Ваза с пятнадцатью подсолнухами

Que la mer nous mange le corps, Que le sel nous lave le cœur, Je t’aimerai encore On brûlera Pomme

Чонгук обрел покой на величественном скалистом утесе. Он не дожил до рассвета, и Чимин не знал, что именно он видел в последние минуты жизни, но в дождливую осеннюю ночь ему наверняка светила лишь темнота, в которой он остался навсегда, поэтому Чимин желал, чтобы здесь Чонгук встречал рассветы каждый день лицом к затуманенному бризом солнцу и суровому морю, над которым парят резвые чайки, отчаянно пикируя в бурные волны, хлестко точащие вековую породу. Для этой скалы жизнь человека — словно пылинка, невесомо блуждающая и незаметно исчезающая, рассыпающаяся на гребне волны пена. Чонгук вышел из пусанской земли и вернулся туда же. Прах к праху, пепел к пеплу. С далекого берега, омываемого неосязаемой пеной, ворошившей известняковые ракушки, доносился терпкий аромат йода и растворялся в благоухании одинокой молодой сосенки, пока не успевшей разродиться шишками. Чимин прикрыл веки и позволил ветру окропить его лицо колкими солеными капельками. Или это не капельки соленые, а незаметная под мерклым небом слезинка? Остальные возложили по белой астре на крышку орехового шестигранного гроба и, как предписывал обряд, покинули кладбище до того, как гроб закопали. Он высвободил один кулак из кармана черных брюк и, разжав его, взглянул на деревянный нательный крестик. Чимин провел по нему большим пальцем, опустился на одно колено и поместил его на сложенные в молитвенном жесте мраморные руки Девы Марии, а затем поправил вазочку с тянувшимися к скрытому за хмурыми тучами солнцу подсолнухами и взглянул на эпитафию:«Богоматерь, Звезда морей, воссияй для нас и укажи нам путь». Чимин надеялся, что Звезда морей укажет Чонгуку последний путь. Изготовление индивидуального надгробия заняло несколько дней, потом некоторое время ушло и на транспортировку гроба, поэтому к моменту погребения он уже пришел в себя и вместе с Хосоком следил за организацией процесса. Если торжественные похороны Чхве Ёнджуна должны были воодушевить и объединить Чамчви, то похороны Чонгука было единогласно решено провести в закрытом семейном формате. К шести часам утра того дня Тэхен потерял сознание вследствие нервного истощения, и его отвезли в особняк лидера, поскольку в их апартаментах было явно опасно, а охраны недостаточно. Было бы жаль, конечно, случись что с Чонвоном, которого там оставил Хосок, но это было последней из проблем. Остальные собрались в гостиной, где еще совсем недавно они собирались всемером, и угрюмо перекинулись парой фраз насчет того, кого из них назначат ответственными за церемонию, а кто займется выяснением обстоятельств смерти. Когда Намджун высказал пожелание, чтобы Хосоку помогал Чимин как один из самых близких для Чонгука людей, помимо Тэхена, как всегда занимавший кресло в отдалении Юнги вдруг расхохотался. — Ха-ха, Джун, почему ты сказал «был самым близким»? Почему ты говоришь о Чонгуке в прошедшем времени? Ха-ха-ха, разве это не глупо? Пока не увижу собственными глазами… его… все будем говорить в настоящем, ясно? Все резко перевели смятенные взгляды на него. Только Чимин недвижимо горбился, пусто таращась в паркет, узоры на котором расплывались и множились перед глазами. Сокджин помассировал его шею, но младший не обратил на прикосновения никакого внимания. Тогда он, невербально предупредив Намджуна, отвел Чимина в гостевую спальню и выдал несколько таблеток снотворного, чтобы Чимин не наглотался алпразолама и спокойно отдохнул — сегодня он попал Хосоку под горячую руку, потом первым застал ужасающую картину в машине, а затем несколько часов пытался угомонить истерику Тэхена, и это не считая их общего горя. Когда Сокджин вернулся в зал, Юнги уже не было, а Намджун с Хосоком молча курили папиросы. — Джин, мои дела уладим позже, выходи на контакт с Пак Джиненом, — Хосок сжал папиросу зубами и повел челюстями. — А я разберусь с бандой, как только Юн установит их местоположение. — Хо, не стоит… — слабо возразил Намджун, — ты же не можешь… — Не тебе решать, Джун, что я могу, а что — нет, — резко оборвал его Хосок. — Лучше реши, как будешь дальше жить с грузом вины. — Так, замолчали, — строго понизил голос Сокджин, — если хотите кого-то обвинить, обвиняйте меня. Вы оба были против того, чтобы… он… вступил в банду. К тому же… я виноват перед ним и в кое-чем еще. Хотя, возможно, умереть в неведении было для него благословением. Без любви у него бы осталась только боль. А так он ушел, будучи любимым.

