Ваза с пятнадцатью подсолнухами

If you're wondering why All the love that you long for eludes you And people are rude and cruel to you I'll tell you why You just haven't earned it yet, baby You Just Haven't Earned It Yet, Baby The Smiths

Darling, what's you name and can you hear me? Tell me why you're out so late alone The diamonds sparkle in your face, I hold you The gravel glistens black and red below The Road Hurts

Чимин с Тэхеном пронежились в постели до полудня, до последнего отмахиваясь от тревожных мыслей о предстоящей сегодняшней ночью встрече с Феликсом. В конце концов, если это благостное поющее звяканьем велосипедов и стрекотом мопедов за окном утро могло стать их последним, то лучше насладиться им без мрачных раздумий. На столе их уже ожидали крафтовые пакеты, пышущие сладостью свежего хлеба, — про их любовь к круассанам Чонвон узнал на Чеджу, во время одной из общих прогулок, когда Тэхен на автомате заскочил в пекарню и основательно закупился там выпечкой. Вообще говоря, к сладостям и десертам Тэхен всегда относился равнодушно, но, как это часто происходит в длительных отношениях, бессознательно перенимал некоторые предпочтения партнеров и теперь был уверен, что пристрастился к круассанам с ветчиной совершенно искренне и добровольно. — Блять, — прошипел Чимин, бросив беглый взгляд на всплывшее уведомление. — Что такое? — Тэхен, дожевав воздушное тесто, с любопытством облокотился на стол, подбираясь к телефону. — Да Хо приказал, чтобы я сегодня явился к нему, — он запил раздражение карамельным капучино. Тэхен недовольно завалился на свое место: — С хуя ли? Недели даже не прошло с предыдущего отчета. — Пишет, нужно кое-что узнать, — Чимин побряцал ложечкой по чашке. Пышная пенка вздыбилась неровными буграми. Тэхен нервно постучал левым указательным пальцем по пустому блюдцу, на котором присутствие круассана ранее выдавала пара крошек. Как же было спокойно, когда Хосок строил из себя всего такого познавшего дзен буддиста, который настолько в своем познании преисполнился, что ищет в этом мире только покоя и умиротворения. — Да мозги он нам ебет, вот и все, — буркнул он, подводя итог своим размышлениям. — Честно, я бы лучше с Ли встретился, чем с Хо, — Чимин нещадно отшвырнул телефон, как только напечатал короткий ответ. — Я бы был только «за» махнуться — вряд ли Хо может сделать со мной что-то хуже того, что уже сделал, — Тэхен болезненно оскалился и размял левой рукой правое плечо. — А от этого шизика неизвестно чего ждать. Может, он заявится с ордой отцовских людей, а может, притащит очередного снайпера из банды, чтобы отомстить за Хвана. Чимин обеспокоенно вознес брови: Тэхен замер и, судя по недвижимым ресницам, задумался о том, кто для них сейчас опаснее — «свои» или «чужие». Чимин же делил мир иначе, и «своим» для него был лишь один человек, который сейчас понуро горбился за столом. Отставив недопитый кофе, он поднялся и подошел к этому человеку со спины. — Кстати об этом, Тэ, — он положил мягкие ладони на сутулые плечи, — на обратном пути я заскочу в центр и постараюсь умыкнуть парочку рекрутов без спросу, чтобы были у нас на подхвате, — он помассировал напряженные мышцы. — И для подстраховки буду дома, пока ты на встрече, поэтому дождись моего возвращения, ладно? — Чимин наклонился ближе и чмокнул его в щеку. «Дом» — так Чимин определил новую квартиру. Тэхен же определял «дом» иначе. «Дом» — это карамельный отпечаток теплых губ на щеке и нежные пальцы на плечах. Он провернулся на стуле и бережно поправил выбившуюся из укладки Чимина торфяную прядку. Теперь о былом пшеничном окрасе напоминали лишь непослушные кончики. Впервые в светлый оттенок Чимин покрасился по предложению Чонгука. Несмотря на то, что последствия домашнего эксперимента Чимину пришлось исправлять в салоне, в тот день они втроем были беззаботно счастливы. Может, потому что Чимин смешно куксился, пока сушил выжженные аммиаком волосы, может, потому что Чонгук заразительно хихикал, а может, им и не нужна была никакая причина. — Конечно, душа моя. Береги себя. Чимин намеревался что-то ответить, но отвлекся на звяканье пружинистой ручки в глубине квартиры. Спустя мгновение из-за угла выплыл Чонвон и устало прошаркал на кухню: — Добрый день, хенним, добрый день, господин Ким. Ему не повезло снять наушники ровно в момент, когда на кухне послышался характерный звук лобызания, который лично у него вызывал исключительно мерзкие ассоциации. Он не понимал, как возможно наслаждаться подобным чавканьем. Впрочем, не понимал он и как вообще мужчины могут нравиться даже без сексуального подтекста — он еще ни одного нормального не встречал. Ну, разве что господина Пака можно было бы назвать таковым, если бы он не был бандитом, конечно. И господина Кима, если бы он не был владельцем Heaven. Пока Чонвон возился с кофемашиной, поток сознания дополз до вчерашнего хмыря из круглосуточного. Даже стыдно как-то признаваться господину Киму, что какой-то заморыш отобрал у него сигареты, как конфету у ребенка. Чимин потихоньку засобирался на встречу с Хосоком и уже возился в ванной, поэтому внимание заскучавшего Тэхена переключилось на мальчика, который сегодня вел себя тише обычного. — Чего смурной такой? Что расстроило нашего умника? Мальчик вернул бутылку молока на полку в холодильник и как-то враждебно захлопнул без вины виноватую дверцу. Господин Ким принципиально выступал против употребления любого модифицированного молока, заявляя, что «растущему организму нужно нормальное питание, а не всякие маркетинговые выдумки», а возможности самостоятельно выбраться в кофейню за растительной альтернативой Чонвону не предоставлялось. — Ой, а вы сами как будто постоянно в хорошем настроении! Тэхен в замешательстве вскинул бровь и обвел верхнюю десну языком. Чонвону он разрешает многое, но точно не агрессию в свою сторону. — Вон-а, со мной не нужно разговаривать в таком тоне, — господин Ким звучал спокойно, но его потяжелевший взгляд пригвоздил Чонвона к полу. Сейчас этот мужчина источал зловещую ауру даже в домашних футболке и шортах, в глазах, прикрытых растрепанными патлами, вспыхнул мрачный огонек. — Это невежливо. — Прошу прощения, господин Ким, — Чонвон тут же согнулся в глубоком поклоне. — Просто вчера кое-что произошло, — пробубнил он оправдание из-под челки. Ему вспомнилось, как по первости господин Ким метал в него книги и запускал тарелки. На столе он как раз заметил блюдце. — Малыш, когда я спрашиваю, ты — отвечаешь, понял? — смягчился господин Ким и махнул правой кистью вверх, разрешая выпрямиться. — Да, понял… — Чонвон