Ваза с пятнадцатью подсолнухами

А есть, наверное, и поудачней расклады Без лишней жести, которая нам досталась: Там всё случилось не вопреки всему, а как надо, Так, как тут никогда не случалось. Вселенная бесконечна? Noize MC

— Это же первый снег в этом году? Рановато как-то, бр-р, — Тэхен, отряхиваясь от мокрых хлопьев, залез в машину. — Говорят, чем раньше выпадет первый снег, тем раньше наступит весна, — поделился народной мудростью водитель. — Да, в общем-то, какая разница, все равно время летит, зима за зимой, как по щелчку, исчезает. Но, с другой стороны, столько всего происходит… — Тэхен провел пальцем по лезвию ножа, удостоверяясь в его чистоте. Этот нож всегда должен быть чистым. — Вот даже за последние пару лет случилось столько событий, которые повлияли на меня, — он посмотрел на свое отражение в металле. — Иногда кажется, что пять лет назад я был совсем не я, столько всего поменялось. И, получается, еще через пять лет тоже много чего изменится. Ну, главное, чтобы в лучшую сторону! — он убрал оружие за пояс, в ножны, и, откинувшись на сидение, повернул голову к вечернему позднеосеннему пейзажу за стеклом. — Хотя при моем роде деятельности вообще хорошо, если проживу еще пять лет. Ой, вы обратно не ждите нас, сами доберемся, — опомнившись, он обратился к мужчине, — возвращайтесь к семье. У вас ведь дочка в среднюю школу пошла, да? Ей будет приятно провести время с отцом, — Тэхен поймал настороженный взгляд водителя и решил объясниться. — Это с точки зрения взрослого школьные проблемы мелкие, но для нее сейчас мальчик, который ей нравится, блогер, которого она смотрит, сумочка, о которой мечтает, — целая жизнь! Не дай бог она заявится в класс с немодным рюкзаком. Не, я, конечно, не уверен, как это у девчонок бывает, но вот я однажды пришел в школу в кепке — правда, не моя была, я ее у пацана во дворе отжал — а меня засмеяли, сказали, детская. Ну, пришлось драться за честь и достоинство. Но больше я ее не надевал, — он грустно вздохнул, вспоминая свое слабохарактерное поражение, — все равно было как-то позорно. Короче, если дочурке вашей кто что про ее юбку там или браслетик скажет, вы обязательно поддержите ее! Ладно, — он обреченно хлопнул себя по бедрам, — в любом случае у меня отпрысков нет и не будет, в воспитании не разбираюсь, да и вряд ли вам нужны советы от такого, как я. Остановите здесь. Уж что-что, а болтливость в господине Киме точно никогда не изменится, подумал водитель. Это была первая со времен школы зима, которую Тэхен встречал не один. Ему было хорошо с бесхитростным светлым мальчиком. Настолько светлым, что ранее темная пустая квартира теперь каждый вечер встречала его уютным освещением и домашним запахом. Хосок намекнул ему, что Чонгуку лучше сообщить, в «международной компании» какого рода он работает, но Чонгук сам не интересовался, а Тэхен сам не говорил. Пока о чем-то не говоришь, этого не существует. Пока Тэхен не говорит о работе, ее не существует. По крайней мере, в их с Чонгуком отношениях. В их отношениях существуют яичница по утрам и забавные истории по вечерам. А еще учащающиеся неловкие взгляды и случайные касания. — Привет, хен, — Чонгук, в капюшоне и со спортивной сумкой наперевес, радостно вскочил с мерзлой лавки. — Привет, — неловко поздоровался Тэхен, будто они не жили в одной квартире и не завтракали сегодня вместе. — Замерз? — Нет, — Чонгук тепло улыбнулся, и Тэхену показалось, что весна уже наступила. — Ну что, пойдем? — он поправил ремень сумки на плече и потеребил рукав пальто Тэхена. Они закупились фастфудом в ближайшем ресторанчике и, упаковав все с собой, отправились в парк в горах. Кривые ветки облезлых деревьев чернильными росчерками мазали пепельное небо, будто тушь на рисовой бумаге. Чем дальше в лес они уходили, тем меньше фонарных огоньков освещало им дорогу. В жухлой листве Чонгук не заметил булыжник и запнулся. Он рефлекторно схватил Тэхена за руку, хотя спасти от падения это вряд ли могло. И все же спасло. Тэхен удержал его и притянул к себе. На сырую землю бухнулась лишь сумка, слетевшая с плеча. На шее старшего, молодецки оголенной лацканами пальто нараспашку, Чонгук