Глава 71
15 января 2023 г., 01:57
If my ticker fails Make up some other story And if I never come back Tell my mother I'm sorry Let It Happen Tame Impala
You made me feel As if we were complete But now you're filled with nothing but conceit The times we had together Were bittersweet I miss the days we used to laugh and heal Deep End Lee Felix — На чем поедем? — спросил Джисон, расправляя худи на животе. — На автобусе? Или снова возьмем фургон? Его бы не светить… — Я видел ключи на тумбочке, — Минхо убрал волосы под черную панаму, — и машину напротив ворот. — Хочешь угнать тачку Феликса? — У Феликса нет тачки. И даже если она ему сегодня еще понадобится — перебьется. — Ну да, только и знает, что мотаться к своему… — тут Джисон осекся, невольно бросая взгляд на Минхо, который, хоть и выглядел полностью поглощенным своим отражением в зеркале, услышав, что тот смолк, тут же перевел на него заинтересованный взгляд. — К своему кому? У Феликса кто-то есть? — Кто? Что? Я не знаю!.. Я хотел сказать «к своему информатору», — засуетился Джисон. Он сам не знал, почему так испугался. По сути, если Минхо узнает, что Феликс продолжает видеться — и очевидно не только видеться — с палачом, то наверняка будет вне себя от ярости, но может ли он злиться сильнее, чем сам Джисон? Джисон смерил взглядом Минхо, проверяющего магазин пистолета и убирающего его в кобуру на портупее. Да, Минхо может злиться сильнее. Определенно может. — Хани? Чего застыл? — Ты такой… с этой штукой, — Джисон кивнул на провокационную конструкцию из кожаных ремешков, приятно очерчивающую его спину и грудь. — Похотливая белка, — хмыкнул Минхо. Он медленно приблизился, скользя взглядом из-под полуопущенных век по мягким складкам плотной ткани, под которой скрывалось горячее тело его любовника, — что такое? Хочешь ослушаться Бан Чана? И пойти еще на кружок? Минхо плавно оттянул ворот худи, с удовлетворением замечая следы их ночных увеселений на шее Джисона. — Не хватило тебе? Ты, животное? — он чувственно шептал ему в самое лицо, как гремучая змея, вьясь перед ним, но не приближаясь слишком сильно, чтобы не позволить украсть поцелуй. Джисон был, как и всегда в такие моменты, умилительно напряжен. Мгновенно одурманенный, он был готов забыть не то что о приказе Бан Чана, о существовании лидера как такового. Но, как и всегда, не до конца понимая, серьезен Минхо или просто смеется над ним, он держался, чтобы не выставить себя совсем уж влюбленным дураком, если окажется, что все это была коварная провокация, необходимая, чтобы напомнить Джисону о том, какой он несдержанный ребенок, когда речь заходит о постели. — Д-детка, если ты сейчас не отойдешь, я реально забью… — выдохнул Джисон, представляя свою выдержку как ту самую последнюю нитку, на которой держалась лямка его школьного рюкзака за неделю до бегства из Малайзии. Минхо хмыкнул и сжалился. Ну раз уж Джисон искренне попросил. Они забрались в машину, Минхо за руль, Джисон, все еще немного пристыженный тем, что его так легко завести, на пассажирское. — И когда Феликс успел тачкой обзавестись, — пробубнил Джисон, пытаясь переключить внимание Минхо с себя на отвлеченную тему. — Ты лучше не об этом думай, а о том, как разговорить нашего химика, — Минхо поправил зеркало заднего вида. — Он не лыком шит, мягко говоря. Джисон, обрадовавшись, что над его слабостью больше не смеются, приосанился и расслабленно протянул: — Да чего думать-то? Он же согласился с нами пойти, вряд ли теперь откажется сотрудничать… — С чего это я должен с вами сотрудничать? — Ли Донук скрестил руки на груди. По запаху, доносившемуся из квартиры, щедро предоставленной Феликсом в одном из престижных загородных жилых комплексов, можно было понять, что господин химик прекрасно проводит время в своем новом пристанище, наслаждаясь пиццей и пивом с самого утра. — Если вы хотите что-то получить от меня, разве не должны предложить что-то взамен? — из того, что доктор Ли позволил им войти, можно было сделать вывод, что он готов поторговаться. Или просто привык скрываться и не вел важных переговоров на лестничной клетке. — Разве вы не должны знать о таком лучше меня, господа разбойники? — Мы не разбойники!.. — возмутился Джисон. — Ш-ш-ш! — заткнул его Минхо. — И что бы Вы хотели, чтобы мы вам предложили, господин химик? — А вы можете предложить что угодно? — усмехнулся Ли Донук. — Эдак мы никогда не сторгуемся. — Ну, вы же ученый? Что там любят ученые? Потешить свое тщеславие, помериться с другими учеными количеством опубликованных статей, индексом цитирования? — Минхо безразлично пожал плечами. — А вас, я погляжу, высшее образование не обошло стороной? — конечно, на эту колкость Минхо только закатил глаза, опуская тот факт, что законченного образования у него так и нет. — И что же, вы купите мне научный журнал? — Это навряд ли, но если Вы хотите продолжить карьеру, скажем, в Австралии? Мы, наверное, нашли бы способ пристроить Вас в… что там есть? Мельбурнский университет? Он вроде бы входит в 40 лучших вузов мира, где преподается химия? Джисон ошарашенно смотрел на Минхо. Он подумывает об эмиграции? Откуда такие глубокие познания в австралийских университетах? — Что скажете? — А от меня-то что вам нужно? — Ли Донук насупился, очевидно, заинтригованный открывшейся перспективой. — Свидетельские показания, когда дело дойдет до суда. — Пх-и-и-и! — странно рассмеялся доктор Ли. — До суда-а-а? Вы хотите судиться с Чамчви? Это так сейчас бандиты свои дела делают? Ой умора, ихи-хи-хи-хи! — Что Вас так веселит, не пойму? — возмутился Джисон. — Вы, видно, отчаянные детишки, если собираетесь обрушить на этих негодяев меч корейского правосудия! — Что Вы имеете в виду? — Минхо незаметно включил лежащий в кармане диктофон. Если не удастся уговорить химика свидетельствовать на суде, то нужно заполучить хоть какие-то доказательства нелегальной деятельности компании, в которой он работал. — А то, что если бы их не прикрывала прокуратура, им не удавалось бы создавать одну бумажную фирму за другой! Вот что, ребятки, я свинтил оттуда, прихватив кое-какие документики, и Чамчви об этом знали, а прокурору я ни слова не говорил. И что же? Откуда бы он прознал о флешке, если не от самих Чамчви?! Последние месяцы я ждал, что со дня на день больше не проснусь, задохнувшись под подушкой или повесившись на шнурках от кроссовок! Так что хватит с меня этого дерьма! Гарантируйте мне безопасность и выездные документы, и я расскажу вам все, что знаю! А если нет, я вот прямо сейчас выпью яду! — внезапно взбесившийся доктор потряс баночкой каких-то тарахтящих таблеток. Даже если это был самый обыкновенный шантаж, самая посредственная провокация, и доктор Ли Донук вовсе не собирался умирать, наевшись пиццы с пивом на завтрак, исключать такую опасность было нельзя. С первой встречи Минхо и Джисону показалось, что с этим припадочным неврастеником что-то не так, а от людей с суицидальными замашками можно ожидать чего угодно, в этом они уже убедились на личном опыте. — Тихо, доктор Ли, положите таблетки! Успокойтесь, вдох-выдох! — Джисон, наверное, не отдавал себе отчета в том, что когда одноглазый парень в повязке пытается кого-то успокоить, это может произвести обратный эффект. Минхо, воспользовавшись тем, что Джисон ненадолго переключил внимание взбалмошного доктора на себя, быстро набрал номер: — Алло, Феликс? Прием! — крикнул он в трубку. — А?.. Минхо-хен? — из динамика, поставленного на громкую связь, послышался сонный бас. — Твой папаша может назначить нашего уважаемого Ли Донука деканом химического факультета в Мельбурнский университет? — Э-э?.. Потасовка Джисона, пытавшегося выхватить таблетки из руки доктора-переростка, замерла. Внимание Ли Донука привлек солидный голос из трубки. — Ну? — нетерпеливо гаркнул Минхо. — Или он только на словах у тебя такой всемогущий? — Чего? — голос зазвучал уже бодрее. — Да папа хоть утконоса ректором посадит — все шишки придут и поаплодируют! Хоть ректором, хоть академиком! — Ага, ври больше! — Да в каком месте я вру?! У меня репетитором был доктор экономических наук, а как я экзамен сдал — папа его порекомендовал в советники премьер-министра по вопросам экономики. Не веришь — погугли, — Феликс назвал фамилию. — А к чему вопрос-то? — Ни к чему, бывай, — Минхо сбросил и перевел самодовольный взгляд на растерянное лицо доктора Ли. — Слыхали? Хотите — гуглите, не хотите — на слово верьте. Есть у нас ниточки, за которые можно потянуть, и будет голому рубаха. Так что можете не сомневаться, мы Вас не кинем. Когда доктор Ли немного успокоился, чему поспособствовала страница в Википедии, где в общих чертах был описан стремительный карьерный рост нынешнего советника по экономическим вопросам премьер-министра Австралии, и очередная баночка пива, стало похоже, что разговор пойдет. Правда, ушлый химик настоял, чтобы сначала ему пришло пригласительное письмо из Мельбурнского университета, только тогда он согласится свидетельствовать, и то при условии, что вплоть до его прибытия на австралийскую землю к нему будет приставлена охрана. Минхо и Джисон согласно кивнули. Как будто сейчас по району не была расквартирована дюжина рекрутов. — Эх, вот что значит сделать правильный выбор в жизни! — после третьей баночки Ли Донук заметно повеселел. — Что Вы имеете в виду? — усмехнулся Минхо, взглядом указывая Джисону, что пора закругляться с обработкой ценного свидетеля. — Знал бы, что так будет, еще раньше бы ушел от этих поганцев! — А с чего Вы вдруг решили уйти? — Появилось предложение получше, — доктор Ли , несмотря на долговязо-неуклюжую фигуру, подорвался с дивана, где, казалось, уже развалился неподъемным пластом многовековой породы. Минхо с Джисоном напряженно переглянулись. По их информации, химик сбежал из