Ваза с пятнадцатью подсолнухами

'Cause I love you so much, I fall to pieces, My cherries and wine, rosemary and thyme And all of my peaches are ruined Cherry Lana Del Rey

После того, как они проводили нежеланного гостя, Чимин заслал Тэхена проверить ванную комнату на наличие прослушки. Но и когда он убедился, что ни за лампами, ни в сливном бачке, ни в вентиляции, ни в счетчиках никаких устройств не стоит, не позволил Тэхену выдохнуть с облегчением, заставив залить ванну и унитаз дезинфицирующими средствами и тщательно выдраить губкой. Коврик и полотенца отправились в утиль вслед за забытой — или нарочно оставленной? — майкой. Зубные щетки Чимин тоже на всякий случай сменил. Кроме того, не забыл он и прихватить кое-что из зеркального шкафчика. Пока Тэхен корячился у ванны, намывая ее и причитая, что он вообще-то больной человек, Чимин безмятежно наслаждался комтханом на ужин. Когда Тэхен, самодовольно известив об успешно выполненном задании, закрылся в ванной и зашумел потоками воды, Чимин подцепил со стола балисонг и провел подушечками пальцев поперек лезвия, помутневшего от высохшей крови. — Котенок, — Чонвон, до этого с грохотом загружавший пиалы и кружки в посудомоечную машину, тихо прикрыл дверцу и обернулся на певучий голос хеннима, — оставь и лучше ложись спать, а то поздно уже. Мальчик выпрямился и перекинул через ручку посудомойки полотенце. Хенним, коварно приспустив веки, ритмично постукивал пальцем по лезвию. При виде ножа в руках господина Пака, деловито закинувшего ногу на ногу, Чонвону стало некомфортно. У него бывали клиенты, которые любили пощеголять оружием. Хотя он понимал, что хенним даже и помыслить о чем-то таком не мог, все равно захотелось убежать в свою комнату и свернуться под одеялом с любимым лоу-фаем в ушах. Так он и поступит. — Хорошо, спасибо, хенним, спокойной ночи! — И тебе, котенок. Когда Чонвон скрылся у себя, Чимин поднялся и направился в другую ванную. Ему нужна была раковина. И пероксид. Снова. Тэхен вышел из душа, будучи чрезвычайно горд собой. Он ощущал такое облегчение, будто выбрался из лабиринта Минотавра и мог свободно вздохнуть. В душе он старался не смотреть на себя и намыливался на автомате, ударившись в мечтательные размышления. Даже не верилось, что на туманном горизонте слабыми лучами забрезжила надежда на будущее. Он сможет спасти Чимина, и босс не успеет забрать его. Они уедут на другой край света, где ничто не будет тяготить воспоминаниями, поселятся в добротном деревянном домике, сходят на каждый артхаусный спектакль и каждую итальянскую оперу, будут танцевать вальс и танго, пересмотрят все его любимые фильмы и в дубляже, и с субтитрами, налюбуются на звезды и Млечный путь, а потом, когда все померкнет… Тэхен уйдет во тьму. К Чонгуку. И станет свободным. Навсегда. Темный коридор подсвечивался лишь светодиодной лентой под потолком. Малой, наверное, по обыкновению ушел к себе штудировать учебники. Тэхен залил жажду после горячего душа стаканом холодной минералки и смачно потянулся. Спать не хотелось, они сегодня долго валялись в кровати. Было бы здорово поваляться так и сейчас. Он побрел дальше. Чимин рылся в шкафу в своей комнате. Взгляд Тэхена задержался на абстрактном полотне, которое Чимин посчитал нужным водрузить над изголовьем. Вообще вся их квартира, как и предыдущая, отражала художественное видение и вкус Чимина. Сам Тэхен эту громоздкую абстракцию, добытую на аукционе, не понимал — точно такие же картины он видел перед глазами под «тамагочи». Чимин до сих пор не переоделся, лишь закатал рукава рубашки по локти. Он обернулся на шорох босых ступней по ворсу и указал Тэхену левой рукой в сторону кровати, светя ловцом снов. Тэхен скользнул взглядом по чужому предплечью и, не заметив на нем признаков саморазрушения, послушно присел на краешек матраса. — Ты сменил имя и не уведомил меня? — Чимин снова закопался в одежде. — Может, мне тоже называть тебя Джеки? — Душа моя, да он все выспрашивал мое имя, вот я и выдумал эту нелепицу, чтоб совсем не было похоже на настоящее! Да, это прозвище придумал не он, а Феликс. К тому же в весьма мерзкой ситуации. Да, он позволил себя так называть. Но это ведь лучше сокровенного «Тэтэ». — М-м, — Чимин