Ваза с пятнадцатью подсолнухами

Хотя Чимин вальяжно расположился на диване Смеральдо нога на ногу, неестественно прямая спина выдавала внутреннее напряжение, а подопухшее лицо — плохой сон. Он бы не прибыл в клуб в таком виде, но с утра ему было необходимо разминуться с Тэхеном, чтобы тот снова не решил поговорить в неудобное время, поэтому пришлось кантоваться здесь. Гаон, инстинктивно вжавшийся в угол дивана от его подавляющей ауры, которая могла рвануть бомбой в любой момент, собирался рискнуть и немного разговорить хозяина Пака — сегодня ему уже зажимали нос дырявой занавеской, которую он не успел снять до приезда хозяина. Он заметил, что последние пару недель хозяин Пак был чрезмерно раздражительным даже по его меркам. И господина Кима, при котором хозяин Пак как-то мягчал, давно не было видно. — Как господин Ким? Говорят, он на днях посещал Lightsaber, — без задней мысли поинтересовался Гаон. — А так непонятно что ли? — рявкнул Чимин, серчающими глазами отслеживая движения грузчиков, которые складывали несколько увесистых коробок друг на друга в центре помещения. — Раз шастает по клубам, то все замечательно у него, — он подобрал со столика смету и мебельный каталог. — Извините, — промямлил Гаон, но Чимин его не услышал, сосредоточившись на одной позиции в брошюре. — Это что? — он ткнул указательным пальцем, украшенным широким кольцом, спаянным из четырех ободков, в одну из строк в таблице. Гаон недоуменно вытянул шею и заглянул в листок, успев подумать, что кольцо наверняка из белого золота. — На артикул смотри, — товарный артикул указывал, что было куплено восемь столов из красного дерева. — В закупках указано красное дерево, где ты видишь красное дерево? — Чимин швырнул брошюру в ближайшую коробку, на которой был указан цвет товара: «каштан». — Это красное, по-твоему? Ты хоть понимаешь, какая разница в цене? — сметный лист прилетел Гаону в лицо. — Простите, хозяин Пак, я думал, это можно назвать красным… — Ты либо дальтоник, либо меня обокрасть решил, — Чимин сунул руку в карман и нащупал балисонг. Вот и все, пронеслось у Гаона в голове, бомба рванула. Он приготовился к мучительной кончине. Возможно, от удара ножки каштанового стола по виску. — Оппа, привет! — пропел мелодичный голос за массивными силуэтами грузчиков. — А… — Чимин скользнул взглядом по беззаботно улыбающейся девушке в приталенном сером пальто, клинья которого разлетались книзу солнечными лучами, и тоже улыбнулся, правда, сдержанно. — Дахен-и, здравствуй. У тебя выходной? — он незаметно выпустил балисонг из хватки. — Даа-а… — она смело прошагала к диванчику и беззастенчиво втиснулась между мужчинами, — я от Гаон-и слышала, что у вас тут ремонт полным ходом, решила вот заглянуть, оценить, — она с интересом осмотрела помещение, подметив валяющийся у коробок каталог, и сразу смекнула, что Гаон снова в чем-то провинился. — Ты же знаешь, он не специалист по интерьеру, — Дахен щелкнула оторопевшего парня по курносому носу и обратилась к Чимину. — Может, я тут всем займусь, а он так, для устрашения побудет? А ты дальше по делам поедешь, — она легко погладила Чимина по плечу, расправляя складку на пиджаке. — Ладно… — он тяжко вздохнул, уступая. — Спасибо, Дахен-и. Но учти, — он поднялся и погрозил Гаону пальцем с кольцом, — что лишь за красивое личико и наивные глазки я его в случае чего не прощу. — Что-о? — Дахен смущенно отодвинулась от Гаона. — Чимини-оппа, причем тут это? — А что, скажешь, он некрасивый? — Чимин ухмыльнулся, с вызовом глядя на девушку. — Мне его не надо жалеть? — Красивый, но… — Дахен задумчиво потупилась, а потом возмущенно