Ваза с пятнадцатью подсолнухами

— Бинни-хен! Забери меня, пожалуйста! Скорее! Палач… я… ночью… Пожалуйста, скорее приезжай! Я в магазинчике напротив отеля «***», пожалуйста, забери меня скорее! — Феликс протараторил это, выглядывая из-за стеллажей с продуктами и всматриваясь в двери главного входа в отель. Он на всякий случай обернулся и поймал на себе недовольный взгляд кассирши, которая, кажется, всерьез подумывала о том, чтобы вызвать полицию. Это было бы неудивительно, учитывая, что Феликс выглядел довольно подозрительно, начиная с босых ног в ноябре и заканчивая голой поясницей, на которой виднелись синяки и кровоподтеки. Он неловко поклонился женщине, которая не спускала с него настороженных глаз, и снова высунулся из-за стеллажа. — Ликси, не бросай трубку, говори со мной! Что случилось?! — голос Чанбина на том конце провода уже звучал запыхавшимся. — Я позже объясню, пожалуйста, приезжай скорее! — Феликс прикрывал телефон рукой, стараясь не говорить слишком громко, чтобы не давать кассирше возможности погреть уши. — Я не могу говорить сейчас. Магазинчик напротив отеля «***», я буду здесь. Как только подъедешь, я выскочу. Он сбросил вызов и подошел к кассе. — Здравствуйте, водичку без газа, пожалуйста! — приветливо обратился к продавщице Феликс, словно вовсе не выглядел как сбежавший из плена заложник. — А, и что у вас есть от похмелья? Дайте вот это! Спасибо. Залпом выпив полбутылки воды и запив микстурой от похмелья, он присел на корточки рядом с уголком с чипсами и принялся высматривать машину Чанбина. Конечно, он мог бы добраться до фабрики и пешком, он не раз предпринимал длительные пешие прогулки, чтобы избежать лишней головной боли с таксистами и платой за общественный транспорт, но жесткие брюки терлись об израненную кожу, и после пробежки от отеля он снова чувствовал, как ткань изнутри увлажняется сукровицей. В таком состоянии далеко он не убежит, а оставаться в окрестностях отеля небезопасно, даже если палач решил его не преследовать. Кто знает, он решил не преследовать, а его друзья, которые тоже могут оказаться где-то неподалеку? Что если он прямо сейчас звонит из номера отеля и приказывает им оцепить район? Тогда на своих двоих Феликс точно не успеет далеко убежать. Да вид у него приметный, из-под короткой куртки торчали обтянутые бледной кожей ребра, явно давая понять, что под кожанкой ничего нет. Хорош прикид, ничего не скажешь. В таком только по подворотням и разгуливай. Нет, Феликсу пока хватило приключений на свое причинное место, он хочет юркнуть в чистенькую машину Чанбина, на уютное сидение с подогревом, и спокойно доехать домой. Кассирша, вроде бы успокоившись оттого, что подозрительный посетитель совершил покупку и при этом вел себя вполне адекватно, все же не сводила с него глаз. Возможно, теперь ее мучило чувство вины за то, что она сразу же повесила на мальчишку всевозможные ярлыки, поэтому она, прокашлявшись, сообщила: — У нас в хозяйственном отделе есть резиновые тапки, молодой человек! — А? А, извините, я натоптал тут? — он на секунду повернулся к женщине, чтобы виновато кивнуть, но тут же бросил взгляд за стеклянную дверь, где со скрипом тормозов припарковался черный автомобиль. — А вот и за мной! До свидания, тетушка! Феликс выскочил из магазинчика, звякнув дверью, и прыгнул на пассажирское сидение Чанбина быстрее, чем тот успел рассмотреть его несущийся силуэт. — Гони-гони-гони! — Феликс снова глянул на выход из отеля, спешно пристегивая ремень. Чанбин, не успевая ничего сказать, выжал педаль газа, и они сорвались с места. — Фу-у-у-ух! Айщ! — Феликс облегченно откинулся на спинку и тут же пожалел об этом: ссадины на спине еще давали о себе знать. — Что случилось? Ты ранен? — Чанбин пытался одновременно оглядеть Феликса и следить за дорогой, потому что