Ваза с пятнадцатью подсолнухами

Десятый сон без задних ног Младенец, праведник, сурок Прилёг на час, а сплю три дня И сонник душит, как змея. Сонник Краснознамённая дивизия имени моей бабушки

Шестилетний Чонгук выслеживал причудливую бабочку, прорываясь сквозь колючие кустарники и режущую острыми листьями траву. Наконец, насекомое припорхнуло на ослепляюще желтый одуванчик, пытаясь хоботком приноровиться к бархатистой пыльце. Чонгук сделал последний рывок — узкая травинка полоснула его по локтю, но он даже не пикнул — и замахнулся сачком. Сеточка упала ровно на цветок, и бабочка затрепыхалась в ловушке. Чонгук отложил рукоять и прыгнул в заросли. Он боязливо приподнял ободок, собираясь вытащить присмиревшее насекомое, однако внезапно у противоположной стороны сеточного колпака объявился «толстяк Им» — сам Им искренне верил, что отношения у него не ладятся из-за жестокости других детей, высмеивающих его за вес, но Чонгук считал, что вес тут ни при чем — Им был противным задирой, который вечно лез, куда не просят. И сейчас тоже. Он запустил руку под сачок и схватил бабочку за ломкие лапки. — Эй, Им, не трогай бабочку! — Чонгук возмущенно вскочил. — Но ты ведь тоже хотел ее потрогать? Давай вместе играть! — обиженно надулся Им и сжал насекомое в кулак. — Что ты сделал? — Чонгук кинулся к мальчику и вцепился обеими руками в маленький, но крепкий кулак. — Отпусти ее! — А ты будешь дружить со мной тогда, Чон? — Им встал, убирая кулак за спину. Он был на голову выше и в разы упитаннее Чонгука. — Не буду, дурак! — он пнул Има в колено, но мальчик не шелохнулся и казался непробиваемым. — Ах, вот как? — Им вынес кулак вперед и злобно стиснул бабочку перед блестящими влагой глазами Чонгука. — Тогда я тоже не буду! — он выкинул помятое тельце с крылышками прочь и схватил Чонгука за грудки. Чонгуку стало страшно и обидно за себя и за бабочку, которую он успел полюбить за время «охоты». Страшно, потому что толстяк мог сжать его так же, как бабочку, и обидно, потому что он ведь никому не мешал и никогда не насмехался над Имом раньше. Чем он такое заслужил? Чем бабочка такое заслужила? Им отбросил худощавого мальчика в острую поросль и грозно навис над ним, загораживая своей квадратной головой полуденное солнце. — Что здесь происходит? Чонгук, Джэен? Увидев Чонгука, беспомощно развалившегося на земле перед подступавшим к нему Джэеном, воспитательница грубо дернула второго мальчика к себе. — Чонгук, Джэен тебя обижает? Чонгук торопливо оправился и растерянно скакал взглядом с женщины на Има и наоборот. Им, вынужденный встать рядом с наставницей, моментально скукожился и испуганно затряс головой, безмолвно моля пощадить его. Всего минуту назад он возвышался над ним, а теперь весь словно уменьшился. Они оба знали, как его накажут. — Чонгук, прости, пожалуйста! — взвыл Джэен. — Пощади, — последнее слово он уже еле выдохнул. — Угу, — тихо выдохнул в свою очередь Чонгук. — Обижает. Но долго горевать из-за гибели лимонницы ему не пришлось — из терновых кустов его взору явилась другая бабочка. Чернильные крылья воспарили над сухими тростинками, вспыхнувшими шарлахом, и клонящейся к земле травой ввысь, к солнцу. Чонгук завороженно побрел за прекраснейшим из божьих творений, которые он только видел в жизни. Крапива его не жалила, репей не цеплялся к шортам, а море полыни расступилось перед ним от взмахов гигантских крыльев. Он смотрел лишь на бабочку, взмывающую к солнцу, и не заметил, как оказался на обрыве. Бабочка