел бы я на что-то рассчитывать? Ты сам помогал мне сойтись с Гук-и… — Ну, вы казались хорошей парой, — Чимин упал спиной на Тэхена и заглянул в лицо. — Он мне сразу понравился на самом деле, весь такой солнечный и правильный. Я потому со злости и прицепился к его берцам в нашу первую встречу. Я ведь другой. Я и сам знаю, каким противным брюзгой стал. — Из-за меня, Чимин-и, — Тэхен наклонился к нему и, убрав прядки со лба, чмокнул его. — Из-за меня ты и стал таким. Прости еще раз, мне жаль. — Не надо сожалений, Тэхен-и, — Чимин пощекотал его под подбородком. — Мы оба потратили слишком много времени на них. — А чего же тебе тогда надо? — проурчал Тэхен, заулыбавшись. — Я проголодался. — Тогда скажу парням сбегать за круассанами, — он почти поднялся, но Чимин накрыл его затылок и увлек к себе. — Ты не понял. Я проголодался, — он высунул язык и обвел им пухлые губы. — Ох, — Тэхен сглотнул, — ну тут никакие другие парни не нужны, с этим я и сам справлюсь, — он пересел к Чимину на колени и атаковал непослушный длинный язык.

***

Намджун отправил Чонгука сопровождать Хосока на получении очередной партии грузов в Инчхоне — сейчас следовало сохранять особую бдительность, если вдруг Пак Джинен сумел подобраться и к Инчхонскому порту. В Пусане дела налаживались благодаря Чимину и Тэхену. Последнего он и вызвал на беседу в особняк. В кабинете Тэхен сразу заметил отсутствие трех сюрикэнов — они ему очень нравились, поэтому их пропажа ощущалась глубокой досадой. Однако досада продлилась недолго, поскольку одна звездочка обнаружилась в бортике кресла. — Босс, а что здесь случилось? — Тэхен присел на корточки и выдернул сюрикэн. Кто бы это ни сделал, он уже отдавал должное его методам проведения допроса, которые он полностью одобрял. Тэхен вспомнил, в какой ужас пришел начальник пусанского порта от ножа, воткнутого в кожаную обивку. — Чонгук случился, — Намджун подошел к Тэхену и, раскурив бирманскую самокрутку, предложил ему. — Чего? — он поднялся и принял предложение. — Тэ, я думал, — Намджун поделился огоньком зажигалки, — ты стараешься сдерживаться при Чонгуке. — Разумеется! — он вынул папиросу изо рта. — Я никогда не обсуждаю с ним работу. — А где же он такого нахватался? — Наверное, там же, где и суждений насчет порки, — он положил сюрикэн на стол. — В смысле… не в приюте, конечно, но корень у всего этого один. — Намекаешь на его религиозность? — Намджун опустился на диван. — М-м… — Тэхен обвел взглядом кабинет, остановившись на ноже, напоминающем небольшую секиру с узким лезвием, а потом повернулся к боссу. — За время нашего с ним знакомства я слышал различные околорелигиозные пассажи на тему милосердия и всего такого… — И в чем заключалась их суть? — Да, если честно, я почти нихера не уловил, но запомнилась мне одна фраза. Что-то вроде, — он взъерошил патлы, — «а если человек впадет в какое-либо прегрешение, то те, кто благодаря своим духовным делам далеки от прегрешения, пусть наставляют таких». Типа более правильные челы должны воспитывать менее правильных. Ну, в общем, старая шарманка: приютских хулиганов нужно пороть, потому что они ублюдки, — он невесело фыркнул. — Ладно, я ему сделал выговор, этого должно хватить, — Намджун расслабленно задымил. — Ты лучше скажи мне, Тэ, что за слезную историю я сегодня выслушал от Чонгука на тему того, что ты там чуть ли не богу душу отдаешь и работать с рекрутами временно не можешь? — А, это… — когда-то Тэхен обещал не врать