Ваза с пятнадцатью подсолнухами

You'll hang the hearts black and dull as the night We hanged your pass and start being as you in ecstasy Cherry-Coloured Funk Cocteau Twins

— Итак, поскольку время нынче нелегкое для всех нас, обычных тренировок явно недостаточно, — заложив руки за спину, Тэхен прошелся вдоль строя рекрутов. — Поэтому я подготовил для вас мастер-класс, так сказать. Он крутанулся на пятках и дал отмашку двум парням, дежурившим у входа в спортзал. Сегодняшнее занятие будет проходить в помещении, подальше от посторонних взоров. Парни на минуту пропали из виду, и по рядам прошелся тревожный шепоток. Как только они снова показались в проеме, шепот был придавлен обрушившейся тишиной. Рекруты влачили под руки долговязого парня в бессознательном состоянии, покоцанное лицо которого было скрыто под лохматыми патлами. По напольному покрытию за ним протянулась грязная дорожка. Некоторые смогли узнать в нем владельца союзного Чамчви клуба «Экзодус» Пак Чанеля. На допросе Тэхен сумел вытянуть из охранника «Экзодуса», что Феликс Ли был в клубе частым гостем, захаживая то по делам, то просто снять напряжение. Тэхен пришел к выводу, что Ли был, во-первых, избалованным вседозволенностью мажориком и, во-вторых, весьма развратным малым с необузданной сексуальностью. По размаху личности, кажется, номинальный лидер банды Бан Чан и рядом не стоял. Насколько же отец Феликса, ночной кошмар Намджуна, был могущественным, если его сын имел наглость разгуливать по городу после происшествия в Аняне, особо не скрываясь? Чем больше Тэхен выслушивал рассказы о том, как беззаботно мальчишка болтал с Пак Чанелем, перемывая Чамчви косточки, тем отчетливее и явственнее в его воображении становился подарок, который он желал преподнести прокурору Пак Джинену. Сначала создание преступной группировки в Пусане, потом организация наркоторговли в Сеуле, а затем и сговор с Пак Чанелем? Да за убийство такого хлыща и отсидеть было бы не жалко. Пак Чанель был независимым хозяином собственного заведения, согласившимся толкать там «астры», и обладал обширной сетью информаторов, которая на заре Чамчви неплохо им помогла. Взамен синдикат прикрывал теневую сторону «Экзодуса» и выделил Паку долю в черных доходах. Чанель был достаточно авторитетен и потому имел право расторгнуть союз, когда посчитает нужным, но разрывать отношения следовало порядочно и открыто. Пак же морочил им голову фальшивыми отчетами и, видимо, зажухал оборудование кухни, вешая лапшу на уши Чамчви. Но владелец «Экзодуса» не сохранял бы свое положение так долго, будь он простым, пускай и изворотливым, бизнесменом. Молва о пропавшем охраннике быстро дошла до него, и он так же быстро затихарился. Обнаружился он в тайной резиденции в Сувоне — влияние и статус сыграли с ним злую шутку, ведь на уровне Чамчви гораздо легче отыскать резиденцию самодовольного нувориша, чем логово кучки мелких дилеров. И все же без боя Пак не сдался. Посреди ночи в отеле Тэхену позвонили подчиненные и сообщили, что Чанель засел в своем помпезном особняке, даром что тайном. Без Ёнджуна работа продвигалась медленно и туго, поэтому, со скрипом продрав глаза, Тэхен собрал братву и сам потащился в Сувон. Как и ожидалось, эксцентричный Пак отказался сдаваться тихо и затеял перестрелку через баррикады. С полицией Сувона Чамчви дел не имели, так что спустя десять минут после первого выстрела у ворот уже мигали красно-синие сирены. На время краткосрочного перемирия обе стороны прекратили огонь, однако, как только служители закона завернули за холм, стрельба возобновилась с новой силой. В конце концов Тэхен принял решение выкурить Чанеля из укрытия, устроив пожар. Скоро у ворот мигали уже красные сирены, но на этот раз владелец дома отсутствовал. — Тренировка на искусственных мишенях хороша, чтобы поставить руку новичку, но потом требуется практика