вскинула голову, так что шелковистые локоны рассыпались по геометрически ровным плечам. — Это не относится к разговору! А возможно, и относится. Красота Гаона была теплой и милой, он забавно хлопал раскосыми глазами и вскидывал пушистые чернильные брови. Разве он мог не вызвать симпатию? Ей бы очень не хотелось, чтобы оппа наказывал такого хорошего человека. — В общем, Дахен-и, оформи, пожалуйста, возврат каштановых столов, — Чимин кивнул на коробки, — а ты, — Гаон выпрямился по стойке смирно, — проверь зрение. Проблемный у него зять намечается. Невзирая на то, что Дахен вызвалась проконтролировать закупки для Смеральдо, Чимину уезжать из клуба не хотелось. Во-первых, его уставший вид вызовет у Юнги сочувствующие вопросы, а посвящать его в личную драму и расписывать, как его вымотали загулы Тэхена, как его ранила измена, как он испугался, увидев его в петле, не было сил и желания. Во-вторых, выдумать рациональное и вместе с тем приличное объяснение тому, почему Тэхен вместо работы в центре посетил Lightsaber, а потом по телефону выдал Юнги прощальную речь, у Чимина на сонную разбитую голову не получалось. Но если он не выследит Феликса, выговор получит и Тэхен, и он. Посредством сопоставления записей с камер и благодаря информации от рекрутов, прочесавших весь город, было установлено примерное местоположение Феликса и, соответственно, всей банды. Пока было неизвестно, в каком именно квартале они засели, но выяснить это и накрыть их базу должен был Хосок в ближайшие дни. Также он предложил и запасной план, если уничтожить банду не получится: будет достаточно передать доказательства виновности Феликса Ли в смерти Чхве Ёнджуна и виновности Ли Минхо с Ян Чонином в смерти Чонгука прокурору Пак Джинену. Хотя Сокджин придерживал возбуждение уголовного дела до момента, как Чамчви попытаются схватить их, он обратился в офис Пак Джинена с предложением заняться совместным расследованием «подозрительных убийств, совершенных с особой жестокостью», ведь они теперь в одной коалиции с кандидатом О Ёнгеном. Намджун выступил против этой инициативы, опасаясь, что тогда у прокурора будет достаточно зацепок, чтобы установить личности как минимум трех членов руководства Чамчви — его, Сокджина и Чонгука — но в конце концов утвердил решение квалифицированного большинства, подкрепленное гарантией Хосока. Он крайне убедительно заверил, что Пак обязательно примет предложение о сотрудничестве. Помимо этого из Lightsaber пришла весть об убийстве дилера банды Бана. Несомненно, почерк Тэхена — до этого Сокджину уже пришлось замять дело о причинении смерти посредством удушения гражданину, в крови которого экспертиза обнаружила содержание наркотических средств. С владельцем клуба и отеля у Чамчви контактов установлено не было, и начинать знакомство со столь некрасивого жеста Намджун посчитал неправильным, поэтому договорился о встрече с ним, чтобы извиниться за доставленные неприятности. С Тэхеном он побеседует об этом позже, когда он будет в адекватном состоянии — судя по донесениям Чимина, говорить с ним сейчас бесполезно. Тем временем Тэхен бы с благодарностью принял любое наказание, если бы это помогло облегчить муки совести, но понимал, что признаваться кому-либо в совершенном проступке нельзя. Даже Чимину. Особенно Чимину. За то, что он закинулся тамагочи и переспал с врагом, его казнят как предателя. Скорее всего, даже упросить босса разрешить застрелиться не удастся — слишком серьезна его ошибка для подобной милости. Вероятно, сначала Хосок освежует его заживо, а затем Намджун скормит его труп голодным псинам. Поэтому остается только