с облегчением кивнул, и господин Ким мотнул головой на соседний стул. Он послушно сел и вдруг осознал, что так и не залил молоко в кофемашину. Весьма досадно, но лучше сначала объясниться с господином Кимом. — Дело в том, что вчера в магазине меня стопанул какой-то нарик и отжал пачку сигарет, которую я купил для вас! Ещё и купюру всучил, — он смущенно вытащил из кармана жёлтый комок. Тэхен тотчас переменился в лице и внимательно оглядел Чонвона, который потупился на помятую бумажку: — Он приставал к тебе? Угрожал? — Нет, он еле душа в теле на самом деле, просто я испугался, когда меня со спины грубо окликнул хриплый голос. Подумал, гопник какой-то. — А потом рассмотрел получше? — Ну так... Анорексик в общем, кожа да кости. — Вот же зараза, а! — через пару секунд напряженных раздумий гаркнул господин Ким и неожиданно ударил левой ладонью по столу, так что посуда подпрыгнула, а Чонвон вздрогнул, гадая, на кого направлена эта ярость. — Даже покурить нормально не дает, отборнейшая мразь! — мужчина гневно вскочил и шумно задышал. Успокоившись, он обратился к мальчику. — Не переживай, Вон-а, я с ним разберусь, как раз сегодня увидимся. — Господин Ким, вы убьете его? — Чонвон удивленно вскинул голову на Тэхена. На кратчайший миг вопрос мальчика эхом отозвался на задворках сознания любимым звонким голосом: «Тэ, можешь пообещать, что проявишь милосердие?». С какой-то необъяснимой и глупой надеждой неизвестно на что Тэхен неизвестно зачем робко уточнил: — А почему ты спрашиваешь? Ты хочешь, чтобы я не убивал? — Нет, просто интересно. Чонвон так равнодушно пожал плечами. Он бы никогда себе подобного не позволил. Потому что он был необыкновенным. Особенным. Невероятным. Невероятно добрым, невероятно лучезарным, невероятно искренним, невероятно милым. Тэхен судорожно вздохнул и поскреб пальцами грудь. Внезапно захотелось снова разворотить ее в мясо. — Милый, — горячее дыхание защекотало шею, а бархатистые ладони успокаивающе опустились на руку, — все хорошо, я рядом. Хотя Чимин в ванной не особо вслушивался в диалог, когда он краем уха уловил перепады настроения Тэхена, то насторожился, а когда наступила подозрительная тишина, то отчетливо почувствовал что-то неладное. Застав Тэхена за остервенелым расчесыванием заживших швов, он невербально намекнул растерянному Чонвону оставить их и сбегать за сигаретами. Чимин обвил талию Тэхена и притянул к себе. Даже сейчас Чонгук оставался его слабым местом. Чимин ласково проворковал: — Тэхен-и, вкусные сегодня круассаны были, да? Давай завтра тоже ими позавтракаем. И послезавтра. И еще много-много дней потом, согласен? Какое-то время Тэхен молчал, пока, наконец, не развернулся: — Согласен.

***

Мысли Феликса окончательно парализовало еще накануне днем. Он плохо спал в ту ночь, прокручивая в голове всевозможные сценарии того, как пройдет встреча с палачом. Он заставит его ждать? А может, Феликс придет, а палач так и не объявится? Или вместо него туда завалится толпа братков из Чамчви? А что если палач не сможет прийти, потому что с ним что-то случилось? А если он придет, чтобы драться? Отсюда мысли немедленно улетали в сторону его больной руки: стало ли ему лучше? Или он снова придет с перевязью? А если он придет и будет не в настроении поболтать? Что если он придет, просто ответит «Да» или «Нет» и уйдет? Но если ответ «Нет», то он и приходить не станет или, придя, убьёт его? И так всю ночь. Он бросался из крайности в крайность, то представляя, что они купят по пончику или мороженому и мило поболтают, то обдумывая, какую стратегию ему стоит избрать, если палач полезет на него с кулаками, учитывая, что он выше и крупнее, а Феликс не только мельче, так еще и сильно потерял в весе. От одних мыслей его бросало в жар, от других прошибал озноб. Он нервно ерзал по всей кровати, в темноте перекатываясь с нагретой половины на прохладную, то раскрываясь, то укутываясь в одеяло. Неожиданно его матрас, подушка, одеяло — все казалось безумно неудобным, то там, то здесь что-то жало, терлось, и даже любимая шелковая пижама не спасала от зуда по всему телу. На всякий случай Феликс включил свет и, скинув легкую одежду, осмотрел себя — может быть, его действительно искусали клопы? Но нет, кожа была в порядке, беды были только в голове. Кое-как закемарив перед рассветом, он проснулся, когда внизу Минхо разразился ругательствами. Очевидно, они с Джисоном только вернулись с очередной вылазки. Весь первый этаж наполнился грохотом скидываемых ботинок, голосами, лязганьем карабинов и защелок на кобурах. Что ж, тогда Феликс лучше еще поваляется в постели, пока эти двое не запрутся в комнате. Бан Чан, помня, что сегодня у Феликса назначена встреча с их предположительно новым союзником, не поручал ему ничего на сегодня, чтобы тот поберег силы. Но сейчас Феликс думал, что лучше бы лидер загрузил его работой, чтобы он мог хоть как-то отвлечься. Он только проснулся, но уже чувствовал себя вымотанным. Даже скоротать время до назначенного часа за выпивкой было нельзя, ведь Феликс так старательно избавлялся от своих вредных привычек. Тут на ум пришла пачка сигарет, оставшаяся на подоконнике, рядом с крышечкой от банки. Феликс лениво перевернул голову на подушке, пытаясь сфокусироваться на заветной фиолетовой коробочке. Да, можно снова возжечь сигарету палача. Разве это не должно помочь ему расслабиться? Задумавшись об этом, он сам не заметил, как провалился обратно в сон. Проснувшись уже за полдень, Феликс чувствовал себя слабым, опухшим и разбитым. Снизу слышались приглушенные голоса, но на этот раз отлеживаться больше было нельзя. Он медленно пополз вниз, глупо надеясь, что каким-нибудь чудесным образом останется незамеченным. Напрасно. — О, спящая красавица! — гулко поприветствовал Чанбин. — Хм! Кое-кто хорошо устроился, знай себе спи и не высовывайся, не жизнь, а малина! — Джисон потягивал пивко, его рабочий день уже завершился, поэтому можно было не отказывать себе в маленьком удовольствии. Он развалился на стуле, напротив Чанбина, который чистил вяленую рыбу, на руке, беззаботно перевешенной через спинку стула, виднелась свежая перевязь. Похоже, сегодняшняя бойня была ожесточенной. Минхо нигде не было видно. Похоже, он, в отличие от Джисона, направился прямиком на боковую. Феликс не стал спрашивать, как там Минхо, чтобы не нарваться на лишние упреки. Выпив залпом два стакана ледяной воды, чтобы взбодриться, он направился в душ. Рядом с корзиной грязного белья валялась окровавленная футболка. Крови было не слишком много, поэтому Феликс вздохнул с