***

Когда приготовления были завершены и нужно было отправляться в Пусан, Чимин тихонько присел к Тэхену на кровать. Тот лежал спиной к двери и лицом к зашторенным окнам, укутавшись двумя одеялами, но его все равно колотило. — Милый, тебе тоже надо поехать, — Тэхен молчал. Он отмалчивался все время с тех пор, как пришел в себя. — Это твоя последняя возможность увидеть его. — Не говори так! — закричал Тэхен и грубо скинул с себя руку Чимина. — Когда я захочу, тогда и будет последняя, понятно? — Тэ, он всей душой любил тебя и наверняка думал о тебе… До последнего… А ты даже не взглянешь на него? — Чимин! — Тэхен рявкнул и поднялся с мокрой мятой подушки, разворачиваясь к нему. Белки глаз покрылись розовой сеточкой сосудов, густые ресницы криво слиплись от невысыхающей влаги, веки опухли от слез и покраснели от их постоянных утираний. — На что ты хочешь, чтобы я посмотрел там? На пустые глаза, бледное лицо, холодные губы? — искусанный рот дрогнул, и Тэхен упал в подушку. — Уходи! — приглушенно донеслось до ушей Чимина. Пока Хосок и Чимин занимались печальными организационными вопросами, Юнги с Сокджином собрали записи с дорожных камер и установили маршрут Чонгука: он покинул территорию жилого комплекса и пешком по закоулкам направился в оживленный район с понатыканными друг на друга кофейнями. На крыльце, украшенном горшками с цветами, Чонгук встретился с каким-то парнем, лицо которого было скрыто капюшоном. Они по-дружески обнялись, зашли в кофейню, но вскоре вышли с бумажными стаканчиками в руках и отправились на длительную прогулку. — Слушай, так поди это и есть пресловутый Ян Чонин, — Юнги откинулся на спинку кресла и откатился от стола, чтобы перевести дух. Было тяжело смотреть на то, как радостно они обнялись, как увлеченно беседовали. — Напомни, кто это? — Сокджин утомленно потер лоб. С момента приема голова была захламлена ворохом лишних имен. — Ну, его младший из приюта. Они с ним в спа пересеклись. Тэ тогда еще вспылил, потом просил проверить его. — И как? — Разумеется, врунишкой оказался. Навешал ему лапши про учебу в Сеульском. А я ведь говорил Чонгуку... — Считаешь, Гук-и мог ослушаться? — Не хотелось бы верить, но Хо мне сразу сказал, что Чонгук из вредности и бунтарства может захотеть подружиться с кем-нибудь из внешнего круга. Он через такое с Дахен проходил. — Да уж, в последнее время ему действительно недоставало внимания, — причину этого Сокджин от Юнги все-таки утаил. Наконец, парни добрались до бара. Из бара Чонгук уже не вышел. Зато спустя несколько часов выехал автомобиль, впоследствии оставленный на обочине. Камеры комплекса позволяли разглядеть лишь две макушки в капюшонах. Сколько бы они ни пересматривали записи камер с соседних улиц, идентифицировать два нужных капюшона, выпрыгнувших из машины с другой стороны, им не удавалось. Похоже, эти двое гораздо осторожнее Феликса. Сокджин, конечно, опросит сотрудников кофейни и бара, но быстро установить личность второго вряд ли получится.