лаборатории примерно так же, как раньше под шумок пожара сбежал сам Минхо — куда глаза глядят и без четкого плана. Только Минхо угодил в цепкие ручки Джисона, а химика укрыл у себя прокурор Пак. — Как это «предложение получше»? Разве вы не завязали с производством наркотиков? От кого предложение? — осторожно произнес Минхо, проверяя в кармане диктофон. — От себя самого! — Ли Донук закинул руки за голову, словно сквозь закрытое окно и прозрачные шторы нежился под весенним солнышком. — Иногда чтобы зло закончилось, нужно просто взять и прекратить самому его совершать. Разве не так? — Просто взять и прекратить… — пробормотал Джисон, бессмысленно водя пальцем по стеклу, пока машина под чутким управлением Минхо плавно скользила по шоссе. — Хен? — М-м? — Ты думал, чем хочешь заняться, когда это все закончится? — Хочу доучиться. Глупо было бросать тогда из-за того ублюдка, — пожал плечами Минхо. — Доучиться? В смысле корочку получить? — Джисон немного удивился, но тут же расплылся в сладкой улыбке. — Мой хен получил бы самые лучшие оценки, да, хен? Ты же такой умный!.. — А ты? Не хочешь пойти поучиться? — Ты намекаешь, что я глупый? — Я намекаю, что ты свои похабные стишки пишешь с ошибками! — Минхо оторвал одну руку от руля и ущипнул Джисона за щеку. — Ай-й! Это называется «авторская орфография»! — Ну да, ну да. — Да ладно, хен, даже если бы и пошел учиться — только людей пугать. И работать потом где? В цирке? — Хани… — Не хочу об этом думать! Не хочу думать о том, как мало вариантов он мне оставил, — Джисон стиснул кулак до хруста фаланг и белых костяшек. — А сам живет и в ус не дует! — Откуда ты знаешь? Может, его уже пришили его же подельники? Сам же слышал, что Бан Чана порезал какой-то другой тип… — Знаю! Я знаю, что он живехонький, — Джисон подпер щеку рукой. — Ты его видел? — Видел — прикончил бы. Или он меня, если бы не получилось, но вот я здесь. Но я знаю, что он живой. У меня тоже есть информаторы, хех. — Что ж у всех вокруг есть информаторы-то, а? — вздохнул Минхо с усмешкой и тут же посерьезнел. — Хани, обещай мне, что когда появится возможность, мы с тобой тоже возьмем и прекратим, м? — Джисон молчал. — Хани, я с кем говорю? — Хорошо-о, детка, как скажешь, — протянул Джисон. — Если появится возможность… — «Когда», а не «если». «Когда»! Она обязательно появится, — Минхо стиснул руль. Его счастье возможно только с Джисоном, а за свое счастье он будет бороться до конца.***
— «Он обрушился с критикой на правительство в речи, произнесенной в ассоциации консерваторов…» После вылазки в книжный магазин на Чеджу, когда Тэхен вцепился в объемную биографию Черчилля, совместное чтение пары страниц перед сном стало их своеобразным ритуалом на двоих и заменило другие, возможно, более соблазнительные способы проведения парного досуга. Книга изобиловала лексикой на общественно-политическую тематику, поэтому продвигались они неспешно, продираясь через дебри английских политических интриг и незнакомых географических наименований, периодически отвлекаясь на обсуждение спорных утверждений. Тем не менее, Чимин после таких необычных чтений быстро засыпал. — «Есть другие способы реформировать предприятие, помимо простого вложения в него денег. Есть разные способы убить кошку». А причем тут убийство кошек? — Тэхен откинул увесистую книгу на колени, позволяя отдохнуть затекшей левой руке, и вопросительно повернул голову к Чимину. Тот подложил ладонь под щеку и выглядывал одним глазом из-за пушистой подушки на него. — Наверное, переводчики истолковали какую-нибудь идиому буквально, — его объяснение потерялось в пружинах подушки. — А, — Тэхен понятливо хмыкнул — он раньше не задумывался о трудностях перевода. — Ну, в любом случае способы разные есть, с этим не поспоришь, хоть идиома это, хоть нет. Засмущавшись неотрывного взгляда Чимина, он схватил книгу и спрятал лицо за ней. — Не закрывайся, — Чимин капризно похлопал его по коленке, — я хочу смотреть на тебя, а не на Черчилля. Тэхен показательно зарылся носом в переплет и вынырнул только спустя несколько абзацев: — «Сутулость придает ему сходство с молодой пантерой, готовой в любой момент броситься и нанести разящий удар». Вот, Чимин-и, видишь, молодая пантера! — Тэхен горделиво задрал подбородок. — Сутулость — это благородно! — М-м, повезло же мне отхватить английского лорда. Ты, наверное, и скачки, и лошадей любишь? — Чимин привстал с подушки и хищно, по-кошачьи, прищурился, не убирая ладонь с колена Тэхена. — Что-о? — Тэхен захлопнул книгу и в недоумении уставился на него. — Лошадей любишь, говорю? — Ну люблю… — И они тебя тоже любят! — выкрикнул Чимин и бросился на Тэхена, принявшись щипать и щекотать его колени. — Вот как сильно любят! — он заполошно прощупал сустав и ткнул пальчиками под коленную чашечку. — А-а! — Тэхен лягнул ногой и заелозил под одеялом, пытаясь укрыться от атаки. — Нет, не люблю! Не люблю лошадей! — А лошади тебя тоже не любят! — Чимин уже подобрался к правому колену и стиснул его рукой. — Вот так не любят! Он взобрался на Тэхена под шутливые отбрыкивания. В старшей школе он частенько донимал друга таким образом, и Тэхен всегда попадался в одну и ту же ловушку. И сейчас тоже попался, только теперь он был уже не другом. — Чимин-и, коварный обманщик! Ты бы меня при любом ответе не отпустил, да? Чимин на несколько мгновений замер, а потом обхватил щетинистые щеки ладонями. — Тэхен-и, — он всмотрелся под длинные ресницы, в радужки цвета сырой древесины, такие же безжизненные и прогорклые, — я никогда не отпущу тебя. Ты мне очень нужен, и я очень люблю тебя, — Чимин приложился своими губами к чужим. Он видел, что Тэхену не становится лучше, и не знал, как еще удержать его в этом мире: Тэхен не ценил свою жизнь, потому что ненавидел себя, и не мог прожить счастливо за обожавшего жизнь Чонгука, потому что это иллюзорное утешение никого все равно не воскресит. Придется самому стать смыслом жизни для него. — Ты ведь останешься со мной навсегда? Слова Чимина были полны трепетной заботы, но все же звучали серьезным предупреждением. Озорная улыбка спала с лица Тэхена. Он не мог пообещать, что останется навсегда, но до конца жизни — точно. И он планировал успеть сделать кое-что, чтобы доказать свою верность. Времени становилось все меньше, и нужно было обсудить вопрос как можно скорее, но почему-то было стыдно. — Душа моя, ну что ты, в самом деле, всего-то плечо в повязке, а ты меня уж хоронишь, — Тэхен растянул уголки дрожащих губ кверху и суетливо нашарил отброшенную книгу. — Давай дочитаем главу. В эту ночь им обоим не спалось, и даже очередная нудная глава биографии английского премьер-министра не помогала. Они оба чувствовали необходимость поговорить. — Чимин-и, я же по дыханию слышу, что ты не спишь. О чем думаешь? Немного помедлив, Чимин промычал: — Я не думаю, я мечтаю. Мечтаю, как мы начнем новую жизнь на краю света, в Латинской Америке, например. Как тебе Аргентина? Там много кто скрывался за историю… И котенок сможет поступить в университет без экзаменов, по собеседованию. Тэхену вспомнилось, как однажды на тайной ночевке у Чимина, когда отец отчалил в командировку, они так же лежали рядом и делились мечтами о будущем. В то время еще можно было говорить о собственном поступлении в университет, а не о чужом. — А до этого ты мечтал о чем-либо? После школьных лет? — Нет, я жил прошлым, поэтому лишь жалел. Повисшее тягостное молчание пудовой гирей свалилось на грудную клетку Тэхена. — Почему ты это делаешь, душа моя? Почему мечтаешь о таком, почему даже за малого волнуешься? Тебе ведь чужда жалость. — Потому что я знаю, как для тебя важна семья. Очевидно же, ты не просто так приютил Чонвона. Я уважаю твое решение. Тем более мальчик он хороший. Тэхен выкатил глаза, отказываясь поверить в признание. На что еще Чимин готов ради него? Стало интересно узнать, терпел ли он Чонгука тоже исключительно из уважения к нему или все же они были друзьями, но спрашивать было страшно. К облегчению, Чимин взял инициативу. — А ты почему не спишь? — А я думаю. Душа моя, я кое о чем не сказал тебе… — Тэхен, продолжая смотреть в потолок, уцепился за чужие мягкие пальцы. — Ну ты, наверное, помнишь, что мои родители все-таки развелись, когда я ушел из дома — отец ведь оставался с матерью только из-за меня, ему был важен статус семьянина и все такое — поэтому я иногда высылал ей деньги. Недавно она мне ответила, — он сильнее сжал спасительную руку Чимина. — Сказала, что она в больнице в тяжелом состоянии. Я, конечно, оплатил лечение, но хотел бы увидеться с ней — это наверняка последний раз. Чимин поднес его руку к себе и чмокнул ее, успокаивающе растерев большими пальцами тыльную сторону ладони. — Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой? — Я хочу познакомить ее с тобой как со своим партнером. Не как с одноклассником, не как с другом со двора. Чимин гневно сцедил воздух сквозь плотно сжатые зубы. Нарисовалась, значит, когда понадобились деньги от сына. До этого его жизнь ее не волновала. Собственная мать Чимина вовремя почувствовала, с каким тираном связалась, и, сбагрив его папаше, отправилась на поиски лучшей жизни. И Чимин не только не держал на нее зла — он искренне считал, что лучше жить без матери, чем с такой, как у Тэхена. — Тэхен, я не уверен, что это хорошая мысль. Я презираю эту женщину и не хочу, чтобы ты после всех унижений просил ее благословения для нас. Она недостойна твоего внимания. — Чимин, но я хочу показать ей, что она была неправа, что я был достоин любви тогда. Что даже такой, как я, может быть счастлив. — Милый, я считаю, ты будешь жалеть об этом решении, но я буду с тобой. Всегда. — Спасибо, — Тэхен отчаянно сжал любимую ладошку.***