облегчением. Царапина. Конечно, Джисон бы не сидел как ни в чем не бывало на кухне, если бы Минхо был серьезно ранен. День тянулся невыносимо долго, но у Феликса не было сил отложить свое предвкушение на потом и хоть немного вникнуть в то, что происходило вокруг. Бан Чан с Сынмином и Чонином долго обсуждали что-то, Чанбин ругался по телефону с кем-то из подчиненных, Минхо с Джисоном негромко серьезно переговаривались, а Феликс просто ждал, когда наступит вечер, за ним ночь и, наконец, придет время выходить. Он начал собираться, когда спустились сумерки. Волна щекочущего адреналина гнала пот из пор, хотя Феликс только что в третий раз за день принял душ. Это просто встреча с союзником, информатором, просто встреча, просто разговор, просто Феликс должен надеть джинсы с низкой посадкой и огромными дырками, чтобы из них открывался обзор на гладкую кожу его ног, безрукавку, которая оголяет правую ключицу, обязательно заправить ее за резинку боксеров, натянутых чуть ли не на талию. На что бы у палача ни было кинков, Феликс постарается его не разочаровать. Тонкая талия? Стройные ноги? Выпирающие ключицы? Он будет выглядеть максимально доступно, чтобы показать, что вполне искренен и доверяет союзнику в полной мере. Да, именно так. Накинув сверху бесформенную вязаную кофту, он спустился вниз. — Ликси, — позвал Бан Чан. Он, видимо, караулил его, собираясь дать последние наставления. Окинув Феликса сначала удивленным, а потом недовольным взглядом, он отвел глаза куда-то в сторону, очевидно, чтобы лишний раз не смотреть на избыток оголенных участков кожи, он вполголоса проговорил: — Ты уверен, что вернешься? Бан Чан видел, что отговаривать его бесполезно, как и спрашивать, хорошо ли он подумал, все ли взвесил, прежде чем идти на эту встречу. Феликс нихрена не подумал и взвесил, скорее всего, только свое тщедушное тельце на напольных весах, чтобы убедиться, что не набрал лишний вес. — Чани-хен, — Феликса распирало от буйства эмоций, хотя он и понимал, что большая часть из них сейчас попросту неуместны, — я уверен, что все будет хорошо. А если даже нет, я не предатель, я буду рад умереть за нас. Бан Чан устало закатил глаза и шагнул на Феликса, сдавливая худенькие плечи ладонями: — Это не то, что я хочу услышать. — Я не могу сказать тебе другого, — лицо Феликса, наконец, посерьезнело, словно на секунду дурь бушующих гормонов развеялась. — Он наш враг и убийца. Пусть я не видел того, что видели вы на складе, я могу себе это представить. Я не хочу врать: я не знаю, чего от него ожидать. Отвечать могу только за себя, и за себя я тебе говорю: я нас не предам. И не подвергну опасности. У Бан Чана защемило сердце. Феликс смотрел ему в глаза строгим, решительным взглядом, так почему он все равно выглядел как агнец, которого ведут на заклание? — Хорошо, Ликси. Береги себя, — Бан Чан пропустил его к двери. В худшем случае он умрет, в лучшем — приятно проведет время. Феликс предпочитал не думать о плохом, если была такая возможность, поэтому, стоило ему ступить за порог и отойти от дома несколько на несколько десятков метров, как он тут же развернул свои мысли в диаметрально противоположную сторону. Что если палач уже ждет его там? Феликс в предвкушении ускорял шаг, стараясь как можно скорее пройти витиеватый маршрут, который он выбрал, чтобы сбить палача с толку и появиться с той стороны, куда тот ушел в прошлый раз. Чем ближе он подходил к круглосуточному, тем громче колотилось сердце, а спина покрывалась испариной. Вот уже виднелись огни его вывески, Феликс сощурился, но палача не было видно. Подойдя ближе, он остановился и огляделся. Его нигде не было. Постояв немного, пытаясь высмотреть его где-то вдалеке, Феликс обошел магазин — в закоулке с одной стороны и в переулке с другой его тоже не было. Феликс снова вернулся, заглянул в магазин, но там никого не было. Он еще ненадолго задержался перед входом, оглядываясь и посматривая на время в телефоне, но никто так и не появился. Даже случайных прохожих не было видно. Но Феликс не собирался так быстро отчаиваться. Если будет нужно, он будет ждать его здесь всю ночь. Он зашел в магазин и, стараясь растягивать время изо всех сил, начал медленно блуждать между полками. Рот наполнился слюной при виде изобилия вредной и вкусной еды, в животе свирепо заурчало. Снова как-то так вышло, что за весь день он выпил только пару чашек ромашкового чая, а сейчас, кажется, как назло, проснулся аппетит. Кассирша пристально следила за подозрительным мальчиком, медленно курсирующим между рядами товаров, поэтому, чтобы не нервировать ее, Феликс подошел к кассе и купил вишневую жвачку. Закинув две подушечки в рот и насилу разжевав сладко леденящую глазурь, он уселся за продолговатую стойку вдоль окна и продолжил буравить взглядом улицу. Когда щеки устали выдувать жвачные пузыри, а ошметки потерявшей вкус жвачки слоями налипли на губы, Феликс презрительно выплюнул ее в салфетку и поморщился. Сколько он уже ждет? Часа полтора? Что если палач действительно не придет? Нет, надо еще подождать. Вдруг сейчас Феликс соберется и уйдет, а они разминутся? В животе снова истошно заурчало. Феликс, пообвыкшись в магазине, оставил кофту на спинке стула, стремительным шагом направился к стеллажу с лапшой быстрого приготовления и купил две широкие чашки с огнедышащим цыпленком на картинке. Немного поколебавшись, на всякий случай он прихватил небольшую плошку готового кимчи и бутылку колы без сахара из холодильника. Кассирша, кажется, мысленно разгадывала тайну полуночного посетителя и, заметив две пачки лапши и два комплекта одноразовых палочек, наконец-то успокоилась. Феликс, приободренный, подскочил обратно к стойке, сервировал ее на двоих, поставив перед стулом рядом с собой вторую пачку лапши и положив сверху палочки, разместил коробочку с кимчи посередине и выжидающе хлебнул ледяной газировки. Желудок не сказал ему за это спасибо, но вынужден был смириться. От нечего делать Феликс принялся изучать состав лапши, пробегаясь глазами по словам, которые имели мало общего с названиями продуктов питания. Тут со стороны входной двери послышались шаги. Феликс машинально поднял голову, почему-то именно в этот момент не особо надеясь и не ожидая увидеть палача, но тут же завороженно обомлел. Расслабленная фигура, состоящая из складок мешковатой одежды и пружинящих от энергичного шага волос, направлялась прямо к нему. Тэхен не помнил точного времени встречи с Феликсом неделю назад, но он уже очевидно сильно опаздывал. Чимин задержался на головомойке в Kansusan Axi, потому что Хосок