уловил древесный аромат, такой же терпкий, как осенний воздух, и такой же манящий, как ночной лес. Он застенчиво отпрянул и суетливо подхватил сумку. Нет, дело не в парфюме. Не может быть в парфюме. Ему просто понравился вечерний лесной запах. — Ох, прости, хен, я растяпа, — он закинул сумку на себя и вчесал вперед на полной скорости. — Чонгук-и, погоди, ты куда погнал? — Тэхен очнулся, только когда Чонгук был в нескольких метрах. Даже такие неуклюжие прикосновения ощущались мягко, любовно. К нему никогда так не прикасались. А он прикоснулся. Чонгук тем временем наткнулся на лавку и принялся хлопотливо выкладывать коробки с бургерами. — Не многовато ты фастфуда уплетаешь? — в шутку поддел его Тэхен, когда Чонгук дожевывал второй бургер. — Ой, по-ости, хен, я бо-ше не буду… — поспешил извиниться с набитым ртом младший и, свернув замасленную бумагу, сложил ее в одну из пустых коробок. — Да не, ты чего, я ж пошутил, ешь сколько хочешь! — Тэхен достал из сумки еще одну коробку и подал Чонгуку. — А… — он забрал коробку. — Прости, что не так понял! — Да хватит извиняться, Чонгук-и. — Да-да, прости… то есть… — Чонгук распаковал третий бургер, — в детстве рестораны быстрого питания реально были ресторанами, так что даже когда подрос и гулял один, все равно не мог себе позволить. — Точно, — Тэхен согласно закивал и отправил палочку картошки фри в рот, — я еще засматривался на стенды с игрушками, очень хотел получить игру Sega с Соником! А мама говорила, что они специально суют игрушки детям, чтоб лучше покупали отраву… — А я хотел робота-динозавра! — глаза Чонгука вспыхнули восторгом, как только он вспомнил про заветную игрушку. — Почти выменял его у одного мальчика, а потом пошло поветрие, мол, надо запрещать это все детям, вот у него и забрали робота, когда узнали, что игрушка из хэппи-мила… — А когда такое было? — Тэхен почесал подбородок и задумался. — На моем веку помню еще тачки, еще рыбы из Немо… — Ну, — замычал младший, — вот почти сразу после тачек и было! — выпалил он, как только проглотил кусочек котлеты. — Да не было там роботов никаких! — Да были, я зря что ли простаивал у витрины часами, хоть сейчас этого робота нарисую! — Тс-с! — Тэхен неожиданно приложил палец к губам и прислушался. Чонгук постарался жевать как можно тише. Тэхен бесшумно поднялся и на носочках прошел в сторону склона. Листва снова зашуршала. Он, держась за ствол дерева, спустился ниже к оврагу. За сухим кустарником мелькнула фигура. Хен куда-то пропал достаточно давно, и прозябать в одиночестве посреди ночного леса Чонгуку было боязно. Он сложил пустые упаковки в сумку и подвинулся ближе к фонарю, на всякий случай достав телефон и постоянно вертя головой. Наконец, из-за деревьев показался запыхавшийся Тэхен. — Хен, ты куда пропал? — Да думал белка, а оказалась крыса! — Тэхен беззаботно оправил пальто. — Кажется, нам пора домой, — он стряхнул осевшие на плечи Чонгука снежинки. Тэхен поймал снежинку, легко опустившуюся на ладонь. Не успел он ее рассмотреть, как она обратилась талой лужицей, растекшейся по линиям на руке. «Еще через пять лет тоже много чего изменится. Ну, главное, чтобы в лучшую сторону». Что это: трусость или глупость? Он был слишком труслив, чтобы объективно оценить свою дальнейшую судьбу, или слишком глуп, что искренне верил в лучшее? Он прикрыл глаза и провел мокрой похолодевшей ладонью по векам. Первая зима без него. А потом наступят весна, лето, осень и снова зима без него. Тэхен втянул морозный из-за приморской влажности воздух хлюпающим носом и натянул пушистый красный шарф, хранящий его запах. На это Рождество он планировал подарить ему пушистый красный плед в тон шарфу. По иронии, верным оказалось религиозное высказывание «человек предполагает, а Бог располагает». Половицы крыльца скрипнули в деревенской тишине. Резиновая подошва тапок пару раз глухо отпружинила от досок. — Первый снег, — Чонвон опустился на деревянную ступеньку рядом с Тэхеном. — И, наверное, последний. На Чеджу он редко выпадает. — Думаешь, мне не с кем погоду обсудить? — пробухтел Тэхен в шерсть шарфа, быстро утирая влагу в уголках глаз. — Возможно, — мальчик обхватил