— Это что? — Чонин неспешно прошествовал до своего места за компьютером, вслушиваясь в мелодичные аккорды из динамиков. — Моя любимая группа, — не отрываясь от монитора, где на черном фоне с невероятной скоростью вырастал многоэтажный код, ответил Сынмин. — Помощь нужна? — Чонин упал в кресло, и оно мягко спружинило на подвижной ножке. — Да не, сейчас допишу и поставлю на поиск. Нужно будет ждать. — Угу, — Чонин покрутился в кресле. В последнее время он привык, что Сынмин разъезжает в своем собачьем фургоне, а теперь они снова работали бок о бок в комнатушке, до потолка уставленной всякими мигающими штуковинами. — Интересно, откуда этот диск? — протянул Чонин, глядя в темноту потолка. Они не открывали окна, не включали свет, вся комната освещалась миганием индикаторов и свечением мониторов. — Чувство, что это что-то очень знакомое, но пока не могу понять, что. — О чем ты? Диск знакомый? — Защита что-то напоминает, — Сынмин почти в такт музыке наращивал темп отстукивания по клавиатуре. — Может, это хакер твой? — предположил Чонин, рассматривая пальцы. — Бинго! — Сынмин драматично нажал клавишу Enter и отъехал на стуле чуть ли не в другой конец комнаты, благо, она была небольшой. — Что, он? — оживился Чонин. — Да не, код дописал, — удовлетворенно потянулся Сынмин. Тут, не опуская заведенные за голову руки, он уставился в монитор и поспешно подъехал на стуле обратно. — Хм-м-м… Но если так посмотреть, сходство действительно есть. — Разве ты не говорил, что это главный хакер Чамчви? То есть у нашего информатора есть доступ к самому главному хакеру Чамчви? — ахнул Чонин, пытаясь разобрать на экране то, что Сынмин называл сходством с защитой их неуловимого врага. — Ну, этого мы знать не можем, — деловито возразил Сынмин. — Возможно, у них единая система защиты. Ты представь, если бы все работающие на них айтишники придумывали свои блокировки. Да они бы сами заблудились в себе! Спустя два дня синяки под глазами Сынмина и Чонина были почти фиолетовыми. Злополучный диск несколько раз стоически выдерживал атаки разблокировывающей программы и в конце концов выдал диалоговое окно, извещающее, что файлы повреждены. Тогда Чонин чуть не швырнул клавиатуру в монитор. После этого они, почти потеряв надежду, драматично вышли, ни слова не говоря ни ожидавшему результатов Бан Чану, ни обеспокоенному длительным затворничеством младших Чанбину, сгребли с собой половину провианта, упаковку сашеток растворимого кофе и так же чинно скрылись за дверью. Пока оставался хотя бы мизерный шанс, что удастся восстановить файлы, Сынмин и Чонин продолжали безжалостно стучать по клавиатурам. Наконец, ночью, на третьи сутки, треклятый носитель начал читаться, и они, до конца не веря своему счастью и боясь преждевременным ликованием спугнуть настигший их успех, принялись проверять папки и открывать файлы. — Dok Daw, Kansusan Axi… Dok Daw, Dok Daw, Dok Daw — Kansusan Axi, Kansusan Axi — Dok Daw, — Чонин пробегал глазами открывающиеся документы, — ой, «Ян Био…», — он внимательно вчитался, словно в отчете по продажам «Ян Био Фармасьютикалс» могло быть что-то о безвременной кончине его семьи. — Ну тут вроде все открывается, а у тебя что, хен? — Тут про клубы — офигеть, за всеми клубами стоял Пак Чимин, и за пусанскими Cherry Bomb и Heaven, и за сеульскими… — Там есть про Heaven? — Чонин, оживившись, подъехал ближе к монитору Сынмина. — Да, тут завались! — Сынмин кликнул мышкой. — И в каком порядочке все, ты посмотри! По годам, «2017»: «Астры», «Электричество», «Сотрудники», «VIP»… — Открой «Сотрудников», — Чонин потеребил его за рукав. Сынмин кликнул по папке прежде, чем успел понять, зачем это Чонину. На экране высветилось: «Бар», «Клининг», «Музыка», «Мальчики». Чонин уже ничего не говорил. Сынмин сам понимал, что они ищут и боятся найти. «Мальчики», 18 файлов. На букву «Х» — Хван Хенджин. — Закрой, — беззвучно выдавил Чонин, когда на экране открылся вордовский файл с фотографией по ключицы. — Я не могу… Сынмина не нужно было просить дважды. — Бан Чан-хен просил сказать ему, как только мы все хакнем, — вдруг вспомнил Чонин. — А ты время видел? — на часах было полпятого утра. — Днем скажем. Давай проверим остальное.***
Тэхен, приняв к сведению предложение Чимина о переезде в страну на другом конце света, сам загорелся идеей и потому во время восстановления с интересом смотрел документальные фильмы про Латинскую Америку и влоги блогеров про жизнь экспатов собственно в Аргентине — все равно других дел почти не было, пока они ждали результатов работы хакеров банды Бана и возможности передать союзникам ключевой компромат. Ясное будущее и наличие четких планов поднимали настроение. — Господин Ким, можно я напишу доктору Паку? Тэхен был так увлечен панорамой кактусовой саванны в телевизоре, что не заметил, как к краю дивана подкрался Чонвон. Иногда он своей незаметностью действительно напоминал котенка. Тэхен сразу встрепенулся и поставил видео на паузу. — Что случилось? Что болит? — Нет, все в порядке, я просто кое-что читаю и не могу разобраться, а спросить не у кого. Я ведь только с Джаюн общаюсь… — Чонвон застенчиво вжался в угол дивана. — Да, кстати, Вон-а, об этом, — тяжело прокряхтел Тэхен и хлопнул себя здоровой рукой по колену. — Товарищу Паку написать можешь, а с Шим Джаюн я не позволяю тебе общаться. Глаза Чонвона выкатились невозможными плашками. — Что? Господин Ким! — он на эмоциях шлепнул ладонью по подлокотнику. — Почему? Тэхен недовольно свел брови к переносице до морщинки между ними. — Потому что я так сказал. Вон-а, я уже просил тебя не разговаривать со мной в таком тоне. Чонвон заполошно вскочил и мелко задышал, в панике не понимая, бояться ему господина Кима или пытаться отстоять свою позицию. В итоге он кинулся за помощью к Чимину, который вышел из ванной и еще растирал по лицу кремовую маску. — Хенним! — мальчик поймал Чимина за рукав халата. — Господин Ким запрещает мне общаться с Джаюн! Но я ведь не болтаю лишнего, мы просто обсуждаем всякие мелочи! Чимин убрал излишки крема с подбородка. Тэхен был прав, но как всегда неправильно выразил мысль. — Котенок, — он прошел в комнату, Чонвон хвостиком последовал за ним, — мы с господином Кимом не хотим, чтобы Джаюн пострадала, невинной девочке не надо соприкасаться с криминалом. И ее отец, господин Шим, тоже с нами согласен. — Да как она пострадает? Мы буквально общаемся мемами! — Чонвон в недоумении тряхнул руками и выпучил глаза на старших. Он остро почувствовал, что эти равнодушные черствые люди не могут его понять. — Что в этом плохого? — Малой! — рявкнул Тэхен и стукнул пультом по журнальному столику. Чонвон вздрогнул, а Чимин покачал головой в знак осуждения. Они миллионеры, но ломать столы почем зря все равно не следует. И так на этой неделе потратились на новый диван. — Ты знаешь, как нужно жить, лучше меня и господина Пака? «Может, и знаю! Может, меня бы могла ждать счастливая жизнь, как у нормальных людей! Но вам, парочке бессердечных бандюганов, этого не понять!» — Нет, не знаю, — процедил сквозь сжатые до побледнения губы Чонвон. — Прошу прощения, — он показательно глубоко поклонился Тэхену, стараясь унять слезы, пока его лицо было скрыто. Когда его извинение было принято, он выпрямился и достал телефон. Что-то нажав, он развернул экран к старшим. — Я заблокировал ее. Тэхен изучил чат и довольно кивнул. От внимания Чимина не ускользнуло, как мило девочка была записана в контактах у обычно сдержанного мальчика. Какой же он все-таки еще ребенок. — Так что там по товарищу Паку-то? — Тэхен решил вернуться к изначальной теме, чтобы приободрить опечаленного мальчика. — Напиши ему, о чем ты там хотел, пока время не слишком позднее. — Ладно, — пробубнил Чонвон и поспешил скрыться у себя. Теперь настроения писать кому-либо вообще не было. — Знаешь, милый, — Чимин откинулся на подушки дивана, задумчиво всматриваясь в коридор, где еще продолжали гореть светильники, работающие на датчиках движения, — если это его первая любовь, он не откажется от нее так просто. — Если она его первая любовь, то он тем более должен держаться от нее подальше, чтобы уберечь. Не хочу, чтобы он повторял мои ошибки, — Тэхен хмуро включил видео, чтобы поскорее закрыть вопрос. До того, как его отвлекли, он вообще-то как раз и обдумывал, как будет исправлять свои ошибки и как сделает свою первую любовь счастливым. — То есть то, что я вернулся к тебе — это ошибка? — Чимин отпружинил от спинки и в наигранном возмущении уставился на Тэхена. — Вы сдурели, господин Ким? Мне уйти, раз я для вас ошибка? — Нет! — засуетился Тэхен и накрыл левой ладонью колено, соблазнительно выглядывающее из-под халата, а потом поднял взгляд на забавное лицо в маске. — Просто… у ребенка еще есть шанс пойти по правильной дорожке.***