надеяться, что Чимин когда-нибудь позволит ему повеситься, но для этого нужно поговорить с ним. И чтобы поговорить, он собирался проснуться пораньше, но ночью его вновь разбила лихорадка, и он впал в воспаленный бред. Ему привиделось, что Чонгук, еще совсем юный, только после армии, робко взял его за руку и беззаботно повел за собой в церковь, но стоило Тэхену перевести взгляд на его лицо, как спутником уже оказался печальный бледный Чимин. Тэхен остановился, чтобы обнять его и снова попросить прощения, но стоило ему сделать шаг, как Чимин обернулся Феликсом, бесстыдно выстанывающим пошлости. Тэхен в ужасе отшатнулся и вскрикнул. Чонвон поставил на тумбу стакан теплой воды и блистер с порцией лекарств на сегодня. Господина Кима весь день трясло в ознобе, он тревожно ворочался и, похныкивая, жалобно скулил. В этот раз он громко вскрикнул, но зато проснулся, видимо, разбудив самого себя. Чонвон вспомнил, как он сам до встречи с господином Кимом кричал почти каждую ночь, вскакивая от кошмаров, и дрожал под толстенным одеялом, не в силах выбросить из головы живые картины мучительных пыток, которые причиняли боль даже во сне. — Господин Ким, — Чонвон озабоченно окликнул взмокшего ошалелого Тэхена, чтобы отогнать собственные пугающие мысли. — Вы как? — Чимин… — Тэхен дрожащими руками схватил стакан воды, который Чонвон едва успел поставить, и сделал несколько гулких глотков, — где? — Хенним ушел ранним утром. Вот, выпейте, — он протянул Тэхену блистер и указал на таблетку. — И эту капсулу, — добавил он, когда Тэхен послушно проглотил первое лекарство. — Господин Ким… — Чонвон присел рядом и опустил взгляд в пол, чтобы не смущать Тэхена, — может, сходим к психотерапевту вместе? Тэхен удивленно округлил глаза и отставил стакан. — Эх, Чонвон-а, — он ощутил, как таблетка с трудом проникала вниз по трахее и пищеводу, — мне он уже не поможет. — Вы говорите прямо как хенним. Знаете, — Чонвон слегка повернулся к Тэхену, озорно блеснув кошачьими глазками, — я думаю, вы оба просто напуганы. — Нет, Чонвон-а, — Тэхен резко выполз из постели с другой стороны, чтобы не напугать мальчика, — господин Пак действительно зол… — он остановился из-за нахлынувшего на глаза потемнения и подождал, пока оно рассеется. — Действительно ненавидит меня, а не напуган. — Возможно, в данный момент он и зол, но когда… — Чонвон развернулся и проверил, не нужна ли помощь Тэхену, — мы вынули вас из петли, хенним места себе не находил, сказал, что не переживет вашей смерти. — Он правда так сказал? — Тэхен горько фыркнул. — Почему же тогда он не хочет меня выслушать… — Думаю, хенним на самом деле очень хочет! — оптимистично заверил его Чонвон. — А ты, я посмотрю, прямо-таки спелся с господином Паком, — оживился Тэхен. — Хеннимом его величаешь. Он мало кому такое позволяет. — Но вы же тоже не каждый день выкупаете работников клубов... — сконфуженно пробубнил мальчик. — Думаю, хенним доверился мне, потому что доверяет вам. Перед приходом Чимина Тэхен привел себя в порядок — достаточно с него отвратительных мерзких сцен. Он попросил Чонвона подровнять ему кончики, и с каждой падающей на пол прядкой дышать становилось чуть легче. Заодно мальчик наложил на воспаленную бровь какую-то мазь. Конечно, концентрированное волнение и трепет хотелось разбавить спиртным, но Тэхен держался, запивая тревогу травяным чаем. Он беспокойно слонялся по квартире, стараясь отвлечь себя единственным доступным способом — расспросами Чонвона насчет готовящегося ужина, поскольку мышечная ломота не позволяла пометать ножички, а любая затяжка сигаретой бередила мокроту в легких и