откуда-то — впрочем, с его опытом и навыками это было неудивительно — прознал, что Хан Джисона, который благодаря Тэхену теперь выделялся примечательной бандитской внешностью, люди Чамчви постоянно видят в этом районе, а на днях они и вовсе ввязались с «одноглазым» в разборку, и потребовал от Чимина объяснений, почему эта информация не фигурировала в его докладе. Он убедительно донес до Чимина, что эта оплошность пока лишь способствует росту подозрений лидера. Вдобавок к формальному выговору, Хосок предупредил, чтобы он не смел приближаться к Дахен. Чимин еле удержался от язвительного замечания, что едва ли он был опаснее самого Хосока, славящегося своеобразными кулинарными умениями. В ожидании Чимина Тэхен предпринял попытку поупражняться с ножом, но оружие в буквальном смысле вываливалось из рук, поэтому к вечеру Тэхен находился не в самом благостном расположении духа. Зато, выкуривая очередную сигарету любимой марки, он сообразил, как отомстит мелкой заразе за приставания к Чонвону. После выволочки Чимин понесся в тренировочный центр и выцепил несколько новобранцев, которых Тэхен затем распределил по ночным забегаловкам в округе. Когда он, наконец, выдвинулся, то к назначенному месту направился отнюдь не сразу — сначала он заскочил в магазинчик в другой стороне от дома, где взял три пачки фиолетового «собрания». Для пущего эффекта, который он планировал произвести на Феликса, он запихал все три упаковки в один карман толстовки. Лишь наличие балисонга, который Чимин все-таки убедил его припрятать, странным образом несколько приподнимало настроение перед обещающей быть гадкой встречей. Чимин наверняка рассчитывал, что в случае чего он использует нож для самообороны, но если Тэхен и прибегнет к нему, то с обратной целью. В широком окне, открывающем обзор на залитые слепящим сиянием пустынные проходы меж упорядоченных рядов, Тэхен заметил тощую фигурку, как всегда бесстыдно вырядившуюся в какой-то понтовый шмот, — вычурный стиль уже перестал удивлять. Он и в прошлый раз за слоем куртки и теплой кофты понял, что Ли на ладан дышит, но теперь оголенные безрукавкой бледные ручонки казались неспособными держать даже палочки для еды, не говоря уже про нож. И ноги, которые за стойкой было не видно, наверное, тоже едва выдерживали это тщедушное тельце. Тэхен гордо расправил плечи — по сравнению с Феликсом, он еще ничего такой — довольно сунул руку в карман, обхватывая пачки «собрания», и запрыгнул на крыльцо. Феликс обрадованно сполз со стула, собираясь поприветствовать долгожданного знакомца, на его лице почти успела белой лилией расцвести тонкая острозубая улыбка, как вдруг выражение палача исказилось уже нескрываемым раздражением, и он швырнул что-то в лицо Феликсу. Тот даже не успел толком разглядеть летящие в него предметы, машинально закрываясь от атаки. — Ащщщ!.. Ушибленный глаз защипал и заслезился, и Феликс, зашипев, принялся потирать его костяшками пальцев, прижимая на место чуть не вывернувшееся веко. — Ну ты нормальный?!... — досадливо хныкнул Феликс. Не так он себе представлял их встречу и первые слова, которые доведется произнести. — Чем тебе глаза-то постоянно мешают, а? Вопрос кольнул в больную точку, отчего Тэхен только больше раздражился и подумал, что трех сигаретных пачек было недостаточно для этой наглой рожи. Он угрожающе навис над Феликсом и с вызовом прорычал: — Ну, подбирай, че встал? Все еще мало? Тогда могу швырнуть тебе в хлебало целый блок фиолетового «собрания». Кое-как протерев слезящийся глаз, Феликс поднял недоуменный взгляд на палача. Почему с каждой новой встречей он становился все злее, разве не должно быть наоборот? — Эй, да что я сделал тебе уже? Вот так ты с союзниками обращаешься, да, Джеки? — Феликс в сердцах вспомнил об остатках гордости, которые обычно улетучивались вместе со здравым смыслом, стоило ему завидеть палача, и неожиданно решил напомнить, что они здесь, по крайней мере, на время переговоров, должны быть на равных. Не говоря уже о том, что это они обещают палачу и его любовнику надежное прикрытие и безопасный отход от дел, тут вообще можно было бы и поласковее, но нет, Феликс даже этого не просит. Но можно же хотя бы не срываться на нем без причины? Буквально на секунду лицо Феликса помрачнело, а покрасневший глаз сквозь завесу скопившейся слезы насилу злобно сфокусировался на не менее злобном выражении лица палача. Он ждал пояснений, пачки сигарет неприкаянно валялись между их ступнями на полу. Сказать, что он был расстроен — не сказать ничего. От внезапно накатившей досады сердце больно заухало, а комок в горле неприятно намекал, что глаза слезятся не только из-за прилетевшей в лицо пачки сигарет. Он его так ждал, так готовился к этой встрече, так по-дурацки нервничал, надеялся поймать хотя бы мимолетный взгляд восхищения, надеялся, что ему, может быть, немного улыбнутся в знак приветствия. Надеялся хотя бы на дежурную вежливую улыбочку, дурацкий ничего не значащий вопрос «Как поживал?» или, на худой конец, сразу к делу: «Что там сказал босс?». Но никак не непонятные предъявы и сигареты в лицо. За секунду он почувствовал себя преданным, и от этого противного разочарования хотелось броситься на внезапно ставшее раздражающим лицо и расцарапать его в клочья. Феликс не против унижаться, только когда игра идет по его правилам, а просто так взять и начать его шпынять ни с чего? Да кем он себя возомнил! — Хоть пальцем тронешь моего малого снова — захлебнешься в этой миске лапши, — отчеканил Тэхен, — усек? Феликсу показалось, что у палача началась какая-то шиза и он его с кем-то попутал. Мозг, занятый жалостью к себе из-за жестоко обманутых ожиданий, не успевал соотносить факты. Кого он тронул-то уже? Какой малой? У палача есть «малой»? Это кто? Он хотел было уже прояснить, что не собирается так просто принимать беспочвенные обвинения и если палач тут пришел восстанавливать какую-то справедливость, то ему бы лучше объяснить так, чтобы Феликс понял, как вдруг взгляд, слишком резкий, чтобы смотреть им на палача, опустился на сигареты. Сигареты. Малой. — А-а! — у Феликса на мгновение отлегло от души, но спина тут же похолодела, — а-а? — он испуганно уставился на все еще гневное лицо напротив. Нет-нет-нет-нет-нет! Неужели это был младший братишка палача? А Феликс произвел такое ужасное первое впечатление, что тот даже нажаловался! Вот же мелкая пакость! — Так это твой пиздюк был? — невольно вырвалось у Феликса, его глаза все еще беззащитно-виновато искали ответ в глубине карих зрачков напротив, но они были непреклонно холодны. — Ну у него