Ваза с пятнадцатью подсолнухами

Почему Чанбин не злился на Феликса? Наверное, потому что Чанбин по природе своей вообще не был злым, а может быть, потому что решение все равно в конце принимал Бан Чан, снимая с Чанбина часть ответственности за его личный моральный выбор, а может, дело было в том, что Чанбин, в отличие от некоторых, работал не покладая рук, и у него не было времени на терзания и копание в собственных чувствах. Когда они узнали о выходке Феликса, которая, вопреки тому, что некоторые позволяли себе думать, не ограничивалась перепихом с врагом, Чанбину, а не кому-либо еще пришлось ехать в треклятый Lightsaber и вести переговоры с его раздражающим хозяином. Так бесстыдно он не врал, кажется, даже когда по юности оказывался в полицейском участке за хулиганство, но Бан Чан приказал поехать качать права, делая вид, что к убийству неудачливого дилера руку приложил человек Чамчви, и Чанбин разыгрывал праведный гнев в речах и убийственную маску голодного ротвейлера на лице. Они приехали в Lightsaber с десятком рекрутов и ввалились через главный вход в тревожно раннее для клуба время. Внутри были только поднявшие головы от неожиданности уборщицы, среди которых, вопреки закону жанра, не нашлось ни одной бойкой самоуверенной дурнушки, которая бы бросилась голосить, что они еще закрыты и посетители должны покинуть помещение. Видимо, даже персонал такого низкого полета осознавал, какой контингент интересует этот клуб, и при виде группы крепких мужчин в кожанках все только бесшумно зашуршали прочь, не желая нарваться на неприятности. Как часто на самом деле в Lightsaber с его идеальной репутацией случались такие налеты? Неужели его реноме спокойного места держалось не на том, что клуб благословлен нейтралитетом? Кто же тогда так мастерски подчищает грязь? Видя, что сотрудники клининговой бригады утекают, как песок сквозь пальцы, Чанбин грозно рыкнул, чтобы ему привели менеджера, хотя догадывался, что менеджер, вероятно, уже в пути, чтобы встретить незваных гостей. Вскоре какая-то очевидно важная шишка спустилась к ним в окружении отряда бравых вышибал, и Чанбин уже был готов идти стенка на стенку прямо посреди танцпола, но, к некоторому его удивлению, разговор пошел весьма сдержанный и по существу. Молодой высокий мужчина с черными глазами под пышными бровями на маленьком белом лице сдержанно улыбнулся, как человек, понимающий и причину визита, и его возможные последствия. Это было только на руку Чанбину. Хорошо, если они сейчас сумели произвести впечатление шайки необузданных головорезов, которые в порыве беспричинной ярости сначала разнесут ползаведения в хлам, а потом соизволят сесть за стол переговоров. — Ребят, это так вы свой нейтралитет соблюдаете? Или мы что-то пропустили, и вы под Чамчви теперь ходите? — раздраженно протянул Чанбин, без лишних предисловий переходя сразу к цели визита. — Не понимаю, о чем Вы, — пожал плечами мужчина. — И было бы неплохо, чтобы вы сами представились для начала. — То есть вы позволяете замочить нашего дилера, а потом даже не знаете, кто мы такие? — Чанбин возмущенно вытаращил глаза. — Здесь какое-то недопонимание… — с едва заметной хитрой улыбочкой в глазах, которая, кажется была неотъемлемой частью его лица, возразил хозяин заведения. — Вот как? Да, действительно! Нам очень непонятно, почему нашего человека кокнули в вашей дыре! — У нас с вами никогда не было уговора о том, что вы можете торговать в Lightsaber, — кажется, мужчина, наконец, догадался, с кем имеет дело, или посчитал, что строить дурачка больше не выйдет. — И поэтому вы его грохнули? — Ваши обвинения безосновательны! — мужчина чуть помоложе, в форменном костюме, подскочил к главному и что-то суетливо прошептал на ухо. — Э-э! Больше двух говорят вслух! — Чанбин недовольно сдвинул брови, делая вид, что хочет приблизиться и подслушать. — Ваш друг тоже был здесь вчера! — похоже, мужчина возомнил, что у него появился козырь в рукаве. Это Чанбину и было нужно. Пусть они считают, что первыми уловили связь вчерашних событий друг с другом, что он пришел не подтирать за Феликсом, а разбираться с убийством дилера. Тогда им и в голову не придет, что их догадка верна. — И наделал немало шума! Говорят, он довольно проблемный… — И что ты хочешь сказать? Что он сам нашего дилера и завалил? Ты с дуба рухнул или как? — Чанбин отыгрывал возмущение на тысячу процентов, а рекруты, которых он привел с собой, не зная, как все было на самом деле, только вторили его эмоциям. Один даже остервенело пнул стул, оказавшийся поблизости. — Гоните записи с камер тогда! Скоты, на кого тележите? Чанбин решил пойти