Бан Чан продумал аргументы заранее. Он — лидер, и его слово — закон. Так как пустых слов он на ветер не бросает, все они — результат тщательного планирования, а значит, если он так сказал, значит, зачем-нибудь это нужно. Но на всякий случай он попытался предугадать и возможную реакцию. К сожалению, в ходе этих предварительных размышлений он пришел к не самым утешительным выводам: Чанбин был прав. Произойди подобная ситуация раньше, они бы вместе позлорадствовали, обнаружив ворох компрометирующих документов и недвусмысленные упоминания имен. Сейчас же придется остудить пыл его неугомонных мстителей, да еще и не объясняя причин. За эти дни Феликс несколько раз напоминал, что разбираться с тем, что должно, а что не должно входить в финальную подборку, они должны вместе. Но на этом все. В целом он скорее выглядел подавленным. Становилось теплее, распускались цветы. Бан Чан мог понять такое его состояние. Сам лидер планомерно шел на поправку, пренебрегая рекомендациями врача на тему режима и работы. Разве что физической активности пока не прибавлялось. Когда днем Чонин вышел на кухню, обнаружив там заспанного лидера с кружкой черного кофе, и отчитался об успешном взятии кибернетических укреплений противника, тот оживленно проморгался и махнул рукой: — Позови Ликси, мы сейчас подойдем. А вы погуляйте. — Хен, ты уверен, что стоит звать Феликса-хена? — замялся Чонин. — Чонин-а, Феликс доказал свою верность нам и лично мне, у меня нет причин ему не доверять, а если ты сомневаешься в моих… — Да нет же, хен, я не об этом! Там есть… про Хенджина! — Чонин понизил голос, словно боясь, что Феликс может по волшебству материализоваться у него за спиной. Бан Чану потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что младший сомневался в рациональности привлечения Феликса к анализу содержимого диска не потому что подозревал его в измене, а из заботы о его психическом состоянии. И все же Феликс должен был присутствовать. Бан Чан обещал, что позовет его. — Ничего не поделаешь. Мы не можем все время делать ему поблажки, зови. Чонин обреченно кивнул и побежал вверх по лестнице. — Ликси-хен? Ликси-хен!.. — Чонин сначала постучал, потом позвал, потом приоткрыл дверь и снова позвал, потом просунул голову в щелку и окинул взглядом комнату. На кровати в полном беспорядке одеяла, подушки и собственно причудливо спящего Феликса было толком не разобрать, спит он или притворяется. Макушка, нога и половина спины торчали из-под одеяла, одна подушка находилась ровнехонько посередине кровати, другая валялась на полу вместе с мягко драпирующейся слезшей простыней. Единственное, что было в порядке в этой комнате — урна с прахом на стуле рядом с изголовьем. — Ликси-хен! Тебя Бан Чан-хен зовет, подъем! — М-м-м!.. — Феликс потянулся, толком не меняя положение, только немного вытягивая одну ногу из-под одеяла и поворачивая голову так, чтобы видеть торчащего в двери гонца. — Зачем?.. — Мы закончили. Он зовет тебя разбирать файлы, — Чонин недоверчиво вглядывался в наполовину торчащее из-за одеяла лицо, пытаясь понять, доходит ли до Феликса смысл его слов. Тот проморгался, приподнялся на кровати, опираясь на руки, и потряс головой: — Понял, уже иду. Тем временем внизу Сынмин был категорически против того, чтобы оставлять Бан Чана наедине со его компьютером. По его мнению, старший может ненароком нажать куда-нибудь не туда или не сумеет вовремя среагировать, если хакер Чамчви снова атакует их сервер. На предложение Бан Чана отдать диск, чтобы он посмотрел все со своего ноутбука, Сынмин тоже отрицательно помотал головой: — Он не будет читаться без адаптера, а адаптер работает только на расширениях, которые я сам написал для этой железки! Ну хен, ну что не так? Почему тебе так нужно всех спровадить? — Да ладно, Чани-хен! — Феликс нарисовался в дверях. — Твое лидерское слово все равно закон! Итак, что же нам приготовили наши информаторы! Он весело опустился за стол и подъехал ближе, уверенно кликая на папку внешнего носителя. Сынмин, не ожидавший от Феликса такой прыти, беспомощно уставился на Бан Чана, прося остановить своего напарника, но тот, уже понимая, почему и Чонин, и Сынмин не хотели участия Феликса в процессе, только мотнул головой, давая понять, что не собирается препятствовать. Он уселся в соседнее кресло, и вдвоем они принялись один за другим просматривать файлы, сортируя по лишь им известным критериям. К сожалению, удовлетворяющих всем требованиям документов оказывалось гораздо меньше. Сынмин с недоумением смотрел, как спустя три часа работы и после просмотра около пятидесяти файлов в «Новой папке» было всего три строки. — Хен, что-то не так? — наконец, спросил Сынмин. — С этими документами что-то нечисто? — Да нет, не похоже, — поджал губы Бан Чан. — Кажется, все они подлиннее не придумаешь. — Тогда почему?.. Там в каждом втором эта сволочь Пак Чимин, здесь уже на три пожизненных тянет. — Как зовут Варая? — железным тоном спросил Бан Чан, апатично закрывая очередную квитанцию с печатью Пак Чимина. — Ким Намджун, — непонимающе ответил Сынмин. — Вот именно. Пак Чимин нам не нужен. — Но как же? Он же был тогда… — Если мы пустим в ход эти документы, Варай все свалит на Пак Чимина, а сам выйдет сухим из воды. Нельзя давать ему ни малейшей возможности ускользнуть. Поэтому нас интересуют только файлы, связанные с компанией… — И ты закроешь глаза на все злодеяния Пака?! Хен, это бессмысленно! Разве нельзя начать с него, а потом доказать их связь с Вараем и… — Ты забыл, кто здесь главный? Феликс бросил быстрый взгляд в сторону, замечая, как Бан Чан откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, очевидно, борясь с внутренним раздражением, которое ни к чему было выплескивать на ничего не подозревающего Сынмина. Конечно, он ведь не знал, что заполучив информаторов и слитые ими данные, Бан Чан согласился и на ограничение их пространства для маневра. Сынмин был не виноват, что, располагая ограниченными сведениями, не мог составить полной картины. Он был неправ только в том, что недооценивал лидера. Собравшись с мыслями, Феликс снова сфокусировался на экране, и тут в глаза бросилась папка «Heaven». Он открыл ее быстрее, чем успел понять. Пробежал глазами по названиям папок, «2017», «2018», «2019»… «2017»: «Сотрудники», «Мальчики», «Х…». Бан Чан надеялся, что ему удастся просмотреть эту папку прежде, чем Феликс до нее доберется, но он отвлекся на Сынмина и вспомнил, что сейчас, помимо основной, у него была и другая цель, только когда со стороны Феликса послышался скрипящий хрип. На экране был открыт вордовский файл. Цветная фотография 3:4 в правом верхнем углу. На ней — еще немного по-детски пухлощекое светлое лицо с яркими губами и пронзительным взглядом прямо в объектив. Чуть отросшая стрижка под горшок, неравномерно осветленные до теплого русого волосы, тонкая шея и выпирающие сквозь прозрачную кожу ключицы. Родинка под глазом. Аккуратные дырочки от проколов в ушах. Феликс несколько раз нажал на увеличение масштаба, приближая фотографию. Качество было посредственным, а обработка напоминала фото на паспорт — кожа выглядела как маска, отбеленная и лишенная блеска. И все же это фото было лучше, чем то, что вырезали из старого некролога. Все это время у Чамчви была фотография Хенджина, а у Феликса — нет. В повисшей тишине охлаждающиеся процессоры гудели как турбины истребителей. — Джинни… — пробормотал Феликс, поджимая губы, потому что не хотел расплакаться до того, как просмотрит этот документ до конца. Имя, дата рождения, возраст, — зачислен: 18.01.2017… Продавец: Чо Вон Хи, ИП. Куплен за: 1,5 млн вон (в счет долга), — бормотал Феликс, бегая глазами по строчкам, — рост… вес… размер одежды… Диспансеризация… вши: нет, кожные: нет, ВИЧ/СПИД: нет, глисты/проч.: нет… зрение: норма, зубы: норма... Примечание: опыт 3 года, семьи нет, псих. отклонений нет. На этом документ заканчивался. Покупателем значился ООО «Heaven Клуб», подпись и печать Ли Тэмина. Феликс снова прокрутил мышкой к фотографии. Предплечья немели от боли, его знобило и казалось, что сознание вот-вот покинет его. Феликс только и мог, что лепетать «Джинни», заплетаясь в двух слогах, и, часто моргая, смотреть в темные неподвижные глаза. Все мысли рассыпались в труху, а леденящие мурашки словно разбегались из остановившегося в груди сердца по поверхности кожи. Он хотел извиняться, кричать, плакать, но просто сидел, сгорбившись перед экраном, и заглатывал воздух рваными вдохами. Вместе с Феликсом замерли и Бан Чан с Сынмином, готовые в любой момент оттащить его от монитора, если он станет бесноваться, или подхватить под руки, если рухнет в обморок. Но Феликс просто сидел. Он ловил себя на мысли, что хочет разнести здесь все, орать как ненормальный и крушить все на своем пути, но зачем? Чтобы выплеснуть свою боль? От этого ему не станет лучше. Он уже перепробовал все. Ему не станет лучше. Если разобьет кулаки, или раздерет руки в кровь, или расшибет голову о стену, или запинает мусорный бак до вмятин и синих ногтей на ногах, или порвет горло, крича проклятия этому миру, или раскрошит зубы, стискивая челюсти. Не поможет. В груди так ныло, что хотелось крест-накрест распороть ее ножом, вытащить дурацкий комок, который там болит, и положить его под теплую воду или в холодильник, только бы перестал. Буквы на экране плыли перед глазами, в которых густым желе набивались слезы, вот-вот готовые просыпаться через край. — Не-на-ви-жу-у-у-у… — едва слышно простонал Феликс, и это было единственное, на что его хватило. Стравив несколько капелек своей тоски, он глубоко вдохнул через нос, выпрямляясь в кресле. — Чани-хен?.. — Да, Ликси? — Бан Чан наклонился поближе, потому что голос Феликса звучал слишком слабо. — Ты не помнишь, как зовут ябеду-посыльного? Здесь наверняка и на него есть файл. Надо удалить… эту мерзость. Феликс закрыл файл «Хван Хенджин», нажал правой кнопкой мыши и кликнул «Уничтожить». Его рука дрогнула, но файл благополучно исчез из списка. Бан Чан хотел было отправить Феликса попить водички, ожидая, что того вымыкнет на ближайшие сутки, но он продолжил с напускной серьезностью проверять файлы, быстро открывая документ на каждого из «мальчиков», что-то в нем просматривая и закрывая. — Ликси, иди-ка отдохни! — Бан Чан обеспокоенно положил руку ему на плечо. — Я в норме, хен, — бесцветно ответил Феликс, не отрывая взгляда от экрана. — Ликси, не надо себя… — Я же сказал, я в порядке! — Феликс рывком стряхнул с плеча его ладонь и зыркнул снизу вверх испепеляющим взглядом. Правда, тут же опустил глаза, прочистил горло и извинился. — Прости, хен. Просто позволь мне продолжить, будет лучше, если я поработаю сейчас. «Я не хочу сейчас оставаться один». — Как знаешь, — Бан Чан вернулся на свое место, и они продолжили изучать файлы. К счастью, кропотливая