Ваза с пятнадцатью подсолнухами

Феликс проснулся от ощущения, что отлежал себе все что можно, но перевернуться на спину было больно из-за незаживших ссадин. Осознав где он и смутно вспомнив события прошлой ночи, он слабо улыбнулся в подушку. Болело примерно все. Ноги, голова, не говоря уже о тех частях, которые подверглись наибольшим истязаниям. Казалось, во рту пересохло до самого пищевода, а стенки желудка схлопнулись за отсутствием в нем еды. Хороша была ночка! Тут он уловил присутствие другого человека. Так, значит, незнакомец Джек не ушел? Обычно, когда Феликс просыпался после ночных похождений, его спутников уже и след простыл. В противном случае амплуа героя-любовника требовало от Феликса, чтобы он сам скорее собрал разбросанные по полу вещи и исчез без следа. Иначе терялась все магия воспоминаний о произошедшем. Раз незнакомец все еще был здесь, значит, Феликсу нужно по-тихому сматывать удочки. Они ведь договорились остаться анонимами, поэтому вряд ли стоит предлагать разделить завтрак и заказывать кофе в постель. Феликс зажмурился, скованно потягиваясь, чтобы хоть немного разбудить перетруженные за ночь мышцы, и открыл глаза. Солнце пробивалось сквозь тонкую пелену облаков, и комната была ярко озарена его негреющим светом. На соседней подушке, утопая в ее складках и своих черных локонах, покоился его давешний любовник. Феликс ехидно улыбнулся. Они, конечно, пообещали друг другу оставаться незнакомцами, но он ведь не узнает, что Феликс нарушил обещание, верно? Оливковая кожа, густые брови, пышная каемочка ресниц и роскошно свалявшаяся черная гривка. Феликс невольно облизнул нижнюю губу. Все-таки это же надо такого красавчика отхватить! Талант не пропьешь, Феликс видит алмазы даже в темноте. Тут в голове промелькнуло странное дежавю. Словно он уже когда-то наблюдал точно такую же картину. Феликс поморщился. Сейчас разобраться в своих иллюзиях было куда важнее, чем тихонько выползти из кровати и свалить. К тому же все так болит, так хочется поваляться еще, понежиться под невесомым одеялом. Может, идея позавтракать с Джеком не такая плохая? Он так ничего и не ответил на его предложение периодически пересекаться, а жаль. Феликса захлестнул стыд за свою излишнюю сентиментальность, но он успокаивал себя тем, что его партнер вообще на тахикардию жаловался. Кто в своем уме говорит такое любовнику на одну ночь? Но где же он его видел? Он актер? Модель? Нет, повадки неподдельно грубоваты. Нет же, они абсолютно точно встречались до этого в парке, на лавочке, но тогда Феликс даже не попытался посмотреть на своего собеседника. Так почему его лицо, смятое о подушку, выглядит настолько знакомым, словно Феликс прожил с ним долгую семейную жизнь? Кто это? Кто это? Кто это? Неужели мозг подшучивает над ним, и такое ощущение сложилось из-за того, что ему так понравилось прошлой ночью? И теперь ему кажется, будто так было всегда и это норма его реальности? Голова раскалывается. Сейчас бы пакетик тамагочи… Феликс усмехнулся, надо будет рассказать Сынмину, что он самолично пересадил человека с «Астр» на их товар. Сынмину?.. Феликс несколько раз моргнул, окончательно обретая ясность перед глазами. Сынмину. Сынмину и Чонину. Феликс видел это вместе с ними. Телефон хена Чонина, Чон Чонгука. В нем была точно такая же фотография. Да нет, бред какой-то. Это не может быть так. Все спящие любовники с чужих фотографий выглядят одинаково. Да и разве разглядишь черты, если пол-лица в подушке, а другая половина под волосами? Просто похожи немножко. Конечно, похожи! Мало ли в Корее темноволосых парней с шевелюрой? Нет, стоп. «Че, "астры" совсем нынче не катят?», «Тамагочи?» Не может этого быть. Это шутка. Что он здесь делает? Он выследил Феликса, пока тот спал, убрал его любовника и решил устроить чертов сюрприз? Человек на соседней подушке сонно помычал и сбросил часть одеяла. Он спал в футболке. Нет, это сон. Ему же снилось, что он трахается с Хенджином. Мало ли, сейчас снится, что он спит с… Феликс не осмеливался произнести это даже в своих мыслях. Нет, это же бред. Да, он спит, ему снится сон, в котором он проснулся. Надо завязывать с дурью, хены правы. Такой многоэтажной херни он еще не видел. Но тело ломило неподдельно. И сзади было неподдельно липко. Не может быть. Не может. Феликс задержал дыхание. Таких совпадений просто не бывает. Так повезти могло только ему. Но это же неправда? Он медленно пополз в сторону края кровати, не сводя взгляда с ровного лица на соседней подушке. Каждая секунда, в которую раздавался шелест постельного белья под его весом, тянулась для Феликса вечностью, врезающейся в кожу острее вчерашнего ремня. Почему так громко? Почему в комнате так светло? Если он проснется… Будет нехорошо. Сейчас нужно тихо выбраться. Нет. Нужно тихо добраться до штанов. В них керамбит. Да, главное — достать нож. У него ведь нет с собой ножа? Конечно нет! Он был в шортах и футболке, где быть ножу? Мозг