ва-банк, надеясь только на одно… — В целях конфиденциальности наших клиентов, у нас нет камер видеонаблюдения в уборных, — процедил мужчина, скрестив руки на груди. В яблочко. Прямых доказательств нет, орудия убийства нет, свидетелей нет. Даже если Феликс облапал этого несчастного с головы до ног, помимо него в клубе можно было притереться к десяткам человек, так что найти отпечатки пальцев тоже будет непросто. Пока ничего не указывает на Феликса, а значит, можно переложить вину на кого угодно, желательно — на палача, который, предположительно, присвоил его нож. — …но есть камера, расположенная над входной дверью. — Ну так чего мнешься, пошли смотреть! — фыркнул Чанбин. Коротко посовещавшись со своей свитой, хозяин клуба сдержанно кивнул и проводил Чанбина в видеорубку. — Вот, пять часов вечера, он зашел в туалет, — на видео высокая фигура в темном худи, сутулясь, прошкандыбала в дверь. — И, по словам очевидцев, он ошивался там, толкая вашу дурь. — И? Дальше. — А вот, в девять часов сорок семь минут заходит ваш человек! — Феликс, действительно, шел туда решительным шагом, очевидно, зная, кого найдет. — И после этого его находят зарезанным на полу! — Ну уж прям! — закатил глаза Чанбин. Он так старательно делал вид, что Феликс ни в коем случае не может быть при делах, что сам, кажется, начинал в это верить. — Он зашел, три минуты, и вышел! Поссать за это время можно успеть, а грохнуть обалдуя в два раза выше — это надо ахринеть как постараться! Чанбин указал на время, когда размытая фигурка Феликса как ни в чем не бывало выходит обратно. В глубине души у него мороз пробежал по коже от мысли, что Феликс с таким методичным спокойствием лишил кого-то жизни. Он должен был бы уже привыкнуть к этому, но не мог. — Ты издеваешься? Сколько людей входило и выходило за это время?! — Чанбин сделал вид, что собирается перемотать и начать считать, сколько посетителей зашло в туалет с момента, когда туда вошел дилер, и до момента, когда испуганный администратор влетел в дверь, после того, как ему сообщили, что с мужчиной в одной из кабинок что-то не так. Кажется, хозяин клуба наконец сдался. — Хватит этой херней заниматься и скажи мне, есть ли подозреваемые? Вы же вызвали полицию? Скорую? Мужчина поднял на него пристальный взгляд. — Что такое? Не вызывали? — тут Чанбина осенило. — Ну конечно! Это были какие-то прикормленные копы, да? Которые закрыли дело без шума? Может, еще как передоз? Ха-ха-ха! Ишь вы, умники! Лишь бы лицо не потерять, а! Мужчина молчал. А потом на его лице заиграла неприятная улыбочка. На секунду Чанбин испугался, что Феликс прокололся где-то еще, а вместе с ним прокололся и Чанбин. — Вы так выгораживаете вашего друга, а он весьма недвусмысленно отправился в номер с палачом Ким Тэ из Чамчви. Может, это вы пытаетесь нас провести? Кто тут с кем заключил тайное соглашение, а? Если это ваш план, то вы не на тех нарвались. — Э! Э-э! Ты думай, какими обвинениями тут разбрасываешься, а! — Чанбин хотел уже схватить этого надоедливого хмыря за грудки, но вовремя остановился, оценив соотношение сил. Вокруг сплошь были люди Lightsaber. — Не ваше собачье дело, как мы разбираемся с предателями, ясно? А за нашего человека вы ответите! Что, думаете, мы не найдем возможность сообщить нашей бравой полиции, что в первоклассном клубе Lightsaber людей под шумок мочат в сортирах? Ждите сегодня в вечерних новостях, мрази! Черный пиар тоже пиар! А ну, разбежались! Чанбин агрессивно рванул прочь из видеорубки. Он давал этому напыщенному индюку десять секунд на то, чтобы осознать услышанные слова. Распустить слух, что они разобрались с Феликсом, было лучшим, что можно было сделать в сложившейся ситуации. Рассчитывать на суровость Чамчви в отношении своих людей было слишком опрометчиво, но ясно было одно: после произошедшего кто-то должен был поплатиться жизнью. Особенно учитывая, что хозяин Lightsaber, как выяснилось, был то еще трепло. Похоже, уже сегодня вечером весь криминальный слой Сеула будет гудеть о том, что палач Чамчви трахается с продавцом «тамагочи» в люксах дорогих отелей. Надо было показать, что для них это тоже не норма, если они не хотели дискредитировать себя. Он догнал Чанбина, когда тот уже собирался покинуть клуб и вынимал телефон из кармана. — Постойте! Мы можем как-то уладить это недоразумение? — Какое из? — Клуб Lightsaber не несет ответственности за смерть вашего дилера! — Конечно не несет! Вы ж сами все прикрыли! Зато теперь понесет! — Чанбин потряс экраном перед лицом напрягшегося хозяина. Там был набран номер «119». Чудесным образом этот многоэтажный блеф сработал. — Зачем? Зачем вам звонить