взмахнула крылом — он ступил дальше. Вдруг смоляные крылья растворились в ежевичных сумерках. Чонгук пошатнулся, потеряв почву под ногами, но крепкая рука удержала его и потянула на себя. Чонгук припал к груди мужчины: — Тэ? Темный силуэт переплел их пальцы и повлек за собой вверх по скользкому утесу. Острые камешки резали ступни и выкатывались из-под ног — Чонгук почему-то оказался босым. Фигура остановилась у громадных ворот кирпичного собора, шпили которого штыком пронзали чугунные тучи, озаряемые электрическими всполохами, и толкнула их. Он последовал за мужчиной во мрак сводов, но внутри никого не было. Витражное окно над алтарем просияло божественным ослепляющим светом. Когда Чонгук приблизился к светозарной дымке, прозрачный луч, словно перст, указал на постамент у мраморных ступеней алтаря, на которых было начертано: «мене мене текел упарсин». Мертвенно бледные астры раскинулись над белоснежным покрывалом гроба. Рука, ставшая будто невесомой, сама собой подвинула крышку — внутри, ласкаемый волнами шелка, почивал… Чонгук истерически вобрал горящими легкими воздух и вскочил с пышущих жаром его тела шелковых простыней. 3:33 утра. Сердце грохотало в груди. Он спешно распахнул шторы — за окном сверкала гроза — и снова сдвинул их. Подобрав подушку под мышку, он зашлепал босыми ногами в комнату Тэхена. Старший как всегда безмятежно распластался на всей кровати. Чонгук тихонько пихнул его в сторону и, уместив свою подушку на краешке, прикорнул под уютным крылом. С утра Тэхен, застав примостившегося под боком и тревожно посапывающего Чонгука, решил, что сегодняшний выходной создан персонально для них и небольшая смена обстановки не повредит. Отдыхать больше одного дня они, особенно Тэхен, готовивший подарок для Пак Джинена, не могли себе позволить, поэтому провести выходной в каком-нибудь люксовом номере у подножия живописной даже осенью горы Намсан, где после ночной грозы золотистая листва терялась в слоистой пелене тумана, показалось отличным вариантом. Так он заставит Чимина почаще выползать из клуба, а Чонгук перестанет чахнуть над религиозными книжками. На пасмурный вечер насыщенного дня они выплеснули разноцветие красочных коктейлей. Чимин в последнее время распробовал в Смеральдо пикантный коктейль с вишневой кислинкой и сухим джином и захотел продегустировать его здесь, Тэхен заказал объемное пойло с ореховым сиропом и несколькими видами рома, а Чонгук, которого до сих пор преследовали неприятные воспоминания похода в бар с Чонином, ограничился безобидным лонг-айлендом. — Подбухивать вот так просто скучновато, по-моему, — Чимин закинул ногу на ногу и поводил трубочкой в бокале. — Давайте поиграем. — Опа, — Тэхен выпрямился в глубоком кресле и сделал глоток пряного алкоголя, — такое я люблю, что за игра? — Весь вечер будем читать сообщения друг друга вслух и отвечать на звонки по громкой связи. Проиграет тот, кто откажется. У нас ведь нет секретов друг от друга? — перед поездкой Чимин пообещал Тэхену, что придумает, как выведать, с кем так увлеченно чатится Чонгук. — Ну… — Чонгук задумчиво пожевал трубочку. Кажется, Чонин ответил на его сообщение и не собирался писать сегодня, — да? — Что ж, я за! — Тэхен отставил коктейль и шлепнул себя по расставленным бедрам в предвкушении действительно щекочущей нервы игры. — Тогда телефоны на стол! — объявил Чимин и выложил свой. Чтобы ожидание не было томительным, Чимин включил в колонках музыку — взглянув на свой коктейль, цвет которого уходил в