Ваза с пятнадцатью подсолнухами

С утра Тэхен был сам не свой и беспокойно слонялся по апартаментам. Чимин допивал латте и переключал каналы в поисках чего-нибудь, что скрасило бы тревожное настроение Тэхена, но как назло основные новостные сюжеты трещали о несчастных случаях на дорогах и обвалах на биржах. Когда Тэхена в очередной раз отрубило от вызова, Чимин не выдержал: — Поспокойнее, Тэ, ну выпили вчера парни, зато, наверное, придумали, как разрешить душевные терзания Гаона. — Какой спокойнее, Чим, у нас сегодня отбор новых рекрутов! Я же не запрещаю развлекаться, но можно же поответственнее! Как дитя малое, реально! — Хорошо, давай я у Гаона узнаю. Чимин неохотно отставил чашку и набрал Гаона. Тэхен в нетерпении наматывал круги по гостиной, пока Чимин выяснял детали их вчерашней попойки. — В общем, Гаон сказал, он уехал на такси, а Енджун остался ждать знакомого охранника, который должен был после смены подвезти его. — Ну поехали, значит, разбираться, довез его охранник или нет. — Ой, а вы куда собрались? Тэ, мы сегодня с тобой едем в тренировочный центр, не забыл? — Чонгук только проснулся и потягивался, но уже серьезно всполошился из-за суеты Тэхена. — В этом и проблема, Гук-и, — он бесцеремонно схватил чашку с латте, которую Чимин оставил на кофейном столике, и осушил ее под возмущенные взгляды своих сожителей. — Ёнджун не отвечает. — Хм, давай я попробую позвонить, — хотя Чонгуку было важнее осмыслить сцену, развернувшуюся перед ним только что, он все-таки метнулся за телефоном, который он оставил в своей комнате на зарядке. — Не-а, мне тоже не отвечает, — он вернулся в гостиную и беспомощно пожал плечами, выслушав десяток монотонных гудков. — Зайка, тогда езжай в центр, а я сгоняю с Чимом за Ёнджуном в Смеральдо. — А почему в Смеральдо? — вопрос вырвался прежде, чем Чонгук смог его скорректировать, поэтому оставалось лишь прикрываться наивной улыбкой. — Не знал, что Ёнджун любитель подобных заведений. — Да я просто видел вчера его с Гаоном у меня в клубе, — Чимин, казавшийся совершенно незаинтересованным в разговоре, подвинул чашку к Тэхену. — И не лепи на мою чашку свои бациллы, — раздраженно процедил он и направился в ванную чистить зубы. Тэхен проводил Чимина непонимающим взором, а Чонгук настиг его и сцепил руки на талии. — Тэ, поскорее выздоравливай, без тебя очень плохо спится, — он тоскливо положил голову на плечо старшего и потерся носом о ворот водолазки, пропитавшейся сандаловым ароматом. Тэхен развернулся в его объятиях и с непонятным выражением лица, которое Чонгук бы охарактеризовал как виноватое, если бы не факт отсутствия всякой вины Тэхена в свалившемся несчастье, убрал отросшие каштановые локоны за ухо с серьгой и посмотрел в светящиеся любовью бусины. — Зайка, дай мне время, пожалуйста. Дай мне время, чтобы придумать, как не разбивать тебе сердце. От вида воркующих господина Кима и господина Пака, отражающихся в зеркале, шоферу и самому становилось легче — пускай, считал он, они лучше занимаются друг другом, чем прованивают салон то табаком, то алкоголем. К тому же и господину Чону не требовались бумажные платочки — хотя они с господином Кимом стали реже ездить вместе, его, видимо, это не смущало, и в последнее время он залезал в машину довольным, сразу же принимаясь строчить кому-то сообщения. — Чим, мог бы и помягче высказаться насчет чашки, — Тэхен обиженно ущипнул Чимина за бедро. — Ты серьезно не видел, как Чонгук посмотрел на тебя? Тэ, это было откровенное палево! А потом еще и про Смеральдо сказанул! — он хлопнул по своевольной кисти Тэхена и прижал ее к себе. — Не считай его наивной овечкой, он все чувствует и начинает догадываться. Думаю, он с самого начала все чувствовал, только я не давал поводов для сомнений. — Да ладно тебе, Чим, — Тэхен пальцами свободной руки неосознанно вырисовал на тыльной стороне чужой ладошки «чимин». — Не только он начал сомневаться. У меня вот тоже закрались кое-какие сомнения, — он изучающе побарабанил по костяшкам Чимина, внимательно ожидающего продолжения рассказа. — Я заходил к нему вчера перед сном… Он с кем-то переписывался, — Тэхен ткнул в крайнюю костяшку. — Ну мало ли, с Намджуном, наверное, или Юнги… — Вряд ли, у нас ведь никаких тайн нет, ну, ты знаешь, — Тэхен несмело сжал пальцы Чимина. Тот кротко кивнул, и тогда он продолжил. — Так вот на этот раз он чуть не выронил телефон с перепугу, сразу заблокировал его и закинул под подушку. — Может, у него интрижка на стороне? — хихикнул Чимин. — С тем самым Ян Чонином, а? — Нутром чую неладное, на самом деле, Чимин-и, — Тэхен поднял понурый взгляд. — Угрызения совести что ли? — он насмешливо отмахнулся. — М-да, наверное… — Тэхен задумчиво посмотрел в окно. — Но его телефон все равно надо проверить. В этот момент водителю поступил звонок. Чимин утвердительно мотнул головой в зеркало заднего вида на немой вопрос мужчины. Водитель отклонил звонок и вместо разговора записал голосовое сообщение, в котором обещал дочери успеть на ее сегодняшнее выступление в школе. — Вашей дочери понравилось платье, которое я ей прислал? — господин Пак, кажется, считал себя вправе вмешиваться в чужую личную жизнь. — Да, спасибо большое, господин Пак, дочка была в восторге, но… — он сильнее сжал руль, — не стоило, правда. «Не стоило вам, господин Пак, посылать своих подручных гангстеров с дорогущим дизайнерским платьем, стоимость которого я в жизни не покрою, прямо к моему дому, когда там ужинают ничего не ведающие о моей работе жена и дочь». — Это мелочи, — лукаво улыбнулся Чимин, сощурив глаза в хитрые дольки, будто прочитав мысли водителя. Этого он и добивался. Благодарность, долг