не только Чонгуку, но и боссу. — Ну, я вчера надрался в стельку, Гук-и пытался меня с утра растолкать, а в итоге решил отмазать. — Странно, выглядишь отлично, — Намджун осмотрел Тэхена с головы до ног. — А я-то тебя в разных состояниях наблюдал. — Да просто проспался, — Тэхен тоже вспомнил про свою папиросу. — Тогда, получается, Чонгук обманул меня? Пускай и ради тебя. — Не обманывал! Это я попросил так сказать, а ты ведь знаешь, он не откажет. — Тэхен, — Намджун многозначительно выгнул бровь, — недавно ты занюхался коксом и послал меня по телефону. Я тебе не верю. Не верю, что ты испугался меня. Я понимаю твое стремление прикрыть Чонгука, — жестом руки он показал уже открывшему рот Тэхену, что еще не договорил, — но мне действительно важно знать, что у вас происходит. Что происходит с Чонгуком. — У нас все замечательно! Ничего не происходит! Все как всегда! — Что ж, рад за вас, — казалось, Намджун потерял интерес к теме разговора, однако, как только Тэхен снова затянулся, задал очередной вопрос. — С Чимином у тебя тоже все хорошо? — Да, у нас с ним все прекрасно! То есть… — Тэхен закашлялся. — Тоже как всегда. Что же, в конце концов, заключил Намджун, апартаменты на 49-м этаже всегда представляли собой саморегулирующуюся изолированную систему. — Короче, вернемся к делу. Как ты догадался, тебе нужно закончить допрос за Чонгука и выбить максимум информации про Пак Чанеля. Подвал в твоем распоряжении. — Ограничения есть? — Нет. — Тогда можно позаимствовать вон ту штуковину? — Тэхен указал на нож, привлекший его внимание ранее. — Эта штуковина называется панабас. Бери, только почисти потом. — Спасибо, босс! По пути в подвал Тэхен миновал несколько комнат, считавшихся личной территорией босса, к которым никто не имел доступа. Однажды он, конечно, столкнулся с Сокджином, запирающим одно из таких помещений, но разглядеть за его широкими плечами ничего не успел. В данный же момент проход в крайнюю комнату был открыт, а в коридоре сновали рабочие в прилипших к потным телам футболках. Он остановился и с любопытством зыркнул внутрь. Зал поражал грандиозным убранством и масштабами размаха: на стенах растянулись полотна с античными сюжетами. Они терялись за мраморными статуями, надежно защищенными многослойным стеклом. По углам на старомодных комодах покоились фарфоровые фигурки, изображающие достаточно откровенные взаимодействия парнишек-пастухов с кокетливыми дамочками в рюшевых платьицах. — Нихуя… — Тэхен, с отвисшей челюстью, уставился на ближайшую статуэтку. Напомаженный франт, встав на колено, целовал руку восседавшей на кресле статной дамы, которая отвернулась от кавалера. Тэхен нагнулся поближе, чтобы получше рассмотреть комичную детальку: кавалер не просто вежливо приложился к руке дамы, а приподнял кружево рукава, оголяя предплечье. — Ха-ха, Чимину понравится. Тэхен, безостановочно посмеиваясь, вытащил телефон и сделал снимок фигурки. Он уже представлял накуксившееся выражение лица Чимина, когда он ему скажет, что Чимин похож на эту светскую львицу. — Разрешите, — Тэхена окликнул грузчик, пытавшийся протиснуться через расставленные экспонаты с объемным ящиком в руках. — А что там? — Тэхен отступил и кивнул на поклажу. — Да мне ж откуда знать? Наверное, какая-нибудь такая же фигулина, — мужчина, покряхтывая, приземлил ящик рядом с идентичным. — Ну, — пожал плечами Тэхен, убирая телефон в карман, — у всех свои увлечения, — и направился ниже по лестнице в подвал.