скорость, на которой он шел с центре города, граничила с пределом допустимой. — Это сделал палач Чамчви? Феликс сложил локти на торпедо, чтобы хоть немного расслабиться, не прислоняясь спиной к сидению. — Да, то есть… Ночью… Мы провели вместе ночь… — Он схватил тебя и продержал где-то всю ночь? — Чанбин ловко маневрировал между рядами медленно ползущих машин, и из-за гудения мотора, который ему приходилось перекрикивать, его голос казался грубее, чем обычно. — Нет, мы… — Феликс отчаянно облизнул губы, пытаясь подобрать слова, которые не станут для него последними, если Чанбин потеряет управление от шока на такой скорости. Но юлить тоже не хотелось, особенно учитывая то, что правда была, как обычно, груба и приземленна. — Мы потрахались. Чанбин пролетел на красный и чудом увернулся от начавших движение по перпендикулярной улице машин. — Было темно, я был в хлам, склеил какого-то парня в клубе, а на утро оказалось, что это он. Он тоже узнал меня, мы подрались, и я сбежал, — выпалил Феликс, невольно жмурясь. Он знал, что Чанбин ему ничего не сделает, но сейчас действительно боялся его реакции. Боялся посмотреть на его лицо, боялся даже представить, какое оно приняло выражение. — Ты Бан Чану так же собираешься об этом сообщить? Придумай что-нибудь поубедительнее, — процедил Чанбин. — Но так все и было, правда! Я напился, потом закинулся нашим товаром, как раз отжал у дилера… — Дилер жив? — Нет. — Красава! — саркастично бросил Чанбин, сжимая руль. Каждый раз, когда Феликс выходит за порог и оказывается без присмотра, происходит что-то подобное. И ведь накануне он видел, что что-то не так. Феликс не стал бы заводить разговор о Хенджине, если бы был в порядке. Но он не остановил его, не проследил, не отвлек. А теперь даже разгребать что-то поздно. — А потом наткнулся на какого-то чувака и решил его оприходовать… Я не знал, что это он! Я понятия не имел! — И что, ты выше его хера голову не поднимал? — Как-то так вышло… — «Так вышло»! Ты хоть понимаешь, как это звучит? Ты просто шел, споткнулся и упал на член палача Чамчви? — Но так и было! — Ты издеваешься надо мной? — А ты мне веришь? Чанбин замолчал. Он не должен был верить в этот сущую околесицу, но почему-то ни на секунду не усомнился в словах Феликса, и единственное, что пугало его — реакция остальных. — На кой черт ты вообще поперся куда-то? Бан Чан ясно сказал, чтоб мы все затихарились! — Я виноват, я… — Ай-й-й! Проехали, — желания слушать оправдания, которые повторяются из раза в раз, у Чанбина не было. Он уже примерно представлял, какую песню заведет Феликс, и не хотел это слушать. Каждый раз он говорит, что этого больше не повторится, того больше не повторится, а все повторяется, только с еще более офигительным размахом. Смысла заводить эту шарманку заново не было. — Так что, ты и с Чамчви теперь какой-нибудь договор заключил? Это же у тебя так делается? Подставляешь зад в качестве приветственного бонуса от компании? Феликс молчал. Сколько раз он оказывался в похожей ситуации? Даже подсчитывать было стыдно. Только на этот раз он действительно облажался. — Что, нет? Переговоров не случилось? — Нет. Они уже подъезжали к съезду на фабрику. Дорога стала ухабистой, и Феликс болезненно морщился на каждой кочке. Он выглядел так, словно мысленно прощается с жизнью. Чанбину вспомнилось, как Бан Чан рассказал, что Христофор Ли велел ему избавиться от Феликса, если тот перестанет быть удобным подчиненным. Конечно, Чан этого не сделает, но, похоже, Феликс тоже прокручивал в голове возможные расклады. — Не думай о всякой херне, слышь, — Чанбин дернул ручник на себя, припарковавшись под навесом. — Может, будет лучше, если ты вообще не… — Что? Не говорить? Соврать хену? Боссу? — Феликс воспринял это почти как личное оскорбление. — Да не заводись ты! Я не