Ваза с пятнадцатью подсолнухами

И не отвечает телефон. Встретить новый день выйду на балкон. Там внизу на первом этаже Мерзлая листва, как в моей душе. Где ты, печаль моя? Ночной ларёк Хадн дадн feat. Сад Имени Фёдора

— Привет, хен. — Ох, какие люди, — несмотря на возмущенный тон, Юнги ответил на звонок сразу же, — и конечно же с какой-то просьбой, я прав? — А то, — Тэхен старался звучать как обычно. Как обычно беззаботно и грубо. — Я тут… запалил Феликса у клуба Lightsaber, мне нужно, чтобы ты по камерам посмотрел, куда он делся. — Срочно? — Ну да, я вот только что его видел, — Тэхен опасливо замолчал в ожидании реакции Юнги: начнет ли он расспрашивать? Поймет ли, при каких обстоятельствах они встретились? Но собеседник слушал его, не прерывая лишними вопросами. — Он, кстати, теперь брюнет, — Тэхен испустил подавленный смешок. «Теперь брюнет» — да он тщательнее любой фанатки следит за новым цветом волос объекта своего интереса. — Одет в короткую кожанку и лакированные штанцы. И еще… — он смущенно поскрипел резиной шлепка, — не мог бы ты попросить Чимина прислать сюда ребят на поиски этого засранца? — Разве не ты занимаешься рекрутами? Значит, Чимин скрывал его прогулы от остальных. Говорил, наверное, что Тэхен пока не в состоянии и просил проявить понимание. А он в это время шлялся не пойми где, да еще и накричал на него, а вчера и вовсе… — Просто мне было некогда, я был занят… Феликсом, — да, был занят трижды за ночь. — Так давай я Хо или Джуна попрошу отправить людей, — Юнги был рад энергичности Тэхена, проявившейся впервые за две недели, и был готов бросить любые ресурсы, чтобы поддержать его пыл. — Нет, не надо! — Тэхен испуганно вскочил. Голуби, деловито поклевывающие крохи в щелях тротуарной плитки, разлетелись, поднимая за собой придорожную пыль. — Попроси только Чимина! И… сделай так, чтобы он задержался по делам до вечера. — Тэ, ты чего это? Вы поругались? — Юнги забеспокоился. Он видел, что они оба после того дня были не в порядке, и опасался, как бы не натворили глупостей. — Юнги-хен, спасибо, что всегда помогал мне, несмотря на мое раздражающее поведение, — он ушел от ответа. — Я никогда не благодарил тебя нормально. Ты был не обязан, но даже с Пак Джиненом мне подсобил, — за рядами облезлых неровных крыш через дорогу Тэхен приметил возвышающийся соборный шпиль. — И Феликса мы здорово тогда выследили, — он направился к подземному переходу, ведущему на другую сторону улицы. — Тэхен-а, что случилось? — было слышно быстрое клацанье по клавишам. — Ничего. Я просто… — Тэхен истерично усмехнулся, — под кайфом, вот и захотелось поболтать. Так выполнишь мои просьбы? — он приближался к переходу. Нужно поторопить Юнги, пока связь не пропала. — Тэхен-а, — снова неформально обратился к нему Юнги, — хочешь, приезжай ко мне, поговорим? Можем выпить. — Мне будет достаточно, если ты сделаешь, как я прошу. Все, отключаюсь, — Тэхен в последний раз взглянул на экран, где высветился входящий от Юнги, и выключил телефон. Чимину он писать не будет — он все поймет, когда вернется домой. Должен понять. По дороге к предполагаемому костелу он заскочил в ларек за сигаретами. Из «собрания» там почему-то остались только тонкие розовые. На упаковке цвета сочной малины была помещена надпись, предупреждающая о мучительной смерти. Вычурный до нелепости вид длинной сигаретки напомнил Тэхену о цепких пальчиках, между которыми она бы органично смотрелась. Он жадно затянулся — поскорее бы уже эта обещанная мучительная смерть настала. Каждый шаг ударял в гудящую голову все большим осознанием. Шаг — он изменил Чимину — шаг — изменил с врагом — шаг — врагом из банды, которая пытала и убила… — шаг — которую босс приказал уничтожить — шаг — а он трогал, целовал и ласкал человека, на деньги которого эта банда была создана, — шаг — доставил удовольствие тому, кого ненавидел, и получал удовольствие от того, кого жаждал убить. В аскетичном светлом соборе было пусто. Лишь уборщица умиротворенно водила белой шваброй по белому мрамору. Редкое скольжение булькающего ведра по полу гулом