и страх или, по крайней мере, что-то одно из этого обеспечит молчание шофера. — У девочки талант к опере, у нее светлое будущее. Единственное, что успокаивало водителя в ситуации, когда влиятельный мафиози проявил интерес к его дочери и ее «светлому будущему», было то, что к своим сожителям господин Пак проявлял куда больший интерес. И сожителям, как минимум тому, что сидел сейчас рядом с Паком, интерес к другим тоже не нравился. — Не знал, что ты меценатом заделался, — пробухтел господин Ким. — Покровитель искусства ты мой… — последнее слово он протянул с особой ясностью и досадливо стукнул кулаком по бедру Чимина. — Если не поддерживать таланты, — Чимин наклонился к Тэхену поближе и пощекотал теплым дыханием ушную раковину, — то кто же будет исполнять Травиату тогда? Рука Тэхена дрогнула, пальцы разогнулись и удовлетворенно впились в ткань брюк. Внедорожник Ёнджуна стоял у входа нетронутым с прошлого вечера — никто бы не осмелился отогнать машину правой руки палача Чамчви на парковку для простых смертных. Заметив знакомый автомобиль, Тэхен с зычным ревом «Где этот Чхве Ёнджун?» кинулся на всех возмущенных парах в Смеральдо выискивать загулявшего помощника, Чимин же решил проверить на всякий случай и саму машину. На асфальте, едва просохшем после ночного ливня, его внимание привлекли темные размытые разводы, не похожие на дождевые лужи. Он настороженно дернул ручку дверцы на себя — та оказалась незаблокированной. В нос ударила тошнотворная вонь, словно весь складской запах Аняна сконцентрировался в салоне одной машины. — Фу, блять… — Чимин брезгливо прикрыл лицо сгибом локтя и отпрянул. — Че там? — разозленный безуспешными поисками Тэхен уже и не надеялся на хорошие вести. Он обошел Чимина и глянул на задние сидения. Ёнджун в пропитавшейся кровью спортивной куртке, которую — Тэхен вспомнил — ему посоветовал Чонгук, сидел так смирно, будто просто задремал. Его подбородок, на который был натянут воротник водолазки, бессильно упал на ключицы, а замасленные волосы свисали паклями. Тэхен, скривив губы и сморщив нос, двумя пальцами приподнял голову парня и заглянул в закрытые глаза. На сомкнутых веках были неровно выскоблены глубокие кресты. — Ёнджун… Ё-енджун-а-а… — голос Тэхена сорвался в жалобный скулеж. — Эй, — он обхватил его грязное бледное лицо горячими трясущимися руками, — ты чего это, а? — он нервно прощупал каждый порез и каждую царапину, стараясь забрать широкими ноздрями как можно больше воздуха в легкие, и в отчаянии прислонил остывшее тело к себе. Чимин за шкирку оттащил завывающего тяжелыми всхлипами Тэхена от трупа и осмотрел одежду Ёнджуна и сами задние кресла. В кармане его джинсов он наткнулся на толстую пачку купюр. Телефон с треснувшим экраном обнаружился под сиденьем. — Это же, — Тэхен, разбито усевшийся на корточки, вырвал у Чимина банкноты, — я ему вчера дал! На лечение… матери… Чимин включил экран смартфона — на дисплее отобразилось 11 пропущенных от «босса», 2 пропущенных от «господина Чона», 4 пропущенных от «Кан Гаона» и 8 пропущенных от контакта «мама». — Лучше бы это оказалось ограблением… — поделился безрадостной мыслью Чимин и передал Тэхену чужой телефон. Тэхен взглянул на уведомления и со всей дури стукнул себя им по лбу. — А-а-а-а! — разнесся по территории Смеральдо исступленный рык. — Тэхен, не реви прилюдно, — Чимин грубо поднял охающего Тэхена. — Эмоции дома будешь показывать. Сейчас я даю указание убрать труп, а мы едем к Намджуну, ты все понял? — он тряхнул его за плечо. — Да-а… — шмыгнул Тэхен и спешно размазал слезы. — Все съебались! — Тэхен, грохоча стеклянной дверью, покрытой матовым слоем, ворвался в официальный офис Намджуна как директора Dok-daw. — Быстро! — рявкнул он на растерявшихся секретарей и менеджеров. — Вы оглохли? Съебались, вам сказали! — Чимин подтолкнул Тэхена вперед и метнул убийственный взгляд в непослушных подчиненных. Намджун прикрыл веки, разрешая всем выйти. — Надеюсь, у вас двоих есть объяснение подобной дерзости? Что вас так взбесило? — Ах, взбесило? Мягко сказано «взбесило»! — Тэхен вынул из-за пояса любимый нож, который Чимин вернул ему после Пусана, и с разворота всадил в деревянный шкаф — он первым подвернулся под горячую руку. — Если вы не успокоитесь, мне придется вас выпроводить. Тут вам не бандитский притон, вы в офисе гендиректора крупной фирмы. — Чхве Ёнджуна, помощника Тэ, убили у входа в Смеральдо. Предположительно, люди Ли Феликса и Бан Чана. — Не убили, Чим! — гаркнул Тэхен. — А варварски поиздевались! Я кишки выпотрошу этой ебучей австралийской бляди, отрежу голову и пришлю в подарок папочке. — Тэхен, не смей. Ты не будешь сейчас трогать Феликса. — А сколько еще наших людей должно погибнуть, пока ты боишься этого ссаного Христофора Колумба в своей голове? — Тэхен подлетел к столу и с вызовом свел челюсти, скрипя зубами. — Тэ, — Намджун грузно поднялся, кресло отпружинило в тишине, — отойди от меня. — Джун, ты же понимаешь, что если я сейчас отойду от тебя, я пойду прямиком к зданию городской прокуратуры и прирежу Пак Джинена? — Тэхен расправил плечи и подступил к боссу. — Отойди от меня. В третий раз повторять не стану. — А то что? Ударишь меня? Запрешь в подвале? — Тэхен обогнул стол, по пути выдрав нож из шкафа. — Джун, пока мы сидели без дела исключительно потому, что ты ссыкло, а не босс, моего помощника, совсем еще малого, завалили по беспределу! Звук хлесткой пощечины показался неожиданным даже Чимину, на глазах которого это произошло. Он кинулся к Тэхену с таким видом, будто тот был смертельно ранен. Тэхен, ошалело уставившись на босса на пару секунд, отмер и набросился на