Феликса работал оглушительно, сердце снова заходилось в каком-то аритмичном темпе. Нет, даже если Феликс доберется до ножа, это ничего не гарантирует. Нужно просто быть как можно тише и свалить как можно быстрее. Феликс сполз с кровати и присел на корточки. Живот предательски громко забулькал, а суставы хрустнули. Он замер. Потом так же на четвереньках, стараясь почти не дышать и двигаться как можно тише, пополз мимо кровати в гостиную, где остались валяться штаны. Как глупо! Глупо! Глупо! Глупо! Глупо было раздеться почти в прихожей! Когда Феликс выполз из спальни, он, опасливо оглядываясь на фигуру в кровати, медленно встал и, стерпев приступ головокружения, на цыпочках покрался в сторону того места, где ориентировочно должны были валяться его штаны. Выбравшись из спальни, он почувствовал такое облегчение, словно уже был спасен. Осталось совсем немножко, найти штаны, достать нож, и его шансы кратно возрастут. Только бы успеть найти нож до того, как он проснется. Только бы нож… А может, он вообще проспит еще пару часов? А? Может, Феликс зря драматизирует? Он преодолел уже половину гостиной и наконец увидел полувывернутую штанину своих брюк. Стараясь не издавать лишних звуков, он засеменил к ножке дивана, у которой они валялись, и чуть не споткнулся о край пушистого ковра. Дурацкие штаны поскрипывали от каждого прикосновения, пока Феликс пытался тихонько вывернуть их так, чтобы долезть до карманов. Он наверняка убрал нож в карман, когда скинул куртку, чтобы он не бросался в глаза из-за пояса. Вот черт, ткань такая плотная, что нащупать керамбит сразу не получалось, пришлось повозиться, прежде чем он сумел выудить когтевидное лезвие из заднего кармана. — Ты чего это удумал? — стоило рукоятке привычно лечь в маленькую ладонь, как огромная ручища сжала его запястье мертвой хваткой, разворачивая к себе. Феликс позволил себе непростительное промедление. Голос, который ночью так будоражил кровь, раздался над самым ухом, а резкое движение заставило Феликса позорно округлить глаза, когда он столкнулся с ледяным взглядом шоколадных зрачков напротив. Он растерялся, как какой-то малолетний желторотик, и неуклюже шлепнулся голым задом на пол, тщетно сжимая керамбит в руке, за которую его схватил палач Чамчви. Тэхен проснулся от копошения на соседней подушке, отдававшегося вибрацией в пружины матраса. — Гук-и… — лениво пролепетал он сквозь обволакивающую похмельную сонливость, — не уходи… — он похлопал рукой рядом с собой, но на простыне, еще сохраняющей тепло чужого тела, никого не нащупал. Тогда он в удовлетворенной неге натянул одеяло на себя — пока Чонгук готовит завтрак, он может еще поваляться в мягкой постели. На душе было радостно из-за красочного сновидения. Они с Чонгуком нашли, кажется, миллиард камешков на побережье, так что уже даже все желания закончились. Только водички бы для полного счастья. Тэхен перевернулся на другой бок и хотел по обычаю схватить с прикроватной тумбы стакан, но не обнаружил его на привычном месте. Странно. Он неохотно приподнялся, и голову сразу придавило грузом боли. Растянутая футболка мерзко липла вонючим трикотажем к телу, а трусы и вовсе отсутствовали. Тэхен протер глаза и обвел комнату взглядом сквозь сковывающую глазницы боль. Полупрозрачная гардина, развеваясь, искрилась в солнечных лучах. В дверном проеме виднелась обнаженная фигурка с запекшимися кровоподтеками на рябой спине, заметной татуировкой на ягодицах и взъерошенным гнездом на голове, возившаяся со штанами у дивана в гостиной. А, уже не странно. Он вспомнил. И Тэхен бы дал ему время уйти первым, чтобы не нарушать договоренность об анонимности и оклематься после не казавшегося теперь радостным сна, если бы в цепкой ручке не блеснуло причудливое лезвие. Сомнений в том, что это нож, у Тэхена не возникло — уж на такое глаз у него наметан. «Хм, — усмехнулся он, пока неторопливо свешивал ноги с кровати, — это он так отомстить за вчерашний ремень что ли хочет? Неугомонный какой». Учитывая, какие больные фантазии они воплощали ночью, лучше остановить его, пока парень не выдумал что-нибудь похлеще. С кем с кем, а с незнакомцем Тэхен точно был не готов устраивать игры с ножом. От его прикосновения незнакомец вздрогнул и повалился на пол, упорно продолжая сжимать нож, так что Тэхен тоже едва не навернулся. Без объяснения такого подозрительного поведения он тонкое запястье, которое от давления начинало биться учащенным пульсом, не отпустит. Веснушчатое маленькое личико с узким подбородком в ужасе всматривалось в него выпученными глазами, словно Тэхен был бездной. Почему его подбородок, челюсти, губы кажутся такими знакомыми? Нет, дело не во вчерашних ласках — даже при развитом воображении Тэхен бы не смог настолько полно воссоздать внешность, опираясь лишь на тактильное восприятие. Глаза, прикрытые взлохмаченными прядками. Наглые самонадеянные черные глазки. Босыми ступнями Тэхен ощутил кожу лакированных