же на лбу не написано! Откуда мне знать, что это твой малой, а? — заканючил Феликс. — Если б я знал, я б его и пальцем не тронул, если б я знал, что это он тебе сижки покупает, ну! Не сердись, я не хотел, честно! А он испугался, да? Я не хотел пугать его! Ну правда, я не нарочно, ничего плохого не имел в виду, а! — Феликс виновато сцапал складочку на локте его толстовки и потер ею по руке, а затем поспешно присел подобрать сигареты и двумя ручками всучил их обратно палачу. — Мне не надо, это я так, ты кури сколько хочешь, я вообще не претендую, я рядом понюхаю просто! Кстати, ты голоден? — немного невпопад прибавил он, чтобы не дать палачу снова отпихнуть его вместе с выброшенными сигаретами. Только когда десны засигналили болевыми импульсами, а нервы под временными имплантами заныли, Тэхен осознал, насколько сильно он сжимал челюсти. Этот разодетый в броское тряпье идиот расположился за прилавком у окна единственного в округе круглосуточного, будто специально привлекал к ним внимание редких прохожих. Хотя на своем петляющем маршруте Тэхен не заметил подозрительных элементов, быть уверенным в чем-либо нельзя — где гарантия, что через полгода его не хлестнут по лицу новой порцией фотографий их ночного рандеву, пока он висит на крюке? Последние пару недель, как немного оправился от потрясения, он размышлял, откуда у Намджуна те снимки, но ни одной достойной версии мозг так и не предложил. Может… Феликс что-нибудь слышал? Все-таки они в одной лодке. Тэхен через силу расслабил челюсти и уселся на стул. Да, Джеки вел себя как всегда вспыльчиво и агрессивно, но раз он не ушел, то, значит, согласен разделить с ним трапезу? Тогда можно не переживать. Но Феликс переживал. Он суетливо схватил одну миску и кинулся к кулеру с горячей водой. Вернувшись с залитой кипятком лапшой, он ловко подвинул ее под нос своему новоиспеченному союзнику, сам забирая его еще не распакованную плошку и унося в сторону кулера. Себе он налил кипятка ровно столько, чтобы лапша размокла и вобрала его почти целиком. На нем была белая майка, и не хотелось забрызгаться кислотно-оранжевым химозным бульоном прямо на глазах палача. Разместившись рядом на стуле и выжидательно огладив кончиками пальцев прикрытую крышкой пенопластовую миску, Феликс как бы невзначай спросил: — Может, скажешь мне последний слог твоего имени? Палач — да раскроет он свое имя уже или нет, в конце концов? — настороженно следил за происходящим во мраке улицы, не обращая внимания на струйку пара, которая пробиралась сквозь щель между миской и крышечкой. Феликс нетерпеливо скосил глаза, натыкаясь взглядом на по-детски округлый нос, недовольно сжатые губы с опущенными уголками рта, устало щурящиеся в темноту глаза под неизменно пушистой завитковой челкой. Когда это лицо такое сдержанное, даже не верится, что эти губы могут так взахлеб целовать, что этим носом он может без долгих раздумий занюхать дурь с чьей-то спины, что эти пушистые волосы могут потно липнуть ко взмокшему после жаркого марафона лбу… Судорога пробежала по грудине, и Феликс сдавленно выпустил воздух через рот, подавляя жалобный стон накативших воспоминаний. Когда Тэхен снова обвел темнеющие через дорогу строения серьезным взглядом, то, наконец, буркнул: — Не может. Нет, Феликс не сдастся так просто. — Ну, у нас ты известен как «Палач Чамчви Ким Тэ». Ким Тэ — это же от твоего настоящего имени? Ким Тэен? Ким Тэхо? Ким Тэсон? Ким Тэ-что? Мне интересно, хочу знать, как тебя зовут на самом деле, — Феликс немного повернулся на стуле, пытливо заглядывая в лицо собеседнику. Казалось, он хотел своим взглядом проникнуть ему в самые зрачки и посмотреть наконец изнутри на то, что происходит сейчас в этой косматой голове. Тэхен, рассудив, что поскольку слежки вроде как нет, то, соответственно, время поговорить есть, все-таки сконцентрировался на диалоге. Соврать насчет имени или промолчать? Он покосился на надоедливого собеседника. Его пронырливые глазки на землистом лице сверкали живым нескрываемым любопытством. Выбор очевиден. — Перехочешь. Но недолго Тэхену было радоваться. Сухие губы лишь на мгновение разочарованно дрогнули, но затем преобразились в лукавый треугольник: — Тогда могу я называть тебя «Ким Тэ-хен»? Тэхен оторопело сглотнул. Он же не мог проколоться перед этой липучей дрянью? Тогда как он узнал? Никто в Чамчви кроме руководства не знает его полного имени. Точно блефует. — Или… Ну если тебе такое нравится, «Ким Тэ-оппа»?.. — всегда низкий клокочущий голос Феликса на последнем слове сменился неправдоподобным детским говорком. Феликс на секунду перевел на него круглые просящие глаза, но от нечитаемого выражения лица палача они тут же сменились озорными щелками. — Ну и вариант с «Тэтэ» тоже есть… Тэхен едва не фыркнул, когда осознал, что имел в виду Феликс. Но веселее от этого все равно не стало — зря он упомянул второй вариант. — Мне кажется, мы, ну, достаточно близко знакомы для такого, — продолжил тем временем Феликс и поводил пальчиками по горячей от скопившегося под ней пара крышке миски. — Кис, — Тэхен впервые за вечер хоть как-то обратился к собеседнику. Полупрозрачные пальцы замерли на крышке, — ты меня уже почти заебал, а мы еще ничего не обсудили, — убедившись, что Феликс присмирел, Тэхен сменил тему. Учитывая пристрастие банды Бана к прослушке, необходимо перестраховаться перед серьезным разговором. — Телефон на стол. Выключай, чтоб я видел. Феликс почти обрадовался, что палач снова прибег к дурацкому обращению «кис», которое все-таки было лучше, чем «мразь» или «эй, ты». Все-таки это было своего рода имя, данное Феликсу палачом. Что-то только про них двоих. Но, конечно же, глупо было думать, что за этим обращением последует начало светской беседы. Феликс, недовольно поджав губы, полез в карман джинсов за телефоном. Он немного выгнулся, отрывая зад от сидения стула, чтобы вытащить огромный смартфон, едва умещавшийся в его маленькой ручке, и положил телефон на стол, экраном вверх. Придерживая двумя руками, он демонстративно зажал кнопку выключения, и дисплей, разблокировавшись на несколько секунд, послушно померк. Сначала Тэхен подумал, что ему показалось. Он бы очень хотел, чтобы ему показалось. Но на заставке у Феликса действительно стояла фотография… предмета, несомненно напоминающего урну с прахом. Тэхен встречал разных людей, но таких откровенных психов — впервые. Как же бесполезны все-таки эти мозгоправы. Пацан пролежал полгода в психушке, а эффекта, судя по всему, — ноль. Самого шизика заставка, похоже, совсем не смущала. — Ты тоже теперь, давай! — Феликс