в реальной жизни, — Пака подтащили к прямоугольному дощатому стенду, у которого встал Тэхен. Он огладил ладонью деформированную поверхность и вновь повернулся к строю. — Доски приятно звучат, когда в них попадает ножичек. Но в плоть лезвие вонзается совершенно по-другому. Как только вы ощутите эту разницу, в вас что-то откроется, вы перестанете бояться… — он подошел к рекруту с края и прислонил клинок к его щеке, — ножа. — Парень рефлекторно отвел голову. — Но я понимаю, на всех одной живой мишени не хватит, поэтому предлагаю устроить состязание. Победители получат возможность отточить навыки, а проигравшие тоже встанут у стенда. Не переживайте сильно, я допущу только лучших, поэтому шанс погибнуть будет минимальным, — палач хрипло рассмеялся в гробовом молчании, но вскоре улыбка сошла с его лица. Он окинул Пака раздраженным взглядом и указал все еще придерживающим его парням на резьбовые шпильки, торчащие по бокам стенда. Вдруг за спиной возник гул: — Приветствуем, господин Чон! Тэхен закатил глаза и неторопливо обернулся, уже недовольно скрещивая руки на груди. — Господин Чон, на минутку вас, — он мотнул головой в сторону дальнего угла. — Ну и чего стоим? — рявкнул он на кланяющихся рекрутов. — Разбежались по мишеням быстро. Чонгук, ответив кивком и улыбкой на приветствия, посерел в лице и поплелся к старшему. — Зая, — Тэхен закинул ему руку на плечо и подтянул к себе, — не мог бы ты сегодня заняться чем-нибудь другим, ни к чему тебе тут шататься, а? — Тэ, — Чонгук воодушевленно распахнул глаза, — я знаю, что ты планируешь, позволь помочь. — Гук-и, — процедил он сквозь зубы, — босс тебе уже сделал выговор, тебе мало? — Что? — он удивленно отшатнулся. — Ты знаешь? — Конечно, я знаю. Зайка, я ведь все про тебя знаю, забыл? — он щелкнул Чонгука по кончику носа. За пару последних месяцев, добившись большей свободы и меньшей опеки, Чонгук и в самом деле забыл, каким бывает Тэхен. Он всегда бережно ограждал его от грязной части своей работы, заботился о благополучии его души и определял течение его жизни. Тэхен и в самом деле знал о нем все и полностью владел им. Но знал ли он Тэхена настолько же хорошо? Полностью ли им владел? А мог ли он вообще рассчитывать на подобное, если продолжал оставаться под попечительством? — Тэ, я же пообещал отомстить за Ёнджуна. — Может, дождешься встречи с самим Феликсом или с кем-нибудь из банды? — Тэхен завел его каштановую прядку за ухо. — На худой конец, с каким-нибудь Минхо, который слил наши кухни, из-за чего тебя и задержали. — Либо мы сделаем это вдвоем, либо вообще ничего не делаем, — Чонгук обиженно надул губы. — М, зай, — Тэхен убрал руку, — что за ультиматум? — Тэ, извини! — Чонгук сам испуганно схватился за старшего. — Просто… я хочу этого. Какая знакомая фраза, усмехнулся про себя Тэхен. С каждым разом желания Чонгука становились все более пугающими. Нравятся подсолнухи? Да сколько угодно. Предпочитаешь берцы? Скупим весь магазин. Мечтаешь о парных тату? Ладно, не так и сложно. Запал на цепь? Конечно, дорого, но… для тебя никаких денег не жалко. Захотелось попробовать что-то новенькое в бане? Мне подобное претит, но я потерплю. Решил убить человека? — Чонгук, нет. Ты не будешь этого делать. Я тебе запрещаю. — Ну вот снова ты! — он возмущенно вздохнул. — Снова запрещаешь! От тебя сплошные запреты! В центре зала слышался шелест веревок — рекруты возились с Паком, пытаясь подвесить его на шпильки. По стенам гуляли звуки ударов ножей. — Да, ты прав, — Тэхен гневно развел руками. — Давай, вперед! — Чонгук вздрогнул от отрывистого гарканья. — Иди, покажи им всем высший пилотаж. Только, если наши ребятки кого-нибудь реально прихлопнут, ответственность понесешь ты. — Тэ, ну пожалуйста, — Чонгук выстроил брови в жалобный домик и положил ладонь на заломившийся лацкан кожанки Тэхена, расправляя его, — я уже