штанов. В комплекте с ними вчера шли пижонская сеточка и щегольские ремешки. Он знает только одного такого развязного франта с бесстыжими глазенками. — Ты! — взревел Тэхен, поднимая Феликса на ноги за слабую руку, пальцы которой нервно сминали рукоять керамбита, и вглядываясь в ненавистное лицо. — Ты! — в неверии повторил он, потому что все остальные слова разбежались, ведь что ещё можно сказать мрази, с которой все началось? Которая разрушила его жизнь? И с которой... он трижды переспал... И с которой... он поделился самым сокровенным... Он узнал его. Последняя надежда Феликса улетучилась, а сердце ухнуло куда-то вниз. Конечно, разве мог палач Чамчви не знать, как выглядит тот, кого он выслеживал столько времени со своим подчиненным, которого Феликс в итоге и убил. Как было бы хорошо остаться анонимами! Чтобы последнее, что они видели, — темнота комнаты перед сном. Но теперь не то что маски были сброшены, были сорваны густые вуали, и они смотрели друг на друга, словно видели впервые. Все его мысли свелись к первичному, основополагающему желанию: выжить. Ладно, Феликс попадал в переделки и похуже. Подумаешь, оказаться один на один с гончей сильнейшего преступного синдиката Кореи… голышом, в люксовом номере дорогого отеля после жаркой ночки. Неожиданно Феликса осенило: так, значит, для палача это тоже неожиданность? Значит, это не была подстроенная ловушка? Он действительно случайно оказался именно тем, на кого Феликс положил глаз прошлой ночью? Тогда нужно было действовать прежде, чем противник успеет прийти в себя. — Доброе утро! Я — официальный представитель бренда tamag0tchi. Желаете оставить отзыв о нашем товаре? От вида рта, плюнувшего колкость и затем растянувшегося в бессовестную улыбку, Тэхена прошибло ознобом, а желудок, и без того страдающий от вредной диеты, скрутило до рвотных позывов. Рот, который он вчера буквально вылизывал изнутри, губы, которые ему вчера хотелось сожрать, принадлежали Феликсу, мать его, Ли. Нужно было все-таки вломить стаканом негрони по этой тупой голове. Сейчас, к сожалению, вломить можно только голыми руками. В следующую секунду лицо Феликса смялось о кулак, и он отлетел в сторону, с грохотом задевая комод у стены. Во рту ощутился металлический привкус крови, но страшнее было перестать ощущать рукоять керамбита в ладони. Тело плохо слушалось, и после удара о массивный комод, громко грохнувший выдвижными ящичками, хотелось остаться на полу, а еще лучше забиться под мебель. Корочки на спине потрескались, и ссадины снова закровоточили, бедра дрожали, а голова раскалывалась от похмелья, но все это, как по волшебству, отходило на второй план при мысли, что палач сейчас завладеет ножом и тогда у Феликса не будет ни секунды даже на предсмертный крик. Если он обращается с ножом так же, как с ремнем, то Феликс очнется только после двадцатого удара, когда от него останется лишь выпотрошенный кожаный мешок. По вчерашнему опыту Тэхен знал, что даже не в лучшей своей физической форме сможет отшвырнуть Феликса одним ударом, и тот отлетит на другой конец комнаты. Этого должно хватить, чтобы успеть забрать нож, невесомо отскочивший в угол. Тем временем Феликс, на одной единственной силе страха, подорвался и сбил с ног палача, наклонившегося за его керамбитом. Будь он в другом состоянии, он бы отработал на нем какой-нибудь удар из тех, что преподавал ему старый наставник в поместье, но сейчас Феликс едва мог держаться на ногах, поэтому просто налетел на него, свалив на ковер, и попытался придавить своим весом. Ха-ха, как наивно. Вчера ночью он обходился с его тщедушным тельцем, как с игрушкой из магазина для взрослых, и глупо было думать, что, даже усевшись ему на живот, Феликс получит хоть какое-то преимущество. Тэхену не хватило пары миллиметров, чтобы дотянуться до ножа, когда этот черт прытко накинулся на него и прижался ягодицами к его паху. Сейчас это казалось ужаснейшей из возможных пыток, и задача достать керамбит отошла на задний план — Тэхен мог думать лишь о том, как скинуть мелкую мразь с себя, как перестать касаться его. Все, что успел сделать Феликс, — ухватиться за копну слипшихся волос и оттянуть со всех оставшихся сил. Палач рыкнул, скаля ряды хищных зубов, и снова занес кулак. Ударом в бочину Феликса без труда сбросили, и он снова завалился на ковер, а палач рванул к ножу. Тело отчаянно просило остановиться и принять свою судьбу. Еще пара таких полетов, и он не сможет двигаться, но, к сожалению, это был не тот момент, чтобы сбегать от реальности. Вчера он и так достаточно насбегался. Феликс снова поднялся, на этот раз бросаясь на палача со спины. Благо, того тоже, наверняка, мучал отходняк, а может, еще и сердечко шалило, поэтому Феликс снова повалил его, накрыв собой, и впился зубами в напряженную шею. Тэхен гаркнул и вцепился в его отросшие прядки, пытаясь сбросить со спины, как маленького злобного зверька. От болевых импульсов с кожи головы у Феликса