***

По возвращении в апартаменты Чимин оказался оглушен знакомым рычанием, испуганными возгласами и глухими стуками. Чимину не хотелось, чтобы Тэхен оставался один в Сеуле, не только из-за эмпатических побуждений и желания, чтобы он попрощался с Чонгуком, но и из-за весьма рациональных опасений. Это только когда он бдит рядом, Тэхен мирно дремлет, свернувшись калачиком под одеялом. Чимин напряженно пошел на звук и завернул в комнату Чонгука. Шкафы были опрокинуты, по всему полу рассыпались осколки стеллажного стекла и рамок для фотографий. Краешек ковра был небрежно отогнут прорезиненной стороной вверх, по нему была разбросана мокрая скомканная бумага, под которой виднелась по-прежнему толстая, несмотря на выдранные страницы, книга. В помещении воняло резким спиртом. Тэхен стоял над самодельным кострищем с пустой бутылкой джина в одной руке и зажженной зажигалкой — в другой. На руке, держащей зажигалку, повис Чонвон и пытался опустить ее. — Господин Ким, прекратите! — Отстань, мелкий! — Тэхен замахнулся бутылкой на мальчика, и тот рефлекторно отпрянул. — Тэхен, ты что, блять, творишь? — возмутился Чимин и бросился к Чонвону. Он толкнул мальчика себе за спину и выдернул бутылку из хватки. — Эта сраная книга не горела, понимаешь? — Тэхен отпустил зажигалку вниз. Страницы вспыхнули сине-зеленым пламенем. — А со спиртом горит! Чимин проверил дымовой извещатель на потолке — он был прострелен. На столе он заметил пистолет. — Чонвон, неси воду, быстро! — он дал указание и кинулся мимо Тэхена к кровати за пуховым одеялом, которое они не меняли с тех пор, как комната была жилой. Он накрыл им огонь и прижал по краям к полу, чтобы не дать кислороду проникнуть. Чонвон подоспел с литровкой воды и залил дымящуюся ткань. Тэхен, трагично ахнув, рухнул на колени и принялся выгребать листы, обжигающие шершавые ладони. Он схватил пару обуглившихся комочков и метнул их в Чимина. — Ненавижу! — он вытащил потрепанную книгу, страницы которой от перепада температур пошли волнами, и вырвал прошитый блок из середины. — Никчемная писанина! — он запустил ее в Чонвона, но, утяжеленная водой и спиртом, она упала камнем вниз, не долетев. — Ким Тэхен, выметайся из квартиры! — Чимин яростно поднял Тэхена и пихнул к выходу. — Чтоб не возвращался, пока не просохнешь! Можешь хоть сдохнуть, я не собираюсь жить с чокнутым алкашом! — он выдворил его за порог и сердито захлопнул дверь, не позволяя ему даже накинуть куртку. — Господин Пак, с ним ведь действительно может что-то случиться, мне проследить за господином Кимом? — осторожно поинтересовался Чонвон. — Да никуда он не денется, сейчас будет скрестись, — Чимин безразлично упал на пуф и устало зачесал отросшие пряди назад. Вчера он заметил в зеркале новый седой волос. И действительно, за дверью послышалось жалобное «Чимин-и, ну прости, пусти, пожалуйста». Чимин, игнорируя скулеж, разулся, убрал пальто и направился в ванную. — Я в душ. — Мне открыть господину Киму? — Чонвон проводил его недоуменным взглядом. — Не вздумай. Лучше приготовь ужин. В комнате оставь все как есть, я сам разберусь. Чонвон пожал плечами и послушно занялся приготовлением лапши. Он жил в этих апартаментах всего ничего, но уже свыкся с мыслью, что отныне будет работать на своенравных чудиков. Зато на постоянной и высокооплачиваемой основе. Заполошной ночью, когда он был вынужден налегке переехать в столицу, квартира встретила его яркими пятнами крови в коридоре, и господин Чон заметил, что «тут такое иногда случается», но Чонвона это совершенно не интересовало — в Heaven он видел не менее пугающие вещи. Главное, что его не трогали. Более того, ему, по всей видимости, выделили в распоряжение целую просторную комнату, к тому же запирающуюся на замок, с объемной пружинистой кроватью, белье на