фуксию, он заключил, что подборка ретровейва соответствует его игривому настроению лучше всего. Тэхен подхватил его азарт и раскачался в такт электронным переливам. Они с Чимином в детстве часто отжигали под ритмичные бас-барабаны. Чонгук же мог думать лишь о том, чтобы Чонину не вздумалось ему написать. Скоро звякнуло уведомление — первым пришло для Чимина. Чонгук подобрал телефон и дважды тапнул по экрану. — Это от Дахен. — Ну, читай, — приказал Чимин, заметив неясную неловкость в интонации Чонгука, и убавил громкость. Младший глянул на него, чтобы убедиться в полученном одобрении, и осторожно начал: — «Оппа, ты как? Я же хотела показать тебе новую программу, куда вдруг пропал? После происшествия с Чхве Ёнджуном Гаони ходит подавленный, его можно понять — буквально вчера пили вместе, а сегодня человека уже нет… 😞 Да и он вообще оказался ранимым парнем! Такой тактичный, обходительный Ну ты других и не нанимаешь Знаешь... Мне с ним комфортно и приятно работать, спасибо что нашел такого милашку 💓 !!!» — Ох, хен, — закончил Чонгук и протянул телефон владельцу, — тебе лучше ответить ей, раз мы уже прочитали! — Хорошо, давай, — Чимин пожал плечами. — Хен, ты не ревнуешь к Гаону? — Чонгук наблюдал, как щепетильно старший реагировал на каждое сообщение, отзеркаливая их настроение. — Я знаю, ты уважаешь Дахен, она девушка свободолюбивая, но все же… я бы не хотел, чтобы Тэ писал такое мне о других парнях. — А с чего я должен ревновать? — пробубнил Чимин, не отрывая взора от клавиатуры, но через мгновение пальцы замерли над буквами. «Чонгук думает, что ты с Дахен, верно?» — ему вспомнился разговор с Сокджином. — То есть… — он отвлекся и улыбнулся, мягко смотря на Чонгука, — в здоровых отношениях партнеры ведь должны доверять друг другу? — Блин, ты такой мудрый! — Чонгук втянул полные щеки газировки. — А ты что же, зайка, думаешь, что у нас нездоровые отношения? — Тэхен подался вперед и ущипнул Чонгука за коленку. — Здоровые! — он захлопал глазами. — Просто… — «просто я не могу не ревновать тебя, хотя и знаю, что это неправильно». — О, у тебя тоже сообщение! — эмоционально пискнул Чонгук, хватаясь за спасительную соломинку. — Так, давайте в этот раз прочитаю я, — вызвался Чимин, отправив Дахен сообщение. Кажется, в вопросах отношений у них с Чонгуком взгляды сходились больше, чем он предполагал: они оба совершенно точно не одобряли полиаморию. Дружба дружбой, а табачок врозь. — Это Джин. Он мельком пробежался по сообщениям про себя, не оглашая их. Все-таки игра нужна была, чтобы вывести на чистую воду Чонгука, а не потопить Тэхена. «Судя по описанию, эти похожи на те, фотку которых ты кидал: фрукты, цитрус, жасмин, но здесь еще обещают шлейф из рома и сандала [вложение]» По нажатию во вложении загрузилась фотография розоватого флакона брендовой парфюмерной воды. «Мне кажется, было бы символично, — продолжал рассуждения Сокджин, — но я бы на самом деле взял что-то посмелее, что он сам себе не купит, например "провокационная композиция, построенная вокруг нот пылкой туберозы и листьев кокаина, аромат пробуждает чувственное желание" ахахаха это же для вас! что думаешь?» «Он сам себе не купит»? Тубероза и кокаин? Они про него что ли? — Так что там, хен? — Чонгук заинтересованно вытянул шею. — Ну… — Чимин опасливо повернулся к Тэхену, который так же опасливо метался глазами с его лица на переписку и наоборот. Он совсем забыл, что Сокджин на днях обещал выполнить его просьбу. В начале этой недели Тэхен заскочил к