кивнул куда-то вниз. Теперь уже настала очередь Тэхена закатывать глаза. Он сунул руку в карман треников, как почти физически ощутил на себе чужой обгладывающий его бедра взгляд. Мягкая ткань струилась и огибала, не могла толком скрывать, но и не давала отчетливо увидеть, и, попадаясь в ловушку этой игры против собственного воображения, Феликс не мог не уставиться на него. На него. Феликс просто не мог отвести взгляда от очертаний, хотя даже не был уверен, что он не обманывается плавной драпировкой одежды. Просто чем дольше он смотрел, тем больше, ему казалось, он видел. Когда палач достал телефон и демонстративно нажал кнопку выключения, Феликс быстро зыркнул на экран — было ужасно любопытно подсмотреть за его внутренним миром, да и надо было уже хотя бы ради приличия убрать глаза с причинного места палача. К некоторому разочарованию, на заставке стояла все та же фотография с Чон Чонгуком. Интересно, Пак Чимин не возражает? На скольких еще посторонних в окружении палача хватит его терпения? — Ну че тебе твой босс сказал? — как можно более незаинтересованно бросил Тэхен, прикидываясь, что ему неважен ответ, и подтащил к себе лапшу, принюхиваясь. Один ее запах разъедал ноздри остротой. Даже с выбором лапши Феликс прогадал. Он вдруг задумался, каково быть человеком, который вечно поступает не так и всегда делает все не то; каково видеть, как твои благие намерения приводят к обратному результату; каково понимать, что ты рушишь жизнь близким своим существованием? Что если он снова ошибется и завтра под дверью обнаружит коробку с головой Чимина? Он еще не приступил к поглощению огненной лапши, но уже вспотел под жаркой толстовкой, ткань штанов натирала бедра, электрическое освещение, отражаясь от упаковочной фольги, выжигало глаза. Тэхен судорожно схватил палочки и принялся тщательно размешивать перечно-химозную приправу, чтобы ей пропиталась каждая ниточка разбухшей лапши. Как же он ненавидит острое! Феликс блаженно вдыхал едкий аромат наваристой лапши, чувствуя, как слюна до краев заполняет рот. Желудок в ужасе сжимался от предвкушения долгожданной пищи, которая, правда, одним своим запахом грозила разъесть все изнутри. Он намотал на палочки добрые две третьих всей лапши, которая была в упаковке, и подул на увесистый комок, с которого струился горячий бульон: — Чани-хен, в смысле, босс, дал добро. Ну, ему, конечно, не особо понравилась эта идея, но я его уговорил. А твой?.. В смысле, эм… Пак Чимин? Разрешил? Тэхен в это время запихивал оранжеватый клубок в рот, концентрируясь на ощущении немеющей полости. Сейчас он успокоился и понимал, что немного погорячился. Он точно не одолеет эту лапшу. Но терять лицо недопустимо. Не тогда, когда эта прыткая сволочь уже выдувает бульон. Придется сидеть и давиться своей порцией до утра. — Мне не нужно ничье разрешение, — выдавил он из себя, силясь игнорировать сковывающее все черепную коробку покалывание. Он бы ответил пожестче, но язык не двигался. Ну да, как же! Феликс усмехнулся, прикрывая улыбку горлышком бутылки газировки. И кого тут Джеки обманывает? Если только себя. Неужели так не хочется признавать, что он заядлый подкаблучник? Чего он стыдится? Чего ему стыдиться перед Феликсом? Разве он сам не говорил, что рассказывал что-то настолько личное только ему, незнакомцу с лавочки? Тем более Феликс всегда с готовностью подыгрывает ему, позволяя быть ведущим, а не ведомым. В любом случае его попытка выглядеть круче была расценена Феликсом не иначе как попытка не потерять лицо в его глазах, а это что-то да значит! Очень мило. Запив остроту колючей леденящей колой, Феликс быстро прикончил свою порцию лапши и взглянул на палача, который с плохо скрываемым мучением смотрел на свою тарелку и, казалось, выжидал, когда с захваченного палочками клубка лапши сползет последняя капелька острого бульона. Первой мыслью Феликса было: «Стыдоба-то какая! Я так быстро все съел, как будто тороплюсь!». Но когда он заметил недовольный прищур глаз, скривившийся рот и чересчур сдержанное дыхание, его осенило: — Я сейчас, — он соскочил со стула и метнулся вглубь магазина. Через несколько секунд перед Тэхеном на стол легла упаковка кимпаба с креветкой в темпуре. — Вот, это очень вкусно и совсем не остро! — Феликс придвинул пластиковую коробочку ближе, забирая безнадежно разбухшую лапшу. Он хотел было выкинуть ее прямиком в мусорное ведро, но решил, что сорить деньгами и разбрасываться едой — не лучшая стратегия в его случае. Он и так купил ему самый дорогой кимпаб, что если палач подумает, что Феликс хвастается и пытается самоутвердиться? Поэтому он снова взобрался на стул и принялся через борт пить еле теплый, но невероятно обжигающий бульон. Тэхен вскинул бровь в недоумении. Радость оттого, что его неожиданно избавили от мучений, перекрыла унижение оттого, что его страдания оказались слишком заметны. На самом деле он не был голоден и силился проглотить лапшу, исключительно чтобы сохранить лицо, поэтому кимпаб ему даром не нужен. В отличие, видимо, от Феликса, который самым жалким образом допивал бульон за ним. Ну, пускай обожрется, может, хотя бы нож сможет удержать в руках. С добавкой Феликс расправился почти так же быстро, правда, даже с его хорошей переносимостью острого, прикончив вторую порцию, он раскраснелся, губы припухли от жжения, глаза заслезились, а из крохотного носа несимпатично потекла сопля. Феликс поспешно схватил салфетку и, отвернувшись, высморкался, промокнул губы и немного отдышался. Тепло и жжение из желудка растекались сладкой истомой по телу, так что даже ноги как будто немного ослабели, и Феликс ссутулился под тяжестью наполнившегося живота. Тэхен понаблюдал за Феликсом, который с необъяснимым фанатизмом хлюпал не то бульоном, не то соплями, раздумывая, стоит ли ему тоже взять газировку. Он выбрался из-за стола и прошел к холодильнику. На верхней полке золотистым свечением искрились баночки пива. Тоже газировка в своем роде. Он сегодня успел настрадаться и заслужил послабление. Как только Феликс пришел в себя после второй порции, его охватил страх — куда делся палач? Как можно было за поеданием лапши не заметить исчезновение собеседника? Он заелозил на стуле, панически оглядываясь. К счастью, палач скоро вернулся. В его длинных пальцах сверкала жестяная баночка. Тэхен в предвкушении первой за полгода баночки пива довольно развалился на неудобном стуле — теперь это не имело значения. Крышка чпокнула, и ее омыла шипящая пышная пена. Чимин ведь не учует запах? В крайнем случае, если не выветрится, можно перебить жвачкой и