прокатывалось по пустым стенам. Любые места религиозного культа порождали в Тэхене инстинктивный ужас. Как и любые места, где он оставался наедине с мыслями. Интересно, а он чувствовал то же самое? Почему Тэхен никогда не интересовался, что он чувствовал в таких местах? Как бы он хотел узнать у него сейчас! Тэхен сломленно упал на ближайшую к воротам скамью и учащенно задышал. Он ведь с самого их знакомства понимал, как это для него важно, но продолжал тащить его за собой на дно. Он ведь видел, что он его боялся и не посмел бы возразить, но продолжал вынуждать совершать один грех за другим. Тэхен зарылся лицом в ладони, с которых скоро начали стекать слезы и сопли. Уши заложило, и казалось, что перепонки лопнут от напряжения. Горло скребло незримыми когтями. Он никогда не сможет извиниться перед ним, никогда не получит его прощения. Если бы он только знал, что тот вечер за просмотром глупого мультфильма был их последним, он бы не заснул так быстро. Зачем он тогда уснул? Тэхен всем телом рухнул на холодное дерево. В глазах двоилось, и было невозможно сосредоточить взгляд. Стены, скамьи, витражи зыбучим туманом зловеще наползали на него. Тэхен судорожно вздохнул, но легкие вместо того, чтобы набрать кислорода, выпустили последний воздух. Сколько бы он здесь ни просидел, сколько бы часов ни прождал, больше никогда не застанет его на диване в гостиной после работы, не зайдет чмокнуть перед сном, не подкрадется сзади, чтобы напугать. И в Пусане его кружка… Желтая в белый горошек! Тэхен стукнулся лбом о скамью и принялся скрести ногтями по дереву, задыхаясь в громких бесслезных рыданиях, а потом резко вскинул голову и ошалело уставился на алтарь, прислушиваясь. С улицы доносился звон колокола. Точно, нужно успеть все закончить, пока Чимин не вернулся домой. Чонвон как всегда добросовестно кашеварил. Их кухня никогда раньше не использовалась настолько активно. В закромах гарнитура мальчику удалось обнаружить причудливые приборы, облегчающие готовку, которые Тэхен и представить себе не мог. Он накрыл пароварку крышкой и выставил нужный для приготовления рыбы режим — хенним недавно пожелал перейти на более здоровый рацион и отказаться от жирных жареных блюд. — Господин Ким, добрый вечер! — Чонвон выскочил из-за стойки и слегка поклонился, пробежав внимательным взором по господину Киму, который гулял со вчерашнего утра. Он поразился его принципиальности: господин Ким как демонстративно покинул апартаменты в футболке и шортах, так и вернулся в них же, светя фиолетовыми синяками и кровоподтеками на шее и ключицах. Чонвон отогнал по-прежнему навевающие страх воспоминания. Господин Ким же ясно дал понять, что не тронет его. — Хотите что-нибудь от похмелья? — Ты ведь не куришь? — Тэхен скинул надоевшие шлепки, которые растерли кожу в кровь, и прошел в свою комнату. — Нет, не курю, — Чонвон остался на месте в прихожей, чтобы не злить господина Кима лишний раз. А то вдруг все-таки попадет тарелкой в голову. — Уважаю, — если Чонвон не курит, то наверняка не разбирается в сигаретах, тем более люксовых. — Можешь сгонять за «собранием»? Оранжевым, понял? Обязательно оранжевым! — Да, конечно, тут как раз овощи пока готовятся… — Вот, забери свой паспорт, без него сиги не продадут, — Тэхен кинул на стойку документ. — И деньги, — пачка новых купюр, опоясанная резинкой, приземлилась на бумагу. — Господин Ким, сомневаюсь, что даже оранжевое «собрание» столько стоит, — Чонвон недоуменно повертел в руках крупные банкноты. Он таких сумм не получал и за недельный эскорт миллионеров на яхтах. — Тут на несколько месяцев аренды неплохой квартиры хватит. — Так арендуй, — полуприказным тоном предложил Тэхен, но сразу смягчился, заметив смятение мальчика. — Но сначала сигареты! Будучи представителем поколения, обладающего доступом к Интернету с рождения, после первого неудачного захода в супермаркет Чонвон решил посмотреть, где поблизости можно достать «обязательно-оранжевое-собрание». Когда по запросу ничего не было найдено, он посетил пару тематических сайтов и убедился, что оранжевых пачек