***

  — О, Гаон-и, давно не виделись! — Тэхен бодро прошагал к кабинету Чимина. — Добрый вечер, господин Ким, — Гаон слегка поклонился и покосился на картину в коридоре — он теперь каждый раз вспоминал бухтенье господина Кима на ее счет. «Гаон-и?» И этот-то человек считается главным палачом Чамчви? И этот-то человек расправился с его пусанским коллегой? — Как у хозяина Пака настроеньице нынче? Вопрос был не лишен смысла. Хозяин Пак сегодня пребывал, мягко говоря, в отличном настроении. — Что-то еще, хозяин Пак? — Да, Гаон… — Чимин приоткрыл ящик стола и одним движением вытащил две небольшие бумажки. — Я заметил, что котелок у тебя варит, но ты совсем остановился в своем духовно-нравственном развитии. «Котелок варит?» Человек, который до этого прочитал ему лекцию про малых голландцев и принудил к художественному анализу картины, выразился «котелок варит»? Кто же оказал на утонченного и сдержанного хозяина дурное влияние? — Совершенно неожиданно оказалось, что в Национальной галерее выставляют раннее европейское возрождение, советую сходить, — он протянул два билета на временную выставку. Гаон растерянно принял обеими руками подарок, но сконфузился. — А, — Чимин привстал и приободряюще положил ему руку на плечо, — у тебя еще все впереди, — улыбнулся он в ответ на смущенный взгляд Гаона. Окрыленный ответом Гаона, что хозяин Пак в «неплохом настроении», Тэхен тихо приотворил дверь и через щелку подглядел, чем занимался Чимин. Они условились встретиться ближе к вечеру, но Тэхен закончил дела чуть раньше. Чимин задумчиво стоял у окна, в колонках играла незатейливая французская оперетта. За спиной Тэхена раздалось вежливое покряхтывание — официантка с подносом, на котором стояли бутылка шампанского и бокал, мялась в нерешительности, страшась разозлить господина Кима. Он обернулся к девушке и, задержав внимание на бокале, показал ей пальцами цифру 2, сопроводив беззвучным «два». Та помедлила пару мгновений в недоумении, но после невесомо полетела на первый этаж за вторым бокалом. Тэхен продолжил коварное наблюдение: сначала Чимин недвижимо постоял у окна еще немного, однако затем взмахнул правой рукой и повел указательным пальцем, словно дирижируя, в такт музыке. Скоро он весь уже слегка покачивался, улавливая телом каждую ноту. Снова послышалось покашливание — на подносе стояли откупоренная бутылка и два наполненных бокала. Тэхен бесшумно забрал у девушки поднос, нетерпеливо кивнув ей, и просочился через дверь. Он подкрался к столу и с нарочным грохотом поставил поднос. Чимин хмыкнул и вернулся к своим мыслям, но, не услышав звука шагов, настороженно спросил, глядя в окно: — Какой-то вопрос? — А зачем хозяину Паку дубовые две-е-ери? — шутливо заголосил Тэхен, растягивая каждый слог, будто несмышленый первоклассник. Чимин в недоумении крутанулся на каблуках, но сразу расплылся в соблазняющей улыбке: — Могу объяснить на практике. Тэхен пылко кинулся к нему и властно усадил на подоконник. Пока Чимин безжалостно сминал его губы, он жадно общупывал каждую клеточку тела Чимина, бегая пальцами по шее, плечам, ребрам и талии — Чимин слишком долго отталкивал его. Утолив первый порыв жажды, Тэхен остановился на любимых щеках, которые постепенно наливались цветом. Чимин обвил его запястья и промурчал в рот: — Ты знаешь, что нас видно из окна? — Пусть смотрят, — выдохнул он в губы и, приласкав за затылок, впился еще сильнее. Чимин медленно сполз с подоконника, не забывая отвечать на поцелуи, и, отодвинув резким движением рабочее кресло, толкнул Тэхена на стол, а сам уперся одним коленом в ребреную кромку. Тэхен пошарился по столу, нащупал ножку бокала и подал его Чимину. Мелкие пузырьки пенились игривой струйкой. Чимин