работа по анализу документов, связанных с клубами, оказалась не совсем бесполезной. Пусть имя Пак Чимина они обещали не светить, можно было опустить его за ненадобностью. Среди сотрудников категории «Мальчики», что уже звучало неважно, добрая четверть была несовершеннолетними, не говоря уже о том, что из содержания самих файлов, явно предназначенных для внутреннего пользования предприятий, следовало, что люди были ходовым товаром, а не только поставщиками незаконных услуг. Таким образом, Heaven сразу превращался в эпицентр такой заразы, что любая связь с ним порочила доброе имя условно легальных компаний. Наибольший интерес вызвали квитанции о регулярных закупках Heaven в Dok Daw. В графе наименование значилось загадочное «потребительские товары». Именитая фармацевтическая компания ежемесячно снабжала клуб, предоставляющий услуги сексуального характера и замешанный в торговле людьми, некими «потребительскими товарами» по вызывающей подозрения откровенно символической цене. Даты на квитанциях как по волшебству совпадали с поступлениями «Астр», зафиксированными в соответствующей папке. Отдельный интерес вызывали файлы с досье на VIP-персон, являющихся держателями клубных карт, а уж о привилегиях, которые по этим картам предоставлялись, можно было основательно ознакомиться в «Уставе». Таким образом, даже из файлов, где напрямую никак не фигурировало имя Пак Чимина, можно было составить весьма провокационную картину. К сожалению, улики были косвенными, но, тем не менее, при должной подаче могли взорвать общественность. Когда основная часть работы была проделана, Бан Чан поручил Сынмину и Чонину на основании отобранных для публикации документов составить складную легенду, которую можно было бы анонимным образом разослать на ключевые ТВ-станции и новостные Интернет-ресурсы, а Феликса отправил отдыхать в надежде, что тот действительно послушается и не сбежит через окно своей комнаты, чтобы снова набедокурить где-нибудь в полусознательном состоянии. Феликс, впрочем, послушался. Он поднялся к себе, чувствуя в теле такую легкость, как бывает, когда во время простуды незаметно ползет вверх температура. Тело было словно ватным и, казалось бы, неповоротливым, но при этом и сами усилия по его передвижению в пространстве почти не ощущались. Он не шел по ступенькам, он всплывал по ним, словно опущенный в мутную илистую реку. При виде урны и старой фотографии на тонком клочке газетной бумаги, приклеенной к ней, он невольно остановился. Он так привык к этой фотографии, что сегодня, увидев Хенджина, который был уже немного больше похож на того, кого знал Феликс, он почувствовал, как сперло дыхание. То лицо, взгляд уже принадлежали человеку, живущему в аду. И выжившему. К моменту, когда была сделана эта фотография, он уже три года жил, лишенный всего, что должен иметь обычный, нормальный подросток. Кажется, только сейчас до Феликса, наконец, стали доходить слова Хенджина, когда он говорил о том, что его жизнь до обвинения в убийстве стерлась из памяти, а на ее место пришли нескончаемые мытарства. Феликс думал, что понимал все, что говорил Хенджин, но это было не так. Смысл его слов словно просеивался сквозь крупное сито, и то, что оставалось — какие-то поверхностные, маловажные комки. Хенджин хотел вернуть свою юность, загубленную на обочинах, в машинах, клубах, квартирах, отелях и VIP-комнатах. Наверняка он хотел стереть все, что напоминало об этих годах, из своей памяти, словно этого никогда не было. Поэтому Феликс не мог сохранить это фото. Пусть там он похож на обычного подростка-бунтаря, решившегося на осветление волос ради вау-эффекта в классе, голые ключицы и плечи слишком откровенно напоминали о том, где и когда могла быть сделана эта фотография. Поэтому сохранить такое фото было равносильно предательству, насмешке, кощунству. Даже если Феликс хотел видеть сочный цвет его губ, бархатистый оттенок кожи, бледный румянец на щеках, он лучше будет смотреть на нечеткую, старую, черно-белую фотографию. Этого вполне достаточно. Этого и воспоминаний, которые каждый раз было так больно прокручивать в голове. Феликс лежал на кровати, глядя в потолок. За окном буйствовал теплый весенний ветерок. Была такая же теплая весна, когда они с Хенджином стали частенько ходить в круглосуточный, превратив невинные походы за покупками в их маленький совместный ритуал. Все началось с того случая, когда Хенджин составил ему компанию за выпивкой. Потом как-то раз за разом «Ты в магаз? — Ага. — Подожди, мне тоже надо!» и они стали постоянно наведываться в круглосуточный, иногда днем, иногда вечером или и вовсе посреди ночи, ведь на то он и круглосуточный. Как Феликс ни старался, он не мог вспомнить, о чем они могли говорить по пути туда и обратно. Они ведь в общей сложности находили, наверное, не одну дюжину часов, хотя дорога занимала от силы десять минут, и Феликс точно помнит, что они постоянно о чем-то разговаривали, потому что эти десять минут туда и десять минут обратно пролетали незаметно, без тени дискомфорта, значит, они точно не ходили в гробовом молчании. Видимо, болтали о всякой незначительной ерунде, может быть, обсуждали, что планируют купить? Или говорили о погоде? Или о том, как прошел день? Феликс упорно не мог вспомнить. Помнил только, что отчего-то, тогда он даже сам не понимал толком, отчего, сердце болезненно трепетало при взгляде на смешную улыбку Хенджина, а от его заливистого смеха хотелось смеяться вместе с ним и в то же время замереть, чтобы не пропустить ни единого звука. Хенджин был очень сильным. И бесстрашным. Он не побоялся открыться ему, так искренне смеялся и болтал с ним, хотя было очевидно, что первое впечатление Феликс на него произвел отнюдь не приятное. Но Хенджина точно нельзя было попрекнуть излишней доверчивостью или верой в доброту людей, не после того, что с ним случилось, а значит, он сам, осознанно, решил не держать зла и не щетиниться при виде Феликса. Феликс был так бесконечно благодарен за это, но только сейчас, когда понял. А тогда он все воспринимал как должное. Как должное воспринимал его улыбку, смех, ласкающий слух голос, доброту. Почему Хенджин просто решил быть добрым и был таковым? Он не оставлял шанса не влюбиться в него. Но Феликс был слишком глупым, избалованным папенькиным сынком, чтобы сделать его счастливым. Один раз в магазине Хенджин драматично всплеснул руками при виде какой-то невзрачной пачки чипсов: — Тыщу лет таких не ел! Со школы еще! Феликс с интересом выхватил с полки упаковку. Не органические, не био, даже нет внятной пометки, что они из «натурального картофеля». Да и дизайн упаковки оставлял желать лучшего. — Хочешь, возьмем? — Феликс кивнул головой на пакетик в руках. Хенджин ненадолго залип, словно пересчитывал карманные деньги и прикидывал, может ли позволить себе такую роскошь. Потом его лицо скуксилось в унылую гримасу. — Там был один вкус какой-то, который мне прям нравился. А другие так себе. — А какой нравился? Такой и возьмем. — Да я не помню! — Хенджин закатил глаза. — То ли со сметаной, то ли с зеленью… А вообще, пачка была синяя. — Так тут и с креветкой синяя, — Феликс указал на полку. — Да говорю же, не помню! Ладно, пошли, — когда Хенджин уже развернулся, чтобы продолжить покупки по списку, сзади послышался шелест упаковки. Потом еще и еще. — Попробуй все и скажи, — Феликс протянул ему три открытые пачки. — Ты что делаешь?! — ахнул Хенджин, машинально выглядывая из-за стеллажа и сталкиваясь взглядом с кассиршей, которая уже выходила из-за кассы на подозрительный звук вскрывания пакетов. — Да я же заплачу! Пробуй, — Феликс потряс упаковками. Хенджин сконфуженно отер руки о штаны и по очереди выудил по маленькой кривой чипсине, задумчиво смакуя каждый кусочек в сосредоточенной попытке определить, тот это вкус или не тот. — Молодые люди, сначала платим, потом едим! — сварливо прикрикнула кассирша, остановившись в паре метров от Хенджина. Тот на секунду перестал жевать, бросая недовольный взгляд на Феликса. — Извините, тетушка! Тут решается вопрос жизни и смерти! Мой друг потерял память и только правильный вкус чипсов может ему помочь вернуть воспоминания! Проявите сочувствие! Тетушка, очевидно, уставшая от всяких остроумных лоботрясов, презрительно фыркнула: — Если попытаетесь ускользнуть не заплатив, я вызову полицию! — Ну что вы, тетушка, посмотрите, какое небо голубое! Мы не сторонники разбоя! — Феликс придал веса своим словам, смиренно кивнув несколько раз. Как только кассирша скрылась из виду, Хенджин, до этого давившийся смехом и чипсинами, не выдержал и захохотал в голос: — Что это было? Это было вообще невпопад! Ха-ха-ха-ха-ха! Но очень смешно! Феликс, невольно смутившийся то ли оттого, что Хенджин отметил странность его шуток, то ли оттого, как тот ослепительно сиял, смеясь, недовольно тряхнул пакетиками: — Ну так какие? — Вот эти вроде, — Хенджин указал на пачку с озорной креветкой на рисунке. — Отлично! — Феликс сложил вскрытые упаковки в корзинку и добавил еще три пачки со вкусом креветки. — Куда столько?! — Что мы, чипсы себе позволить не можем? — важно отрезал Феликс и торжественно прошествовал к кассе. Выйдя из магазина, он вручил Хенджину отдельный пакет, в котором покоились его четыре пачки чипсов со вкусом креветки, а сам понес остальные продукты. — И вовсе необязательно постоянно напоминать, что ты можешь купить что угодно, — хмыкнул Хенджин. — Да я же… — Феликс не придумал оправдания. — И вообще, это мелочь! — Во-о-от, опять ты хвастаешься! — Хенджин закатил глаза, попутно отправляя в рот горсть чипсов. — Да? Это так звучит? Я ненарочно, просто привычка… — Ха-ха-ха-ха-ха! Кхе-кхе! — Боже, ты в порядке? Ты подавился? — Феликс тут же принялся колотить его ладошкой по спине. — Ха-ха, спасибо! Гхм! — Хенджин