Намджуна, припечатав спиной к стене. Намджуну в последний момент удалось собраться и напрячь шею, чтобы не удариться затылком. — Ты из своего собственного кармана, на который скупаешь всю ту понтовую хуйню для загашников, обеспечишь роскошную жизнь его матери, ты понял меня? — он приставил лезвие к горлу Намджуна. — Упадешь в ноги и будешь молить больную старушку о прощении, — ядовито выплюнул он. — Тэ, отцепись от него! — Чимин снова возник между ними и рванул Тэхена на себя. Под прикосновением Чимина он ослабил хватку и отшатнулся к столу, стукнувшись копчиком о точеный край. Чимин изъял у него нож и указал острием на Намджуна. — Босс, нашего человека убили на территории нашего клуба в нашей машине. Я требую созыва срочного собрания и принятия экстренных мер. Тэхен яростно растирал и без того покрасневшее место удара и гневно играл желваками. Чимин громко дышал и не моргая просверливал Намджуна взглядом. — Хорошо, — капитулировал он, — сидите здесь, сейчас всех вызову. После общего совещания Тэхен, шепнув Чимину отвлечь остальных, утянул брыкающегося Юнги в ближайшую комнату, а именно — в ванную. — Хен, — он приобнял поежившегося старшего и увел подальше от двери, — мне нужна твоя помощь. — Ясень пень, ты меня никогда просто так хеном не зовешь, — Юнги пошевелил плечами, сбрасывая руку Тэхена с себя, но все же заговорщически наклонился поближе. — Скажи мне адрес Пак Джинена, ты ведь знаешь его, — Тэхен не отступал и обхватил полупрозрачное запястье. — А чего Сокджина не попросишь? — Сокджин всегда за Намджуна, а ты — за справедливость. Юнги самодовольно хмыкнул: — Ну и липучая ты заноза. — Юн, я терплю такое только потому, что ты мне помогаешь, — запястье запульсировало от перекрытого кровотока, — ты ведь помогаешь? Юнги скользнул глазами по лицу младшего, редко бывающего таким серьезным. На правой скуле проступило алое пятно. — Ой ладно, знаю я, где он живет, — признался он. — Давай напишу тебе, — он поманил Тэхена пальцами, намекая на телефон. Юнги напечатал в заметках адрес прокурора и вернул гаджет с тихим вопросом: — Кто тебя так? — Босс, — Тэхен смущенно прикрыл щеку ладонью. — Странно, нехарактерно для него. За что? — Юнги откопал в полке под раковиной марлевый рулон и намочил его под ледяной водой. — Нехорошей ерунды наплел. — Какой, например? — Юнги подал Тэхену сверток. — Ну… что он ссыкло и стремается какой-то выдуманной барабашки, как ребенок, — он приложил марлю к воспалению. — Так-то ты по фактам все разложил, я Джуну ровно то же сказал. — Вряд ли ты его оскорблял… — В любом случае он не имел права трогать тебя, тут все как день ясно. Я выражу свое неудовольствие ему. Рукоприкладство у нас тут не принято. — А насчет… — Насчет адреса не переживай, никто не узнает. Придумай оригинальный подарок для этого прокуроришки. — Ты серьезно? Юнги-хен, спасибо! — на радостях Тэхен прижал его к себе. — Ты ж мой хороший! — благодарно прорычал он и чмокнул в щеку. — Я смотрю, ты снова живчик? Ну и проваливай давай, я в туалет хочу, — стеснительно забурчал Юнги и вытолкал Тэхена из ванной. Просьба Тэхена отвлечь внимание была бессмысленна, поскольку после короткого общего совещания Намджун с Хосоком перешли к обсуждению похоронной церемонии, которая должна отличаться нарочитой помпезностью, а Чонгук, одиноко свернувшись в кресле в полном оцепенении, переживал утрату сам с собой. Тем временем Сокджин ловко подхватил Чимина под руку и вывел в смежную с кабинетом лидера спальню. Чимин и не знал о существовании этой комнаты. Тэхен, конечно, успел разболтать ему, что у босса «охренеть хоромы на самом деле», но он не думал, что даже проходная спальня может быть отделана с таким великолепием: над головой нависала двухъярусная люстра, за кроватью, на которой вальяжно расположился Сокджин для дальнейшего допроса, ширилось гобеленовое панно с вышитым поединком рыцарей, а безукоризненно чистые окна были занавешены тяжелыми оливковыми шторами. — Я смотрю, вы хорошо съездили в Пусан. — Что ты имеешь в виду? — Чимин лишь защитно скрестил руки на груди и прислонился к стене, не осмеливаясь проходить дальше. — Ну, Тэ не крушит все подряд и не выкуривает по пачке сигарет за присест, ты не блуждаешь сонной мухой, а Гук-и не приезжает ко мне посреди ночи в слезах. Напрашивается единственный возможный вывод… — Сокджин коварно улыбнулся. — Тэ никогда не врет Гуки, так что… — Чимин поперхнулся, выдавая волнение, и отшатнулся от стены в кашле. Интерьер вмиг начал сдавливать его со всех сторон. — Это не то, что ты думаешь, — все-таки досказал он, хотя это было уже бесполезно. — Неважно, что думаю я, важно, что подумают другие, если заметят кхм… — Сокджин невзначай поправил свою рубашку, прикоснувшись несколько раз к кадыку. — Хен, умоляю… — Чимин испуганно почесал шею, оставляя красные полоски на ней, и уставился пустым взглядом в средневековый гобелен. — Позволь мне побыть счастливым хотя бы немного… побыть живым! — он запрокинул голову, чтобы скрыть проступившие слезы — все равно он не мог сейчас смотреть в глаза старшему. — Боже, Чимин-и, — Сокджин поднялся и сочувственно притянул младшего к себе. — О Джуне и Юнги не переживай, они и так считают, что вы все там… сторонники полиамории, а Гук-и ведь думает, что ты с Дахен, верно? — Сокджин сам заглянул в печальное лицо Чимина. — Но будь осторожен с Хо. Он в чужую душу не лезет, он бы и тебя не спросил, не сознайся ты сам, однако теперь… Он человек со своеобразной моралью и определенными ценностями. В свое время Тэ поручился за Гук-и перед ним, и если правда о вас всплывет наружу, то снисхождения от него не ждите. — А что насчет тебя? — Чимин наконец