дождался, когда Тэхен небрежно поддел двумя пальцами бокал для себя, и переплел их руки, намекая выпить на брудершафт. Как и полагается, они осушили бокалы залпом, глядя друг другу в глаза. Теперь эти огромные глаза, обрамленные длинными ресницами, так смотрели и на него. Чимин торопливо убрал бокалы на подоконник. Затем он поднял колено еще выше, занес голень на стол и закинул руки Тэхену на плечи. Тэхен чуть наклонился и нагло обхватил его ягодицы. Чимин прорычал и оставил липкий отпечаток шампанского под мочкой горящего уха. Тэхен соскользнул со стола и, подцепив Чимина под упругие бедра, поднял. На руках с Чимином, который уже принялся за ушной хрящ, он повернулся к столу и, освободив одну руку, поклацал по клавиатуре и ввел что-то в поисковую строку. Мышка пару раз щелкнула, и комнату наполнили волны вальса. — Что ты делаешь? — Чимин отвлекся и расправил спутавшиеся кудри Тэхена в ожидании ответа. Вместо ответа Тэхен, тяжело переступая с ноги на ногу и стараясь скрыть утомленное дыхание, закрутился с ним по комнате. — Дурак, — шикнул Чимин и шлепком в грудь намекнул опустить его на пол. Тэхен бережно поставил Чимина на ноги и отдышался. Отдышаться не получалось — дело было не в физической нагрузке, а в тревожно скачущем сердце. Наблюдая за погруженным в музыку Чимином, он подумал, что потанцевать было бы хорошей идеей. Кажется, он снова ошибся. — Так и не научился, — Чимин укоризненно покачал головой и хлопнул Тэхена по позвоночнику. Он выпрямился и удивленно посмотрел на Чимина. Тот, без следа раздражения, положил одну руку ему на плечо, а второй уверенно расположил ладонь Тэхена под своими лопатками. — Со мной в школе ни одна девочка не хотела танцевать, — стыдливо оправдался он, взволнованно вжавшись рукой в Чимина, — как бы я научился… — Да разве захочешь танцевать с таким хулиганом! — уголки пухлых еще более обычного губ Чимина приподнялись. Он сделал шаг назад и повлек Тэхена за собой. Тэхен неловко повторил движение, но сразу сбился с темпа. Чимин из-за этого тоже запнулся, однако Тэхен удержал его. — Чимин-и, это просто я неумеха, — шепнул Тэхен и нежно провел рукой по спине. Легкий налет печали омрачил лицо Чимина. Он прислонился к его груди, зарывшись носом в хлопок футболки. — Если дашь мне шанс, я научусь. — Вдруг Тэхен ощутил, как ткань футболки потяжелела от влаги. — Прости, мне не стоило, — он испуганно стиснул Чимина в объятиях, не зная, как еще может помочь. — Ты знаешь, как называется этот вальс? — провибрировало у Тэхена где-то под сердцем. Он не знал. Он включил первое, что выдал поисковик по запросу «вальс». — «Осенний сон», — Чимин всхлипнул, а потом вскинул голову, утирая слезы. — Я не хочу, чтобы это было осенним сном, — он отчаянно заглянул в широко распахнутые глаза Тэхена. — Я впервые не хочу спать, — едва слышно выдохнул он. — Ну тогда, — Тэхен не позволил Чимину опомниться и подхватил на руки, — мы не будем спать! — и перенес Чимина на кушетку. От суетливых движений из кармана брюк Чимина выпала гигиеническая помада. Тэхен поймал ее в ладонь до того, как она успела упасть, и откинул колпачок. Помада поблескивала кремовым оттенком, как ворсинки бархатистого персика на свету. — Эту тоже сломаешь? — Чимин с издевкой фыркнул. — Если после этого я смогу купить новую, то да, — несмотря на дерзость в словах, Тэхен приложил помаду к своим губам с крайней аккуратностью. — Так ты ещё тогда? — Чимин пораженно округлил глаза. — Специально? — Ты не позволял мне извиниться и отталкивал меня, что я еще мог сделать? — промычал Тэхен, тщательно докрашивая верхнюю губу. — Ненавижу тебя, — большим пальцем Чимин раскатал комочек помады на губах Тэхена. — Люблю тебя, — Тэхен