Сокджину в офис за советом. Чимин признался ему, что хен их раскусил, но успокоил тем, что старший вроде как обещал молчать и в целом отнесся с максимальным пониманием. Сокджин вообще к большинству вещей относился с пониманием — годы адвокатской практики не прошли бесследно и деформировали его восприятие добра и зла. — Тэ, если ты ко мне снова с просьбой прикрыть твой очередной финт… — Сокджин не казался удивленным его визитом и крутил колесико мышки, всматриваясь в монитор. — Нет, я не поэтому! — возмущенно перебил его Тэхен. — По крайне мере, пока что. — Ладно, если ты не поэтому, тогда давай сразу скажу, — Сокджин поднял голову и откинулся в кресле, расплывшись в улыбке, — расслабься, я понятия не имею, что у вас там с Чимином, и не собираюсь с кем-либо это обсуждать. — Ну ты загнул, конечно, — Тэхен перевел дыхание и уселся напротив. — Может, мы с тобой иногда не ладим, но, хен, ты меня никогда не подставлял и не ругал. — Ой, ну вы только посмотрите, что стало с нашим свирепым палачом, — хмыкнул Сокджин и подпер подбородок ладонью. — Да хватит, че ты меня гнобишь, — Тэхен смутился и помял уголок какой-то бумажки, попавшейся под руку. — Мне правда не к кому обратиться. — Что же за щекотливый вопрос досаждает счастливому молодожену? — Сокджин потянул на себя помятый лист распечатанного досье. — Короче… — Тэхен решительно ударил кулаком по столу, собираясь с духом. — Знаешь такую фишку, что когда долго пользуешься парфюмом, он начинает ассоциироваться с отрезком твоей жизни? Чимин, сколько его помню с нашего воссоединения, всегда одним и тем же душился. Я хочу подарить ему новые духи, чтобы они ассоциировались с новым этапом его жизни! Но я ж вообще не шарю, я и свои-то начал использовать, потому что Чимин когда-то сказал, что мне бы пошло. — Ну, Тэ, парфюм — дело тонкое, надо, чтобы на человеке правильно раскрылся… — Все равно ты хоть бренды друг от друга отличаешь, — заныл Тэхен, неудовлетворенный готовящимся отказом. — Давай я тебе пришлю фотку его духов, а ты подберешь похожее, но другое! — Как будто мне больше нечем заняться… — Хен, я только учусь делать его счастливым, помоги, пожалуйста! — он жалобно выгнул брови. — Ладно, присылай, — Сокджин махнул рукой и снова занялся колесиком мышки. — Как будет время, поищу. — Тут Джин пишет про… эм… — замялся Чимин, — в общем, он просит тебя перезвонить! — он сунул телефон Тэхену. — Ах, да, конечно! — Тэхен принял телефон и ткнул на вызов, выбрав громкую связь. На экране остался влажный развод. — Ало, хен, перезваниваю, как ты и просил! — заголосил в динамик Тэхен. — Не мог говорить, были кое-какие дела. — Да ничего, Тэ? — недоумевал мягкий голос на том конце. — Ты же насчет лицензий звонишь? — он сделал многозначительную паузу, мысленно скрестив пальцы, что Сокджин поймет намек. — Я еще ничего не узнавал, сам потом напишу, хорошо? Собеседник помолчал пару секунд, а потом понятливо согласился. — Да, окей, до связи. Тэхен отбросил телефон и осушил половину бокала сразу. Сюрприз теперь не удастся, но главное, что Чонгук не узнал. Оставалось ждать, когда же произойдет то, ради чего они с Чимином затеяли эту игру. Наконец, на столике прожужжала долгожданная вибрация. Тэхен нетерпеливо схватил телефон и поднес к лицу — зрение в последнее время подсдало. На экране высветилось новое уведомление от Юнги, а также начало сообщения от пользователя «хлебушек» в каком-то незнакомом мессенджере. — Юн пишет… — Тэхен отвлекся на заставку. За плашками уведомлений