говорил «соврать». Просто как-то, ну, помягче это донеси что ли. Если бы только Феликс его послушался! Похоже, ему слишком не терпелось облегчить груз на совести. Стоило Чанбину подтолкнуть его в кабинет Бан Чана, где все собрались еще утром, а после того, как Чанбин сорвался с дивана и вылетел за дверь, нетерпеливо ждали их возвращения, как Феликс завалился на пол и ударился лбом о сложенные руки. Куртка задралась, обнажая исполосованную спину по самые лопатки. — Я виноват, хен! Бан Чан напряженно поднялся из-за стола. Раны на спине сразу бросились в глаза, но тон, которым Феликс произносил извинения, не предвещал ничего хорошего. Жертвы так не извиняются. Остальные замерли в немом недоумении. Это утро началось странно, началось с того, что неожиданно обнаружилось отсутствие Феликса. Это не было новостью, поэтому, умерив первую волну негодования распущенностью товарища, старшие успокоились, пока Чанбину не поступил суматошный и пугающий звонок, после которого тот стремглав помчался к машине. Тогда ребята почуяли недоброе. Неужели Феликс действительно попал в передрягу, а не просто загулял, как это часто с ним бывало? Однако теперь, судя по тому, в каком виде он появился, снова было сложно понять, что именно произошло. С одной стороны, в лакированных штанах и кожанке на голое тело он выглядел достаточно непристойно, чтобы Минхо закрыл Чонину глаза ладошкой. С другой, судя по ранам на его теле, едва ли он просто протанцевал ночь в каком-то заведении. — Я встретил в клубе мужчину, и мы переспали… — Феликс запнулся. Во рту пересохло, и сил говорить громко не было, но отрывать лоб от пола он не собирался, словно безупречность покаянной позы могла его спасти. — Не помню, чтобы за это я требовал от тебя извинений, — хмыкнул Бан Чан, пытаясь разрядить обстановку, которая нагнеталась против его воли и желания, а главное, при его полном непонимании происходящего. — Этим… этим мужчиной оказался палач Чамчви! — Феликс не выдержал и поднял голову, умоляюще глядя в лицо Бан Чана, надеясь взглядом передать ему искренность своего покаяния, если слов будет недостаточно. — Я увидел это только утром! Клянусь, я не знал, кто это! Когда я хотел уйти оттуда, мы подрались, мне удалось сбежать! — Ты победил палача в драке? — в изумлении выпалил Чонин. — Тс! — Сынмин зажал ему рот рукой. — Что ты только что сказал? — фигура Минхо выросла перед Феликсом прежде, чем тот успел заметить, как он перескочил через спинку дивана. — Кем оказался мужчина? — Палачом Чамч… Минхо с размаху пнул голову Феликса, как футбольный мяч. Тот повалился в сторону, невольно сжимаясь в клубок. Чонин взвизгнул, остальные тоже дрогнули от неожиданности. Чанбин, попытавшийся преградить Минхо путь, остановился по безмолвной команде Бан Чана. — И ты смеешь заявляться сюда и говорить об этом? — еще один пинок прилетел в живот, но Феликс не пытался от него защититься. Он закашлялся, но оставался лежать на полу, жмурясь и стискивая маленькие кулачки. — Ты считаешь это нормальным? — пинок! — Нормальным, я спрашиваю?! — пинок! — Феликс издал скрипящий звук, похожий на сдавленный крик или стон. Минхо опустился на колени и схватил Феликса за грудки, поднимая и встряхивая перед собой. — Я не знал, что это он… — И что с того?! — удар Минхо не был таким сильным, как удар палача сегодня утром, но, прилетев в то же место, он отозвался до самого затылка. Феликс снова повалился на пол. Минхо навис над ним. — Ты хоть, — удар! — понимаешь, — удар! — что, — удар! — эта тварь, — удар! — сделала с нами?! — Феликс сплюнул сгусток кровавых соплей, которые затекали в рот, и судорожно втянул воздух сквозь окровавленные зубы. Джисон вышел из кабинета. — Если бы я знал, думаешь?.. — простонал Феликс. — Думаешь, я бы стал?.. — Да кто тебя знает? — Минхо схватил его за