куревом. Поднеся жестянку ко рту, он вновь ощутил чужой поедающий взгляд. Феликс не отрывал от него жалобных глазенок. — Господи, — устало цокнул Тэхен и, поднявшись, вновь направился к холодильнику. Оставаться в долгу за кимпаб он не собирался. — На, — вторая банка звякнула перед Феликсом. Вообще-то Феликс ничего такого не имел в виду и уж точно не рассчитывал, что палач что-то там поймет по его взгляду. Просто в животе все жгло двойной порцией острой лапши, а прохладное пиво, которое бы не просто смыло специи с языка, но и расслабило бы, размягчило, разморило, смазало бы утомившееся нутро, выглядело не иначе как живительная влага. Кроме того, то, как ловко пальцы палача держали продолговатую баночку, как он сам с вожделением потянулся к шипящей пене губами, — это ли не пытка, наблюдать за таким и не иметь возможности приобщиться? И тут палач ставит перед ним заветную банку, немедленно покрывающуюся тонким слоем конденсата! Конечно Феликс посмотрел на нее с таким неверием, словно это было не пиво, а килограммовый бриллиант, подаренный лично палачом. Сердце пропустило удар. Он так давно не прикасался к алкоголю, что предвкушение опьяненной истомы вызывало мучительную жажду. Феликс беззвучно пробормотал «Спасибо!», подвигая банку ближе к себе. На подсознательном уровне он боялся, что сейчас палач скажет: «Размечтался!» и отберет ее, поэтому Феликс дрожащими пальцами сковырнул крышку и скорее присосался к открывшемуся отверстию. Глоток — и он наконец почувствовал во рту приятную прохладу после испепеляющего жара чили. Второй — и горько-солоноватый привкус колючего пива обволакивающе наполнил рот. Третий — и Феликс почувствовал, как холодок протекает по горлу вниз, а на небе оседает хмельное послевкусие. После третьего глотка остановиться было уже практически невозможно, и он выдул полбанки на одном дыхании, оторвавшись с самозабвенным «Кхя-я-я!» и смачно облизнув губы. — Ва-а-ах! — Феликс довольно расползся локтями по стойке, подпирая голову рукой, — тыщу лет не пил! Как же хорош-ш-шо! Первая ласковая волна опьянения смягчила колючее напряжение в мозгу, и Феликс с большей уверенностью перевел взгляд на палача. Тот сидел, развалившись на стуле в своих неприличных трениках и мягкой кофте — интересно, под ней есть футболка? — и, казалось, тоже смаковал напиток. Феликс беззастенчиво разглядывал его лицо: как заваливаются его щеки, когда он прикладывается к банке, как перемещаются желваки и кадык сопровождает бесшумные глотки вниз по крепкой шее, как он чуть облизывает губы кончиком языка, когда отстраняет банку от лица. Нет, этот человек решительно создан для страсти! Может быть, он даже вполовину не такой красивый, как Хенджин, но каждая его черта отдает чем-то непристойным. Хенджин, при всем том, что ему пришлось пережить, был чистым и непорочным, а здесь — один взгляд на эти губы уже лишает невинности. Но не Феликсу переживать о таком. Он как бы невзначай почесал ключицу, оттягивая лямку майки на изгиб плеча, и снова приложился к банке. Но палач, кажется, не удостаивал его взглядом даже боковым зрением. Теперь Тэхен мог начать серьезный разговор. Омыв выжженную полость рта спасительной влагой, он в будоражащей неге раскинулся на пластиковом стульчике. Десны и язык жадно впитывали хмельной напиток, словно пустынная почва впитывала первые после полугодовой засухи капли дождя. Расслабленный взор упал на кимпаб с креветкой. Вот к лагеру он будет в самый раз — белоснежное мясо, вскормленное морскими глубинами, оттеняет солод, а такой же белоснежный сладкий рис смягчает горечь. С лапшой Феликс, конечно, подкачал, но зато с кимпабом хорошо придумал. Тэхен распаковал коробку и, закусив одним ломтиком, в сотый раз убедился, что пара кимпаб-лагер создана на небесах. Тут Феликс, за секунду до того, как он уже собирался прервать молчание, заговорил сам: — Ну так что, как Пак Чимин воспринял нашу идейку? Что вы решили? — расслабленно протянул Феликс, понизив голос. Чтобы Чимин вообще был в настроении хоть как-то воспринять их идейку, потребовалось собрать остатки жизнерадостности, напрячь извилины и вспомнить, что там поет итальянская оперная женщина, потом смиренно посмотреть его любимый фильм по третьему кругу, а потом умолять выслушать и надавить на жалость. Он бы рассказал об этом незнакомцу с лавки. Но не Феликсу Ли. Тэхен закинул в рот следующий ломтик закуски и залил его пивом. Прожевав, он, наконец, выдал немногословное: — Наша сторона готова к сотрудничеству. Мы бы хотели встретиться с Баном. — Мы тоже готовы! — Феликс энергично закивал, не отрывая головы от руки. Вот что пиво животворящее творит с людьми! Гречишные радужки напротив подобрели, голос баюкал уютным тембром. — Тогда нужно будет договориться о встрече вчетвером. — Ох ё! — вырвалось у Феликса, но он поспешил скрыть свою реакцию за банкой пива. Впрочем, палач все равно, видимо, заметил. — Стремный формат получается просто, — пояснил Феликс, представляя, на что вообще похожа будет такая встреча. — Но ничего не поделаешь. Тогда что, через неделю? Я забронирую какой-нибудь рестик, чтоб там была отдельная закрывающаяся комната. Какую кухню вы любите? Японская пойдет? Если хозяин японец, будет безопаснее, кон-фи-ден-ци-аль-нее! Только тогда дай… — тут Феликс понял, что собирается попросить, и, чуть выпрямившись и сделав серьезное выражение лица, чтобы палач не воспринял это как предлог, продолжил, — дай свой номер. Я вышлю адрес и время. Тэхен моргнул, не веря собственным ушам. Перед ним возникла сцена в коридоре спа-комплекса. Если бы он тогда настоял на своем и удостоверился, что Гук-и не списался с Ян Чонином… Он вылупился повлажневшими глазами в окно. Весенний ветерок ворошил крону молодого деревца на тротуаре. Крошечные серебристые листочки бликовали фонарем. В многослойном стекле на него в серьезном ожидании смотрело отражение Феликса. Причастного к убийству Чонгука. Было непохоже, что палачу просто захотелось поломаться. От резкой смены настроения собеседника Феликсу стало не по себе. Он сказал что-то не то? Он и так старался, чтобы предложение звучало как можно тактичнее. Длинные пальцы напряженно вжались банку, однако ответ оказался на удивление спокойным. — Для связи будем использовать одноразовые раскладушки. Передам их тебе в следующий раз. Здесь недалеко как раз надежный японский ресторан, в котором… — Тэхен запнулся, одергивая себя. «В котором Намджун и Сокджин проводят встречи с деловыми партнерами». Он едва не выдал своих старших всем скопом. — В котором точно безопасно. — Если это рестик Чамчви… — многозначительно