нашел в себе силы ответить на взгляд. — Мне… нам стоит переживать из-за тебя? — «Соблюдение профессиональной тайны является безусловным приоритетом деятельности адвоката. Адвокат не может быть освобожден от обязанности хранить профессиональную тайну никем, кроме доверителя», — Сокджин усмехнулся. Чимин с Тэхеном вновь направились в Смеральдо, а Чонгук остался в особняке, чтобы прийти в себя. Встречу с Чонином он отменять не стал — это хорошая возможность избежать давящей атмосферы, которая определенно сгустится дома к вечеру. Чимин неосознанно покусывал губы, прокручивая диалог с Сокджином. Хен раскрыл их настолько быстро, что он даже не успел придумать внятного объяснения изменениям, которые внешнему наблюдателю за системой всегда заметны лучше. Тэхен же нещадно чесал подбородок, высчитывая возможные последствия, которые повлечет за собой подарок для Пак Джинена. Босс точно не одобрит этого безумия, но сидеть без дела он не может просто физически. Он в задумчивости оттянул кожу и пересекся взглядами с Чимином, который напряженно теребил нижнюю губу. «Обсудим это…» — пронеслось у Чимина в мыслях, «…как-нибудь позже», — решил Тэхен и прильнул к мягким губам, ища в медленном теплом поцелуе утешения. — Кто из вас стоял вчера на входе? — Чимин, убрав руки за спину, по-хозяйски прошелся вдоль выстроившихся в ряд сотрудников охраны, чья смена выпала на вчерашнюю ночь. Они с Тэхеном проверили камеры наблюдения и убедились, что нападавшим был Феликс, только вряд ли это знание уже могло помочь Ёнджуну. Но если Ёнджуну нельзя помочь, то надо постараться предотвратить подобные инциденты в будущем. — Я-я… — коренастый вышибала, которого звали, если Чимин правильно запомнил, Сэчан, сделал шаг вперед, но, чтобы не столкнуться с гневом хозяина один на один, сразу же указал на своего коллегу, — и он! — Чем ты занимался в тот момент? — без особого интереса осведомился Чимин для проформы. Ясно, что виновник пытался перевести стрелки. — В клубе началась драка, и я помогал разнять ее, — с крайней степенью вежливости пояснил его напарник, но, покосившись исподлобья на палача Чамчви, который успел заскучать, пока ожидал установления личности провинившегося, и теперь агрессивно водил языком по десне, добавил, — хозяин Пак. — А ты? — не удостоив второго мужчину взглядом, Чимин вернулся к допросу Сэчана. — Я… — глаза Сэчана встревоженно забегали, — хозяин Пак, я лишь на минуточку отошел покурить, Квансу тогда еще стоял на входе! — Врешь!— истерически прикрикнул на него Квансу, продолжая впиваться взглядом в палача, в нетерпеливом раздражении ожидавшего развязки сцены. — Все могут подтвердить, что я к пацанам на помощь кинулся! — Ага, курить, значит, нравится, а? — Тэхену надоела жалкая мышиная возня. Он обогнул Чимина со спины и остервенело вцепился в короткие волосы охранника мертвой хваткой, отбрасывая на землю, будто мешок с картошкой. — Хорошо, давай сейчас покурим! — он выпрямился и направился к машине Ёнджуна. Сэчан оправился и привстал на локти, принявшись всматриваться в действия палача. Тот, между тем, грубо откинул капот и вытащил канистру бензина. — П-подождите, г-господин! — заелозил охранник и инстинктивно отполз на локтях назад. Тэхен с непоколебимо занятым видом открутил крышку канистры и принюхался — на каждом вдохе его ноздри по-животному вздувались. Удостоверившись в оригинальности содержимого, он сморщился и выплеснул бензин на парня. Чимин брезгливо отодвинулся и развернул носки туфель в сторону. Тэхен старательно потряс пустой емкостью, окропляя последними капельками лицо Сэчана, а затем вынул зажигалку и показательно неторопливо повертел в руках, позволяя всем рассмотреть на ней изображение астры. — Тебе прикурить? — он щелкнул зажигалкой и обеспокоенно приподнял бровь в ожидании ответа. — Г-господин, я же л-лишь на минуту… — Тэ, — Чимин предупредительно сузил глаза и сжал челюсти, — не на территории клуба. Тэхен резко вскинул голову на него, округлил рот в смущении и согласно коротко закивал. — Да-да, конечно, прости, барбекю нужно организовывать на природе, лучше поедем загород. Отплевывающийся от душащей жидкости Сэчан, даже толстый пиджак которого пропитался маслянистой влагой, несмело воспрянул духом, когда услышал, что хозяин Пак остановил расправу, но по мере того, как палач озвучивал новый план, приникал к земле лишь больше. — Унесите его, — он указал рекрутам на машину Енджуна и снова повернулся к охраннику, — ты не только покуришь, но прокатишься на дорогой машинке в первый и последний раз. Остальные, — Тэхен звякнул зажигалкой и провел большим пальцем по гравировке, любуясь утонченным декоративно-прикладным искусством, — тоже садитесь. — Ужавшиеся вышибалы и охранники от его приказа лишь сильнее скукожились, но с места не сдвинулись. — Я сказал, — Тэхен медленно перевел взгляд на оказавшегося к нему ближе всего Квансу и поравнялся с ним, — сесть! — он высвободил нож из-за пояса и выверенным движением полоснул по подколенному сухожилию. Квансу рухнул сначала на колени, а затем полностью обмяк на мокром асфальте, переливающемся разводами. Третий охранник, отвечающий за камеры наблюдения, отвел взгляд и покорно сложил руки перед собой, не понимая, садиться ему в машину или падать на колени здесь. Его скромные одинокие рассуждения прервал Тэхен. Он подкинул нож в руке и, наклонив голову набок, поинтересовался будничным тоном: — У тебя есть родители? Охранник вздрогнул, но смог промямлить: — Да, мать. Господин Ким. — Вот оно как, — Тэхен подошел к нему вплотную и заглянул охраннику в лицо. В двух неморгающих зеницах пылало пламя ярости, однако ни один мускул на лице