брызнули слезы, но важнее было не дать палачу завладеть керамбитом. Он как мог вывернулся, чуть сполз вниз, торсом оставаясь лежать на спине врага, и, стукнувшись тазовой косточкой о мраморный пол, попытался ногой откинуть нож подальше. Тэхен воспользовался тем, что Феликс соскользнул со спины, и сдернул его с себя. Всем телом он навалился на тощую грудную клетку. Феликсу казалось, что там что-то хрустнуло, он потянул воздух ртом, закатывая глаза. Вот и пришел его дурацкий конец. Тэхен привстал, готовясь схватить Феликса за горло и придушить. В этот момент Феликс из последних сил брыкнулся и заехал коленом по виску палача. Тот на мгновение переместил вес с его груди, и Феликс, уже забывая о том, что главная опасность прямо перед ним, вывернулся и в пару прыжков оказался рядом с ножом, оттолкнув его неловким движением под шкаф. Мраморный пол услужливо позволил керамбиту ускользнуть быстрее, чем фишке на аэрохоккее. По грохоту под шкафом Тэхен понял, что Феликс загнал керамбит в угол. Когда он окончательно проморгался через разрывную боль и отогнал мушки перед глазами, то увидел, как Феликс подхватил его скомканные вывернутые шорты. Он прижал их к груди, словно этим щитом можно было отгородиться от нападения. В кармане увесисто ощущался телефон. Тогда Тэхен недолго думая метнулся к месту, где валялись дурацкие лакированные штаны Феликса, и тоже стиснул в руке до скрипа плотной ткани. Феликс невольно опустил взгляд ниже, где призывно болталось то, что вчера доставило ему столько удовольствия. До чего абсурдная ситуация. — Гхм, — он прикрылся шортами палача, — при других обстоятельствах я бы помог тебе с утренним стояком, а там, глядишь, еще на кружочек бы пошли, но, кажется, ты не в настроении? Поэтому как насчет переговоров? Тэхен, пошатываясь, выпрямился, и край футболки упал на его пах. Он глянул на свои бедные помятые шорты, захваченные противником. Теперь он понимал Чимина, без сожалений избавляющегося от одежды. Эти шорты он потом сожжет. Но это потом, а сейчас нужно разобраться с этой ебучей тварью. Нельзя выдавать ей своего волнения. Нужно вести себя так же уверенно, как тогда в Аняне. — Кис, зря ты на домашнем обучении все-таки сидел, основ физиологии не знаешь, — палач с его штанами в руках двинул в сторону Феликса. — Сколько людей! — прикрикнул Феликс, делая шаг назад. — Вчера видели нас вместе! И сколько камер записало, как мы заходим в один номер! Если я отсюда не выйду, ты станешь первым подозреваемым! И труп дилера в туалете клуба на тебя повесят! Это ты со всеми ругался! Я ни при чем! — Да брось, это ты в уголовном розыске находишься, не я. Очень грязно работаешь, — Тэхен пренебрежительно сплюнул, примеряясь, как накинуться на Феликса, чтобы тот не успел улизнуть в коридор. — В отличие от меня. Так что не бойся, с камерами я разберусь. — Я просто говорю, что мы снова в одинаковой ситуации, — Феликс пятился, мелко перебирая пальчиками шорты в своих руках. — Я заплатил за номер своей картой, если я не вернусь, ребята все равно узнают, где я сдох. А если я здесь сдохну, думаешь, мой отец оставит твоего босса в покое? — Тогда, может, мне тебя копам сдать? — Тэхен остановился, обдумывая внезапную идею. Феликс с облегчением выдохнул. Палач все-таки внял его словам и остановился. Значит, есть шанс немного разговорить его. — Ну попробуй! Думаешь, мой отец не найдет, за какие ниточки подергать? Я буду на свободе раньше, чем отчитаешься своему боссу! — Кис, не смеши меня, — Тэхен глумливо оскалился, стараясь не выдать того, как сильно этот мажорик задевает его достоинство. Кичится отцом и сраный люкс тоже отцовской картой оплатил — с его-то счета данные отслеживают. У Тэхена, может, в шортах только наличные, но нужно жить совсем в прошлом веке, чтобы карта была не привязана к телефону. Вообще-то, он собирался заплатить за них обоих, потому что незнакомец был очевидно младше него. — Твоему отцу настолько похуй, что ты кончаешь только об одной мысли о его внимании. — Не ну че ты, а? — Феликс досадливо осознал, что пора начинать соединять образ незнакомца со скамейки с ролью палача Чамчви. — В любом случае я не собирался тебя убивать… — Да, разумеется, я сразу и подумал, что тебе просто захотелось устроить игры с ножом. Идея сама по себе не так плоха, но, кажется, теперь едва ли это можно будет провернуть. Было забавно, что палач так хорошо успел разобраться в его предпочтениях. И с ножом, и с веревками, и с расплавленным воском… Так о чем это они? — Хорошо! Давай, убей меня! — Феликс раскинул руки в стороны, пристально сверля палача взглядом. — Но как это убийство будет выглядеть для Пак Чимина? Думаешь, во мне не найдут твою ДНК? Да он собственноручно тебя кастрирует! Ох, Феликс понимал, что играет с огнем, но, кажется, подвергнуть себя большей опасности в сложившейся ситуации было невозможно, поэтому нужно было бросать в ход все козыри, которые приходили на ум. И тянуть время. Если