привстал на носочки, пальцы пропали в махровом ковре. Нужно будет заменить этот раздражающий шкаф, мебель должна быть удобной. Только Тэхен намеревался рвануть ему на помощь, как он вытащил с верхней полки шелковый шарф и размотал его. Лощеный шелк заструился водопадом. — И что, он тебя «всегда» так называет? И одевается так тоже «всегда»? Ты, видимо, хорошо его знаешь, а? — Нет! Ну то есть… да, — Тэхен дал заднюю под пристальным прищуром Чимина, — он действительно ведет себя и одевается так всегда, ты ведь сам помнишь, он даже в Аняне приоделся. — Тогда он хотя бы приоделся, а не разделся, — Чимин оседлал его и опутал шарфом крепкую шею, по которой тревожно прокатывался кадык. Тэхена обдало сочной вишней, густой аромат пленил дьявольскими чарами — иначе объяснить нечеловеческое искушение, которое он разжигал в Тэхене, было невозможно. — Душа моя… — так он и знал. Он все-таки получит за кофту Феликса. Тэхен на секунду потерял нить разговора, отвлекшись на попытки понять, чего хочет Чимин, который в этот момент затягивал на нем петлю с видом творца, любующегося собственным творением. — Я понимаю, тебе неприятно, что я привел его в наш дом, прости… — Да, мне очень неприятно, — лукаво проурчал Чимин и за хвостик шарфа увлек на себя Тэхена, озадаченного тем, что его игривый тон не совпадал со смыслом сказанного. Сначала прохлада шелка нежно огладила размякшую под душем кожу и свежий порез, но затем ткань впилась сильнее. Пульс застучал в ушах. — Даже не знаю, как ты заслужишь прощение, — он накинулся на потрескавшиеся губы Тэхена и принялся нещадно искусывать их. Тэхен отклонился под горячностью Чимина и обвил руками тонкую талию под повлажневшей рубашкой. — Просто скажи, я все сделаю, — сбивчиво выдохнул он, слизывая со своих губ гранатовые капельки, когда Чимин разомкнул поцелуй. Волевым движением Чимин поднялся и оправил помятую рубашку, которая выбилась из-под брюк из-за ласк жадных ладоней на его ребрах и пояснице. Было невыносимо наблюдать, как тот хлыщ показательно вился у Тэхена, претендуя на некую близость. На подлинную близость с Тэхеном неделимым и единым правом обладал исключительно Чимин, даже если он и согласился на свободные отношения. И он намеревался проверить, не забыл ли Тэхен, что взамен тоже кое на что согласился. Тэхену хочется, он же видит. Кажется, после душа он повеселел и с радостью подхватывал его начинания. Он ведь однажды сказал, что Чимин никогда не проявляет инициативу и потому он боится быть навязчивым. Если проблема в этом, то сейчас у Чимина энергии для инициативы более чем достаточно. Он безумно соскучился, а после ухлестываний Феликса совсем не мог усидеть на месте. Не терпелось прикоснуться к распаренной коже цвета крови с молоком, вцепиться в лохматые чернильные завитки, стать причиной экстатического закатывания гречишных глаз. А если проблема в шрамах, которые Тэхен отчего-то стал считать уродливыми с недавних пор, то он покажет, как его возбуждает их мужественный вид, как он уважает их историю. Может быть, в этот раз удастся раскрепостить его? — Раздевайся. Тэхен лихорадочно стащил с себя шорты и трусы и вопросительно посмотрел на Чимина снизу вверх. — Футболку тоже, — получил Тэхен в ответ ультиматум. — Чимин-и… А он уж было обрадовался, что на сегодня отговорился красивыми словами. Ну почему же Чимин продолжает тормошить его, неужели он находит его уродство привлекательным? Чимин мельком глянул вниз, но тут же переместил внимание на ключицы. — Ты принадлежишь мне, — Чимин намотал на пясть кончик перекрученного вокруг шеи шарфа, — и я хочу видеть тебя всего, — он резко дернул за шелк. Одной его властной фразы оказалось достаточно, чтобы дыхание сперло возбуждением. Напор прижимал комплексы к задворкам сознания и сносил голову. Внезапно все его тело, душа и нутро преисполнились благодарностью Чимину за терпение и понимание, за безусловную любовь и поддержку. Может быть, в этот раз что-нибудь и получится? Тэхен суетливо разделся и замер в волнении. Чимин смерил довольным взглядом обнаженное тело, которое смиренно ожидало дальнейших указаний. Крепкий, несмотря на перенесенные страдания, торс, раскидистые мягкие плечи и до боли знакомые раны, которые он досконально