палача не дрогнул. Пока что. — Как думаешь, сильно она расстроится, если никогда тебя не увидит? — он похлопал его окровавленным лезвием по щеке. На каждом ударе, который ощущался разрядом высоковольтного тока, охранник рефлекторно моргал. — А вот матери Ёнджуна думать не надо, она его действительно никогда не увидит. — Тэхен въедливым взором изучил парня с головы до ног и зацепился за обручальное кольцо на пальце. Он поддел ладонь охранника острием ножа и поднес ближе к лицу. — Так у тебя еще и жена есть? — он понятливо вздохнул, как бы отвечая на свой же вопрос. — А вот у Ёнджуна теперь никогда не будет! — левой рукой он направил безымянный палец с кольцом вверх, пока не послышался хруст. Охранник искоробился и начал извиваться, поэтому Тэхен усилил хват и сжал всю руку целиком. Хрустнула вся пясть. Когда рука стала достаточно податливой, он замахнулся и рубанул по пальцу ниже кольца — оно соскользнуло и, достигнув земли, укатилось прочь с территории парковки. Болезненный стон прокатился по парковке вслед за кольцом. Рекруты Тэхена, весь день пребывавшие в шоке от вида их мертвого начальника, тело которого им было дано задание вынести из машины, безэмоционально отволокли в злосчастный автомобиль одного охранника за другим. Пока они грузили в машину Квансу, который сам идти уже не мог, Тэхен закурил и недовольно пробормотал с сигареткой во рту: — Как тут можно было трахаться, когда поголовно все сотрудники ни на что негодны? — Тэхен-и, прости за резкость, — Чимин жертвенно встал перед клубами дыма, которые Тэхен активно выдувал. — Я солидарен с тобой, только прошу не добавлять мне лишних проблем. Отвезешь их на склад, ладно? — Я все понимаю, душа моя, — Тэхен выдавил напряженную улыбку, — просто на взводе сейчас, — он отменул сигарету, не докурив. — Прикроешь меня если что? — Конечно, милый, — Чимин ласково потрепал кудрявую копну, — все в порядке. — Он кивнул на машину, намекая, что Тэхену пора на барбекю.

***

Смерть Ёнджуна потрясла криминальную общественность. По Чамчви прокатилась волна возмущенного ропота: едва ли кто мог припомнить столь зверское и необоснованное убийство. На прощание со стеснительным и исполнительным помощником палача стеклась уйма народу — молодой порядочный парнишка стал символом невинной жертвы, павшей от рук группы безумных изуверов, поправших законы бандитского мира. Какие бы жестокие и кровожадные нравы ни царили в синдикате, даже руководство не позволяло себе вольностей. Ценитель высокого искусства и суровый эконом увеселительных заведений Пак Чимин участвовал в разборках в исключительных случаях, например, когда на его любимую танцовщицу посягали чужаки. Палач Чамчви тоже прослыл палачом недаром — обычно он приводил в исполнение приговор, вынесенный вышестоящими, и самовольно чинил расправы, только когда затрагивались его личные принципы и убеждения, о которых, однако, было известно мало, потому что адресаты его нравоучительных речей говорить уже не могли. О других членах верхушки было известно и того меньше, но все знали, что глава синдиката Варай предпочитал улаживать разногласия миром, а его личный ассистент, Праведник, и вовсе был ярым защитником христианских добродетелей. Внешний общий враг сплотил организацию от низов до верхов, по бригадам были разосланы инструкции по плану действий: всех замаравшихся работой с прокурором Пак Джиненом — избегать, любого из шестерых беспредельщиков — задержать, при необходимости — ликвидировать, всех их подручных — уничтожать на месте, любое подозрительное австралийское лицо, особенно с фамилией Ли — тщательно проверять, о случаях продажи, хранения и употребления кокаина — немедленно сообщать руководству. Вербовка новых членов была временно приостановлена во избежание появления крыс и кротов, районным боссам было выдано огнестрельное оружие. По факту разбойного нападения и убийства было возбуждено уголовное дело. Чамчви не сомневались, что Феликс избежит наказания благодаря прокурору Паку и собственному отцу, однако теперь и органы внутренних дел были в курсе новой назревающей криминальной войны, крайне нежелательной в преддверии выборов. У Енджуна не было родственников, кроме матери, которую изнурительная торговля на рынке состарила раньше времени. Смуглое лицо нестарой еще женщины было покрыто паутинкой поверхностных морщинок, а седоватые секущиеся волосы лохматились даже в низком аккуратном пучке — дорогостоящие косметические чудеса людям ее положения были по-прежнему недоступны. Несмотря на больную поясницу, все три дня до похорон она занималась приготовлениями, отказываясь от всяческой помощи от «коллег» сына. Тем не менее, Тэхену удалось оплатить похоронную церемонию в небольшом, но величественном буддистском храме на суровом утопающем в хвое утесе, рекомендованном Хосоком, из бюджета Чамчви. Кроме того, они с Чонгуком неожиданно оказались самыми близкими для Ёнджуна людьми, поэтому оба без возражений с самого утра дежурили у алтаря, щедро декорированном безупречно белоснежными хризантемами, вместе с госпожой Чхве. Однажды после очередного дня в пыльном тренировочном зале, скрашенного, однако, приятным времяпрепровождением с Чонгуком, Тэхен смачно курил на свежем ночном воздухе, ожидая закопавшегося в душевой младшего. Сначала ему не хотелось выяснять, откуда исходили звуки потасовки и сдавленные хрипы, но они не только не затихали, но и становились все более нервирующими. Он не рассчитывал на какую-либо признательность от избитого парнишки, однако пацан сам кинулся ему в ноги и просил дать возможность отблагодарить спасителя. Чонгук, встревоженный пропажей Тэхена, нарисовался в подворотне