которой свежо хрустело и пахло невинным ромашковым кондиционером. Он мог бы злиться на то, в какой роскоши живут владельцы того грязного страшного места, где он выживал последний год, но это ведь не господин Ким продал его туда. Господин Ким, кажется, и сам не был в курсе, как работает система. Хотя Хосок отнесся к свалившемуся с небес мальчику с подозрением, особенно в свете последних событий, вмешиваться в планы Тэхена он не стал и, закрыв комнаты Чимина, Тэхена и Чонгука на ключ, пропустил Чонвона в квартиру. У входа дежурили двое охранников — они заступили на смену час назад, поэтому никаких сведений Хосоку не удалось от них добиться. Положившись на охрану и благоразумие Чонвона, Хосок поспешил обратно в больницу. И в самом деле, совершенно растерянный Чонвон, у которого не было ни документов, ни денег, ни сменной одежды, благоразумно заперся изнутри, разместился в гостевой спальне и просто уснул. А с утра познакомился с флегматичным господином Паком, который под руку завел разбитого господина Кима в апартаменты. Чимин был, мягко говоря, удивлен новому постояльцу в своем доме. Тэхен, конечно, поделился новостью, что подобрал помощника, но не предупреждал, что он будет жить с ними. Впрочем, претензии Тэхену он выскажет позже, потому что сейчас помощник, который будет за ним присматривать, действительно не помешает. И, вернувшись из Пусана, он не пожалел о своем решении — пускай Чонвон не мог запретить Тэхену кирять и торчать, он хотя бы добросовестно докладывал о его состоянии несколько раз в день. Скоро изъятый в Аняне кокс у Тэхена кончился, а «Астр», которые он наскреб по сусекам, хватило лишь на пару дней. И он начал лихорадочно обдумывать, где достать дозу, чтобы товарищи и Чонвон, которого Чимин приставил к нему, словно няньку, его не запалили. В их клубы нельзя, в тренировочный центр — тоже, обращаться к своим же дилерам — унизительно. И тогда он откопал контакты tamag0tchi и договорился с дилером о закладке. Он прождал закладчика в подворотне несколько часов, успев сто раз проверить отсутствие камер в округе, а как только засек подозрительного пацана в капюшоне, копошащегося у кирпичной стены пустующего здания, кинулся на него и придушил, представляя на его месте Феликса и наслаждаясь сдавленными хрипами жертвы, — все-таки парень работал на банду, которая погубила… многих, но прикарманить кокс не забыл. Судя по уменьшившемуся пакетику, Чамчви действительно вытравили вредителей со своей территории, и им оставалась лишь мелкая торговля жалкими остатками. Вызывать уборщиков он не стал, чтобы не множить слухи. Все равно никому не будет дела до очередного откинувшегося от передоза наркомана. Чимин не знал, откуда Тэхен достает дурь и где прячет бутылки водки и виски, а сил выяснять у него после работы не оставалось. Ему просто становилось… досадно, когда он вновь обнаруживал полупустую поллитровку крепкого спиртного то за диваном, то под кроватью, то в шкафчике в ванной — все-таки где-то в глубине души он каждый день, уезжая на работу, надеялся, что вечером Тэхен встретит его трезвыми глазами и твердой походкой, а не пьяными заверениями, что он не пил. Отсутствие господина Чона в офисе Dok-daw и в тренировочном центре и так вызывало вопросы, хотя Чамчви старались держать новость о смерти Чонгука в секрете, а позволять подчиненным лицезреть босса Кима в неадекватном состоянии Чимин уж тем более не мог. Он временно передал управление Смеральдо Кан Гаону, SIGNAL же предложила взять на себя Дахен, несмотря на нелюбовь к бумажной волоките и ответственности за принятие решений. Поначалу рекруты не восприняли щуплого Пака всерьез. — Господин Пак, а вы сами-то умеете правильно метать ножи? — насмешливо фыркнул рекрут, которому Чимин сделал замечание насчет техники. Остальные