давно обучаю рекрутов, я контролирую ситуацию, — он почувствовал, как сердито вздымалась грудь старшего. — Не гневайся, прошу… Тэхен опустил взгляд на свою куртку. Пару секунд он помолчал, а потом сдался: — Ладно, только не угрохай мне Пака случайно, хорошо? И смотри, чтоб ребята друг в друга не попадали, — он грозно потряс указательным пальцем. — Позвони, как закончишь. — Спасибо! — Чонгук просиял в благодарной улыбке. До вечернего открытия клуба Чимин решил поработать дома. Несмотря на постепенно отступающую апатию, оставаться одному было по-прежнему некомфортно. Невозможно наслаждаться одиночеством, когда под ногами нет твердой опоры из уверенности в близких. Он заварил в керамическом чайничке, подаренном Юнги, улун и вернулся в свой кабинет к компьютеру — ему было необходимо отобрать нового управляющего, охрану на вход и на камеры наблюдения. Вдобавок к этому, Тэхену показалось, что в комнатах сквозят окна и топят недостаточно, поэтому придется, судя по всему, заказывать установку новых двойных стеклопакетов. Не помешало бы заодно и приобрести мебель получше — на качественных диванах от легкого механического воздействия появляться царапин не должно. Чтобы веселее работалось, он включил плейлист ретровейва — после их спонтанной поездки в отель эта музыка вызывала приятные ассоциации. Возможно, было бы неплохо крутить ее иногда и в Смеральдо. — Тэхен-и, ты не видел мой плеер? Я вчера запихал его в рюкзак... — Чимин вытряс содержимое рюкзака до последней крошки, но синенького плеера не было видно. — Ага, ты его на парте оставил, забыл передать тебе, — Тэхен как мог безразлично нашарил в кармане устройство и кинул другу. Интересно, как скоро он заметит пакость? — Я недавно услышал в рекламе одну песню, долго искал в интернете, но всё-таки нашел! — Чимин нажал кнопку включения и ждал, пока прогрузится интерфейс. Зайдя в медиатеку, он озадаченно свел брови. — Так, погоди-ка, что-то здесь не так. Вирус что ли... — он долистал список композиций до конца. — Какие-то треки со странными названиями. Твоих рук дело? — Ха-ха, — Тэхен залился глубоким смехом и скатился по стене на кровать, — мы всегда твою музыку слушаем, давай в этот раз мою, она реально качает! Закончили они тем, что оба очутились на полу и наслаждались видом на потолок с ретровейвом в наушниках. Они прикрыли торшер изрешеченным ручкой листочком и представляли, что прорывающиеся сквозь бумагу точки света — это звёзды. Под тревожную, но завораживающую музыку они воображали себя путешественниками на космическом корабле и спорили, какую планету хотели бы посетить. — Я бы хотел оказаться на планете, где нет суши, только вода! Слышал о такой? Только подумай: ты на корабле, а вокруг — бескрайний океан. — Не, Чимин-и, не хочу я, как Робинзон, торчать на клочке земли среди воды. Надо туда, где много железа, можно будет станцию построить, а потом и колонии. Тэхен перевернулся на бок и подложил руку под щеку. В искусственных сумерках профиль Чимина сиял неземной красотой. Чимин несогласно покачал головой и хотел продолжить спор, как почувствовал взгляд и повернулся к нему. Инопланетные глазища Тэхена сверкали ярче звёзд. Он так близко, но в то же время более недосягаем, чем другая галактика, ведь они — друзья. От изучения мебельных каталогов его отвлекло попискивание входной двери. Отметив несколько приглянувшихся вариантов, он отправился к источнику звука. Чимин застал Тэхена устроившимся на краешке кровати Чонгука с толстенной Библией в руках. — Чем занимаешься? Разве ты не намеревался сегодня выманить Пак Чанеля? — Угу, — промычал Тэхен, занятый чтивом, — выманить-то выманил, но потом прибежал Гук-и и захотел сам разобраться. — Как же так? — Чимин присел рядышком и подглянул в книгу. Разворот был исписан заметками на полях. — А вот я и обратился к Библии в поиске ответов. Люди обычно ищут тут