прочистил горло. — Хах, у тебя такая крохотная ручка, я почти не почувствовал ничего! Он неожиданно приложил свою ладонь к ладошке Феликса. — Такая ма-а-аленькая! — восторженно протянул Хенджин. Феликс стоял в замешательстве, глядя, как пальцы Хенджина на фалангу торчат выше его собственных. Большая, холодная, красивая ладонь невероятно красивого Хенджина этим теплым весенним вечером касалась его маленькой горячей ручки, и в голове пустело до безобразной глупости. Феликс на секунду сжал руку, переплетая их пальцы. Он тут же отпустил под взглядом округлившихся глаз Хенджина, но сердце уже разогналось, чтобы подняться по трахее и выскочить через уши, разбившись надвое. Феликс натянул на лицо насмешливое выражение, развернулся и деловито последовал вниз, но не успел он сделать и пары шагов, как над ухом возник Хенджин: — Маленькая цепкая лапка! Догоняй! — он показал язык и побежал вниз по улице, чуть не врезавшись в фонарный столб. А Феликс побежал следом. В тот вечер обратная дорога вместо привычных десяти минут заняла минут пять. Хенджин хотел вернуть свою юность и делал все возможное, чтобы хотя бы украдкой коснуться того, о чем не мог мечтать на обочинах, в машинах, клубах, квартирах, отелях и VIP-комнатах. Феликс лежал на кровати глядя в потолок. Он тяжело глотал воздух, словно в комнате выжгли весь кислород, и таращился в темноту. Как бы он хотел повернуть время вспять. Чтобы никогда не знать Хенджина. Чтобы Хенджин никогда не знал его. Чтобы этот лучший на свете человек не тратил на него свои силы и чувства. И время, которого, хоть никто этого и не знал, ему оставалось так мало. Нет, Хенджин был слишком светлым для него, а чувства к нему — что-то слишком неподъемное для его слабой душонки. Чем больше он понимал, тем тяжелее становилось. Тянуться к его лучезарному свету с камнем на шее, надеясь, что однажды веревку пережжет ослепительный луч, было несравненно тяжелее, чем вместе падать, летя по одной траектории в одну беспросветно-темную холодную бездну. «привет» «ребята разблочили диск, мы с Чани-хеном посмотрели, файлы с пак чимином использовать не будем, как договорились» «что делаешь?» «ты поранил ту же руку, что и тогда? болит?» «мне жаль((( что ты пострадал» «если бы я тебя не дернул, все было бы в порядке, да?» «извини, я просто испугался за Чани-хена» «сПАСИБО ТЕБЕ БОЛЬШОЕ ЕЩЕ РАЗ <3» «извини, что надоедаю, мне просто сейчас немножко грустно» «хотя тебе там тоже вряд ли весело хаха» «или вы как раз веселитесь??7? О_о» «кстати» «спасибо, что был на моей стороне» «*на нашей» На следующее утро Чонвон проснулся позже обычного, еле разлепив опухшие веки. Наволочка под его лицом помялась и сбилась от ночных рыданий. Он машинально схватился за телефон, ожидая увидеть привычное пожелание доброго утра от подруги, но новых уведомлений не было. День уже начался ужасно, так еще нужно поспешить приготовить завтрак, а то так, глядишь, господин Ким и с доктором Паком запретит общаться в качестве наказания за провинность. — Приветствую, господин Ким, — Чонвон как всегда слегка поклонился Тэхену, который копошился у гарнитура, что-то переставляя и убирая, и вяло побрел в ванную, но вдруг осознал, что сегодня на кухне какая-то иная обстановка. Господин Ким так оголодал, что сам одной рукой готовил себе завтрак? Чонвон спешно развернулся и стремглав понесся к обратно. — Вон-а, хочешь малиновый тортик? — Тэхен выставил прозрачную коробочку на стол и услужливо подвинул к взлохмаченному мальчику, который растерянно рассматривал изобилие выпечки. — Есть еще клубничные рогалики… — он выставил кулек с печеньями перед ребенком. — Круассаны свежие, еще горяченькие! — он вернулся к кухонной тумбе и зашелестел пакетом, но продолжил оглашать список имеющихся продуктов, — я себе на пробу взял сэндвич с лососем, но можешь кушать, я тогда круассан с ветчиной поем. Кстати, у них лимонады появились, я тоже заказал. Ой, да, и еще, — Тэхен протер левую ладонь о полотенце на крючке и подобрал с ближайшего стула посылку, — вот, это недавно доставили тебе. Чонвон в полном недоумении забрал коробку и с опаской ее потряс. Он ничего не заказывал. Лучше вскрыть посылку при господине Киме на всякий случай. Коробка была заполнена утрамбованными свертками. Мальчик взял один, разорвал полиэтиленовую обертку на нем, затем развернул крафтовую бумагу, затем — снял слой глянцевой упаковки. — Ну… — Тэхен неловко взъерошил кудри на затылке, исподлобья наблюдая, как Чонвон распаковывал подарок, — бренд другой, конечно, но фасон тот же. Я заказал нескольких цветов… Чонвон размотал штаны. По правде говоря, качественнее, чем были. Он даже знал, какого именно бренда — он в самых дерзких мечтах не мог помыслить о покупке такой вещи, поэтому и выбрал в масс-маркете аналог попроще. Он покопался глубже и обнаружил на дне пару оверсайз футболок. — Спасибо, господин Ким. Хотя Чонвон понимал, что должен испытывать крайнюю степень благодарности за щедрую компенсацию его потерь, а особенно за то, что господин Ким при всей своей невнимательности и взбалмошности умудрился подобрать те же модель и размер, он все-таки подсознательно ожидал если не извинений за вчерашнее, то разрешения переписываться с Джаюн. Тэхен, в свою очередь, подспудно ожидал большей реакции на недешевый подарок, какую всегда получал от него. Но Чонвон — не он и не должен быть им. — Как покушаешь, отправляйся в ближайший мак, Феликс просигналил, что они взломали диск. Тебе нужно узнать, какую инфу они накопали, и передать запись с камеры на флешке. Только лично в руки Феликсу или Чану, понял? — Угу. Подавленно жуя рогалик с ягодной начинкой, Чонвон наконец осознал, что род занятий наложил на господина Кима неизгладимый отпечаток. Стоит этому человеку сменить милость на гнев — как он окажется на месте Хан Джисона. Вчера вечером, когда Тэхен и так притомился от препирательств с одним мальчиком, объявился второй и атаковал его телефон градом вопросов. Феликс спрашивал про ранение, но не подумал — впрочем, как всегда — что ему трудно нажимать тугие кнопки телефона левой рукой и потому он не сможет ответить развернуто. И все же после раздражающих вопросов Феликс в непривычном для него стиле, без намека на флирт или иронию, извинился, что надоедает, и даже поблагодарил, что он тогда заступился за него перед Чимином. Сейчас, спустя пару дней, Тэхен понимал, что на эмоциях его занесло, однако тем не менее такое поведение дало свои плоды — компромат на Чимина банда Бана публиковать не собиралась, видимо, согласно приказу своего Великого Вождя. «у нас есть новая инфа» «завтра в час дня отправлю малого с флешкой» «в ближайший мак птч за нами тоже мб слежка» Потом Тэхен хотел съязвить по поводу вопроса о самочувствии, но придумал кое-что получше. «смотрю ютуб про лат америку» «подсобишь нам с переездом туда по каналам отца» «?» Когда кнопочный телефон пронзительно завибрировал на полке, Феликс вздрогнул всем телом. Его товарищ по падению в бездну, как обычно, проигнорировал всю эмоциональную сторону вопроса и перешел сразу к делу. При упоминании «малого» у Феликса перед глазами встал текст бездушного документа, где так же была фотография по ключицы и личная информация. Малого Heaven купил за бесценок у приюта, видимо, у них была отлаженная схема регулярных поставок, потому что помимо него было еще несколько мальчиков в разное время, поступивших от того же приюта за те же деньги. Ждала ли такая участь Чонина, если бы Хенджин не помог ему сбежать? От размышлений на эту тему отвлекли последние два сообщения, чтобы понять которые, пришлось изрядно потрясти головой, выгоняя из нее мрачные мысли. «смотрю ютуб…» В первую секунду Феликс подумал: «и че?», потому что Джеки сам виноват, что сначала настраивает его на деловой лад, а потом все-таки соизволяет пообщаться как человек. Затем до Феликса дошло, что это ни много ни мало ответ на его сообщение с вопросом, что он делает. «Надо же, прямо взял и ответил», — Феликс умиленно поджал губы, представляя хмурую и вечно такую самодовольную физиономию перед экраном компьютера, в котором какие-нибудь доморощенные трэвел-блогеры рассказывают про фестиваль в Рио, элегантные кварталы Буэнос-Айреса, чилийские вина и путешествия в леса Амазонки. Наверняка у него такое смешное сосредоточенное лицо, и он добросовестно ставит лайки под понравившимися роликами. А уж последнее сообщение почти подняло Феликсу настроение до отметки «отличное». Во-первых, такая неловкая помесь просьбы и утверждения, во-вторых, он отметил влиятельность его отца — интересно, это он специально, зная, что Феликс его боготворит? Он не мог отделаться от мысли, что в последнее время Джеки как будто не просто понимает его, но и не скрывает этого. Словно вместо натянутого провода, по которому раньше бегали короткие однозначные послания, между ними навесили худо-бедно устойчивый мост и по нему то и дело курсируют маленькие паровозики с грузом, о котором знают только они двое. Феликс хмыкнув перевернулся на живот и, болтая ножками, принялся набирать ответ. «Ок, час дня, мак, малой с флешкой, понял))» «Ну тут ты обратился к профессионалу!;) выбирай страну, все будет» «в Колумбии могу тебе хоть участок рядом с папиной резиденцией подогнать, я все равно там жить не буду хахаххахаххах» «советую еще видосы про альпак, они милые)))))) поыти такие же пушистые как ты)))))))))» Отправив последнее сообщение, Феликс довольно отбросил телефон в другой конец кровати и гнусно захихикал, представляя пушистую голову альпаки. На следующий день пришлось встать довольно рано, по крайней мере по меркам Феликса, чтобы помыться, одеться и до часу дня прийти в ближайший мак. Перед зеркалом он ненадолго застрял, рассматривая себя сзади и спереди и пытаясь понять, позволит