колени руками и уперся в них подбородком. — Иногда хочется обсудить простые вещи, а не с кем. На ночь они отключали фонари на участке — господин Ким говорил, что так господину Паку лучше спится — поэтому смотреть было не на что, кроме как на торчащие голыми палками деревья. Чонвон поднял взгляд выше: обычно вдали от светового загрязнения посреди звездного сита туманным бликом сиял Млечный Путь, но сегодня он был скрыт смурыми тучами. Впервые он увидел его воочию здесь и все никак не мог вдоволь наглядеться. Ему казалось, что он должен успеть запомнить как можно больше тусклых звездочек и далеких туманностей, запомнить каждую точку необъятных небес, вдохнуть свежий воздух свободы, пока вновь не окажется в затхлой комнатушке Heaven. Интересно, а куда каждую ночь смотрит господин Ким? Тоже в небо? В пустоту? Во тьму? — В пять часов утра надо не болтать, а видеть десятый сон уже, — Тэхен с осуждением покосился на Чонвона, которому вздумалось выйти на колючий мороз в хлопковой кофточке. — Меня даже один сон пугает, а после десяти я и подавно не проснусь, — унылое облачко пара поглотила предрассветная чернота. — Спишь-не спишь, мерзнуть необязательно, Вон-а, — Тэхен размотал нагретый шарф и накинул на продрогшего мальчика. — Только верни потом. Подниматься обратно к Чимину Тэхен не стал, опасаясь нарушить его чуткий сон, — пусть хотя бы кто-то в этом доме поспит — и, уединившись на кухне, включил чайник. Чайник вскипел, а мальчик все не возвращался. Не слишком ли он молод для беспросветного уныния? Разве в приюте им не вдалбливали, что уныние — грех, как, впрочем, и большая часть человеческих эмоций? «Не гневайся, пожалуйста, ведь это грех». Он и вправду никогда не унывал. И не гневался. Наверное, даже в последние минуты… «Окоченел там что ли», — заворчал Тэхен и выглянул наружу. Шарф лежал на плечах так же, как он его положил. — Малой, а кто тебя лечить потом будет? — окликнул он Чонвона. — Ну-ка, быстро на кухню! Тэхен откопал из закромов диск пуэра, которым перед отъездом на Чеджу их великодушно снабдил Юнги. Залежалая бумага зашуршала пылью. — Режим дня идет нахер, — он отломил увесистый кусок и закинул в пузатый чайник. Стараниями Чимина чай был единственным доступным в доме психостимулятором. — Нет сна — ну и не надо! Вон, Наполеон, говорят, по четыре часа спал. — Только я не Наполеон, — хмуро заметил мальчик, устраиваясь на массивном дубовом стуле. — В твоем возрасте Наполеон тоже думал, что он никто, — Тэхен выставил на стол две глиняных чаши. — В люди начал выбиваться только в двадцать лет, а прославился и того позже. — Откуда вы знаете? — Чонвон печально обвел пальцем ободок чаши. — Читал… в школьные годы… — Тэхен, наконец, тоже уселся. — А я даже школу не окончил… — А господин Ким, по-твоему, аттестат с отличием получил? — Чимин, крепко держась за перила, медленно спускался по угловой винтовой лестнице, ведущей на кухню. — Больше слушай этого умника. — Господин Пак, у нас тут закрытое собрание ночных неудачников, что вы тут забыли? — Тэхен настороженно следил взглядом за тем, как Чимин ступал на узкие ступеньки. — Да вот решил проверить, как вы чай завариваете, наверняка ведь неправильно! — Чимин направился к шкафчику за еще одной чашей. Тэхен подскочил к нему и приобнял за талию. — Душа моя, присаживайся, я сам все сделаю, — прошептал он на ухо и незаметно чмокнул мочку. — Милый, — Чимин погладил его по плечу, удерживая на месте, и вполголоса обеспокоенно спросил, — снова думаешь? С тех пор, как Тэхен завязал, он думал почти каждую ночь. Когда они немного обжились в добротном бревенчатом доме, срубленном в прибрежном поселке, Чимин стал спать у Тэхена, хотя превыше всего ценил комфорт полностью находящейся в его распоряжении кровати. Обычно, когда Тэхену становилось тревожно, он всегда сам подлезал к нему под одеяло, но после попытки суицида он замкнулся и, несмотря на напускной беспечный вид, умудрялся избегать его не только в апартаментах, но и здесь. Ночами Тэхен осторожно выбирался из постели так, чтобы матрас не будил его тряской, и выходил на крыльцо, где высиживал до рассвета. Чимин старался спускаться на кухню позже Чонвона — к этому моменту Тэхен, чтобы сохранить лицо перед мальчиком, вступал в фазу гиперактивности и придумывал, чем себя занять: таскал пятилитровые бутылища для кулера, колол дрова для печки, метал топорики в дерево, убирал листву, разгружал машины доставки продуктов. Правда, как-то раз Чонвон доложил Чимину, что на дне одного из пакетов он обнаружил пачку сигарет. Однако он решил обойтись без утомляющих скандалов и молча выкинул ее. Тэхен в тот день ходил нервный и неспокойный, успев нарубить дров на месяц вперед, но ничего ему не сказал. Чимин же, словно заурядный сотрудник международной компании, работал удаленно, проверяя отчетность по клубам и высчитывая бухгалтерию, а потом отправляя информацию в общую базу данных, которую вел Юнги. Управление тренировочным центром временно взял на себя Хосок, а торговлю наркотиками в их заведениях контролировал Кан Гаон — хотя умом он не блистал, управляющим оказался честным и исполнительным, особенно под присмотром Дахен. Чамчви удалось отыскать базу банды Бана, но обнаружить кого-либо в помещениях заброшенной фабрики не получилось. Насколько Чимин был осведомлен, у старших имелся план и на этот случай, но с позволения босса он временно не принимал участия в их схемах. Тэхен и вовсе делал вид, что его волнуют лишь жухлая листва на дорожке участка и обогреватель, который периодически вырубался. Чонвон продолжал хлопотать по дому, выбираясь в город за товарами, которые не получалось заказать доставкой. Своевольно бродить где вздумается ему бы не разрешили, да и он сам не испытывал желания околачиваться на незнакомой территории. Он доверял господину Паку и господину Киму, но все же заполошная ночь переезда в Сеул была свежа в памяти, и он бы не хотел случайно оказаться на месте ассистента господина Кима, которому «не так давно перерезали глотку». От вопроса Чимина Тэхен моментально поугрюмел. — Неважно, — он метнулся к шкафчику и суетливо закопошился в посуде. Чимин устало вздохнул. — Так что вы там про Наполеона обсуждали? — Что он мало спал и все равно хорошо соображал, — подытожил мораль разговора Чонвон. — Но навряд ли это был его постоянный режим. Если постоянно недосыпать, мозг думает только о том, где бы прилечь и когда бы поспать. Даже ведь пытка такая есть. — Котенок, а ты, значит, пытками увлекаешься? — Чимин лукаво прищурился, растягивая губы в хитрой улыбке. — Господин Ким, достойная вам смена растет! — Хенним, — Чонвон приподнял крышечку чайника и вдохнул пар, обдающий мягкой ржавчиной, а потом серьезно посмотрел на Чимина, — мне в жизни хватило пыток, я бы не хотел быть связанным с ними ни в каком виде. Этот мальчик с не по-детски глубокими кругами под большими глазами, разлетавшимися крыльями бабочки от узкой переносицы, до сих пор не знал, что к его физическим и психическим травмам был косвенно причастен и он, Чимин, — Чонвон по-прежнему считал Тэхена владельцем Heaven, который и сам не видел изнанки. Впрочем, скрывать уродливую часть своей деятельности у них всегда отлично получалось — от Чонгука, от Дахен… Как и Чонвон, они понимали, что он и Тэхен достаточно жестоки, чтобы отнять чью-то жизнь, но такова уж человеческая натура — верить только своему опыту. А их личный опыт был чист от крови и грязи. Дахен не ужаснулась, когда узнала об участи Уджина. Чонгук ответил, что ему неважно, что случилось с Хан Джисоном. Чонвон без возражений принял свою судьбу и, кажется, совсем их не боялся. В отличие от Кан Гаона и Чхве Ёнджуна, у которых имелись основания для опасений. Даже сейчас пожелание Чонвона звучало так твердо, будто он был уверен, что его не загонят в тренировочный зал, чтобы сделать новым помощником палача. Что ж, мальчик прав — Тэхен не посмеет ошибиться так снова. — И правда, господин Пак, — Тэхен поставил перед ним чашу, — ребенок вообще-то сетовал, что школу не окончил, а вы все про криминал! — он продолжил мысль Чимина, будто слышал все его размышления. — Да пускай учится на здоровье, я разве запрещаю? — Хенним, вы серьезно? — Чонвон, собиравшийся разлить пуэр по чашам, замер с чайником в руке. — Ну да, аттестат-то у тебя имеется, пускай и липовый, самостоятельно подучишь