ответы на философские вопросы, а я — чтобы понять, что у Гук-и в мозгах. — Ведешь себя, как обеспокоенный родитель — сначала переписки читаешь, потом в книгах роешься. А если бы Чонгук вел дневник, то тоже бы читал? — Думаешь, у него есть дневник? — Тэхен вскинул голову на Чимина. — Вряд ли, он бы тогда сам с собой не переписывался. — Странное дело все-таки, — Тэхен неосознанно потрепал уголок страницы. — Он же не шизик, чтобы со своей второй личностью общаться с улыбкой до ушей. — Напомни, почему вы не можете обговорить свои переживания? — Блин, Чим, да я уже смирился, что разговоры бесполезны. Я ж просил его говорить, чтоб я как-то понимал, что к чему… А сам боюсь его напугать и обидеть, если откровенно выскажусь. Ты же знаешь, как я выражаю свои мысли. Он опять психанет. — Да уж, наверное, ты прав, сейчас слишком поздно что-то менять в ваших отношениях… — Чимин прикусил губу и уставился на настенные часы. — Чимин-и, — Тэхен виновато взял его за руку, — я придумаю что-нибудь… Чимин отвлекся от отслеживания тонкой секундной стрелки на циферблате: — Так что, нашел ответы? — Ох, — опомнившись, Тэхен поправил съехавшую с колен книгу, — во всей этой писанине сложно разобраться, так что я ориентировался по закладкам. — Ну да, это ты хорошо умеешь. Тэхен хмыкнул, но показательно нахмурился. — Вот тебе не до смеха будет, полюбуйся, — он ткнул пальцем в выделенный карандашом текст. — «Дочь Вавилона, опустошительница! Блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам! ... Воздай им, господи, по делам рук их, преследуй их, господи, гневом, и истреби их из поднебесной». — А как же можно истребить гневом, если гнев — это грех? — А-а-а, я тут уже успел прочитать, что праведный гнев, то есть божий, не грех. — А тогда, — Чимин сделал загадочную паузу, — уважаемый богослов, не могли бы вы пояснить, является ли грехом гомосексуализм? — М-м-м, неразумный мальчик мой, — Тэхен почесал подбородок, расправляя воображаемую бородку — он ее представлял обязательно седой, как у мудреца, — неужели ты не знаешь, что… — он поддел ногтем закладку и открыл на нужной странице, — «у неправедных нет доли в Божьем Царстве? Не заблуждайтесь, ни те люди, которые вступают в половую жизнь до брака, ни те… кто нарушает супружескую верность, имеют активные или пассивные гомосексуальные связи… — Царства Божия не наследуют». — Что, там серьезно так написано про гомосексуальные связи? — Чимин забрал книгу, чтобы удостовериться. — Да у тебя даже по одному пункту двойное бинго, получается. Как ни пробуй… — насмешливо протянул он. — Ты давай тут не злорадствуй, — Тэхен пробежался пальцем по строчкам и остановился на начале предложения. — Есть оговорочка: «Некоторые из вас поступали так раньше. Но вы очистились, отделились для Бога, стали считаться праведными». Видишь, Гук-и даже специально обвел это предложение. Он, кстати, еще кое-что забавное обвел, — Тэхен перешел на середину. — «Голова его — чистое золото, — вчитался в мелкие буквы Чимин, — кудри его волнистые, черные, как ворон… губы его — лилии, источают текучую мирру»… — ну знаешь, черные волнистые кудри — это действительно… — он хитро сощурился и сделал выпад рукой в чужие черные волнистые кудри, — привлекательно. И губы действительно, — он захлопнул книгу и, отбросив ее на подушки, прикоснулся большим пальцем к губам Тэхена, — лилии. — А-ай, совсем забыл, душа моя! — Тэхен вскочил и кинулся в свою комнату. — У меня есть кое-что для тебя! — приглушенно донеслось до ушей Чимина. — Мне интересно, — крикнул Чимин, догадавшись о подарке, и последовал за Тэхеном, — в итоге ты выбрал «со шлейфом рома» или «туберозу и кокаин»? — Поскольку сюрприз накрылся, нам с Сокджином срочно пришлось искать что-то другое, — Тэхен копался в гардеробной, пока говорил, — а знаешь, как сложно подобрать тебе аромат? — он достал с нижней полки шкафа