ли его наряд снова назвать его господином анорексиком. На улице потеплело, и в воздухе пахло предэкзаменационным стрессом школьников, так что Феликс решил слиться с толпой, нацепив футболку и бесполезную ветровку с капюшоном, но без рукавов, прямые брючки и высокие кеды. — Чани-хен, — Феликс заглянул к лидеру, который, видимо, только что поднялся после очередного ночного бдения, — я пошел на встречу с малым, который Вон. У наших информаторов что-то новое, вчера написали. — А раньше предупредить было недосуг? — вскинул брови Бан Чан. — Ладно, иди. Будь на связи. Где встречаетесь? — В маке. Бан Чан кивнул. Феликс пришел за полчаса до назначенного времени. В ресторане быстрого питания, как и всегда, было многолюдно и шумно. И пахло прогорклым маслом для фритюра, соусами и жареным. Феликс занял столик, посидел немного, снял ветровку, повесив ее на спинку стула, и пошел сделать заказ. Вокруг было так много подростков, громко и взволнованно обсуждающих все подряд — от предстоящих экзаменов до того, как «он посмотрел на нее, а она только недавно рассталась с ним, потому что узнала, что он…». Высокий парень с высветленными волосами толкнул его, порываясь в зону выдачи заказов. Когда он шел обратно со своим завтраком чемпиона в виде самого дешевого чизбургера, большой колы и маленькой картошки, Феликс с разочарованием отметил, что кроме смешного хвостика из соломенных волос он ничем не был похож на Хенджина. Феликс рассеянно оглядел окружавших его ребят, тоже ожидающих заказ. Все такие свежие и светящиеся, какая-то неизбежная детскость сохраняется в их лицах, даже когда они предложением, состоящим из одних только матов, рассказывают, как подцепили в клубе кого-то и что было дальше. Он поймал на себе взгляд пары девушек, которые, кажется, пытались незаметно сфотографировать его, и сделал вид, что чихает, очень своевременно спрятав лицо в руках, а потом отвернулся. Наконец, получив свой заказ, Феликс уселся на место, и принялся ждать посыльного. Чонвон решительно поправил шоппер на плече и толкнул стеклянную дверь. Смешно говорить, но это был его первый самостоятельный поход в заведение такого рода. В его прошлой жизни было предостаточно мишленовских ресторанов, фуршетов на яхтах, в бильярде и саунах, банкетов у бассейнов и на гольф-площадках, но вот обычные рестораны быстрого питания, где вечно околачиваются школьники, прогуливая уроки, и обедают студенты близлежащих учебных заведений, казались ему диковинкой. Он всегда с завистью смотрел на шумные компании, которые забивали все уличные столики и беззаботно гоготали над тупыми шутками. Безусловно, и на Чеджу, и в новой квартире в Сеуле он многократно заказывал доставку на дом через приложение, но вживую — никогда. Он в трепетном предвкушении фирменных сочных наггетсов, длинной соленой картошки и яблочного пирожка оглядел зал — в закутке без окон за столиком на четверых в одиночестве разместился господин анорексик и смачно макал картофелинку фри в соус. — Кхм-кхм, — многозначительно прокашлялся Чонвон. Каждый раз, когда он встречал Феликса, тот так или иначе выглядел странно — напоминал то заправского гопника, то сумасшедшего эксгибициониста, то ходячий скелет — но сегодня парень мало чем отличался от остальной молодежи, так что он даже не сразу узнал его. Чонвону с неохотой пришлось признать, что они оба, похоже, следили за трендами, потому что он без труда распознал на Феликсе штаны того же бренда. Феликс поднял голову, отправляя палочку в рот. Полчаса понаблюдав за обыкновенными подростками и сейчас взглянув на «малого», Феликс пришел к выводу, что его поведение было очень похожим на их. Хотя, конечно, разве можно, взглянув со стороны, понять, что человек год проработал в борделе? Конечно нет. Но в то же время и сходство с Хенджином было. Хенджин так же сжимал лямку сумки в первый день, когда пришел к ним. Феликс отогнал от себя мысли не по теме, потому что малой наверняка станет только подозрительнее, если он заговорит с ним излишне опекающим тоном. — А-а, маленькая ябеда, приветик! Я тут уже, как видишь… Разложился. Тебе вот тоже взял, не знал, что ты любишь, — Феликс подвинул нетронутую упаковку наггетсов, картошку, сырные палочки и пирожок с вишней. — А соус какой ты будешь? Есть кетчуп, кисло-сладкий, барбекю… — Я обычно ем без соуса, — Чонвон не удостоил разноцветные упаковки даже каплей внимания и деловито бухнулся на диванчик напротив Феликса. — И я уже просил не называть меня ябедой, господин анорексик. — Нет, ну че ты опять-то! Где ты видел, чтобы анорексики в маке обжирались? — Феликс деловито предъявил ему полупустую упаковку наггетсов. — Наггетсы хотя бы будешь? Угощаю! Чонвон отвлекся от поиска флешки на дне сумки и с недоверием покосился на Феликса. Видимо, что этот шизик, что господин Ким с чего-то взяли, что за свои курьерские услуги он принимает оплату в форме съестного. Он уже не удивится, если ужином его угостит господин Пак. — Буду, — буркнул он и схапал предложенную коробочку. Когда этот бойкий ребенок, наконец, занялся активным набиванием щек наггетсами, Феликс удовлетворенно подвинул к себе стаканчик мороженого с причудливой ложкой и, смешав карамельный соус с белой мягкой массой, деловито махнул ложечкой, привлекая внимание: — Ну короче насчет диска. Запоминай хорошенько! Чонвон между делом вытащил телефон и включил запись на диктофоне, а затем продолжил уминать наггетсы. — Из-за того, что там в каждой первой бумажке имя господина Пака, мы можем использовать только некоторые документы и в основном квитанции. По квитанциям видно, что Dok Daw работали с клубами, а по архивам клубов видно, что там велась вопиюще противозаконная деятельность. Так что для суда это не годится особо — потому что ну продавали и что? Типа, формально Dok Daw за деятельность клубов ответственности не несет, а для слива в сеть — самое оно. Люди все сами додумают и сопоставят два и два, — Феликс дирижировал ложечкой от мороженого в такт рассказу. — Ну типа, какие такие товары может фармацевтическая компания продавать в клубы? Презики и виагру? Не на такие суммы явно, — тут Феликс осекся. Кажется, все-таки ничто не проходит бесследно. — Э, кстати, Вон-а… — он понизил голос, стараясь звучать как можно ласковее. Чонвон удивленно округлил глаза — так помнит же, значит, господин анорексик его имя? — и отложил картошку, за которую он принялся после наггетсов. — Мы там подчистили. Так что никакой Ян Чонвон никогда не работал в Heaven, этот файл никогда и нигде не всплывет, его не существует больше. Так что выше нос, вот, держи мороженку! На этих словах Чонвон лихорадочно схватил телефон и несколько раз ткнул в экран вспотевшими пальцами, не сразу попав по кнопке выключения диктофонной записи. Шумное и людное пространство поплыло рябью, происходящее вокруг показалось иллюзией. Все эти картонные коробки, поднос, картошка, соусы, наггетсы вдруг стали выглядеть какими-то симулякрами, а себя он ощутил каким-то инопланетянином. Он не имел отношения ни к человеку напротив, ни к этому заведению, ни к Heaven. — Мне неинтересно. И мороженое я не хочу. И вишневые пирожки я не люблю! — Ладно. Так что там за флешка, про которую мне написал господин Ким? — А, — при упоминании господина Кима, своеобразного благодетеля, с которого началась его новая жизнь, к Чонвону вернулось чувство безопасности. Он отряхнул ладони от соли и поставил флешку перед Феликсом, словно шашку на доску. — Вот, на ней, как меня просили передать, «запись разговора с Вараем». А, и еще попросили «как-нибудь изменить голос второго говорящего». — М, а чей там голос? Которого из твоих пап, а? — Феликс отправил в рот полную ложку мороженого и сощурился. Чонвон картинно закатил свои огромные глаза — он сам не смотрел запись. Старшие объяснили это тем, что чем меньше он знает, тем меньше вероятность случайно проболтаться и тем он в большей безопасности. Вместо глупых разговоров он собирался пойти заказать яблочный пирожок, чтобы уж закрыть все гештальты, но замер полусидя. — Ну приятного аппетита что ли? — перед их столиком, разъяренно дыша и уперев руки в боки, стояла высокая стройная девушка в школьной форме и бурила Чонвона грозным взглядом из-под прямой челки. — Я-то думала, с ним что-то случилось, не могла связаться! — она мотнула головой, шелковистые волосы разлетелись веером. — Хотела уже папу начать донимать насчет него! Ан-нет, оказывается, все у него хорошо! — школьница перевела негодующий взгляд на Феликса. — С друзьями тусуется! — Джаюн-а, — Чонвон осел обратно на диван и отчаянно вцепился в шоппер, суматошно придумывая, что сказать. Вот же она, такая прекрасная, крутая и классная, стоит прямо перед ним, ну как он может разорвать с ней контакты? Феликс чуть не подавился мороженым от неожиданности, почувствовав, как сливочная масса пошла носом. А малой-то не промах! Сразу видно, что приемный. Возникшая рядом с ними девушка чем-то напомнила ему владелицу Хитори: красивая и бойкая, этакая главная героиня дорамы, которая постоянно застает врасплох непутевых нелепых парней, которые пускают по ней слюни. Феликс перевел взгляд на малого, который враз из маленькой ябеды превратился в облитого водой котенка. Кажется, его инфаркт хватит раньше, чем он придумает хоть какое-нибудь оправдание. — Ах, так это Вы — Джаюн! А-а, простите нас великодушно! Неудобненько вышло, — Феликс мило улыбнулся и заговорил самым дружелюбно-низким голосом, на который был способен, отвлекая удар на себя. По его опыту, это ненадолго выбивает девушек из колеи. — Это все моя вина! Не сердитесь на него! Понимаете, мы вчера играли на спор, и он проиграл, а условием было заблокировать первый контакт в списке диалогов. Чонвон в немом изумлении вскинул голову на нелепо приторный бас, который почему-то