запечатал губы Чимина своими. На вкус тоже ощущалось персиком. Он, смакуя момент, снял с Чимина пиджак — под ним уже парило жаром — и неожиданно поднялся. Чимин с интересом наблюдал за действиями Тэхена — тот с деловым видом проследовал к шкафу для одежды и, вытащив вешалку, повесил пиджак на плечики. — Почему вдруг такой заботливый? — он облокотился на подушку и подпер челюсть рукой. — Просто не хочу слышать твой занудный бубнеж в такой момент, — Тэхен зацепил вешалку за ручку дверцы с внешней стороны и гордо просиял. У Тэхена было много партнёров, пока он не встретил Чонгука. Хотя вряд ли их можно было назвать партнерами. Это были связи на одну ночь, чтобы в исступлении забыть о боли. У Чонгука до него, очевидно, никого не было. Но у Чимина, выходит, тоже. Он думал, тонкий романтизм и чувствительность его натуры объясняются изощренным и многогранным бисексуальным опытом, но оказалось, наоборот — за напускной утомленностью и пресыщенностью скрывалась трепещущая израненная душа, надломленная настолько, что одной трещины хватило бы, чтобы разбить ее вдребезги. Он больше не мог допустить ни одного скола. — Тогда я тебе помогу, чтобы ты не ходил несколько раз, — Чимин дразняще стянул с себя рубашку и брюки и бросил их Тэхену. — Кстати, я где-то там закинул смазку. Тэхен торопливо разместил на вешалке рубашку с брюками, порылся среди хлама на дне шкафа, достал бутылек лубриканта и, раздевшись на ходу до белья, направился обратно. — А я бы не отказался от нескольких раз, — пропел он и завалился на кушетку, поставив смазку на пол. Чимин нетерпеливо обвил его шею руками и откинулся на изголовье, погрузившись затылком в подушку. — Чимин-и, мы можем не спешить, — Тэхен выпрямился и уселся на его голенях. Было страшно вновь допустить ошибку. — У нас вся жизнь впереди. — Нет, не вся, а только половина, — Чимин приподнялся на локтях и отвел взгляд. — Первая ее половина уже безвозвратно утеряна в дремучей печали и беспросветной тьме. Я вообще не думал, что столько проживу, поэтому... — он убрал подушку из-под головы и прижал к груди, уткнувшись в нее подбородком, — теперь дорожу каждым днём. — Знаешь, раньше я думал, что эмоциональные качели меня заводят, но теперь думаю, что они до чертиков пугают, — Тэхен слез с Чимина и расстроенно свесил ноги. — Привыкай брать ответственность за свои поступки, Тэхен-и, — Чимин метнул в него подушку, вновь привлекая внимание. Он больше не собирался терять драгоценные минуты. — Привыкаю... — подушка столкнулась с пышной копной и с мягким шорохом приземлилась. — А ты привыкай жить счастливо, — Тэхен неловко подобрал ее и помял верхний уголок, — хорошо... душа моя? — «Душа моя»? — Чимин расплылся в смущенной улыбке и обнял его со спины, расположив подбородок у него на плече вместо подушки. — И кто кому тут устраивает эмоциональные качели еще? — Прости, если перегнул, — Тэхен потеребил молнию на чехле, — ты же знаешь, как я плох… ну… во всем этом. — Тогда покажи, в чем ты хорош, — игриво выдохнул в ухо Чимин. — Я много чего могу показать, — он склонил голову к Чимину и лукаво шепнул, — не хочешь побыть сверху, раз уж мы собрались использовать каждый день с пользой? — Ой, ну... — Чимин встрепенулся и прикусил губу, колеблясь. Ему не хотелось, чтобы Тэхену не понравилось. — Мне нравится все, что ты делаешь, Чимин-и, — он тепло улыбнулся, отвечая на неозвученный вопрос, и обхватил румяные щеки шершавыми ладонями. — Только говори, если что-то будет не так, — серьезно предупредил Чимин, пока Тэхен наслаждался ощущением любимых щек. — Да я-то скажу, главное, ты не молчи, хорошо… душа моя? — он успел заметить, как от этих слов щеки Чимина наливались жизнью. — Хорошо… — Чимин вновь расцвел