школьную программу и сдашь экзамены. — Извините, это очень смешно, — Чонвон, хихикнув, наполнил чаши старших. — Простите за прямоту, — он опустил посудину на стол, — но я живу с двумя бандитами… в странном положении… Какая же тут учеба… Тэхен хохотнул от неожиданного и смелого заявления: в лицо их с Чимином бандитами еще никогда не называли, тем более посмеиваясь при этом. — Вон-а, ты еще молодой, у тебя живой ум, так что не повторяй наших ошибок, не ставь на себе крест. Расширяй сознание знаниями, а не веществами! — Да и в мафии глупые не выживают, — Чимин пожал плечами и сделал глоток. — Ха-ха, я тут подумал, — Тэхен жмакнул по столу чашей, и остатки выплеснулись через край, — у многих ведь есть фишки для устрашения, типа вот Чимин, то есть… — он шлепнул Чимина по бедру, — господин Пак… вынет балисонг, нежно прокрутит пальчиками — тут все понятно, по-любому в твоей шее окажется, — он провел большим пальцем поперек горла и издал характерный звук. Оба его собеседника смутились от чудной присказки, а Тэхен тем временем продолжил. — У Чонвона будет еще круче: заходит, значит, бандит на ковер, а Чонвон указывает на красную корочку диплома и говорит: знаешь, почему он красный? — он вздернул подбородок и высокомерно прикрыл веки, изображая повзрослевшего Чонвона. — Он впитал кровь моих жертв. Чимин, который не ожидал настолько специфической шутки, прыснул и хлопнул Тэхена по плечу, наклоняясь к нему: — Не-не! Если Чонвон получит PhD, то ему говорить ничего не придется, тут сразу будет понятно, что это просто безумный тип! Столько лет просидеть за книжками! Это ведь какие терпение и выдержка нужны! — Так мне можно учиться? — Чонвон удивленно вздохнул и поперхнулся. — И учебники можно покупать? — добавил он, прокашлявшись. — Ну вот как раз тебе занятие на зиму, пока мы здесь. Тут спокойно, безопасно, никто не отвлекает. Чонвон взволнованно вскочил. — Спасибо, хенним! Спасибо, господин Ким! — он отвесил глубокие благодарные поклоны.   На следующий день под предлогом того, что господину Киму нужно больше дышать свежим воздухом и укреплять подорванный непотребствами иммунитет, господин Пак вытащил их обоих на прогулку по городу. Конечным пунктом их маршрута, пролегавшего через побережье и хвойную тропку в горном заповеднике, оказался крупнейший в городе книжный магазин. Сначала Чонвон скромно выбрал пару номеров научных журналов по психологии, потому что они были по скидке, но господин Ким подкатил к нему тележку и приказал, не стесняясь, заполнить ее книгами доверху. Пока мальчик восторженно хватался за громадные энциклопедии и взбирался по стремянкам на верхние полки, Чимин, расположившись на диванчике, листал страницы нашумевшего постмодернистского романа — он давно хотел его прочитать, но то времени не находилось, то возможности — поскольку автор исследует нетрадиционные аспекты жизни общества, на корейский переводят книгу неохотно и нескладно. Печатное издание Чимин вообще держал в руках впервые. Тэхен упал рядом с увесистой биографией Уинстона Черчилля. — Ты глянь, он каждое утро начинал с виски и сигару изо рта не вынимал, крутой мужик! — Угу, — согласился Чимин, не отвлекаясь от книги. — И не мешал же ему алкоголь думать… Возможно, даже помогал… — Возможно, — он невозмутимо перевернул страницу. — Значит, иногда можно стопарик?.. — Нет, милый, — он поднял взгляд на Тэхена и благожелательно улыбнулся, — нельзя. Сначала они собирались поужинать в рыбном ресторане недалеко от книжного магазина, но стоило им спуститься на цокольный этаж, как они, не сговариваясь, приняли единодушное решение переместиться куда-то еще. Чимину насладиться обстановкой помешала профессиональная деформация, которая не позволяла перестать придирчиво оценивать чистоту интерьера, разнообразие позиций в меню и качество обслуживания. Тэхена смутило обилие оригинальных коктейлей и зарубежного разливного пива. Чонвону же просто было не по себе в заведениях подобного рода. В итоге они перекусили в милом до приторности кафе, где подают нелепые красочные десерты, и с четырьмя пакетами учебников загрузились в такси. Тэхен утопал в пуховой подушке и вчитывался в текст приглянувшейся