черную коробку, перевязанную красной лентой, и неловко сунул ее Чимину. Рот Чимина невольно расплылся в смущенной улыбке. Он потянул за кончик ленты и ловко расправился с узлом, а затем и с упаковкой. На диске черного флакона белели пышные цветы. Тэхен, позволив Чимину насладиться внешним видом, высвободил парфюм из его рук и брызнул им два раза: первый — в воздух, второй — на шею Чимина. Как только едкая завеса рассеялась, гардеробную наполнило вишневое благоухание. Он провел носом по крепкой шее — помимо ягод, бледная кожа искушала терпким запахом рома — и прошелся языком под челюстью. — Хочу испить тебя, — томное дыхание Тэхена грело шею. Чимин вцепился в ткань футболки на лопатках, пытаясь удержаться под потоком жадных поцелуев. Тэхен убрал духи на ближайший комод и напористо повел Чимина к стене. Он швырнул его в отсек для костюмов, и Чимин со стуком пропал за полами пиджаков. Тэхен раздвинул вешалки и пробрался за одежду, усаживаясь сверху, на его бедра. Чимин обхватил руками его лицо и увлек Тэхена на себя, впившись в его губы, пока тот суетливо разбирался с его ширинкой. Наконец, Тэхен дернул штаны вниз и собирался отстраниться, но Чимин в ответ на это нагло облизал губы Тэхена и проник сквозь них внутрь. Тэхен промычал в поцелуй, не прекращая упорно стаскивать с Чимина штаны и белье. Когда они разомкнули губы, чтобы набрать побольше воздуха, Тэхен улизнул за вешалки на другую сторону и, окончательно стянув штаны, опустился на колени и развел бедра Чимина. Для возбуждения Чимину хватило лишь одного ощущения раскаленных губ, которые он измял пару секунд назад, на собственном члене, но Тэхен не собирался останавливаться на начале. Чимин блаженно откинулся на стенку и прикрыл веки в полумраке занавешенного костюмами шкафа, постанывая от каждого влажного прикосновения. Чем ближе он был к разрядке, тем требовательнее и громче эти стоны становились. Он в экстазе двинул тазом и хлопнул ладонью по ящику, на котором сидел. Закончив, Тэхен упал на ворсистый коврик гардеробной. Он тоже закрыл глаза и потому не заметил, как Чимин взобрался на него и сжал джинсы в области паха. — М-м… агрх, — он очнулся и расстегнул молнию. Чимин сквозь трусы помассировал его стояк. Чтобы поддержать градус ощущений через ткань, нужно было двигать рукой грубее и жестче. — А-а, Чимин-и! — Тэхен приподнялся и глянул на Чимина, вошедшего в неистовое увлечение. — Я-я п-почти все! Только убедившись самостоятельно, что Тэхен кончил, Чимин смилостивился и отпустил его, завалившись на пол рядом. Он снова так близко, и ближе него никого теперь нет. Пускай Тэхен знал о Чонгуке многое, кое-что ему удавалось скрывать, и это не переписка с Чонином. Хотя он не был замкнутым человеком, это занятие он хранил в тайне за семью печатями: каждый раз продумывал легенду, отключал телефон на случай, если Тэхен установил ему gps-трекер, и сам садился за руль своего «порше». Он уведомил Тэхена, что тренировка закончилась и под конец парни даже расслабились, поняв, что никого из них убивать не собираются. Цель распятия Чанеля на стенде для метания заключалась прежде всего в моральном унижении, которое должно дезориентировать и вызвать инстинктивный ужас. Свой собственный урок, как больно могут ударить психологические пытки, Чонгук усвоил давно. Обычно, когда Чонгук заезжал к Намджуну в особняк по делам, они обсуждали рабочие вопросы в кабинете, однако в этот раз знакомый охранник, служащий боссу примерно с тех же пор, что и Чонгук, проводил его мимо кабинета в одну из комнат на втором этаже. Тогда они с Чимином не так давно вернулись из первой командировки в Пусан, поэтому в планировке особняка лидера он ориентировался плоховато. Намджун, в ореоле восходящего к зениту солнца, озаряющего светлую аскетичную комнату, восседал на дзабутоне за гобаном напротив Хосока, который перебирал пальцами