широкой улыбкой, а глаза засветились двумя озорными полумесяцами. Он толкнул Тэхена в плечо, укладывая на кушетку, а затем стащил трусы с себя и с него. Он раздвинул чужие вспотевшие бедра и разместился между ними, зацепил бутылек с пола и выдавил на руки достаточное количество содержимого. — Ты такой хрупкий, такой… — Тэхен легко провел пальцами по ребрам, пока Чимин был занят приготовлениями, — нежный, — и обхватил талию руками. От будоражащих прикосновений Чимин невольно поежился и втянул живот, но с невозмутимым видом закончил растирать гель и ввел один палец. Тэхен с непривычки прошипел и заерзал тазом. Вжавшись в костлявые бока Чимина до покраснений на его бледной коже, он сам требовательно насадился дальше. Чимин болезненно рыкнул и мстительно добавил средний палец — ноги Тэхена рефлекторно содрогнулись и заходили в стороны. Тогда Чимин впился свободной рукой в левое бедро, фиксируя его, и придвинулся ближе. Он убрал пальцы, выдавил еще немного смазки и, небрежно отметнув лубрикант куда-то под стол, вошел сам. Ногти Тэхена вонзились в лихорадочно вздымающиеся подреберья. Чимин уперся мокрой рукой в спинку кушетки и начал пылко набирать темп. «Осенний сон» давно кончился, и проигрыватель предложил следующую композицию. Когда кокетливый смычок смолк, позволяя героине арии излить свои чувства мечтательным сопрано, Чимин блаженно простонал, продолжая двигаться в темп музыке: — Джойя ин джойя! — Что-о э-это? — гортанно прохрипел Тэхен, заходясь в удовольствии. — Тра-ви-а-та! — прокричал по слогам Чимин, задыхаясь под торжественный рев хора скрипок. — Что, — Тэхен отчаянно подался вперед, чувствуя накатывающую эйфорию, — э-это значит? — Это значит, — Чимин запрокинул голову и жадно втянул воздух, наслаждаясь заключительными аккордами, — «падшая»! — он толкнулся в последний раз и облегченно вышел, пав на горящую грудь, рассеченную старым шрамом. — Чим, а тебе не кажется странным, что у тебя в кабинете ванная? — Тэхен взлохматил мокрые вихры полотенцем для рук, подобрал со спинки кушетки трусы и начал одеваться. — Ну, мой кабинет — такая же вип-комната, как и остальные, только подороже обставлена, — Чимин уже ополоснулся и заканчивал сборы, застегивая пряжку ремня. — К тому же ведь надо было мне где-то... — Что? — Тэхен натянул джинсы и тряхнул ногами, чтобы они расправились. — Да неважно, — Чимин вернул помаду в карманы брюк и вскинул голову, улыбнувшись. — Вспоминать былое — дело скучное, верно? Ты иди, а я сейчас скажу тут убраться, — он кивнул Тэхену на дверь и уселся за стол, набирая вызов по внутренней связи, — я догоню. Ёнджуну сообщили, что сегодня вечером босс Ким собирался обговорить какие-то дела с господином Паком, поэтому он направился в Смеральдо — босс обещал ему надбавку за работу в Аняне. Сейчас ему очень были нужны дополнительные деньги: мать слегла с просквоженной поясницей и не могла торговать. Лучше попросить босса о помощи при личной встрече. — О, братишка, ты чего тут? — Гаон в легком недоумении от разговора с господином Кимом спускался по лестнице с мрачного второго этажа. — Привет, — Ёнджун познакомился с Гаоном на тренировочной площадке. — Не знаешь, босс Ким у господина Пака? — Да, но... — Гаон покачал головой, — придется подождать. Может, поболтаем пока? — Ну давай... — у Енджуна все равно выходной, спешить некуда. Спустя пяток шотов Енджун понял, зачем он понадобился Гаону. — Да даже если б она не принадлежала хозяину Паку, все равно я ей в подметки не гожусь! — Гаон потарабанил пальцами по столу и опрокинул стопку, хотя она уже была пуста. — Знаешь, что босс Ким ненавидит больше всего? — Енджун подвинул свой шот к Гаону, посчитав, что ему нужнее. Гаон благодарно