биографии. Читал он медленно, поскольку концентрироваться на буквах ему быстро надоедало. Даже пресловутый очерк про Наполеона он читал более полугода, хотя брошюрка была не толще двухсот страниц. Обычно он витал в облаках, складывающихся из образов, за которые цеплялось внимание в тексте. Сейчас, например, он остановился на второй странице и задумался, связаны ли с заядлым курильщиком Уинстоном Черчиллем, потомком рода Мальборо, табачные марки Мальборо и Уинстон. До смерти захотелось покурить. Он был в завязке третью неделю, никотиновая ломка только усиливалась. Он скрутил бумажный уголок в трубочку и тут же замял его, потому что он напомнил о сигаретах. Тогда Тэхен яростно зачесал подбородок и попытался выдернуть раздражающую волосину под челюстью. — Душа моя, а курить мне тоже совсем нельзя? — он отбросил книгу к торшеру на столик. Чимин увеличил температуру на напольном радиаторе со своей стороны кровати — ночью на дом опускался мороз, а они спали только в нижнем белье — и подлез к Тэхену. — Ну, ты взрослый человек, решать тебе, — он уперся одним локтем в матрас и подушечкой указательного пальца игриво обвел контур астры, — но тут либо сигареты, либо… — он стрельнул в Тэхена озорным прищуром и, издав нападающий рык, атаковал поцелуем. Тэхен замычал и пробрался широкой кистью к затылку, притягивая его к себе. Чимин сначала закинул на колени ногу, а потом полностью переместился на него. Он обхватил его лицо ладонями и сжал щеки, опускаясь поцелуями по подбородку до шеи и подбираясь к ушам. Затем он медленно провел мокрым шершавым языком под челюстью до мочки и, лизнув ее, прикусил. Его левая рука блуждала под одеялом в поисках паха Тэхена, который ласкал его спину ладонями и жадно ощупывал мурашки, только множившиеся от вожделеющих прикосновений. Он так скучал по стройному корпусу в своих руках, по теплу изящного тела, по горячим пухлым губам. Когда мягкие пальцы властно сдавили чувствительный член, Тэхен опомнился и отстранил Чимина от себя. — Душа моя, я не могу, — он провел большим пальцем по его налившимся губам и с наслаждением приложился к ним своими, в этот момент осторожно сдвигая Чимина на соседнюю подушку. — Прости, Чимин-и. — Милый, ты серьезно оставишь нас обоих в таком состоянии? — Чимин недоуменно приподнялся, выравнивая сбитое дыхание. Взлохмаченные прядки беспорядочно торчали в стороны. — Послушай, Чимин, я не могу не потому, что не хочу… — Тэхен, заметив у него стояк, виновато отвел взгляд и смял край одеяла в кулак, — а потому что мне стыдно, ведь я переспал… — Тэхен! Закрыли тему, — повысил и тут же понизил голос Чимин. Тэхен вскинул голову и выпалил: — Я переспал не просто с кем-то, я переспал с Феликсом Ли! — он до скрежета сжал влажными пальцами одеяло. Чимин на несколько секунд замер в своем полусидячем положении. Тэхен видел, как напряглись его точеные челюсти, как потемнели кофейные радужки, как углубилось и замедлилось дыхание. Комнату окатило леденящей тишиной, так что можно было услышать скрип половиц на первом этаже и шелест сосны на соседнем участке. Матрас запружинил. Чимин наклонился к обогревателю и выставил температуру на максимум. Неожиданное действие сопровождалось ворчанием. — По-другому, видимо, согреться сегодня не получится. — Чимин, ты не понимаешь? — Тэхен скинул одеяло и подполз к нему. — Я поебался с этой блядью! Я зашкварился! — он потряс Чимина за плечи, придя в ужас от собственных слов. Чимин перевел взор с обогревателя на него. Сейчас ничего на его лице не выдавало недавнего возбуждения или кокетства. Глаза сузились и посерьезнели. — Значит, об этом никто больше не должен узнать, — он медленно отчеканил каждое слово. — А тебе… лично тебе я не омерзителен из-за этого? — Тэхен крепче сжал покатые плечи. Он не мог предугадать ответ. Он и сам себе был омерзителен. Он думал об этом каждый раз, когда смотрел на свое тело. Каждый раз, когда к нему прикасался Чимин. Каждый раз, когда вспоминал его. — А какая лично мне разница, кому именно ты присунул? У него дырка особенная или что? — Чими-и-ин, — Тэхен приластился к его груди, — ну почему ты такой спокойный, а? Я теперь сука! — Тэхен, — Чимин