вызывала приступ опустошающего до рвотных позывов кашля. Он поужинал заблаговременно, чтобы не раздражать Чимина своим присутствием. Чимин, погруженный в изучение недвижимости на Чеджу, сидел за компьютером в кабинете и не заметил, как гребень мягко заворошил его прядки. Рабочее место окутал освежающий древесный аромат одеколона. По голове невольно пробежали мурашки, уши вспыхнули. — Душа моя, если ты хочешь все закончить, я готов, — Тэхен зарылся носом в затылок и отложил гребень на стол. — Просто позволь мне повеситься, чтобы ты никогда не смог вернуться ко мне. Или можешь смотреть, как я перережу себе вены… — смиренно выдохнул он и почтительно отступил. Чимин неторопливо повернулся к нему на кресле и внимательно осмотрел. Укороченные вихры были прилежно зачесаны назад, открывая поврежденную бровь, пятна на шее были спрятаны водолазкой, свободные хлопковые брюки по-монашески прикрывали все достоинства. — Нет, Тэхен. Я ненавижу тебя за то, что ты делаешь со мной, но я люблю тебя. Я не переживу твою смерть, — Чимин пересел на кушетку. — Давай обсудим, что с нами происходит, — он похлопал ладонью рядом с собой, намекая Тэхену тоже сесть. «Ну все, сейчас Чимин вытащит из меня признание. Или, возможно, уже знает про Феликса». Тэхен обреченно опустился рядом. — Милый, тебе нравится быть со мной? — Нравится. Очень. — Тогда зачем же ты спишь с кем-то еще? — Не знаю. — Тэхен, у всякого действия есть какая-то цель. Тэхен нервно сглотнул и закашлялся. Сколько бы он ни кашлял, Чимин терпеливо ожидал ответа. Дальше тянуть невозможно. — Мне кажется, что тебе неприятно… Ты никогда не проявляешь инициативу, и я не хочу тебя принуждать. По сравнению с тобой я похотливое животное, которое не может без секса. Разве посмею я взять и заявить: давай потрахаемся, чтобы я мог забыться?! Я ведь знаю, что секс для тебя — далеко не главное в отношениях. — Милый, ты можешь спрашивать меня, ты можешь говорить со мной, да? — Чимин накрыл подрагивающую руку Тэхена своей и наклонился, заглядывая в лицо, стыдливо отведенное в сторону. — Подумай, как это видится мне: тебе, такому многоопытному, скучно с таким унылым девственником, как я, так что хватило пару раз, чтобы ты пошел искать кого получше. — Нет, честное слово, — «честное слово, Феликс может подтвердить, как я ценю и люблю тебя», — я не хотел докучать тебе, поэтому решил немного отдалиться, пока не приду в себя. — Ну, Тэхен, ты же видел, что случается, когда ты решаешь отдалиться ради моего блага. — Душа моя, — Тэхен обхватил руку Чимина и поднес к губам, — я понимаю, ты не простишь, я просто хочу, чтобы ты знал, что мне искренне жаль, я искренне раскаиваюсь. Я умру, если и когда ты прикажешь. — Все, милый, хватит этих разговоров, — Чимин осторожно убрал руку и провел ладонью по гладко выбритым щекам и подбородку, увлажненным лосьоном. — Я присмотрел нам домик на Чеджу, перезимуем там, пока я продаю эти апартаменты и покупаю новые. С боссом я поговорил, если все получится, на следующей неделе начнем собираться. — Ты продаешь эти апартаменты? — Тэхен вспрыгнул на ноги. — Но как же… — голос плаксиво задрожал. — Чимин, не надо! Чимин, пожалуйста! — он схватил его за плечи, пытаясь заземлиться. — Чимин, тут же… его… комната… — Тэхен-и… успокойся, пожалуйста, — Чимин притянул его за талию к себе и усадил рядом. — Я же не сейчас продаю квартиру. Но я не хочу, чтобы ты превратился в безумца, который днями напролет сторожит пустую пыльную комнату. Обещаю, если тебе не станет лучше на Чеджу, я не буду продавать, хорошо? — Спасибо, — Тэхен упал в объятия Чимина, скрывая сентиментальные слезы.