палач поймет, что этот разговор ни к чему не приведет, а они так и будут стоять в чем мать родила посреди разгромленного номера, он в конце концов тоже осознает, что нужно как-то выбираться до прихода горничной или полиции. — Я бы не хотел для такого отменного члена такой печальной участи! Поэтому давай просто разойдемся, как в море корабли. Только сегодня, в память о хорошо проведенной ночи! — Дурак ты, — Тэхен гоготнул — настолько забавной ему показалась по-подростковому наивная угроза Феликса. Возможно, он просто не дошел со своим парнем — кажется, Хван Хенджином? — до той же стадии отношений. Чимин его не кастрирует. Чимин его убьет. Нет, Тэхен сам себя убьет. Так что сейчас ему терять нечего. Он подступил ближе к Феликсу. — Ха-ах, ну почему ты не хочешь меня послушать? Он же тебе и так не дает, думаешь, будет лучше, если он узнает? Может, позвоним ему? — Феликс выудил телефон из кармана шорт и открыл экран блокировки. На обоях стояла фотография двоих. — О боже, а тут у тебя еще этот! Тэхен замер и распахнул глаза, наблюдая, как взгляд Феликса опустился на заставку. Только бы эта тварь не додумалась разбить телефон — у него ведь нигде больше не осталось их фотографий. — Одно слово про него — язык отрежу, мразь, — сквозь зубы прорычал он, но не шелохнулся, чтобы ненароком не спровоцировать Феликса. Если ради фотографий потребуется сдаться, он так и поступит. Феликс поднял на него внимательный взгляд. Ишь, как разнервничался. Полиаморный какой! Про Пак Чимина, любовь всей жизни, наплел, за фотку «зайки» своего трясется, как за сокровище, а ночью так самозабвенно ему засаживал... И потом извинялся за раны. Он убрал телефон обратно в карман шорт и переступил с ноги на ногу, удобнее перехватывая ткань в области паха. — Знаешь, если бы мы жили в Корё, я бы должен был теперь войти в твой дом в качестве третьей наложницы. Ой, то есть уже второй. И наши банды, в смысле, государства, сформировали бы альянс. А что, жить в одном гареме с Пак Чимином… Хе-хе, звучит не так плохо! Когда он подошел ко мне на складе, у меня коленки чуть не подогнулись! Тебя что ли тоже от него так развозит? Может, поэтому он в отказ ушел? Да сколько он думал о Чимине, если в своих рассуждениях уже мечтает жить с ним в гареме? Насколько же Феликсу не хватает Хенджина, что он уже на чужих парней заглядывается? — Если бы мы жили в Корё, тебя бы забили камнями еще до нашей встречи, мелкая ты блядь. — Ли Феликс. Хотя ты и так знаешь. Ему просто нужно заполучить свои штаны. Он не может выскочить наружу в таком виде, даже если успеет оказаться под камерами, в безопасности от палача, то тут же загремит в участок как ошалелый эксгибиционист. — Да ладно тебе! — Феликс устало затопал ногами.— Давай просто оденемся и уйдем каждый своей дорогой! Ты первый предложил остаться незнакомцами, помнишь? Колени болели невыносимо, во рту пересохло и уши заложило. Палач продолжал яростно бурить его взглядом. — Окей, давай посидим, подождем, пока нас не вытурят отсюда и не препроводят в полицию, — Феликс изможденно повалился на пол. Тэхен, продолжая отслеживать телодвижения Феликса, тоже настороженно опустился. Где-то этажом ниже запищали замки и загрохотали двери — видимо, подступало время выселения. И горничная это полбеды — в любое время могла объявиться полиция для выяснения обстоятельств гибели посетителя клуба. А они с Феликсом привлекли наибольшее внимание вчера. Через полчаса озадаченного молчания — им обоим нужно было начать свыкаться с произошедшим — Тэхену надоело нервно подрываться от непрекращающихся телодвижений — кажется, Феликс специально его изводил. Он с самого первого своего появления в Сеуле его изводил. Конечно, Тэхену не приходило в голову, что Феликсу неудобно сидеть, как бы он ни расположился, из-за саднящих ран, подсыхающих кровоподтеков и свежих ушибов. Тэхен вымученно вздохнул и ударился затылком о стену. Феликс был занят тем, что снова менял точку опоры и болезненно хмурился, на тощих ребрах фиолетовыми пятнами расплылись синяки. Видеть одного из главнейших врагов в таком уязвимом виде было отнюдь не приятно, а… разочаровывающе. Он-то представлял, как этот нахальный мажорик днями напролет выдумывает, как и кого бы в Чамчви покалечить следующим, мечтал, как поймает его и выпотрошит, словно карпа: распорет брюхо, вытащит все внутренности, отсечет голову… А он, похоже, больше был занят психологическими проблемами да амурными вопросами. Тэхен рассмеялся: — Знаешь, ощущение, будто с айдолом переспал. Типа… — он поймал недоуменный взгляд Феликса, — до этого видел тебя только на камерах да мельком вживую, каждый день, можно сказать, думал о тебе. А вот познакомился поближе и понял, что это того не стоило. Ну и как Феликс должен на такое реагировать? Это он его сейчас задеть попытался, мол, встреча с ним — сплошное разочарование? А кто вчера намеревался из него всю душу вытрахать? Нечего теперь сдавать-то назад. Феликс