приобнял его за ссутуленную спину, — ты оступился, я тебя простил, что еще можно тут сделать? Я криками не изменю прошлое, ты смертью ничего не исправишь. Я просто хочу начать жить, — он погладил его по пушистым вихрам. Его волосы снова пахли ананасом. — Жить с тобой. — Блять, прости, что все тебе обломал… — Тэхен суетливо высвободился из объятий и, обхватив его руки, чмокнул их тыльную сторону. — Мне все еще немного… сложно… — он неловко скривил губы и ткнулся в чужие ладошки носом. — Я все понимаю, — Чимин улыбнулся. — Тогда можешь почитать мне перед сном в качестве извинений, — он указал подбородком на столик с книгой.   Спустя четыре месяца провинциальной рекреации Тэхен дал неуверенное молчаливое согласие на продажу апартаментов — по крайней мере, так рассудил Чимин, когда в ответ на его вопрос «тебе нравится эта квартира?» получил тихий кивок. Было решено вернуться в Сеул, чтобы лично перевезти на новое место наиболее важные для них вещи, которые Тэхен больше никому доверить не мог; например, масляный натюрморт с подсолнухами, коробки с берцами, шкатулки с браслетами, футляры с цепями и разную мелочевку вроде потрепанного блокнота со скетчами, в котором закладкой служила их единственная фотография втроём, снятая в день неудачной покраски волос Чимина. Свой экземпляр Чимин оставил в пусанской квартире, а Тэхен запрятал снимок в жестяную упаковку от печенья, к камешкам, плееру и брошюре. Чонвон, продолжая выполнять приказ господина Кима «везде ходить, как хвостик», лишних вопросов не задавал и просто следовал за старшими. Кажется, в новой квартире ему собирались отвести целую комнату с книжными полками, двуспальной кроватью и большим письменным столом. Когда они упаковывали коробку с учебниками Чонвона, которые он кропотливо прорабатывал карандашом, сквозь визжащий скрип скотча послышался звонок. Чимин проверил домофон — за дверью стоял бледный Хосок в черном балахонистом плаще — он будто сошел со страниц манги про жнецов. Хотя в его визите не было ничего необычного, сейчас был не самый подходящий момент. И почему не предупредил? Они вернулись всего лишь пару часов назад, как он узнал? — Здравствуй, хен, — Чимин вышел в коридор и прикрыл дверь, чтобы трещание скотча не мешало им говорить. — Что-то случилось? — Нет, ничего такого, — по как всегда безэмоциональному лицу действительно нельзя было сказать, что что-то случилось. — Просто босс хочет тебя видеть. — Ох, конечно, — засуетился Чимин, — только предупрежу Тэ… — он опустил ручку двери, но Хосок его остановил железной хваткой на запястье. — Босс. Хочет. Тебя. Видеть, — отчеканил он сжатыми челюстями. Чимин растерянно перевел взгляд с худощавой кисти вглубь коридора — он только сейчас заметил там людей босса, с которыми пересекался в особняке. А еще заметил, что их личная охрана апартаментов отсутствовала. Влажные пальцы соскользнули с ручки. — Хорошо, я… — Чимин в жесте подчинения поднял пустые ладони, — пойду… — он покосился на бесшумно затворившуюся от лёгкого нажатия чужих пальцев дверь. Его телефон остался на полу рядом с коробкой. Он никак не сможет предупредить Тэхена. И даже Чонвона. Он обернулся к Хосоку. — Хен, только мальчика не трогай. Хосок лишь мотнул головой на людей, присланных Намджуном. Так вот какие планы были на Ян Чонвона у Тэхена. Быстро же они нашли замену Чонгуку. Он-то начинал верить, что Тэхен исправился, а оказалось, что для него в принципе не существует понятия верности и преданности. Чимин не дыша поплелся к выходу. Балисонг остался в парадных брюках. Если бы он понимал, в чем виноват, то не боялся бы. Больше всего пугала именно неизвестность, и босс прекрасно умел давить на этот страх. Стоило Чимину добрести до лифта, как его вороньем окружили головорезы в черном и убедительно попросили пройти к знакомой «ауди». — Сокджин-хен? Тэхен перемотал коробку на десять раз — еще тщательнее, чем багаж в аэропорту, хотя путь коробке предстоял куда меньший — и решил проверить, куда пропал Чимин. Учитывая, что он сам кому-то открыл, это наверняка был кто-то из старших. Но стоило Тэхену сделать шаг в коридор, как он оказался оглушен ударом ладони в затылок. Из