волосы, поднося опухшую от ушибов физиономию к своему лицу. — Может, и стал бы, если член хорош? Он с силой опустил руку вниз, впечатывая затылок Феликса в пол. — Минхо-я, достаточно, — голос Бан Чана прозвучал резко, ровно настолько, чтобы Минхо остановился и вскинул на него разъяренный взгляд. Но остановился. — Чонин-и, возьми его телефон. Проверь все, что в нем есть. Звонки, переписки, переводы, историю браузера — все. Чонин послушно кивнул и на негнущихся ногах обошел диван, опускаясь рядом с Феликсом. Тот с радостью бы вручил свой телефон, чтобы его проверили и убедились, что в нем нет ничего, указывающего на его связь с Чамчви, но у него не было сил пошевелить даже пальцем. Сознание ускользало, а глаза заливало красными разводами. Он почувствовал, как руки Чонина аккуратно обшаривают его карманы и вытаскивают телефон. — Минхо! — Бан Чан, видя, что Минхо все еще сидит на Феликсе, готовый в любой момент продолжать вышибать из него дух, сделал шаг вперед. — Я сказал достаточно! Иди. Минхо поднялся неохотно и из последних сил сдержался, чтобы не плюнуть в распластавшееся на полу тело. Он вышел, громко хлопнув дверью. Бан Чан опустился на диван, кивком велев Сынмину также уйти, а Чанбина позвав встать рядом. Феликс неуклюже поднялся и на коленях подполз, останавливаясь перед Бан Чаном и понуро глядя в пол. Хотя пола он на самом деле не видел, только красно-жидкую муть перед глазами. — Еще раз объясни, что произошло. Феликс икнул и, вцепившись пальцами в колени, повторил то же, что рассказал Чанбину. — И как же тебе удалось сбежать? — Мы подрались. У меня был нож… — Ты ранил его ножом? — Нет, мы подрались за нож. Он увидел, что я его достаю, и только тогда понял, кто я… — Хен, палач мог видеть Ликси только с белыми волосами, он действительно мог не узнать его, если они были под дурью, — заметил Чанбин. — И что было дальше? Феликс колебался. Сказать, что они сыграли в камень-ножницы-бумага? Это прозвучит еще хуже, чем самая дурацкая выдуманная ложь из всех возможных! Но соврать? Поможет ли ему, если он сейчас утаит правду? Нет, это никогда не заканчивается ничем хорошим. Иногда правду можно понять, но если вскрывается ложь, то уже неважно, о чем она была, важно, что доверие утрачено. Тогда сколько правды должен услышать сейчас его босс? Его друг? Его хен? Должен ли он знать, что Феликс первый пристал к незнакомцу? Должен ли он знать, что Феликс оплатил им дорогущий номер? Должен ли он знать, как ему понравилось? Должен ли он знать, что раньше они уже встречались в парке на лавочке?.. — Ну? — Он предложил сыграть. Кто выигрывает, уходит вторым. — А нож? — Нож улетел под шкаф, ситуация была патовая. — И? — Я проиграл, поэтому побежал первым. У него было время достать нож, поэтому я убежал и спрятался. И позвонил Чанбину-хену. — Он попытался тебя догнать? — Не знаю, — ложь. Феликс видел, что за ним никого не было. — Ладно, иди. Мне нужно подумать, что с тобой делать. Феликс почувствовал позорную радость, облегчение и благодарность, хотя не должен был испытывать ничего из этого. Он почтительно поклонился и, стараясь не выдавать, как тяжело ему дается каждое движение, поднялся и направился к двери. — Что думаешь? — Бан Чан повернулся к Чанбину. — Ликси дурной, конечно, но, думаю, он говорит правду. Палач ведь действительно любит поиграть, он вполне мог предложить такую сделку. — Я тоже не думаю, что он врет. Он никогда не оправдывается. Он мог ни словом не обмолвиться о палаче, и мы бы даже не додумались, что они могли встретиться так. Он рассказал, потому что сам потрясен. — Но Минхо… — Они должны решить это между собой. Джисон, Минхо и Феликс. Если палач действительно оказался просто одной из случайных связей, то это никак не повлияет на положение Феликса. Тогда это их личные разборки. Чанбин кивнул.