просто-напросто не существует. Даже коллекционных, которые теоретически могли стоить пару миллионов вон. Лучше вернуться и переспросить. И проверить, готовы ли овощи. — Ты чего тут разгуливаешь? — Чимин через боль в колене рванул к плавно сближающимся дверям лифта, чтобы не ждать следующего, и застал в кабине Чонвона. Сначала он даже слушать не хотел Юнги, пересказывающего содержание разговора с Тэхеном, поскольку для него все было очевидно: Тэхену стало стыдно, но он как всегда струсил и, поджав хвост, смиренно ожидал прощения. Однако, услышав, что он занялся делом и отыскал Феликса, Чимин сменил гнев на милость. И не зря — когда Юнги рассказал, что Тэхен звучал не то подавленно, не то испуганно, а потом и вовсе в развернутой форме поблагодарил за всю помощь и выключил телефон, Чимин спешно выслал бригаду к Lightsaber и сорвался домой. — Господин Ким поручил купить сигареты, но я не совсем понял, какие. — Как давно он возвратился? — Где-то полчаса назад. — Бля-я. Он что-то еще сказал? — Ничего. Только выдал паспорт и пачку денег. — Котенок, ну ты же умненький, — Чимин зачесал спавшие на глаза пряди назад и глянул на табло. Приобрести апартаменты на самом высоком этаже было его идеей. Глупой идеей. — Что ж мне не сообщил сразу? — по-видимому, господин Пак был настолько взволнован, что у него даже сделать выговор не получилось. — Ладно, как зайдем, проверяешь все комнаты по правой стороне, я — по левой. Тэхена не было ни в своей комнате, ни в комнате Чонгука, ни в ванных. Сердце ухнуло в пятки, диафрагма сжалась в нервно бьющийся пульсар. Это снова происходит. Он не должен снова опоздать. Он больше не может никого потерять. — Хенним! — из спортзала послышался оторопелый возглас Чонвона. — Здесь! В углу спортзала, на крюке для любимой боксерской груши Чонгука, конвульсивно болтался Тэхен в петле, задевая дергающимися ногами опрокинутый пуф и нечеловечески хрипя. Чимин, не соображая, на одном лишь рефлексе бросился к нему и ухватил за голени, содрогающиеся в судорогах. Он натужно приподнял их, чтобы ослабить натяжение петли. — Режь веревку! — завопил он Чонвону. Мальчик стремглав понесся на кухню за ножом, в панике не сообразив, что оружейная ближе. Когда Чонвон неумело распилил тугой джут, Тэхен спиной обвалился на Чимина, придавив его к полу. Чимин суетливо выбрался из-под него и прижал пальцы к шее. Пульс прощупывался отчетливо. Повезло, что у Тэхена было слишком мало времени, чтобы соорудить серьезную виселицу для быстрой смерти от разрыва спинного мозга. Потная шея горела лихорадкой. Он приложился губами ко лбу. — У него жар, помоги отнести в комнату. Чимин снял с Тэхена грязные шорты и попросил Чонвона придержать корпус, пока он будет менять мокрую футболку, но мальчик, замявшись перед кроватью, нервно кусал губы и теребил пальцы. Чимин недовольно покосился на него, но с пониманием пробурчал: — Тогда принеси градусник. В шкафу в моей комнате, нижняя полка, контейнер. Только осторожнее, не разбей — он ртутный, нам придется вместе с «астрами» потом завозить. Ну и дышать ртутью не особо приятно. Спустя минуту Чонвон трепетно подал Чимину, переодевавшему Тэхена, градусник двумя руками, словно он был алмазным, а не стеклянным. — Почему? — Потому что опасные и все такое, — Чимин отрывисто встряхнул его пару раз, — запретили импорт. Интересно получается, — он поместил термометр Тэхену под мышку, — антидепрессанты по рецепту, ртутные градусники нельзя, а алкоголь только так рекламируют. И какая между ними разница? — он развернулся к настенным часам, засекая время, и посмотрел на Чонвона, от растерянности готового, кажется, внимать любым речам, лишь бы немного понять происходящее. — Да такая, что в парламенте заседает спиртное лобби. Заседало бы ртутное — мы бы ртутью мазались. — Но это ведь не значит, что ртуть неопасна. — Я к тому, что никто на самом деле добра тебе не желает, котенок, — Чимин понурился и опять повернулся к Тэхену. — Только о своей шкуре пекутся. — Это я понял еще в приюте. Кстати, хенним, когда господин Ким узнал, что я оттуда, странно