как нельзя вовремя. Он так растрогался банальной историей о долгах и нищете, что упросил Тэхена дать ему работу, несмотря на напоминания старшего, что «Чамчви — не благотворительный фонд». Остальным из семерки лидер дал указание явиться ко второй половине дня, когда в храме соберется основная часть членов Чамчви. Чимин, кое-как уладив дела в Смеральдо, — вновь пришлось проводить кадровую перестановку — прибыл первым и застал Тэхена, в почтительном поклоне беседующего с госпожой Чхве. — Матушка, вам вредно столько стоять, прошу вас, отдохните. — Да как же я могу! На рынке стояла, а ради собственного сына не смогу? — Пожалуйста, ради сына поберегите свое здоровье, поверьте, для него это было важнее всего. Женщина обветренными руками промокнула платочком нижнее веко, и спустя мгновение ее силуэт вновь осунулся и уменьшился. Она беспомощно схватилась за лацкан черного пиджака Тэхена, ища в нем опору. Наблюдая за тем, с какой бережностью Тэхен, поддерживая хрупкую женщину за плечи, вывел ее из зала, Чимин с грустью подумал о том, насколько же остро Тэхен нуждался в родительской любви и насколько он ее недополучил. Он убил его отца, но никогда не просил сделать того же для него, никогда не просил защитить, никогда не обвинял родителей за то, как обращались ним. Когда Чимина и Чонгука в основном обеспечивал Тэхен, Чимин ежемесячно брал выписку по его карте из банка, чтобы составить отчет по расходам — этим приходилось заниматься ему, поскольку Тэхен практически не контролировал собственный бюджет, будучи непритязательным в быту и незаинтересованным в роскоши человеком, а Чонгук, как большинство воспитанников детдомов, не обладал навыками финансовой грамотности. Как бы ни разнились траты, от месяца к месяцу приличный перевод в Ульсан оставался неизменной строкой. Сомнений в том, кому предназначались деньги, быть не могло. Чимин тактично воздерживался от комментариев на эту тему, но искренне не понимал и не одобрял этого. Ни дня в своей посеревшей после инцидента жизни он не раскаивался в убийстве отца. Чонгук же и вовсе не мог помыслить, что Тэхен способен переживать о таком — сам он обладал слабым представлением о роли родителей в формировании личности и находил утешение в Боге. К тому же, Тэхен так и не поведал ему о своем детстве внятным образом. — Чимин-хен, ты пришел, — Чонгук, сразу как-то повзрослевший без непоседливой искорки в глазах, был рад видеть всегда сдержанного старшего; с ним он чувствовал себя спокойно. — Хены тоже должны скоро быть. И в самом деле, лидер с остальными переступил порог храма ровно в условленное время. Тэхен проводил женщину и тоже вернулся. — Тэ, где его мать? — Намджун бегло оглядел зал. — Отдыхает, — после их взрывоопасной перепалки Тэхен отвечал боссу сухо и односложно. Чимин из солидарности с другом — тоже. — Ясно. Намджун повернулся к алтарю и на всякий случай прочитал имя почившего, а затем прошел ближе ко двору, где были расставлены поминальные столы. Чонгук встал по правую руку от него, а Тэхен — по левую. Сидящие за низкими столами угрюмые гангстеры в траурных костюмах, завидев Варая собственной персоной в сопровождении палача и ближайшего помощника, почтительно выпрямились. Палевый луч осеннего солнца скользнул по лицу Намджуна, как только он вышел на крыльцо храма. Нефритовые сосенки скрипнули кривыми стволами на ветру. — Братья! — вкрадчиво, но торжественно начал он. — Я бы хотел поблагодарить всех вас за то, что пришли проводить нашего бедного Чхве Енджуна в последний путь. Этот мальчик был образцом верности, преданности и добродетельности. Вы все прекрасно знаете, что мы не прощаем тех, кто задевает честь Чамчви, но на этот раз было задето нечто большее. Варварски были нарушены людские понятия, чистейшая душа была безосновательно загублена. И вам известно кем. Так поможем же ей упокоиться с миром и не позволим убийцам расхаживать по нашему городу, по нашей территории безнаказанными. Намджун под многочисленными взорами медленно проследовал к алтарю. Тэхен подал ему воскуренные благовония, и тот установил их в курильнице. Когда пафос момента спал и большинство гостей выразили свои соболезнования, Сокджин возник за лидером: — Джун, не переигрывай. Думаю, этого представления вполне достаточно. Нам уже пора на встречу с О Ёнгеном. Пока на церемонии присутствовали старшие, Чонгук с Тэхеном могли немного перевести дух. Они свернули в укромный прихрамовый садик. Чонгук поднял опавший охровый лист, крапленый темными разводами, и повертел его в руках. — Знаешь, Тэ, еще давно в больнице я размышлял о том, почему люди творят зло, и как прекратить это. И сколько бы я ни думал, приходил к словам наставницы: «Человеческая природа греховна, и Господь даровал заповеди, чтобы, словно любящий Отец, направить нас на путь истинный». Господь ведь щедр — он наделил человека волей, но вот как ею распоряжаться, решает сам человек. А поскольку он греховное творение, то и распоряжается обычно греховно, позабыв о Боге. Ведь почему Феликс убил Енджуна? Что он ему сделал? Тэхен знал, что Феликсу и не только ему сделал Ёнджун, но вместо ответа просто поводил носком ботинка по песку. Он слабо улавливал мораль этих религиозных излияний. — Он убил, потому что уступил злу внутри себя, убил, подчинившись своей греховной природе и отринув Создателя. А его друзья как фарисеи — первыми готовы бросить камень осуждения в Магдалину, хотя сами не лучше. Они считают нас злом, но единственное зло тут — это они. Енджун был моим другом, и я сделаю все, чтобы справедливость восторжествовала. Колокольчик над садовым алтарем Будды будущего звякнул, как бы закрепляя обещание Чонгука.