угукнул. — Молчание. Вот прям бошки за это сносит! — он понизил голос и выпучился на Гаона. Тот многозначительно захлопал глазами и посмотрел Ёнджуну за спину. Босс Ким пружинисто пролетел по лестнице, отталкиваясь от перил, и приземлился у крайнего бокового столика. — О, Ёнджун, у тебя же сегодня выходной, чего тут? Ёнджун, сидевший спиной к лестнице, вскочил и растерянно обернулся. — А... босс! — он поклонился и покосился на Гаона, который тоже привстал. — Да я... — почему-то каждый раз при разговоре с боссом он блеял и запинался, боясь разгневать его неосторожной фразой. — Господин Ким, да за надбавкой за Анян он пришел, единственный кормилец в семье! — Гаон, пошатываясь, подобрался к Ёнджуну и притянул его за шею к себе. — А у его матушки проблемы со здоровьем. — Я могу предоставить справки из больницы, босс... — Не нужно, мать — это святое, особенно если она еще и любит ребенка, — Тэхен похлопал себя по карманам в поисках кошелька. — Лучше же наличкой? — он взглянул на скромно потупившегося Ёнджуна и вытащил из бумажника пачку банкнот. — Но постарайся в следующий раз сдерживаться, а то желудок вывернешь, — Тэхен задорно подмигнул Ёнджуну, покорно принявшему дар. — Что-то еще? Ёнджун отрицательно замотал головой, но Гаон вдруг отстранился от него и рьяно почесал затылок. — Господин Ким, как считаете, нужно ли признаваться в чувствах, если они наверняка невзаимны? Тэхен удивлённо приподнял бровь и провел языком по верхней десне, не ожидав, по-видимому, столь личного вопроса, но затем сразу же встрепенулся и похлопал Гаона по плечу: — Обязательно, Гаон-а, — он с силой сжал пальцы для большей убедительности, — делай что хочешь, только не молчи о чувствах. — Господин Ким дело говорит, — Чимин плавно спустился с лестницы, скользя ладонью по деревянным перилам. — Гаон-а, я всё-таки надеюсь, что второму билету на выставку найдется применение, — он многозначительно поиграл бровями. Теплая атмосфера дружеской беседы с норовистым, но честным господином Кимом вмиг кристаллизовалась в лед. Хозяин Пак даже в неформальном разговоре подавлял властным звучанием и требовательным тоном. — А-ага, — Гаон неловко поклонился и отступил за Енджуна. Вдруг хозяин Пак нахмурился и взмахом руки, на которой позвякивали тонкие браслетики, указал парням подвинуться. Те недоуменно подчинились, открывая хозяину вид на занимаемое ими место. Хозяин Пак неспеша подошел к дивану и придирчиво провел пальцем посередине подлокотника, а затем выпрямился и подозвал администратора. Мужчина, имитирующий бурную деятельность и отчитывающий до этого официантов на другой стороне зала, мигом подлетел к Чимину и замер, ссутулив плечи. — Если до завтра не уберешь царапину отсюда, такая же будет красоваться на твоем лице, — от близкого фруктового парфюма в носу управляющего защипало. — А этим господам все за счет заведения, — он обернулся к Ёнджуну и Гаону, любезно улыбнувшись, и направился на выход. — Бу! — зыкнул Тэхен на вздрогнувшего от неожиданности мужчину и состроил пугающую оскалом гримасу. — Ёнджун-а, чтоб завтра как штык, у нас отбор рекрутов. Намекнув рогаткой из пальцев помощнику, что будет следить за ним, он довольно последовал по сладкому шлейфу парфюма за Чимином. — Да уж, — немногословно заключил Гаон, когда хозяева покинули клуб, и сделал мысленную заметку проверить всю мебель в SIGNAL. Он не понимал, почему господина Кима боятся больше хозяина Пака. Кто из них, в конце концов, устраивает тихие расправы за дубовыми дверями? — Ага, — согласился с ним Енджун и наказал себе поставить десяток будильников завтра. Он не понимал, почему господина Пака боятся больше босса Кима. Кто из них, в конце концов, устраивает шумные казни напоказ?