протянул Феликс, постукивая кончиками пальцев по банке. — Нет, этот ресторан не связан с нами. Он принадлежит японской диаспоре. Феликс молча кивнул, про себя отмечая, что нужно будет проверить историю заведения. На всякий случай. — Тогда во сколько? Часов в семь норм? Только после этого вопроса Тэхена осознал, на какой риск идет. Вот будет смертельно здорово столкнуться с боссом в дверях или в уборной ресторана! Учитывая его везение на случайные встречи, он даже не удивится. С другой стороны, доверять выбору Феликса и Бана он тем более не собирался. Семь вечера — самое загруженное время, а вот парой часов позже вероятность наткнуться на своих резко снижается. — В десять. Феликс несколько удивился — для деловой встречи время было довольно позднее — но возражать не стал. В конце концов, палачу нужно шифроваться от своих. — Хорошо, я передам Чани-хену. Забились, — в подтверждение своих слов Феликс ловким движением потянулся своей банкой к банке палача и чокнулся с ним, прежде чем тот успел отодвинуть свое пиво. Тэхен покосился на звякнувшие баночки, а затем скользнул взглядом по Феликсу. Видимо, конопатый и в самом деле так давно не пил, что его развезло от пары глотков, — рот разошелся в чеширской улыбке, веки умиротворенно приспустились, а глазки сверкали озорством. Хотя основная цель была достигнута, можно посидеть еще немножко, пока не кончится пиво. — Слушай, кис, — одного этого обращения было достаточно, чтобы Феликс в конец разомлел, — ты случаем не в курсах, кто слил наши с тобой фотки? — В смысле слил фотки? Какие такие «наши» фотки? — Феликс нахмурил брови, пытаясь проморгаться. Он блаженствовал: посреди ночи пьет пиво с Джеки, болтает о том о сем, тот называет его «кис», ну не благодать ли? А тут какие-то серьезные вопросы пошли… — Ты… не знал? По тону палача, искренне удивленному его неосведомленностью, Феликс понял, что речь зашла о чем-то важном и неприятном. Он сложил локти на столе, опираясь на них, и настороженно заглянул в лицо собеседнику: — О чем ты? Что за «наши с тобой фотки»? — перед глазами пронеслась череда неприятных воспоминаний времен, когда он еще жил в Австралии. Ли что, специально вынуждает его произнести это вслух? Хочет в очередной раз посмаковать момент величайшего позора в его жизни? Тэхен только-только разбавил мерзкие воспоминания пивом, чтобы быть в состоянии нормально смотреть Феликсу в лицо, а он опять начинает? — Ну… когда мы… на балконе… — рвано вытолкал он из себя. — Чего-о-о? — Феликс откинулся на спинку стула и мучительно заломил брови. — Ты серьезно сейчас? Это сняли? Ля-я-я… Ты их собственными глазами видел? Зачем Феликсу это знать? Хочет забрать экземпляр в личную коллекцию? — Не то чтобы там прямо hd-качество, но… смысл понятен, конечно. — Звездец, — коротко заключил Феликс. — Так тебя за них так вздрючили, руку?.. Не только руку. Тэхен поежился, будто снова оказался в подвале. На контрасте с холодными воспоминаниями теплый магазинчик показался уютным убежищем. Значит, если боссу Феликса эти снимки не прислали, то зуб точили конкретно на него. Получается, именно он был целью загадочного злоумышленника, притом этот некто осведомлен и о Чамчви, и о его положении там. Вероятно, неизвестный враг рассчитывал, что от него сразу избавятся. — М-да, хорошо, мои их не видели. Джисон-и бы тогда точно не промахнулся, — Феликс на секунду мысленно перенесся в ту ночь, когда Джисон без грамма сомнений направил на него пистолет. — Ну и че делать будем? — А что тут сделаешь? — по мнению Тэхена, раз исправить ничего нельзя, то лучше и не возвращаться к этой теме. Феликс с некоторым недоумением посмотрел на палача. Неужели он просто принял тот факт, что кто-то наглым образом шпионил за ними? Видимо, придется ему немного объяснить… — Знаешь, мой батя, конечно, меня в наследники никогда не прочил и на мои развлечения смотрел сквозь пальцы, но если всплывали мои компрометирующие фотки, он зачищал всех, кто держал их в руках или видел. Такое нельзя оставлять без внимания! — Феликс недовольно стиснул челюсти. — Бл*ть, если я и веду себя, как шлюха, рядом с тобой, это не значит, что я собираюсь становиться чертовой порнозвездой! Кто их видел? Ублюдки! Будучи поглощен собственными переживаниями, Тэхен даже не подумал, что хены видели не только его, но и Феликса. И Феликса наверняка рассмотрели даже получше — все-таки это он в неприглядном виде стоял перед стеклом балкона. Но даже если так, разве Феликса это могло смутить? Тэхен намеревался уточнить насчет последней фразы, однако искренне возмущенный собеседник продолжил гневную тираду: — А ракурс? Ты примерно понял, откуда их сняли? С соседнего дома? Сверху? Ч-ч-черт! Бесит! Ля-я, я найду этих сук, а! — Феликс остервенело выхлебал остатки пива, но ярость мешала опьянению взять верх. — В сети не появлялись? Если ты видел только бумажные, будет проще. А Тэхен в душе не чаял, появились ли они в интернете — зависать в соцсетях и засиживаться в анонимных чатах он не любил, да и смысла не видел, когда все самое важное происходит в его реальной жизни. — Не знаю. — То-то я думал, почему наш хакер сказал, что в последнее время камеры на районе кто-то дрючит. Твоих рук дело? Чтоб не запалили нас снова? — тут Феликс на секунду завис и, неожиданно ощетинившись, отпрянул. — Погоди-ка. А кто это из вас двоих шарит за хакерство? А? Я сказал, что помогу тебе и Пак Чимину! А ты кого еще притащил?! Ты меня кинуть вздумал?! — Феликс подорвался, отскакивая на метр. Тэхен ошеломленно развернулся, наблюдая за безумными телодвижениями шизика. Это пиво его таким буйным сделало? Или он стал свидетелем того, как у Феликса окончательно съехала крыша? — Сука! Ты! Я… бл*ть… пришел без всего!.. На твое честное слово! Повелся! Тэхен вспыхнул. Он метнул в мальчишку, скорчившего обвинительную гримасу, чернеющий яростью взгляд. По какому праву он предъявляет? В Австралии этот мажорик может закатывать какие угодно истерики, а тут дела так не делаются. Он только с утра объяснял ребенку азы вежливости. Но Чонвон — его малой, с ним надо помягче. В отличие от Феликса. На пару мгновений повисла тишина, нарушаемая копошением кассирши в подсобке. Тэхен повел желваками. Челюсти захрустели. Пустая жестянка с треском прогнулась под его пальцами. Он подскочил. Стул за ним опрокинулся. — Ты че, мразь охуевшая, рамсы попутал? — он ринулся на Феликса. — Ты кого сукой назвал? — он вцепился в майку и накрутил лямку на кисть, подтаскивая мальчика к себе. — Папаша базар фильтровать не научил? — прорычал он в наглую рябую рожу. — Обоснуй.