***

Сумятица и потрясение, охватившие Чамчви, не позволяли поразмышлять над отношениями ни Тэхену, ни Чонгуку, поэтому их обоих будто сбросили до стартовых настроек, за исключением разве что интимной связи. Чуть оклемавшись, Тэхен возобновил привычные приставания к Чонгуку, а тот и не требовал большего, поскольку винил себя за устроенные скандалы дома и сцену в сауне. Чимин старался вести себя в компании Чонгука, как обычно, а в последнее время он даже располагал достаточной энергией, чтобы проявлять инициативу — в конце концов, единственным пострадавшим от их с Тэхеном лжи оказался младший, поэтому Чимин надеялся таким образом хотя бы немного загладить вину. — Нет настроения? — Чимин подсел к развалившемуся на диване и пялящему в потолок Чонгуку. После гибели Ёнджуна Чонгук как-то поугрюмел. Перед сном в его комнате можно было услышать молитвенный бубнеж, а по выходным он в забывчивости оставлял Библию то на журнальном столике в гостиной, то на барной стойке, то на полке стеллажа в коридоре. — Может, посмотрим какой-нибудь фильмец? — он задорно почесал его скрещенные голени и шлепнул по худым коленкам. — А ты хочешь? — Чонгук резво выпрямился и заинтересованно просиял глазами на Чимина. — Ну можно, киснуть сейчас — не лучшая идея, мне кажется… — Чимин стушевался от напора младшего, вдруг подумав, что тот мог заметить слишком резкие изменения в его состоянии. Хотя разве Чонгуку сейчас было до этого дело? — Тогда какой фильм посмотрим? — Чонгук потянулся за пультом. — Точно не боевик и не криминал после всего случившегося! — Тэхен, оказавшийся без Ёнджуна, как без правой руки, только закончил разгребать дела в своем кабинете и сразу же устремился в гостиную, словно пес, которому не терпелось поиграть. — Что-нибудь красивое, — он прыгнул на диван между Чимином и Чонгуком — но не нудное! — и погрозил Чимину пальцем. — Предлагаю «Чунгкингский экспресс», — Чимин прикоснулся к его указательному пальцу кончиком своего, выстраивая из них контур крыши. Хотя у этого режиссера ему по некоторым причинам больше нравился фильм «Счастливы вместе», который он засмотрел до того, что знал диалоги оттуда наизусть, он всегда может пересмотреть его в одиночестве. — Только надо к нему заказать какой-нибудь вредной всячины для настроения. — Фастфуд? — предложил с надеждой Чонгук, закинув руки Тэхену на плечи. Пока Тэхен лечился, они сократили интимные контакты и обходились обычной тактильностью. — Да, можно, но еще обязательно консервированные ананасы. — Зачем? — Чонгук удивленно выглянул из-за головы Тэхена. Тэхен тоже с замиранием сердца ожидал ответа. В тот раз… Чимин обратил внимание на его ананасовый шампунь. — Можете не слушать меня, но когда вам захочется ананасов, не просите поделиться, — он обиженно сложил губы бантиком и поднялся, чтобы раздать поручения охране снаружи, пока Чонгук занялся поиском фильма на киноплатформе. Достаточно скоро к ним постучали. Взглянув на Чонгука, который переживательно издевался над трубочкой от колы в зубах, и Чимина, который как всегда полностью погрузился в любимый фильм, Тэхен смиренно побрел открывать сам. — Тс-с, мы вообще-то сэндвичи ждем, — Тэхен собирался захлопнуть дверь, но Намджун воспрепятствовал этому. — Тэхен, мы можем поговорить? — Даже не знаю, ты мешаешь нам наслаждаться нашим семейным вечером. Ну ты знаешь, как у нас проходят вечера — Гук-и я запер в оружейной, вынуждая становиться кровожадным палачом, а Чимин заливается шампанским и слезами в своей комнате, потому что я снова довел его до истерики… — Тэ, не язви, пожалуйста, нам правда надо поговорить, — Намджун переступил порог, но Тэхен заблокировал дальнейший проход собой. — А зачем нам говорить? Можешь просто врезать мне еще одну пощечину. — Это я и пришел обсудить. — Джун, я не позволял тебе переступать порог моего дома. На работе ты босс, но в моем доме ты гость, притом не особо желанный сейчас. Действительно, Тэхен в футболке, прикрытой сверху пушистым кардиганом, — Намджун и не предполагал, что он может носить подобное, — и спортивных штанах всем своим видом намекал, что боссу в этой семейной обители не рады. — Я уважаю твои желания, Тэ, но это точно не коридорная болтовня, — Намджун повел головой, указывая себе за спину. Тэхен подался вперед, чтобы рассмотреть прихожую апартаментов. Там помимо двух их охранников стояли телохранители босса с парой коробок разной длины в руках. — Ладно, пойдем ко мне, — Тэхен неохотно пропустил Намджуна. — Ребят, смотрите без меня! — крикнул он в сторону гостиной, откуда раздавался шепелявый кантонский говор. — Тут с боссом надо поговорить! — Хен, привет! — донеслось до Намджуна звонкое приветствие. Намджун с помощниками прошли за Тэхеном. По одинокому приветствию Чонгука он решил, что они с Тэхеном коротают романтический вечер вдвоем, но Чимин, холодно кивнувший ему, опроверг такое заключение. Намджун дождался, пока парни оставят коробки на полу, и подал знак покинуть квартиру. Когда они остались наедине, Намджун заговорил, продолжая стоять у двери. Тэхен тоже встал — как бы то ни было, сидеть перед боссом слишком неуважительно. — Тэхен, я прошу перед тобой прощения за пощечину. Я на миг потерял над собой контроль. Даю тебе слово, такого никогда впредь не