отреагировал. Он сам оттуда же? — Нет… — Чимин огорченно поводил пальцами по пестрым засосам и багровым контурам укусов, — оттуда его… парень. — Что? — господин Пак весь как-то сник после вопроса про приют. — А кто вы для него? — за все время знакомства с господином Кимом Чонвон видел, что близко он общался только с хеннимом. — Хотел бы и я знать. А еще хотел бы знать, будет ли он так убиваться по мне, если я умру, — господин Пак с раздраженной нервозностью поправил воротник чужой свежей футболки, сохраняя, однако, спокойное выражение. — А вы по нему будете? — Да, буду, — без тени раздумий ответил господин Пак. — Я убьюсь, если он умрет, — он буднично вытащил градусник. — Тридцать девять и три. Молодец, нагулялся, — едко прошипел мужчина, будто не он секунду назад заявлял, что не сможет жить без господина Кима. — Котенок, шел бы ты пока отсюда, вдруг он заразный. Надо вызвать врача. Тэхен с трудом продрал воспаленные глаза и жадно заглотнул воздух. Мышцы ломило, горло пересохло и першило. Свет не горел, но интерьер своей комнаты в темноте он узнал сразу. Жаль, не узнал кое-кого другого в темноте. Он захватил с тумбы кружку с водой — теплая — и небрежно влил в себя. Вытерев обветренные губы тыльной стороной ладони, он выполз наружу. Где-то в глубине души по-прежнему теплилась надежда, что это их очередной семейный вечер. Надежда погасла, словно свеча на сквозняке, когда он встретился с осуждающим взглядом Чимина, вилкой отламывающего податливое рыбное филе. Он робко уместился на своем стуле. Чонвон поставил перед ним кружку с кипятком и пиалу куриного бульона. Тэхен виновато потупился и зачерпнул ложкой согревающую жидкость. Однако стоило ей опуститься до желудка, как она тотчас же поднялась обратно. Он поспешил в ближайшую ванную. — Ты мне так все лекарства выблюешь. Не получилось повеситься, так от ОРВИ хочешь сдохнуть? — раздался холодный голос Чимина, когда Тэхен вернулся за стойку. Поднять взор он не рискнул. — Прости, я все съем, — Тэхен принялся второпях закидываться ложками бульона и управился за десяток секунд. — Спасибо, — он просипел и стыдливо скрылся в комнате. К ночи у Тэхена снова началась рвота — для измученной пищеварительной системы даже бульон оказался неперевариваемой отравой. Пока Чонвон складывал компрессы со льдом на горящий лоб, Чимин носил тазик из комнаты в ванную и обратно и подавал стакан с прохладной водой после каждого приступа. Тэхена охватила лихорадка, но жаропонижающее не получалось выпить, поскольку любая таблетка бередила горло и провоцировала тошноту. Когда из желудка вышло все до последней капли воды, он наконец-то отключился. Чимин на случай чрезвычайной ситуации прилег рядом, а ранним утром отправился по делам в центр — узнать про поиски Ли Феликса — и в Смеральдо — проинспектировать Кан Гаона. Тэхен весь день провел в бредовом полузабытьи, и Чонвон лишь пару раз тормошил его для принятия лекарства. Вечером температура спала, тошнота ушла. — Как поправишься, проверься на зппп, — это была единственная фраза, сказанная Чимином за ужином. После ужина Тэхен тревожно высиживал в гостиной, наблюдая за передвижениями Чимина по квартире: вот он достал бутылку воды из холодильника — может, сказать сейчас? — вот он вышел из душа в любимом халате с рукавом три четверти — может, теперь? — вот он пропал в комнате и готовился ко сну — точно пора! — Чимин-и, прости меня, — Тэхен с опущенной головой, словно нашкодивший первоклассник, топтался в дверном проеме, не смея проходить дальше. — За что именно ты просишь прощения? — Чимин тщательно вычесывал пшеничные прядки за туалетным столиком. — Тэхен, — он отложил раритетный гребень из слоновой кости, который выцепил из очередной контрабандной поставки для Намджуна, и повернулся к Тэхену, — у меня нет сил выслушивать твой беспредметный скулеж. Ты всю ночь мешал спать, с утра мы с Юнги выслеживали Феликса и пытались выйти на убежище банды Бана, потом пришлось улаживать кое-какие дела с рекрутами, ведь с недавних пор там вместо двух начальников — ноль, а затем мы с Гаоном решали вопросы с