недовольно фыркнул: — Мда, жиза. Когда прослушивал ваше житие-бытие в семейном гнездышке, было весело представлять тебя, а сейчас как-то не особо. Тэхен непроизвольно повторил фырканье Феликса. Наверняка их начали прослушивать после похода в вип-сауну и встречи с Ян Чонином. Своих похотливых охов-вздохов ему не жалко, но могли ли они узнать что-то более весомое? — И че, много прослушал? — Достаточно, — уклончиво ответил Феликс, жалея, что не каждый вечер наведывался к Чонину на эпизод из жизни врагов. Знал бы сейчас больше, мог бы обескуражить его своей осведомленностью. Палач, видимо, был в настроении поговорить, и Феликс был рад воспользоваться этой возможностью, но пришлось довольствоваться тем немногим, что знал. — История про кино для взрослых, кстати, реально угар. Могу себе такое представить. Из тебя хороший рассказчик. Жаль, зайке было не смешно. Я все гадал, что ж он, такой праведник-божий одуванчик, остается с тобой. А ночью отлично понял. Трижды. Объективно информацию про арт-хаусное кино, которое понравилось Чимину, Тэхен бы не назвал весомой, но субъективно понимание, что посторонние застали их в семейной обстановке, весьма расстраивало. Теперь, как бы он ни старался запугать Феликса, свой домашний образ из его головы не выбить. Разве можно бояться человека, увлеченно обсуждающего банки ананасов? Нужно сменить тему разговора. — А я вот все не пойму, откуда лично у тебя к нам такой интерес, чего ты поперся-то в Корею. Решил внимание папочки привлечь? Его тебе, видимо, отчаянно не хватает, судя по вчерашним стонам. Стоило это того? Феликс растерянно зыркнул на палача. Как это, откуда интерес? Как это, стоило ли оно того? Сейчас Феликс не мог представить своей жизни до приезда в Корею, до знакомства с ребятами, до вовлечения в коварную схему прокурора Пак Джинена. Вся его жизнь была логичной и единственно возможной предтечей этому, с рождения он готовился ходить под началом Бан Чана и считать этих семерых своей семьей, Феликс думал так и никак иначе. Это все равно что спросить у птицы, зачем она летит на юг зимовать и стоит ли это того. Она просто летит и все, потому что так устроена ее жизнь, так же как жизнь Феликса устроена только как жизнь члена банды Бан Чана. Но как это объяснить? Да Феликс и сам не смог бы сформулировать причину своего глубокого недоумения после этого вопроса. Что он может на такое ответить? Разве что что-то понятное, что лежит на поверхности. — Разумеется, стоило. Я делаю хоть что-то хорошее для других, я помогаю дорогим мне людям. Тэхен в непонимании прищурился. Вовлекать людей в криминал — это что-то хорошее? Это помощь дорогим людям? Кому из своих близких Феликс таким образом помог? А сам Тэхен кому из своих близких таким образом помог? — Кис, тут дам совет как сонбэним: грязные деньги им счастья не принесут. Реально, остановись, не надо, — если Феликс трясется за своих друзей, то, может, его удастся заставить одуматься? — Знаешь, зачем Чхве Ёнджун, которого ты грохнул, вступил в Чамчви? Накопить матери на операцию. А что, деньги же не пахнут. Ну и вот, ты его прирезал в тот вечер, когда я ему прибавку за помощь в Аняне вручил, — Тэхен сделал паузу, чтобы не выдать искренних эмоций и выплюнуть что-нибудь циничное. — Кстати, неплохая работа. Поспешная немного, но я-то знаю, как с глазом тяжело управляться. Феликса передернуло от слов палача. Оттого, как он невзначай напомнил о том, что сотворил с Джисоном, оттого, как имел наглость оценивать его уровень владения ножом, но сильнее всего кольнул его наставнический тон. То, что он там старше на пару лет, не делает его кем-то, от кого Феликс собирается выслушивать поучения. Где это видано? Он спрашивал? Нет, одно дело когда Бан Чан видит, как Феликсу грустно и уныло, и помогает добрым словом, или Чанбин в своей прямолинейной и вместе с тем деликатной манере рубит правду-матку насчет каких-то житейских проблем. А этот что, решил, что раз Феликс его пару раз «папочкой» назвал, так он ему теперь дневник на подпись понесет? — Я бы с радостью прислушался к совету сонбэнима, но кто кому еще сонбэним тут, а, — Феликс припомнил уменьшительно-ласкательное прозвище, которым к палачу обращался ныне покойный Чон Чонгук, — Тэтэ? Я с рождения в этом варюсь, таким, как ты, еще дослужиться нужно было, чтобы у моей люльки вахту стоять! Да и босс твой — не чета моему отцу. Этот ваш Варай еще в служках бегал, когда мой отец уже заправлял всей Австралией. От интимного обращения из похотливого ротика этой твари, которое он больше никогда не услышит от него, полная ярости кровь ударила в мозг. Нет, этот Ли — определенно высокомерная мразь. Тэхен сжал ворс ковра в кулак, выдернув оттуда клок ворсинок. — Как же ты заебал уже со своим отцом, вот честно. Может, что-нибудь новое расскажешь? Феликс возмущенно вскинул брови. Как он посмел оборвать его, когда он говорит об отце? Он хоть понимает, о человеке какой величины смеет так