повторится. — Ну… Босс… — Тэхен переступил с ноги на ногу. — Да я просто реальную пургу сморозил… — Нет, не надо. Скажи, принимаешь ли ты мои извинения? — Да я… — никогда раньше Намджун не стоял перед Тэхеном на его территории, прося прощения. Было что-то одновременно приятное и неправильное в этом, — да, разумеется, конечно, босс! — В качестве подтверждения моих чувств я бы хотел тебе кое-что подарить. — Не стоит, ты чего! — замахал руками Тэхен, наблюдая, как Намджун собрался презентовать первый дар. Намджун нагнулся за продолговатым ящиком и на весу откинул крышку. — Панабас? — изумленно выдохнул Тэхен, осторожно лаская полюбившееся лезвие. Намджун поскорее передал ему ящик, хорошо понимая его нетерпение, и поднял вторую коробочку, пообъемнее. — А это в качестве обещания, что такого не повторится. Пораженный Тэхен оторопело отложил панабас на кровать и открыл коробку. — Я просматривал записи с камер в хранилищах моего особняка… Уж не знаю, что тебя зацепило в этой фигурке, но она теперь твоя и можешь делать с ней, что заблагорассудится. Тэхен извлек фарфоровую кокетку с коленопреклонным франтом, которых он не так давно фотографировал, чтобы показать Чимину. Он перевернул статуэтку — на клейме подставки скрестились два голубых меча. — Мейсенский фарфор. Если действительно считаешь безделушкой, то бей со спокойной совестью. — Джуни-хен… я не посмею… — Тэхен с благоговением поставил статуэтку в центр стола. Как только он вновь повернулся к Намджуну, то очутился в невиданных ранее свободных, но твердых объятиях. — Тэхен, ты мне не отвратителен, ты ведь знаешь это? — Ох… — Тэхен растерянно похлопал старшего по спине, — может, останешься на ужин? Доставка должна вот-вот быть. — Если позволишь, я ведь гость в твоем доме, — Намджун выпустил Тэхена и примирительно улыбнулся. — И вы каждый день так питаетесь? — Намджун окинул журнальный столик, заваленный бумагой и свертками от бургеров и сэндвичей, скептичным взглядом. — Чимин-а, правильное питание и витамины важны для хорошего настроения, особенно осенью. Когда Тэхен сообщил сожителям, что их босс останется на ужин, Чимин лишь хмыкнул и, игнорируя его, обратился к Тэхену: «Тэ, все хорошо?». Только после заверений, что они все уладили и конфликт исчерпан, Чимин великодушно посмотрел на Намджуна. Похоже, пощечина Тэхену задела и его, поэтому Намджун намерился вернуть и его радушное расположение. — А нам с зайкой хорошее настроение не нужно? — Тэхен поворошил затылок Чонгука и помассировал шею, пока младший пытался откусить бургер. — Ну, Гук-и у нас… — его взор упал на натюрморт с тремя пышными подсолнухами, очевидно, авторства Чонгука, гордо помещенный в коридоре, — и так неунывающий подсолнух, а ты… гиперактивный. Так это «Чунгкингский экспресс»? Чимин-а, ты ведь рассказывал про него? — Ага, а то в этом доме ценителей качественного кино как-то недостает. — Неправда! — Чонгук возмущенно проглотил половину усыпанной кунжутом булки. — Я шарю за сериалы! — Сериалы — это не качественное кино, — Чимин открыл шипящую бутылку фанты. — Кстати, не согласен, — улучив в фильме момент без реплик, когда девушка на экране врубила музыку на всю громкость, Намджун решил продолжить дискуссию. — Если каждая серия снята с трепетом и щепетильностью, то чем не кино? — Но в Каннах почему-то нет номинации «сериалы», а? — Да в Каннах, откровенно скажем, и фильмы весьма… странные. — Если понимать арт-хаус, то вовсе не странные, — Чимин забавно поморщился от газировки. — Не верьте ему! — Тэхен неожиданно для всех разразился в гоготе. — Я тут вспомнил историю, — он прыснул. — Ой, — подвыл он, пытаясь сдержать смех. — Короче, однажды мы с Чимом не знали, что еще посмотреть — ну все диски с нормальными фильмами закончились, а тогда ж такое время было махровое в этом плане — фиг что найдешь в интернете — ну Чим и говорит: есть у меня один новый диск, но там, — Тэхен прихрюкнул, — цитирую: «кино для взрослых». Я сразу же, как вы могли догадаться, согласился. А плеер еще как назло тормозил, заработал, только когда поколошматил по нему пультом. И вот дождались мы, наконец, начала. Смотрим пять минут, десять, а контента «для взрослых» нет и нет. Ну, думаю, ладно, всякое бывает, вкусы разные, но чисто на всякий случай переспрашиваю, мол, а это точно, ну, оно самое? А Чим мне: ну да, это же самый настоящий арт-хаус, такое кино детям не понять. Ой мы тогда пособачились, Чим не даст соврать, — он шлепнул Чимина по плечу. — Если бы ты тогда досмотрел, то согласился бы со мной! — Чимин вытянул шею и округлил глаза, готовый спорить. — Рейтинг 18+ значит не только порно! — Верно, не только порно, а еще какую-то жутчайшую муть, которая детскую психику похлеще порно ломает. — Говоришь так, будто кино может быть страшнее жизни. — Может, я потому и не любил тогда такие пугающие фильмы? Разговор бы совсем утек в пессимистичное русло, если бы не робкий вопрос Чонгука: — Что-то я не слышал эту историю, это было до вашей ссоры, да? — Ну да, — после некоторой паузы ответил Тэхен. — Потом-то стало не до кино. — Так, товарищи кинокритики, — Намджун постучал пальцами по банке с ананасами, разбивая звуком подступающую угрюмую тучу, — давайте лучше откупорим ананасы, а то у них срок кончится, как в фильме.