подхватили настроение — Ли отслужил в армии и пользовался всеобщим уважением в коллективе, в то время как взявшийся из ниоткуда Пак снобистски часами высиживал нога на ногу и исключительно критиковал. Чимин вымученно вздохнул и нашарил в кармане балисонг. Его и без пререканий с безмозглыми головорезами много чего сейчас раздражало: колено снова ныло, возобновились проблемы со сном, Чонвон сообщил, что «господин Ким опять под кайфом». Произошло ровно то, что Чимин предполагал. Тэхен хотел быть хорошим для Чонгука, был вынужден учиться чуткости и нежности ради него, стыдился своих загулов. Теперь его никто не сдерживал. Он прокрутил нож в руке и, зафиксировав рукоять, метнул в мужчину, не вставая со стула. Тот пошатнулся и поднял обескураженный взгляд вверх, стремясь увидеть собственный лоб, с которого стекала медленная густая струйка. Так и не достигнув глазами своей цели, рекрут рухнул. Остальные охнули и сгрудились вокруг Ли, рассматривая место попадания ножа в голову — метать балисонг куда сложнее специальных ножичков. Босс Ким никогда вот так неожиданно не наказывал провинившихся и давал им шанс исправиться. Господин Чон и вовсе обращался запанибрата и терпеливо, раз за разом, повторял объяснения. — Еще будут вопросы? — Чимин скептически приподнял бровь. Ответом послужила понятливая тишина. Чимин продолжал выставлять Тэхена за дверь, а тот, сначала безуспешно поканючив, в конце концов осыпал его обвинениями в непонимании чувств и уходил шастать по клубам. Хотя Чимин в дидактических целях не показывал ему своей обеспокоенности, ночами все-таки не спал и дожидался его возвращения под утро. Он злился на то, как эгоистично ведет себя Тэхен, но еще больше, чем злился, переживал за его здоровье. — Вы сегодня по крепкому спиртному, господин Пак? — Чимин засмотрелся на кубик льда в стакане с джином и задумался, почему он так долго тает, потому не заметил, как у холодильника появился Чонвон с покрытой конденсатом бутылкой неоправданно дорогой воды. Он прижал ее к сердцу, словно драгоценность. — Тебя это удивляет? — Мне казалось, вы предпочитаете вина, — такой вывод успел сделать Чонвон, убирая с утра бокалы с засохшим вином и шампанским. — Тоже плохо спится сегодня? — Чимин махнул рукой на место напротив. — Да мне всегда плохо спится, — мальчик забрался на барный стул, который, хотя и был стандартным в диаметре, все равно для Чонвона был слишком большим. Помимо нездоровой костлявости от внимания Чимина не ускользнула вспотевшая шея, на которой испуганно билась артерия. Он сделал глоток джина, который постепенно терял спиртовой привкус из-за льда, и еще раз пробежался взглядом по мальчику: он, очевидно, не успел прийти в себя после кошмара, но уже храбрился и отшучивался. Чимин на минуту пропал в своей комнате и вернулся обратно с пачкой купюр. — На психолога, — он равнодушно кинул наличные перед Чонвоном. — Ну или психотерапевта, это уж сам смотри. — А почему Вы не ходите к психологу? — Чонвон благодарно кивнул и убрал деньги в карман пижамных шортиков. — Считаешь, мне нужно? — хмыкнул Чимин. — Я никак не считаю, поэтому и спрашиваю, — Чонвон посмотрел прямо на господина Пака своими кошачьими глазами, округлившимися из-за дурного сновидения. — Не надо мне врать, котенок, — протянул Чимин и хитро прищурился. — Господин Пак, если бы я врал, я бы сказал, что Вам точно не нужно к психологу, — он сделал акцент на слове «не». — Потому что он мне уже не поможет, — Чимин обреченно усмехнулся. — Ну, это ответ на твой вопрос. — Думаете, мне поможет? — Чонвон повторил усмешку господина Пака. — Если он тебе не нужен, потрать деньги на что хочешь, — Чимин развел руками и поднялся, оставляя так и не растаявший кубик льда в пустом стакане. — И впредь называй меня хеннимом. — Хороших снов Вам, хенним.