ремонтом Смеральдо, который я затеял до всех этих… событий. И еще скажи спасибо хенам, что верят моим отговоркам и не требуют от тебя разобраться с Ян Чонином, Ли Минхо и прочей шоблой. — Я не буду оправдываться, — Тэхен покосился в коридор, чтобы удостовериться, что Чонвон уже у себя, и опустился на колени. — Прости, что изменил тебе! — он подполз ближе. — Прости, что вынудил тебя терпеть мой запой! Прости, что накричал на тебя и толкнул! — он бережно подвинул полу халата и ласково огладил его колено. — Прости, что хотел покончить с собой и заставил тебя волноваться! Прости, что сейчас возишься со мной, как с маленьким! — он приложился к колену губами, а потом лбом, обвив ногу руками. — Я до сих пор хочу умереть, но не сделаю этого, если ты не разрешишь… — он прислонился к голени щекой и втянул носом уютный аромат кожи. — Но, пожалуйста, поверь, я себя ненавижу даже больше, чем ты меня… — И как, стоила ночка того, чтобы теперь так унижаться? С ним было настолько лучше, чем со мной? — Чимин оттолкнул Тэхена, и тот завалился на копчик. — Конечно, найти кого-то на стороне ведь гораздо удобнее! Я даже могу сказать, что именно тебе понравилось, — он наклонился и заглянул Тэхену в его проклятые бездонные глазища, которыми он посмел смотреть на кого-то другого. Чимин зловеще ухмыльнулся и непристойно простонал, — м-м, у тебя такой большой, м-м, кончи в меня? Тэхен в ужасе вытаращился на него. Голос Чимина отозвался эхом Феликса в голове. — Чимин, прекрати! — он истошно заревел. — Ага, значит, я прав, — его эмоциональная реакция указала Чимину, что он попал в яблочко. — Что еще было? Ах, твои руки так заводят, — он подался вперед и до хруста стиснул пальцы Тэхена, — хочу эти пальцы в себе? — Хватит-хватит-хватит, Чимин, хватит! — Тэхен выдернул руку и отполз назад, расчесывая руку, которой коснулся Чимин. И Феликс. — Пожалуйста! Просто разреши мне умереть… — Не разрешу. Не разрешу тебе трусливо сбежать от ответственности и чувства вины. — Нет, ты не понимаешь, я должен! Должен! Чимин действительно устал сегодня. Он же попросил не беспокоить сейчас, неужели даже это Тэхену сложно выполнить? Бесит. Он сжал гребень в руке. — Мне интересно, это только ко мне такое исключительное отношение, потому что ты знаешь, что я все стерплю, что ты мое слабое место? Стоило только дрогнуть нижней губе Чонгука, как ты бежал извиняться, а не дай бог напугать или расстроить его! Но оно и ясно: он всегда был твоим лучиком, светом, за которым ты шел, а я был лишь грузом прошлого. Все, закрыл школьный гештальт, признался мне в чувствах, и можно идти дальше? Теперь понятно, почему ты ничего не хотел решать: зачем что-то менять, когда у тебя есть слепо любящий официальный парень и дружок с привилегиями, который дал сразу же, стоило поманить пальчиком? И даже платить не пришлось! — выдал он на одном дыхании и метнул гребень в Тэхена. Тэхен не стал уклоняться, и расческа попала ему в бровь. — Нет, душа моя, все не так! Ты всегда был слишком хорош для меня, я не хотел тянуть тебя за собой! — Тэхен, прекрати так говорить. Однажды ты уже попытался не тянуть меня за собой. И оставил меня. Потерянного уязвимого мальчика! Оставил в полном одиночестве! — Чимин вскочил, и пуф откатился. — Ты думаешь, мне нравится тратить отведенное время на борьбу с паническими атаками? Нравится закидываться таблетками? — Чимин схватил бутылек алпразолама и яростно швырнул в Тэхена. Он лишь зажмурился. Таблетки разлетелись фонтаном и высыпались на шорты. — И вот теперь, когда потерянным уязвимым мальчиком оказался ты, ты приполз ко мне! Может, нам пора все прекратить? Давно пора было? Может, я должен был послать тебя, когда встретил в подсобке, должен был понять, каким ты стал? Что ты больше не мой Тэхени? Может, должен был оттолкнуть тебя в Пусане и наорать, что ты сошел с ума? — он опустился обратно на пуф и потер глаза. — Я устал. Если хоть немного меня любишь, дай мне отдохнуть, пожалуйста. Когда Чимин убрал ладони от лица, Тэхена в комнате уже не было. Вновь закончился день, и вновь они ни к чему не пришли.