антикварные камешки, прикидывая следующий ход. Ближе к входу Чонгук заметил гарцующую ножками скамью и каллиграфическую растяжку, восхваляющую, если он правильно истолковал иероглифы, ценность дружбы. — Добрый день! — Чонгук сконфузился и поклонился, моментально считав строгое настроение хенов. Намджун перекручивал перстни на пальцах, а Хосок сурово сжал челюсти, будто в игре решалась его судьба. Наконец, он поставил белый камень в свободную от камней соперника область и отвлекся на Чонгука. — Мы все знаем, Чонгук, — Намджун защипнул черный камень из чаши с искусно высеченной скорописью и занял им противоположный угол поля. — Лучше расскажи обо всем сам, иначе мы спросим с Тэхена гораздо более жесткими методами. — О-о ч-чем ты? — Чонгук проследил за перемещением камня, в конце концов затрепыхавшегося на доске. Босс даже не удостоил его взглядом. — Здесь не ты задаешь вопросы, — Хосок перенес свое внимание на угол, где собирался закрепиться Намджун. — Признайся, и хотя бы Тэхена мы пощадим. — Да в чем признаться? — Чонгук в ужасе скакал глазами с одного хена на другого, с гобана на окно, с чаш на каллиграфию, словно надеясь отыскать среди них подсказку. — Я-я не понимаю… — Видимо, совсем не переживаешь за Тэхена, если не хочешь сознаваться в том, что ты и Чимин — копы, — Намджун хмыкнул и в ответ на ход Хосока атаковал его незащищенные камни. Игра занимала его больше стремительно ухудшающегося состояния Чонгука. — Ч-что вы такое говорите! — младший с глухим стуком рухнул на колени. — Клянусь, я не коп! — Хорошо, тогда все-таки придется побеседовать с Тэхеном о том, что привел к нам сразу двух предателей, — Хосок вытащил телефон из кармана худи. — Позвоню ребятам, чтобы доставили его сюда. Чонгук, захлебываясь в рыданиях, подполз к Хосоку и отчаянно вцепился в руку с телефоном: — Не трогай Тэ, пожалуйста! Умоляю! — он согнулся пополам и ударился головой о пол. — Тэ ни в чем не виноват! — проскулил Чонгук в поклоне. Пока младший расшибал себе лоб в мольбе, содрогаясь в истерике, Хосок вопросительно приподнял бровь на Намджуна. Тот едва заметно кивнул и сложил губы в слово «достаточно». Спустя несколько секунд, за которые Чонгук успел прокрутить пленку своей недолгой жизни и попрощаться с ней, он сипло выдавил: — Да… Я коп… — он сглотнул затянувшие носоглотку сопли. — А Чимин? — И… — икнул Чонгук, — и Чимин-хен тоже. — Поднимайся, — тяжелая рука босса похлопала его по спине. Сам Намджун, по-прежнему окруженный ореолом, тоже встал и по внутренней связи приказал принести Чонгуку воды. Зареванный Чонгук, которого здорово колошматило, выпрямился, но остался на коленях. Он повернулся к возвышающемуся над ним боссу и сквозь стучащие зубы вымучил: — Хе-е-ен, теперь ты не тронешь Т-т-тэ? Охранник, до этого сопровождавший Чонгука в комнату, просочился через дверь и поднес ему стакан. Чонгук принял его трясущимися руками и захлебнул сразу половину, отчего подавился и закашлялся. Хосок под руку поддержал задыхающегося Чонгука, у которого от испуга подкашивались ноги, и усадил его на скамью. — Гук-и, успокойся, пожалуйста, — он опустился рядом и протянул ему заранее заготовленную салфетку. Чонгук нервно вырвал ее и свалился на грудь старшего. — Хосок-хен, пожалуйста, пощади Тэ, — слюни увязли в ткани худи. Хосок нежно поводил ладонью по мокрой спине и бросил на Намджуна разочарованный взгляд. Лидер огорченно покачал головой и тяжко вздохнул. — Гук, — от голоса лидера Чонгука передернуло, но он вынужденно посмотрел на него. — Прости нас. — Намджун ласково погладил мальчика по растрепавшимся прядям. Чонгук выпучился на босса ошеломленными плашками. Он уже успел смириться со своей скорой гибелью за Тэхена. — Это была проверка, — Намджун присел с другой стороны. — Мы тебя, разумеется, ни в чем не подозревали на самом деле. — Как проверка? Какая проверка? — в фонтане