неуважительно отзываться? Ответный выпад не заставил себя ждать: — Давай тогда поговорим о твоей мамашке, а? Интересно, когда она тебя секла, ты так же жалко выглядел, как я вчера? — Феликс с едким удовлетворением наблюдал, как нижнее веко дернулось тиком, а ноздри натужно выпустили воздух. Отступать он не собирался. — Прекрасно представляю, как ты задыхался в слюнях и соплях, бедный маленький Тэтэ. Ах да. Увлеченное обсуждение ананасов во время просмотра фильма — не самая дискредитирующая информация. Да и тогда прослушивали без его ведома. А вот поделиться детскими воспоминаниями было его осознанным, насколько это возможно под кайфом, решением. Он даже с близкими не делился подобного рода переживаниями, а теперь о них знал его враг. И не один — учитывая фантазию и болтливость Феликса, история обрастет невероятными слухами. Чтобы восстановить репутацию, придется устроить новый виток резни. — Спасибо за сочувствие, кис, ты меня реально понимаешь. Что ты там говорил? Было бы здорово иногда пересекаться? Я за. Предложение еще в силе? Если бы Феликс не следил за каждым движением палача, он бы подумал, что сейчас на него набросятся и придушат его же штанами, но тот по-прежнему сидел неподвижно. — Какой ты пылкий, мы еще это свидание не закончили, а ты уже о следующем мечтаешь. Мне приятно! — Феликс довольно сощурился, обнажая свои мелкие хищные зубки. — Но ты сначала у Чима разрешение спроси, а то вдруг не отпустит. Это же твое естественное состояние: просить Пак Чимина, — он на секунду задумался, каково это, когда палач Чамчви умоляет тебя о милости. Каким человеком вообще должен быть на самом деле Пак Чимин, чтобы этот необузданный мужчина жалостно поджимал хвост при мысли о нем? Феликс нахмурил брови и поспешил сменить тему. — Тут, кстати, какие-то уведы приходят. От него, наверное. Может, почитаем? Я слышал, вы там любите читать сообщения друг друга вслух. Тэхен беспокойно сглотнул. Он не знал, что хуже: что Феликс в курсе его исключительных отношений с Чимином или что Чимин сейчас атакует гневными сообщениями. Кажется, все-таки второе, ведь Феликс его не убьет, в отличие от Чимина. — Не могу тебе помешать забрать мой телефон, но тогда твой со всеми доказательствами окажется у копов. Феликс закатил глаза. Если у полиции окажется телефон Феликса Христофоровича Ли, будет не очень удобно. — Какой же ты, а! Может, в лучших традициях нормальных свиданий обменяемся телефончиками? В прямом смысле, — Феликс покрутил в руках телефон палача, вопросительно склонив голову набок. — Даже не знаю… — предложение было заманчивым, учитывая, что поток сообщений на экране не прекращался и было необходимо поскорее ответить на них, но уступать Феликсу просто так Тэхен не мог. — С вами, ребятки, договориться все никак не получается. Никакой веры таким балаболам. Феликс лукаво улыбнулся: — Ну Тэтэ, ты мне такой урок вчера преподал… — он, не поднимаясь, подвинулся ближе. — Я теперь хороший мальчик, честно-честно! — М-м, ну раз так, — Тэхен ехидно почесал подбородок, — то с хорошим мальчиком можно и поиграть. Ты же помнишь, я люблю игры. — А я просто обожаю. Особенно ролевые, папочка. — Ну, кис, давай поиграем в дочки-матери в следующий раз. А сейчас я бы предложил просто камень-ножницы-бумагу. Кто выигрывает три раза, тот уходит вторым. Феликс находился ближе к выходу, поэтому в крайнем случае сделать ноги первым он всегда успеет. Неплохо было бы попробовать выиграть преимущество. И вернуть штаны. Попытка — не пытка ведь? Феликс оценивающе изучил палача. По всей видимости, человек он понятийный, даже, возможно, излишне понятийный, а исходя из опыта общения с подобными ему Феликс мог предположить, что он сдержит слово. Но все-таки лучше не приближаться. — Первые выкидываем ножницы, — деловито изрек Феликс, разминая маленькую ручку. — С хера ли? — Тэхен подался чуть вперед, готовясь сыграть. — Какой в этом смысл? — А ты че, первый раз не выкидываешь ножницы для разогрева? — удивленно протянул Феликс, а потом озаренно просиял. — А, в твое дедовское время не додумались до такого еще? — Господи, — утомленно цокнул Тэхен, — да хоть десять разогревочных раундов сыграем, все равно я выиграю! — Короче, — Феликс взмахнул руками, не позволяя палачу заниматься дальнейшим бахвальством, — сейчас считаемся и оба кидаем ножницы, понял? Поехали! — Пиздец ты наглый, кис, — челюсть Тэхена пораженно отвисла. Да как этот мальчишка смеет ставить ему условия? Теперь победить — дело принципа. — Ладно, поехали.