***

Феликс доплелся до своей комнаты и завалился на кровать. Надо было обработать раны, надо было помыться, надо было избавиться от грязной одежды, в конце концов, но у него не было сил. — Так и будешь ходить тут повсюду в его конче? — послышалось над ухом. — Джинни! — Ничего не желаю слышать. Мне не о чем разговаривать с такой похотливой задницей, как ты. Иди в душ, от тебя воняет. Это самый радушный прием, на который Феликс мог рассчитывать после случившегося. Он с трудом оторвал голову от подушки и поплелся в душ. Теплые струи окрашивались в бледно-розовый, стекая по его ногам, ссадины пекло от воды, кровь все не хотела выполаскиваться изо рта. Он намыливал кожу и смывал ароматную пену, намыливал заново и снова смывал, корочки на ранах размокали и срывались от трения, позволяя капелькам свежей крови снова смешиваться с водой и утекать вниз. Он никогда не чувствовал себя грязным после секса, никогда не стыдился того, что происходило в пьяном угаре и во власти похоти, но сейчас хотелось отмыться дочиста, вымыть все следы присутствия этого человека из своего тела. Возможно, потому что раньше, какие бы грязные игры он ни затевал со своими партнерами, это всегда были связи на одну ночь. Он больше никогда не увидит этих людей, он не помнит их имен и даже лиц, они остались друг для друга идеальными незнакомцами, которые сошлись лишь однажды только для того, чтобы слить тела воедино. А сейчас что? Мало того, что оказалось, они встречались раньше, они даже делились сокровенным, они открывали души друг другу! И что после этого, открыв души, они дали волю своим телам. Тогда что им осталось, что они сохранили в тайне, где оставили неприкасаемое, что-то, что для другого было недостижимо далеко за семью печатями? Ничего. Феликс впервые чувствовал, что так отвратительно полностью обнажился перед кем-то. Он был духовно и физически на ладони у этого человека. Как лягушонок на доске для препарирования. Он попытался вымыться изнутри, но сзади все припухло и болело, и теперь сама мысль о том, чтобы вводить что-либо в себя, казалась ему возмутительно недопустимой. Наконец, приняв тот факт, что лучше отмыться у него уже не получится, он шагнул из ванны и аккуратно промокнул кожу полотенцем. Сколько времени потребуется, чтобы все это зажило? Феликс еще раз умылся перед зеркалом, не поднимая глаз на свое отражение. Он не хотел себя видеть. Как можно смотреть в лицо человеку, который выстанывал «Папочка!» под палачом Чамчви? Завернувшись в полотенце, Феликс побрел в свою комнату. Он будет продолжать ощущать его прикосновения на себе, пока все раны не заживут. Каждое болезненное натяжение поврежденной кожи будет напоминать о том, как огромные ладони наверняка с удовлетворением ощупывали высеченные на спине порезы, каждый ноющий ушиб будет переносить его в постель президентского люкса, где грубые движения еще были нежны, по сравнению с отчаянными ударами. — Нехило он тебя так, — заключил Хенджин, когда Феликс в комнате снял полотенце. — Так тебе такое нравится? И быть снизу? Что ж ты тогда меня мучил? — Мучил? — переспросил Феликс. Теперь даже так? С каждым разом Хенджин все яснее давал понять, что все, что Феликс думал об их отношениях, — неправда. Не услышав ответа, он обернулся. В дверях стоял Чанбин с небольшим полиэтиленовым кульком из аптеки. Хенджин снова исчез, стоило ему появиться. — Ой, Бинни-хен? Я не слышал, как ты вошел. Не видел Джинни? Он вышел, да? — Феликс неловко повернулся вполоборота. Казалось, сегодня невозможно было показать себя с еще более разнузданной стороны, но вот он стоит посреди комнаты нагишом и даже не предпринимает попыток прикрыться, прикрыть хотя бы следы своих бессовестных увеселений. Чанбин тяжело вздохнул. — Ликси, можешь не говорить со мной о Хенджине, а? И без того тошно, — он бросил пакет на кровать, всем своим видом показывая, что приближаться не собирается и что уйдет, как только договорит. — Здесь мазь и пластыри. И рисовый треугольник из круглосуточного. Феликс хотел спросить, когда он успел за всем этим смотаться, но вовремя прикусил язык. Пока Чонин не убедится, что в телефоне Феликса нет никаких доказательств его связи с Чамчви, он здесь в полуарестантском положении и должен как должное воспринимать стену отчуждения. И надеяться, что она лишь на время. — Спасибо. Чанбин кивнул и, ни слова не говоря, вышел. Феликс подошел к пакету и рассмотрел его содержимое. Пара тюбиков мази, пластыри, блистер обезболивающего, бутылочка воды и рисовый треугольничек в водорослях. Слишком щедро для такого как он.