куда-то? Жизнь этого дилера была так важна? Не была. Но неожиданно больно кольнула сама суть вопроса. Наверняка в свое время Чамчви, убившие Хенджина, думали так же. Всего лишь один из врагов. И неважно, что он мог быть чьим-то другом, чьим-то возлюбленным, чьим-то подопечным или просто хорошим человеком, попавшим в плохую компанию. Чанбин медленно выпустил воздух через нос. — Нейтральные территории должны оставаться безопасными. Если вы не можете обеспечить свою безопасность и безопасность ваших посетителей, то нечего выеживаться и попросите чьей-то защиты! — Вы предлагаете нам ваше покровительство? В обмен на что? — На исключительное право торговли. — И все? — И крепкие, взаимодоверительные отношения, конечно же. — Нам нужно время, чтобы обдумать все. — Прочитал в какой-то умной книжке, что человеку нужно 15 секунд, чтобы принять окончательное решение, а все остальное время — так, отмашки, — Чанбин посмотрел на часы, по которым плавно обращалась секундная стрелка. Мужчина тоже, как завороженный, краем глаза следил, как тонкая блестящая линия совершала свой путь по глубокому черному циферблату. — По рукам, я полагаю? — он нарушил молчание, когда истекли 15 секунд. — Приятно иметь с вами дело, господин …, — слабо усмехнулся Чанбин, ехидно щурясь. После того, как худо-бедно контакт с Lightsaber был установлен, Чанбин периодически наведывался туда мониторить ситуацию. За полгода, наверное, всего раза четыре заглянул, и каждый раз приходилось отбиваться от назойливых приставаний каких-то оголодавших парней. Терпеть переходящего черту Феликса — это одно, а отмахиваться от юрких ручонок, из ниоткуда тянущихся к его груди в темноте клуба, — совсем другое. Несмотря на то, что Lightsaber был поставлен в, считай, привилегированное положение, раз в него наведывался не какой-то рядовой рекрут, а лично Со Чанбин, полной уверенности в лояльности клуба так и не появилось. Хозяин вел себя достаточно уверенно и теперь, когда у Чанбина появилась возможность увидеть внутреннюю кухню, даже не скрывал, что клуб с прекрасной репутацией — всего лишь ширма. По сути, это был даже не клуб, а пространство, где под покровом черной бухгалтерии в одном углу арендовали столик сутенеры, к которым можно было обратиться за живым товаром на любой вкус, в другом — торговец травкой, за колонной было место, где раньше ошивался дилер «Астр», самое безопасное — так как без камер — и хлебное — так как посещаемое — место в туалете закрепилось за продавцами «тамагочи». Разве что контрабандисты оружия посещали клуб время от времени, а не имели здесь постоянного представителя, но и без них казалось, что, заявись сюда хоть один рядовой полицейский под прикрытием, он насобирал бы себе дел на всю карьеру до пенсии. И тем не менее, клуб процветал и благоденствовал. Бан Чану не очень нравилось, что вместо покровителей они стали кем-то вроде съёмщиков, но хозяин Lightsaber через Чанбина постоянно передавал заверения в том, что банда Бана может ни о чем не переживать, что, пусть этого и не видно невооруженным глазом, на самом деле их положение выше. Скольким еще он это говорил, не представлялось возможным выяснить, но в то же время складывалось впечатление, что у него были причины склоняться к поддержке «тамагочи». После их официального закрепления в клубе торговля «Астрами» в Lightsaber пошла на спад, и дело было не только в честной конкуренции. Похоже, хозяин заведения профессионально владел искусством распространения сплетен: слух о том, что побочки от «Астр» чуть ли не приводят к мутациям, пришел словно откуда-то извне, хотя был выдуман одним прекрасным вечером за барной стойкой, где владелец пытался смягчить хмурую физиономию Чанбина каким-то мудреным авторским коктейлем с кислым маракуйевым послевкусием. — Я не пойму, это Ваш способ заручиться нашим доверием? — произнес Чанбин, чуть поморщившись, отставляя высокий стакан. Вместо этого модного пойла он бы не отказался от бутылочки соджу, но ассортимент бара был заточен под западную питейную традицию. — Что Вы имеете в виду? — уточнил хозяин, пригубляя темный мутный шот и отставляя обратно на барную стойку. — Ну типа вы умышленно отсекаете доход от «Астр»… Или здесь есть скрытая выгода? — Чанбин все же заказал стопку рисовой водки. — Если я скажу, что гонюсь за нематериальной выгодой, это развеет Ваши подозрения? «Ничего непонятно, но очень интересно», — подумал Чанбин. — Астры должны цвести, чтобы радовать глаз. Но когда цветы нужны, чтобы положить на могилу, их приходится срезать, — торжественно изрек хозяин Lightsaber, рассматривая ряды бутылок над головой протирающего бокалы бармена.