виднелся собственно он, занятый метанием ножичков. — Гук-и, а ты когда успел? — он удивленно уставился на Чонгука. — Ой, Тэ, извини, пожалуйста! — Чонгук был готов подскочить от смущения. — Можешь удалить! Да, лучше удали! — испуганно залепетал он. Тэхен подхихикнул и показал фото Чимину. Тот тоже фыркнул и поинтересовался: — Хвастаешься на заданиях своим крутым бойфрендом? — Не, Чим, а что такого? Я же реально крутой бойфренд, — Тэхен отошел от внезапного стресса и потому повеселел. — Тэ, много мнишь о себе, — цыкнул Чимин и шутливо занес руку в угрожающем жесте. — Так-с, — Тэхен, вспомнив, что у Чонгука в телефоне висит какое-то сообщение от подозрительного «хлебушка», сосредоточился на чтении. — Юн тут какие-то документы выслал, потом глянешь. А вот что за переписка с неким «хлебушком»? — С-с… — у Чонгука пересохло в горле, — х-хлебушком? — Хм, — Тэхен открыл диалог в простецком приложении и полистал его. Никаких входящих в нем не содержалось — только отправленные, среди которых мелькали фото еды, рисунков и закатов. — Зайка, зачем тебе такой засекреченный диалог с самим собой? И почему высвечиваются уведы? — А, ну… Я… — хотя Чонгук не мог сейчас понять, что случилось с их перепиской и почему диалог с Чонином крякнулся, произошло это как нельзя вовремя. — Архивирую кое-что в нем для себя, это напоминалки приходят. — А почему назвал «хлебушек»? — Тэхен приступил к допросу. — Ага, «подсолнух» больше бы подошло, — поддержал его напор Чимин. — Да просто решил записать туда название пекарни, которую хотел посетить. — А чем заметки не устроили? — Это приложение безопаснее, а заметки непонятно где хранятся. — А почему с нами не болтаешь о пекарнях, рисовании и погоде? — Не хочу вас отвлекать такими мелочами, у вас и так сейчас проблем предостаточно. Тэхен с Чимином разочарованно переглянулись. Чимин опрокинул бокал и подвел итог. — Ну что ж, кажется, у нас ничья. Когда Чимин удалился, чтобы заняться повседневными вечерними делами типа ухода за кожей, Тэхен переместился на софу к Чонгуку. Закинув руку на плечо, он разблокировал его телефон: — Зай, если тебе так важна эта заставка, давай сделаем почти такую же, только лучше. Тэхен включил селфи-камеру и выпрямил руку над ними. Чонгук стеснительно отвел взгляд, но старший притянул его ближе. Младший, разомлевший от близости и ощущения теплого пушистого кардигана, прислонился головой к нему и застенчиво посмотрел в объектив. Удовлетворенный результатом, Тэхен установил фотографию на обои и вернул телефон Чонгуку, однако тот продолжал жаться к нему, не двигаясь. Тогда Тэхен отложил гаджет на столик и обнял его, аккуратно похлопывая по спине. Чонгук втянул носом уютный древесный аромат и потерся кончиком о ключицы. Вдруг Тэхен почувствовал, как чужая рука поднимает полы футболки и пробирается через штаны. — Гук-и, ты чего, — он нахмурился и за плечи отстранил младшего. — Тэ, — Чонгук не сдавался и уже подобрался к его нижнему белью, — не переживай, венерические заболевания так не передаются, — он снова придвинулся и продолжил ощупывать пах, вместе с тем отогнув воротник другой рукой и оставляя голодные поцелуи на паре выступающих косточек. — М-м, зая-я-я, — под напором младшего Тэхен откинулся спиной на подушки, — а как же ты? — Я же сказал, что готов ждать тебя, сколько потребуется, — он активнее зашевелил пальцами под тканью трусов. За столько лет совместной жизни он знал, как доставить ему удовольствие. И Тэхен тоже это знал, поэтому судорожно вобрал