изучил за несколько недель пальцами и губами, и еще то, по чему он успел соскучиться. Он опустился перед Тэхеном на колени и одной рукой потянул за шелк, увлекая в поцелуй, а второй начал оглаживать внутреннюю сторону бедра, бесчеловечно останавливаясь у самого паха. Тэхен импульсивно обхватил любимые гладкие щеки, в пылу жадных укусов и вылизываний успевая пройтись пальцами по шее и добраться до верхней пуговицы. Он почти всколупнул застегнутую пуговку, как почувствовал, что петля с него спала. Вслед за этим отстранился и сам Чимин со словами: — Руки. Тэхен недоуменно выставил руки вперед — а он-то уж повелся на обманчивые заигрывания. Чимин бережно обернул платок вокруг запястий, на которых до сих пор коричневели следы от веревок, и завязал аккуратный, но крепкий узел. Он поднес чужие руки к себе и чмокнул их. — Милый, если захочешь, чтобы я остановился, скажи «астра», идет? — он заглянул в удивленное лицо. Тэхен сглотнул и кротко кивнул исключительно для спокойствия Чимина. Он был готов поклясться, что стоп-слово ему не понадобится, что бы Чимин ни задумал. Чимин тут же сменил искренне обеспокоенное выражение на повелительную маску: — Ну вот и молодец, — и толкнул Тэхена лицом на постель. — Лежать. Если Тэхен не желает, чтобы он смотрел на его торс, Чимин не будет. Тэхен беспомощно свалился в пышную хрустящую подушку и с большим усилием повернул голову, так что шею сразу заломило, но строгий голос Чимина тут же его одернул: — Я не разрешал тебе поворачиваться. Тэхену оставалось лишь уткнуться носом в подушку и прислушиваться, но ничего кроме скрипа дверцы тумбочки он не улавливал. Чимин полез за смазкой? Он планирует разделаться с ним так быстро, без предварительных ласк? Это его наказание? Убедившись, что Тэхен не мог видеть его, Чимин бесшумно достал и прокрутил движением кисти заранее припрятанный балисонг, который он ополоснул и продезинфицировал, пока Тэхен принимал душ. Он еще раз проверил большим пальцем остроту лезвия — он успел слегка затупить его, поэтому пораниться было практически невозможно. По тому, как рядом прогнулся матрас, Тэхен понял, что Чимин забрался на кровать. На вспотевшие ягодицы опустился вес чужого тела. Но вместо ожидаемых манипуляций он ощутил холод металла, морозящий старые рубцы на лопатках. Тэхен рефлекторно содрогнулся и сильнее вжался в теплое постельное, спасаясь от скользящей по спине прохлады. В неизвестности казалось, что лезвие вот-вот рассечет кожные покровы. Гулкий стук сердца бил в уши давними, но все же тягостными воспоминаниями. Тэхен извивался под каждым прикосновением ножа. Лезвие непредсказуемо ходило по спине под разными углами: где-то оно невесомым холодом поднимало мурашки, а где-то ощутимо впивалось в рубцы. Когда острие коснулось седьмого шейного позвонка, он беспомощно повел плечами, обездвиженный и онемевший. Тактильное восприятие обострилось до предела, мерещилось, будто вдоль позвоночника протянулась кровавая ссадина, но крови и боли он не чувствовал. Чимин не спешил, размеренно прижимая к уязвимой разгоряченной спине тупое лезвие — грудная клетка под ним в волнении вздымалась, и он боялся, что рука случайно соскользнет. Он строго следил за тем, чтобы не оставалось царапин, однако в удовольствии пощекотать Тэхену нервишки отказать себе не мог. Он предполагал, что Тэхен, для которого ножи давно стали естественным продолжением руки, прекрасно ощущал, что находится на грани порезов, и, лишенный возможности следить за его действиями, терялся в неизвестности. Когда кромка заходила по пояснице, будто гребень по волосам, Тэхен томно застонал и непроизвольно заерзал. Он был на пределе эмоционально и физически — без разрядки все ныло, отсутствие контроля над своим телом изводило еще сильнее. — Чимин-и-и, п-пожалуйста… Я готов… Чимин насел на него и, наклонившись к лицу, вцепился в лохматую шевелюру: — Попроси как следует, и я подумаю, — его легкое дыхание защекотало горящие ушные раковины. — Хозяин Пак, прошу, пощадите! — Тэхен закатил глаза, изнывая. — М-м, неплохо, — Чимин приставил лезвие к горлу. — Но недостаточно. — Умоляю, хозяин Пак, я больше не могу, — хрипло захныкал Тэхен. Горло пересохло из-за ножа у артерии. Организм запускал в мозг