чувств голос Чонгука улетел в писк. — Гук, понимаешь, ты ведь не просто так долго тренировался и обучался. Ты моя правая рука, поэтому в зоне высочайшего риска, — начал Намджун. — По твоей реакции на ранение нам стало понятно, что у тебя завидно высокий порог физической боли, но… — Хосок забрал у Чонгука изорванный влажный платочек, — психологическая подготовка и эмоциональная выдержка оставляют желать лучшего. Нам пришлось смоделировать ситуацию потенциального допроса. И ты его с треском провалил. — Но мы будем работать над этим, — Намджун потрепал расстроенно шмыгающего носом мальчика по плечу. — Я хочу, чтобы сегодняшний урок въелся в твое нутро настолько, что его нельзя было бы ничем вытравить. Итак, — он поймал его недоуменный взгляд, — твоя первая ошибка — ты поверил нам на слово. — Верно, мы не обладали никакими доказательствами, просто потому что их не существует, — продолжил Хосок. — Запомни, пока нет доказательств — ты невиновен. — Вторая ошибка — ты показал свое слабое место. Даже если тебе что-то важнее жизни, не смей этого показывать. — Третья ошибка — ты оговорил и сдал товарища. Мы ни в коем случае не должны жертвовать одним товарищем ради спасения другого, ты понял? — Чонгук стыдливо кивнул. — В данном случае тебе нужно было сконцентрироваться на том, как спасти Тэхена и не оклеветать Чимина. Это непростительная подлость по отношению к нему. — П-простите-е, — всхлипнул потрясенный количеством ошибок Чонгук. Он никогда раньше столько не ошибался, он ведь всегда прилежно себя вел. — Четвертая ошибка — ты молил о пощаде; принял факт того, что ты в подчиненном, просящем положении. Никогда не унижайся перед агрессором. — Джун, здесь, я думаю, надо отдельно объяснить: Чонгук, я надеюсь, ничего подобного не случится, но если тебя уже пытают, тебя не отпустят, поэтому унижаться бесполезно. — В таком случае твоя важнейшая задача — попытаться сбежать или тянуть время и ждать помощи, но, если ничего не вышло, тебе придется молчать, ты понял? Чонгук угукнул. После такого грандиозного провала беспрекословно соглашаться со всем и запоминать советы — это меньшее из того, что он мог сделать, чтобы исправиться. — Пятая ошибка, — продолжил Намджун, — в такой ситуации ты бездумно выдул целый стакан воды. Если бы мы действительно хотели тебя ликвидировать, подсунуть тебе отраву оказалось бы проще простого. Или наркоту, если бы мы хотели тебя разговорить. — Насчет того, как выдержать пытки и не расколоться, у меня есть для тебя кое-какие идеи. Думаю, тебе, как и мне, знакомо состояние долгих молитв и медитаций? — Хосок убедился, что младший слушает — по его отсутствующему взгляду сложно было сказать. — И умение входить в это состояние может спасти тебе жизнь. Пару месяцев мы с тобой позанимаемся духовными практиками. — А… — Чонгук сцепил пальцы, — ну… другие тоже так учились? — Нет, у всех свои особенности, все прошли собственную закалку. Весьма скоро после знакомства с Хосоком, когда он с каменным неподвижным лицом орудовал баронгом на допросах и твердой рукой отстреливал противников, Намджун понял, что в его товарище что-то сломалось — возможно, смысл жизни — поэтому при необходимости он, как самурай, был готов умереть за Чамчви. Тэхен, поклявшийся в верности в первый же вечер, даже если и выдавал периодические тирады о своей незавидной судьбе, боль терпел превосходно, несмотря на внутренние терзания. Чимин же и вовсе, казалось, искал смерти. — И кстати об этом… Гук, Тэхен не должен узнать, — как можно более доходчиво отчеканил Намджун. — Будем считать это твоим партизанским заданием. — «А то снова вломится в кабинет с ножом и криками “как вы посмели издеваться над зайкой”». Передав Пака в дальнейшее распоряжение Тэхена, Чонгук взял курс на южный пригород Сеула. Впервые исповедаться настоятелю небольшого храма он пришел вскоре после выписки из