последних сил он развернулся корпусом, но глаза застлала дымка. Он попытался зацепиться пальцами за дверной косяк, но не успел, рухнув без сознания. Чонвон убирал с пола ошметки скотча и картона. Когда в прихожей послышался шум, он даже не обернулся, будучи занят сортировкой мусора на кухне. Вдруг раздался металлический скрежет раздвигающихся дверей спортзала. Он оглянулся — входная дверь тоже была распахнута. Внезапно из зала показался господин Чон. Он по-хозяйски прошел к упакованным коробкам в гостиной и принялся выверенными ударами разрубать картон небольшой секирой с продолговатым лезвием. — Господин Чон! Что вы делаете? — вырвалось непроизвольное возмущение у Чонвона. Господин Чон ему не понравился сразу. У него бывали такие клиенты. Бессердечные. И они пугали больше остальных — если такой человек что-то решил, обязательно доведет до конца, и никакие мольбы не заставят его передумать. Настоящий бандит, с которым господин Ким и рядом не стоял. — Мы же только упаковали! — какое право у этого чужака врываться и трогать вещи, которые господин Ким паковал с таким трепетом? Хосок, совершенно игнорируя возгласы мальчика, беспощадно разворотил несколько коробок, пока лезвием не наткнулся на знакомый деревянный футляр. Проверив и удостоверившись, что в нем действительно хранился баронг, он, наконец, обратил внимание на Чонвона. — Твои хозяева связывались с кем-нибудь, пока были на Чеджу? С кем-либо встречались? Что значит «хозяева»? С тех пор, как он покинул ад под названием Heaven, у него не было хозяев. Возможно, покровители, но не хозяева. В первую встречу с господином Чоном мальчик еще и сам не предполагал, что ему даруют свободу, да и потом еще долго не верил, что ему разрешили учиться, как обычному молодому человеку, подсознательно ожидал приставаний и домогательств, особенно на изолированном участке в лесной глуши. У него уже бывало такое: сначала благородный статный мужчина оформляет тебя в эскорт и уверяет, что ничего, кроме разговоров и понимания, ему не требуется, а спустя бокал виски, приправленного метом или коксом, раскладывает на столе и берет насильно, ведь это тоже, как оказалось, включено в стоимость. В стоимость вообще обычно много чего включалось: большинство клиентов считали, что покупают не услугу, а тело полностью, поэтому могут эксплуатировать его, как многофункциональную куклу. Ему вспомнилось его феминизированное прозвище Принцесса, которое очень многие любили повторять до пузырей в слюне, пока с утомленным пыхтением вбивались в него дряхлым отростком — видимо, эти старые латентные хрычи убеждали себя, что таким образом сношаются с девушкой, ведь быть пидором зашкварно. Как будто насиловать мальчика без права выбора — верх благородства. Мальчика без права выбора, которому только и оставалось, что после пыток возвращаться в затхлую комнатушку и пытаться привести себя в порядок дрожащими руками, стараясь не захлебнуться в рыданиях. Ни господин Ким, ни хенним не прикасались к нему, и если бы потребовалось, Чонвон бы еще на Чеджу добровольно заплатил за это великодушие телом, но теперь за предоставленную свободу он был готов платить не телом, а душой. Ему неважно, кто такой этот господин Чон, но он не должен так неуважительно относиться к ним. — Господин Ким и господин Пак ни с кем не связывались и ни с кем не встречались. — За четыре месяца ни с кем больше не общались? — Хосок положил панабас на обеденную стойку. Чонвон настороженно обвел взглядом лезвие чудного оружия, напоминающего инструмент для казни. — Ни с кем. — Что ж, им, видимо, и тебя хватило. Быстро же нашли замену… Господин Чон считает его их личной шлюхой? Такого он мнения о них? Чонвон и сам не вполне понимал, с какой целью его приютил господин Ким, но очевидно не с той, которую подразумевал господин Чон. — О чем вы говорите? — Ян Чонвон, каждый поступок имеет определенные последствия. Ты, как я вижу, выбрал сторону и к последствиям готов, верно? Он ему снова угрожает? Он из тайного буддистского ордена? Он боевой монах? — Даю тебе время до завтра еще раз все обдумать. Если вдруг вспомнишь, с кем виделись твои хозяева, приходи в клуб SIGNAL поговорить.