грудью воздух и беспомощно вцепился в бархат софы. Порою Тэхен размышлял, что если он выдвинет сожителям ультиматум насчёт их немоногамного существования, то Чонгук промямлит, что он не против, а потом наверняка будет биться лбом об стену и рыдать в подушку. Чимин же тихо скажет, что он все понимает, и запрется в ванной, где будет вновь и вновь раздирать руки в кровь. Тэхен знал, что не хочет причинять близким боль, но не умел по-другому. Пока инстинктивное возбуждение не поработило его полностью, нужно успеть применить последний прием. — Чимин же не спит еще, давай не будем его смущать. А Чимин действительно не спал. Он умылся, почистил зубы и собирался использовать одну из масок, которую прислала Дахен, но внезапно услышал сдавленные вздохи и суетливую возню. Говорить, что он привык и готов терпеть, было легче, чем терпеть на самом деле. Он не заметил, как добрел до комнаты, как начал рьяно расчесывать левое предплечье. Он понимал, что коренные изменения не происходят вмиг, и это относилось не только к тому, что Тэхен не мог бросить Чонгука. Это относилось и к тому, что, как бы он ни старался, не мог заглушить в себе боль и обиду, которые он испытывал на протяжении стольких лет, так же, как не мог все эти годы заглушить любовь. Чимин был уверен, что Тэхен сейчас наверняка отчаянно пытается прекратить процесс и вот-вот войдет или, скорее, ворвется, и потому царапал все более остервенело, чтобы покраснения точно было видно, пока, наконец, похолодевшая рука не остановила его. — Чимин-и, — Тэхен опустился на колени у кровати и принялся мелко расцеловывать разодранное в кровь предплечье, слизывая проступившие бордовые капельки, — пожалуйста, душа моя, подожди еще немного. Раздраженная нежная кожа была чувствительнее обычного, и каждое прикосновение обветренных губ ощущалось раскаленными на полуденном морском солнце камешками. Мокрый язык действовал смелее и изощреннее, лаская шершавым кончиком воспаленные царапины. Чимин вырвал руку — горячие следы, оставленные чужим ртом, взбудоражило прохладой помещения — вцепился ей в пышные пряди, кудрящиеся от высокой влажности, и встал с кровати, вынуждая подняться за собой и Тэхена. Не отпуская волосы, он запер дверь и толкнул Тэхена к столу, снимая с него кардиган. Они так старались не выдать себя перед Чонгуком, который практически за стенкой принимал душ и насвистывал мелодию композиции, игравшей в зале, но сейчас этого даже подсознательно хотелось. Сердце подло заходилось от мысли, что сейчас только он решает, выдать ли Тэхена, разрушить ли жизнь Чонгуку. Тэхен смиренно прислонился ягодицами к краю, но Чимин сразу же развернул его и хлестнул ладонью по лопаткам, заставляя наклониться ближе к деревянной поверхности. — Ч-чимин… — Тэхен, хрустнув шейными позвонками, скосился на Чимина, но все-таки послушно уперся растопыренными пальцами в стол, — я приму любое наказание, только не злись. Вместо ответа Чимин грубо сдернул с него треники и трусы и, придерживая за шею, пригнул Тэхена лицом к дереву. — Стой смирно, — бросил он и отвлекся на верхний ящик. Тэхен устремил зрачки к правому нижнему углу доступного ему обзора — Чимин немного покопался в рекламках отеля и списках предоставляемых услуг и вытащил из-под них карманный тюбик лубриканта, который он заранее там припас. — Душа моя, я тебе доверяю, но можно... — кадык волнительно прокатился по потной шее, — помягче? — Если просишь, то, значит, не доверяешь, — Чимин угрожающе стукнул тюбиком по столу — звуковая