***

В ленте попалось видео из старого аниме, где героиня, тоскуя по герою, вместо палочек благовоний воскуривала его сигареты. Феликс проходил весь день, как в тумане, думая о том, что в этом действе есть что-то невыразимо интимное. Что там курил палач? Какие-то понтовые сигареты. В его длинных пальцах они смотрелись невыносимо соблазнительно. И запах табака, которым прокурились его волосы. Феликс сам не заметил, как ноги принесли его в тот самый круглосуточный, где на удивление снова был только один покупатель, худющий шкет, бойко расплачивающийся… за те самые сигареты. Феликс покачал головой, поражаясь тому, до чего нынче молодёжь докатилась, и подошел к кассе, хрипло выплевывая: «Добрый вечер! "Собрание" фиолетовые, пожалуйста». Кассирша виновато развела руками, едва заметно кивая на удаляющегося мальчонку, и сообщила, что это была последняя пачка. Ну уж нет! Феликс поперся сюда исключительно за сигаретами палача, никакие другие ему не нужны, и упустить их, когда они были буквально под носом, — себя не уважать. — Эй-эй! Братишка! — Феликс остановил парнишку за плечо, стараясь звучать дружелюбно, а не как человек, который намерен драться. Мальчик вздрогнул. — Продай мне сижки свои, а? — Феликс тряхнул перед носом мальчика желтой купюрой кругленького номинала. — Я вам не братишка, — задрал нос мальчик, быстро окидывая Феликса взглядом и, видимо, убеждаясь в его безобидности. — Я ничего не продаю, уберите свою бумажку. — Малой, я по-человечески тебя прошу! — Феликс не сводил глаз с элегантной пачки, которую пацаненок сжимал в руке. — Не рановато тебе здоровье гробить? Купи лучше леденцов! — Мое здоровье никак вас не касается! — возмутился парень. Он был одного роста с Феликсом, но лицо казалось слишком детским, гладким и сияющим. Не то что побуревшая кожа Феликса, измазанная веснушками. — Отойдите от меня. — Хамло ты мелкое! — зарычал Феликс и ринулся на него, сделав вид, что бросается с одной стороны, когда на самом деле тут же подался назад и выхватил пачку из отведенной за спину руки. Тот ошарашенно уставился на своего обидчика, очевидно, не ожидав от него такого проворства. — Вот, я не ворую, я купил! Понятно? — он всучил в опустевшую руку купюру и вихрем вылетел из магазина. Прибежав домой, Феликс и думать забыл о мальчишке, у которого нагло выудил заветную пачку. Он торопливо разорвал полиэтиленовую пленку, откинул картонную крышку и пристроил приятную на ощупь сигарету в крышечку от стеклянной банки из-под солений. Чиркнул спичкой. С тихим шипением бумага и табак поддались огню, медленно начиная истлевать. Ниточки дыма потянулись вверх, действительно, словно от палочки благовоний. Феликс завороженно смотрел, как они поднимаются к скошенному потолку, постепенно наполняя комнату горьким запахом. Феликс раскинулся на кровати, чувствуя, как табачный дух, щекоча ноздри, пробирается в его тело, втягивается до самых легких. Феликс представил, что это курит палач. Как дым проникает в него, обволакивает горло и легкие, приносит тепло и расслабление, его губы становятся горче на вкус, а волосы пропахивают тлением. Сердце заколотилось. Захотелось прикоснуться к груди, которая скрывает отравленные табаком легкие, прижаться к шее, по которой течет белый дым, поцелуем смыть горький вкус у него во рту. Феликс отвернулся от тлеющей в импровизированной пепельнице сигареты и обратился к урне: — Джинни, почему тебя нет рядом? Я не хочу влюбляться в него! Я хочу всегда-всегда любить тебя! Ты настолько лучше, настолько красивее, настолько добрее! Джинни, ты такой сильный! Почему же тебя больше нет?..