***

— Я ж говорил, что выиграю, — Тэхен победно скрестил руки на груди и скривился в самодовольной улыбке, на мгновение забыв, что взаимодействует со своим главным врагом, а не с другом со двора. — Просто нужно головой думать. Феликс досадливо хмурил брови. Вчера он позволил палачу одержать верх, не подозревая, с кем имеет дело, и не чувствовал себя униженным по этому поводу, потому что считал, что в постели деление на «ты или тебя» ограничивается только характером движений и раз в конце все получают удовольствие, то стыдиться нечего. Но сегодня, уже ясно видя, кто перед ним, он все равно проигрывал. Еле-еле подвел их поединок к ничьей, а потом так позорно пропустил несколько колкостей, так слабохарактерно не дожал его с перепиской в телефоне и так глупо выкинул дурацкие ножницы в конце, обломав зубы о его камень. — Ты это себе вчерашнему скажи… — Феликс разочарованно отполз к стене и вздохнул, просчитывая, как максимально быстро дотянуться до куртки и в случае, если палач добровольно не вернет штаны, выхватить их силком. — Противоречишь себе! — Ты бы не злил меня, — Тэхен предупредительно вознес длинные штаны над собой, — а то я ведь не постесняюсь с голым задом догнать тебя и всадить твой же керамбит тебе в спину. Нечего его тут запугивать, он и сам прекрасно представляет подобный поворот. Это было бы разумнее всего со стороны палача. Жаль только нож оставлять. Феликс метнул шорты в лицо палачу, заехав карманом с телефоном ровно ему в нос, выхватил штаны и тут же, прыгая на одной ноге и пытаясь попасть другой в штанину, разразился прощальным ехидством: — Буду ждать, когда ты опять всадишь в меня кое-что другое, Джек-и! — он подцепил свою кожанку, благо, оставил вчера недалеко от прихожей. — Все, целую, Чимину привет, чао! — и, со скрипом натягивая штаны на ходу, вылетел из номера. Стоило ему повернуться к палачу спиной, как холодный пот увлажнил виски. Теперь нужно было бежать не оглядываясь. Он босиком домчался по мягкой ковровой дорожке до лифта, несколько раз ткнув пальцем в сверкающую золотистую кнопку. Мелодичный звуковой сигнал оповестил, что кабина уже на этаже, и Феликс залетел внутрь прежде, чем двери разъехались до конца. Он также несколько раз нажал на кнопку холла и, покусывая губу, смотрел, как двери так же неторопливо затворяются. К счастью и минутному облегчению, даже когда между дверьми оставалась тонкая полоска, силуэт палача в ней не показался. Значит, он действительно не погнался за ним? Размяв зудящий и покалывающий от удара нос, Тэхен кинулся обшаривать номер в поиске трусов. В суматохе их потасовки они забились под диван. Пока он корячился на полу и пытался нащупать длинными пальцами белье, то вспомнил о керамбите, который валялся под шкафом. Как только он разобрался с бельем и практически запрыгнул в шорты, то просунул руку между шкафом и плинтусом, подбираясь к углу, где виднелась рукоять ножа. С настолько узким пространством даже его рукам было сложно справиться — мелкие суставы пальцев похрустывали от напряженных движений. Выцепив нож, он страдальчески покряхтел и натянул свои скрипучие резиновые шлепки, с трудом налезавшие на опухшую стопу. Догнать в таких колодках прыткого мальчишку будет сложновато. Тэхен помчался по коридору, запыхаясь и то и дело выскальзывая из шлепок, — фанатиком легкой атлетики он, в отличие от Чонгука, никогда не был. Табло над дверцами лифта показывало, что кабина приближалась к первому этажу. Ему что, с похмелья придется еще и скакать по лестнице, как козлику в горах? У Феликса было время отдышаться и застегнуть короткую курточку, пока лифт плавно скользил вниз. Как только лифт пропел о прибытии на первый этаж, Феликс, так же не дожидаясь, пока двери откроются до конца, вылетел вон, за несколько секунд преодолев сверкающий чистотой холл, проскочил через крутящуюся дверь главного входа и вырвался на улицу. Там, не останавливаясь, он рванул через дорогу, игнорируя возмущенных автомобилистов, и скрылся в небольшом продуктовом магазинчике, расположенном прямо напротив входа в отель на другой стороне улицы. Только там, притаившись за стеллажами с лапшой быстрого приготовления, он смог отдышаться и трясущимися руками набрать номер Чанбина. Тэхен, отталкиваясь от перил, перепрыгивал по три ступеньки за раз, но, когда на подкашивающихся ногах приземлился на первый этаж, задыхаясь в кашле, не заметил в холле никого, кроме пары девушек на стойке регистрации и одного охранника у входа. Он из последних сил выбрался на улицу и помотал головой в стороны: вероятно, Феликс поймал попутку или юркнул в переулок — наверняка понимает, что по такси его можно отследить. Он снова его упустил! Тэхен зло прорычал и взъерошил и без того спутанные кудри, упав на ближайшую на тротуаре скамейку. Проходившая мимо женщина с ребенком испуганно отпрянула к бордюру, покрепче сжав ручку девочки. Он нервно притопнул ступней, с которой шлепок уже сполз наполовину, и вытащил телефон: на экране не было ни единого просвета между грозными сообщениями Чимина. Честно говоря, сейчас бы следовало позвонить ему и попросить срочно пригнать рекрутов в этот район, поскольку в последнее время именно он занимался делами их центра, но без долгого искреннего раскаяния он даже слушать его не станет. Остается связаться с Юнги, чтобы он по камерам отследил, куда завернул Феликс, и убедил Чимина прислать людей.