адреналиновые хлопушки. — Вот так-то, — Чимин левой рукой похлопал его по щеке и слез с него. Он тоже больше не мог терпеть, в брюках становилось тесно. — Стоять. Тэхен, опираясь на локти, беспрекословно поднялся на четвереньки и оттопырил ягодицы. Но тщетно он надеялся, что безропотное выполнение команд прекратит его мучения. Заднего прохода коснулись не долгожданные нежные пальцы, а нечто металлическое. Все непроизвольно съежилось. Он бы не посмел произнести стоп-слово, однако напряжение накопилось до предела и было готово излиться в любую секунду. До сих пор он не чувствовал себя настолько уязвимым. Никогда раньше он не доверялся кому-либо до такой степени. Не только его удовольствие, но и все его тело находилось в распоряжении другого. И от этого будоражащего чувства диафрагма заворачивалась, а кровь приливала к члену, вызывая практически физически ощутимый зуд нетерпения. Лобок горел. Он испустил плаксивый стон: — Хозяин Пак такой жестокий! Чимин хмуро обвел обухом ножа сузившийся задний проход. Так не пойдет. Он ни в коем случае не должен навредить Тэхену. Он полностью доверился ему и позволил взять ответственность за его тело. — Что-то хозяин не видит, что его хотят. — Хочу, очень хочу, хозяин Пак! — Тэхен выгнулся в пояснице, пытаясь расслабиться больше. — Ну, проверим, — Чимин отложил нож на тумбу и вытащил смазку. Он щедро облил ладони гелем и потер их, чтобы разогреть, а затем обвел вход указательным пальцем. Тэхен в экстазе зашипел, но все же постарался податься назад, к мокрой руке. Когда палец скользнул внутрь, он исступленно выдохнул. Даже его одного было бы достаточно, чтобы скоро кончить. Чимин, введя один палец, остановился, чтобы проверить, все ли с Тэхеном в порядке. Они не практиковали подобного больше полугода, и он опасался спешить. Но с ним все было более чем в порядке. Чимин заметил разводы на чистом белье. Тогда он добавил средний палец, начав неторопливо разрабатывать сфинктер. Грудную клетку сдавливало осознание того, что Чимин в буквальном смысле контролирует его всего вплоть до внутренностей, управляется, как с театральной куклой. С каждым движением внутри волнение росло. Чимин мог сделать с ним что угодно, мог использовать и порвать, даже мысль об этом ударяла раскаленными разрядами в голову. А от осознания всей деликатности, с которой он его растягивал, перехватывало дыхание. Чимин почувствовал и увидел, что Тэхен наконец готов отдаться, и убрал пальцы. Спустив с себя сковывающие брюки и белье, он выдавил обильное количество смазки, так что флакон истошно запищал, а пара капель попала на постель, и решительно вошел. Тэхен ахнул, чуть не потеряв равновесие. Заметив это, Чимин схватился за его корпус и ритмично задвигался. У Тэхена затряслись поджилки, с коленных чашечек закапал пот. Он был настолько разогрет, что ударная волна эйфории достигла макушки уже через минуту. Несмотря на это, он продолжал позволять Чимину вбиваться в него, остервенело вжимаясь в его бока, и насаживать его на себя, пока и он не кончил. Когда Чимин, задыхаясь, вышел, Тэхен обессиленно рухнул на грязную постель лицом и едва нашел в себе силы перевернуться на спину. Взъерошенный и раскрасневшийся Чимин, оставшийся в одной рубашке, насел на его пах и, запустив руки в мокрый затылок, прильнул к шее, принявшись расцеловывать линию подбородка, доходя до ушей и обводя раковины языком. Тэхен непроизвольно повел руками, но быстро сдался, поскольку они до сих пор были связаны. — Хозяин развяжет меня? Хозяин разрешит прикоснуться к нему? Вместо ответа Чимин провел носом по его свежему порезу на ключице, рубцу на груди, прошелся до низа живота и, передвинувшись на колени, вцепился зубами в шелковую перевязь. Как только он ослабил ее, Тэхен проворно выскользнул из оков и, схватившись за плечи Чимина, скинул его с себя. Навалившись сверху, он жадно вылизал его челюсть и нацелился в налившиеся губы. Трещинки защипало от слюны. Чимин закинул руки ему на плечи, позволяя языку проникнуть в рот, и заскреб лопатки ногтями. Ему все еще было мало Тэхена, он не мог насытиться им, он ждал слишком долго, он так много раз мог потерять его. — Чимин-и, я так люблю тебя, ты же знаешь это? — Знаю, Тэхен-и. Я тоже люблю тебя.