волна дребезжанием пробежала до уха Тэхена — а затем приспустил шорты вместе с бельем. — Не-е-ет, я доверяю! — Тэхен хотел обернуться, но Чимин обхватил его лицо руками с двух сторон и развернул от себя, не позволяя ему рассмотреть обнаженные крепкие бедра, которые он так любил. — Тогда я сам решу, что мы будем делать, — он задрал футболку Тэхена, закатал ее снизу вверх и протащил через голову. Пальцами левой руки Чимин очертил тонкие белесые рубцы на смуглой спине, изучая подушечками их стянутую бугристую поверхность. Мышцы проступили в напряженном рельефе, грудная клетка отрывисто вздымалась и опускалась, но сам Тэхен покорно замер. Он действительно ему доверял, безропотно подставлял спину по первому требованию, терпеливо ожидал, как определится его участь. Правой рукой он нарисовал волнистую линию по позвоночнику до копчика. Тэхен непроизвольно выгнулся, когда почувствовал касание, которое не мог увидеть. Чимин слегка раздвинул его ягодицы и приблизился пальцами к заднему проходу. Короткий пушок на спине наэлектризовался, россыпь мурашек набухла мелкими холмиками по всему телу. Он осторожно ввел первый палец, разрабатывая сфинктер круговыми движениями. Когда стало чуть свободнее, он добавил еще два. После, вспомнив про смазку, он распределил гель по своему члену и плавно вошел. Тэхен рефлекторно дернулся, но Чимин снова запустил левую пясть в смоляные вихры, оттягивая голову, а заодно и весь корпус, на себя, чтобы сохранить нужный угол. Тэхен сквозь зубы зашипел и перенес вес на венозные руки. Цепляясь за кучерявые локоны одной рукой, вторую Чимин расположил под его ребрами, провел ладонью до паха и дразняще остановился, начав двигаться. — Чимин-и-и! — он прервался на томный стон, когда Чимин вставил во всю длину. — Ты меня и вправду ненавидишь! — А то, — прорычал Чимин, — сейчас увидишь насколько, — он увеличил амплитуду движений, одновременно с этим продолжая держать руку на чужом лобке, скрытом под слоем густых волос. Тэхену пришлось прижать скользкие ладони к столу и полностью положиться на Чимина, который сохранял ровный размеренный темп, сосредотачивая в каждом толчке всю свою боль прошлого и надежду на будущее. Кончая, он дернул волосы так, что Тэхен зажмурился и подался назад, тоже ощущая гудение в голове от теплой эйфории и ноющих из-за натяжения корней. Как только он вышел, Чимин обхватил обеими руками член Тэхена, изошедшийся эякулятом, и прильнул к разгоряченному липкому телу. — Милый, когда-нибудь тебе придется разобраться с тем, что ты устроил, — он с силой потер большими пальцами нежную головку, — если не хочешь каждый раз слизывать кровь с моих запястий, — Чимин зубами захватил на шее плоть и потеребил ее, оставляя на коже багрово-синеватые отпечатки. Тэхен, утомленно дыша, медленно развернулся к нему, заглядывая в кофейные радужки, такие же горькие и терпкие, и обвил его запястья. — Душа моя, пожалуйста, не изводи себя, — он прошелся губами по ловцу снов, проводя языком по заметным только ему шрамикам. — Я стараюсь, но это не проходит за месяц, милый, — Чимин хотел убрать руку, но Тэхен поднес ее ближе к лицу и накрыл ею нос и рот. — Что ты делаешь, она же грязная! — возмутился он и разорвал хватку. Чимин сделал шаг назад и, насупившись, принялся поправлять свои трусы и резинку шорт. Тэхен последовал его примеру. Накинув кардиган и завершив сборы, он чмокнул Чимина, приводившего в порядок растрепанные волосы, в соленую, словно морская вода, щеку: — Спокойной ночи, душа моя.