больницы — тогда поговорить нужно было о многом. Как только Чонгук пережил главное грехопадение своей жизни, беседы с пресвитером вести стало морально легче. На этот раз исповедоваться он пока не собирался, ведь никаких новых грехов, помимо блуда, он не совершил. Зато он испытывал зудящую потребность обсудить недавнее ночное видение, уж слишком много пугающих знамений открылось ему тогда. Многим святым во снах являлось откровение, многие видели вещие сны, а пророк Даниил, объяснивший значение слов «мене мене текел упарсин», был толкователем сновидений. Выслушав тревожные опасения, настоятель все же заверил его, что сны, которые наводят страх, сменяют образом образ и предстают ангелами света, обычно исходят от бесов. И хотя некоторым даются сновидения о грядущих муках, страданиях или гибели, чаще всего это удел святых подвижников, коим Чонгук быть не может. Из церкви он вышел умиротворенным, но спокойствие его продлилось недолго. Часы показывали полночь, и требование босса явиться в офис Dok-daw не сулило ничего благого. Кажется, бояться нужно не снов, а реальности. Перед стеклянной дверью кабинета Чонгук застал флегматично курящего Тэхена. — Тэ, что случилось? — шепотом поинтересовался Чонгук. — Узнал о моем подарке прокурору, — Тэхен самодовольно улыбнулся. Главное, что он успел разобраться со всем до того, как информация дошла до босса. — Тебя уже вызывал? — Не-а, мурыжит в коридоре полчаса, — Тэхен, заметив, как Чонгук поморщился от дыма, потушил сигарету. — Наверняка специально. В этот момент дверь распахнулась, и показался секретарь. — Господин Ким, прошу, — он приглашающе указал внутрь. — А-а я? — недоуменно выдавил Чонгук. — Только господин Ким. Тэхен ободряюще подмигнул младшему и скрылся за матовым стеклом, а секретарь незаметно растворился. Убедившись, что вокруг больше никого, Чонгук ухом прислонился к двери. Сначала был слышен лишь неразборчивый бубнеж двух голосов, но вскоре тон начал повышаться, и уже через пару минут было необязательно подслушивать, чтобы слышать происходящее. Разлетались бумаги, грохотали предметы, выкрикивались взаимные обвинения. — Ты в своем уме? Ты хоть понимаешь, какую грязь развел? — Зато я хоть что-то делаю! Перепалка закончилась так же быстро, как началась. Чонгук взволнованно вжался в холодную стену напротив. Лампы мерцали безжизненно белым светом и отражались в отполированном сером кафеле. — Тэ, ну что? — он подскочил к старшему, как только тот отпустил ручку двери. — В Пусан ссылает… — Тэхен зевнул — он не спал почти сутки. — Нас вдвоем? — Не знаю, сказал позвать тебя отдельно, — сквозь зевоту проговорил он. По сонному виду Тэхена становилось ясно, что он привык к нагоняям. В отличие от Чонгука. Если босс наорет на него, он как минимум свалится в нервный обморок. — Не бойся, зайка, я сделал так, что к тебе не прикопаешься. Я подожду тебя здесь. Чонгук на трясущихся ногах приотворил дверь. Намджун стоял лицом к окну, и от этого было еще страшнее. У стола был раскиданы ручки, органайзеры и папки. — Хен… — Гук, с тобой буду краток, — он развернулся к нему, и Чонгук боязливо зажмурился. — Думаю, смерть Ёнджуна плохо сказалась на твоем самочувствии и одного дополнительного выходного мало. Так что предоставляю тебе отпуск. Посидишь дома, посмотришь фильмы с Чимином. — Отпуск? Дома? — он разинул глаза. — Да, дома. С этой секунды за порог — только с моего разрешения и в сопровождении. Чонгук выполз в коридор, пытаясь унять подрагивающую губу. Он бросился к Тэхену и влепился в его грудь. — Ну чего ты, зай? — Тэхен обнял его за стройную талию, тонущую в объемной толстовке, и чмокнул в висок. — Что случилось? — Я под домашним арестом, — стыдливо сознался младший. Тэхен положил руку ему на затылок и прижал ближе. Если бы не принципы, он бы сейчас вернулся в кабинет и поблагодарил Намджуна за эту меру пресечения.