утихомирил Джаюн, судя по тому, что она внимательно вслушивалась в объяснения. — Да? А почему с утра не разблокировал? — уже спокойнее уточнила девушка. — Так уговор был на сутки! Нет, Вон, разумеется, был против, но уговор есть уговор, верно? Настоящие мужчины держат слово! — Феликс потянулся к Чонвону и дружески похлопал по плечу. — Слушайте! Вы садитесь, Джаюн-а, мне все равно пора бежать, а вы как раз поболтаете! Феликс ловко сцапал флешку, поднялся из-за стола, подхватывая куртку, вытащил из кармана желтую бумажку и на секунду наклонился к Чонвону, быстро шепча: — На, угости даму, ты перед ней явно провинился, — и незаметно для девушки сунул купюру ему в шоппер. Еще раз поклонившись на прощание с самой солнечной улыбкой, Феликс стал изящно просачиваться между толпящимися около выдачи подростками. — Хенним! — Чонвон с порога полушепотом окликнул Чимина, который чаевничал на кухне. Через дверной проем Чонвон распознал на столе две чашки и поторопился скинуть с себя кеды, пока господин Ким не вернулся на кухню. Чимин, доедавший малиновый торт, заинтригованно приподнял брови и оценил внешний вид мальчика. Новые штаны хорошо сидели — впрочем, это неудивительно, ведь подбирал их как всегда он, а не Тэхен. — Котенок, ты чего так долго? Все нормально? — Чонвон провел на встрече пару часов, и Чимин с Тэхеном начали беспокоиться, что геолокация сломалась и заглючила. Чонвон присел на соседний стул и съежился в комочек. — Хенним, пожалуйста, только не говорите господину Киму! Я, когда… Феликс уже ушел… случайно встретил в маке Джаюн… И мы поговорили… И я ее разблокировал… — вытолкал он из себя почти что чистосердечное признание и виновато потупился. Чимин задумчиво облизал ложечку с остатками джема. Звоночек тревожный, но если он вслед за Тэхеном лишится доверия мальчика, станет только хуже: тогда Чонвон просто найдет способ обойти запрет и будет скрывать правду. — Хорошо, я не скажу. Но учти, котенок, однажды ты можешь просто не успеть спасти ее. — Ой, хенним, — обрадованный обещанием хеннима хранить молчание, Чонвон пропустил вторую реплику мимо ушей, — я еще кое-что хочу вам сказать, пока господин Ким не пришел. Когда у нас лечился товарищ Бан Чан, он звонил своим… эм… товарищам. В разговоре фигурировал некий Минни, также обсуждали химика, но в конце… — Что? — Чимин заинтересованно наклонился ближе. — Товарищ Бан как-то возмущенно переспросил кого-то про «Джеки». Возможно, я ошибаюсь, но разве это не… господин Ким?! — Чонвон пискнул оттого, как неожиданно на кухню вернулся Тэхен. — О, Вон-а, а мне Ли как раз сообщил, что они все получили и все открылось. А ты нам что-нибудь принес? — Принес, — Чонвон расторопно включил диктофонную запись под союзническое молчание господина Пака. Феликс отдал флешку Бан Чану, так как там было нечего взламывать, и заранее пояснил, что один из голосов, если они соберутся это залить в сеть, нужно будет исказить. — Ну, это уже к нашим компьютерным гениям, — вздохнул Бан Чан. Какое же у них все-таки полюбовно-шелковое сотрудничество. Максимально безопасные условия работы, все на честном слове. — Там, скорее всего, голос Пак Чимина, — неуверенно предположил Феликс. — Ну, что будет, то будет, — выдохнул Бан Чан. В принципе если он снова скажет, что Пак Чимина нужно прикрывать, то все будут думать, что он и есть их информатор. Будет ли это лучше, чем если они узнают, что палач теперь тоже со всеми заодно? Как же тяжело обманывать близких людей. После этого Феликс планировал заняться своими делами, оставив Бан Чана наедине с видео, но тот не терпящим отлагательств тоном заявил, что сейчас они вместе сядут его смотреть. Феликс не посмел возразить, хотя только вернувшись после встречи с малым осознал, что для того, чтобы обеспечить Джеки безопасный отход в Латинскую Америку, нужно предпринимать шаги уже сейчас. А он-то, на радостях оттого, что на него свалилась просьба, совсем забыл, что этим дело не заканчивается. Но в итоге пришлось отложить звонок Засольщику на после просмотра. Видео оказалось коротким, но на удивление качественным с точки зрения записи и операторской работы. В кадр прекрасно умещалась глыбообразная фигура Варая за столом и табличкой с названием должности и полным именем. Также, впрочем, в кадре была спина Пак Чимина, но это понять могли, пожалуй, разве что лично знакомые с ним люди. Бан Чан записанным разговором остался, видимо, не слишком доволен. Варай говорил слишком обтекаемо, фактически, из записи не следовало, что он приказал укокошить какого-то там Ли Донука. Да, конечно, Пак Чимин старался наводящими вопросами заставить главаря допустить ошибку, но на то Ким Намджун и был главарем. Какой бы мерзкой личностью он ни был и какую бы грязь ни разводил в своих застенках, фасад держать он умел, успешно дурача наивных политиков, бизнесменов и простых корейцев. Конечно, отдельный интерес для общественности, если только они все же решат загрузить видео в сеть, представит обсуждение директором Dok Daw австралийского криминального авторитета в формате основной задачи, поставленной перед его подчиненными. Но Бан Чана все равно не отпускала мысль, что все эти реплики, при желании и небольшой доле воображения, можно перекрутить как вполне безобидный разговор. Он взъерошил волосы на затылке: — Да-а-а… Не, ну они, конечно, бесстрашные, — кивнул Бан Чан, — я не пойму, Ким Тэ там стоял с камерой и хлопушкой типа «Мотор — снято!»? Феликс усмехнулся. Из вежливости. — Но кроме того, что эта запись похожа на кадр из криминальной драмы, а не на отчет подчиненного директору фармацевтической компании, не знаю, может ли что-то тут всколыхнуть общественность. — Для суда эта запись все равно не годится, она же добыта нелегально, — в дверях возник Сынмин. За его спиной стоял Джисон. Бан Чан уставился на них, словно увидел призраков. Феликс и вовсе замер, как школьник, пойманный за просмотром сайтов для взрослых. — Так значит, наши информаторы — это действительно палач и Пак Чимин? — спросил последний с какой-то горькой усмешкой в голосе. — Просвети меня, если у тебя есть кандидаты получше, — Бан Чан поднялся, прикрывая глаза так, что только маленькие щелки впивались в лицо Джисона. — Да нет, куда уж мне! — Джисон театрально всплеснул руками. — Мне просто нужно осмыслить свое унижение: мою жизнь разрушили два слабейших звена в Чамчви, переметнувшихся к врагам при первой опасности. А я-то думал, что пострадал в неравном бою с кратно превосходящими силами противника! — Хан Джисон, твою жизнь разрушил я, тогда, в кабинете прокурора, — отчеканил Бан Чан. — И тогда, когда недооценил опасность. И в Аняне Хенджин погиб по этой же причине. — Хен, не надо… — промямлил Феликс. — И если вы все еще здесь и даете мне шанс, то я сделаю все, чтобы не подвести вас снова. И для этого я согласен хоть на сделку с палачом, хоть с самим чертом! — Так это ты меня обвиняешь в том, что я еще не ушел? — воскликнул Джисон. — Если ты захочешь уйти — я не буду останавливать. — Ничего себе ты хорошо устроился! Ты предал меня, а теперь меня же выгоняешь?! — Джисон, не перегибай! — процедил Сынмин, но тот, кажется, не слышал. — Если для тебя все выглядит так, мне очень жаль. — Что здесь происходит? Хани, ты чего раскричался? — Минхо, подошедший на шум перепалки, цепким взглядом сканировал лица спорщиков: побледневший от гнева Джисон, посеревший от тоски Бан Чан, растерянный Феликс с глазами на мокром месте и Сынмин, хмурящийся в пол от бессилия. — Думаю, всем нужно остыть! — вмешался Чанбин. — Вы издеваетесь устраивать срачи сейчас? Я тоже могу покричать: А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! Я ничего не понял, что тут у вас, но никто никуда не уйдет и никто никого не выгонит, понятно вам? Все покосились на Чанбина, похожего в этот момент на взмыленного быка с корриды. — Ай, к черту вас! — Джисон махнул рукой и развернулся, проскальзывая мимо Минхо. — Хани, постой, куда?.. — тот схватил его за рукав, но Джисон выдернул руку с раздраженным мычанием. Все же даже в гневе он не мог позволить себе сказать Минхо «Отстань!». Но гордости Минхо этого было достаточно. Он пронзительно яростным взглядом вперился в Бан Чана, требуя ответа. Тут он случайно заметил остановленное на компьютере видео. До его сознания с поразительной быстротой дошло, кем был человек на видео, а дальше пазл сложился сам собой. Он снова поднял глаза на Бан Чана, на сей раз ошарашенные, затем нахмурился и, ничего не говоря, вышел из комнаты. Кажется, объяснение стало неминуемо. К некоторому успокоению Бан Чана, вечером, когда он объявил общий сбор, все пришли. Минхо с Джисоном, пусть и не пересекались с ним взглядом, тоже заняли свои места. — Итак, — начал Бан Чан излишне весело, потому что бы на грани нервного срыва от осознания, что эту беседу нужно было провести гораздо раньше, — думаю, все уже поняли, что наши информаторы — в прошлом палач Чамчви Ким Тэ и Пак Чимин. — Чего-о-о?! — вскрикнул Чонин. Он благополучно спал в момент перепалки. — И также, как вы могли уже догадаться, началось все это с того… — Что мы с палачом случайно потрахались, — закончил за него Феликс и прокашлялся. Он сидел подле Бан Чана, и теперь такая диспозиция хотя бы была ясна Чанбину. — «Случайно» очень уместное слово в этом контексте, — отметил Минхо. — А пару месяцев назад мы с ним так же слу-чай-но встретились в круглосуточном и разговорились… — продолжал Феликс. — Все так легко и просто, да? — Джисон горько усмехнулся. — Его босс Варай — конченый отморозок, и рядом не стоявший с нашим лидером… — Ближе к делу, — поторопил его Бан Чан. — Кто-то слил ему наши фотографии, где мы в процессе… — Режим «жарка», — раздался по комнате электрический голос. Все перевели взгляд на Чанбина, который решил разогреть себе ужин, пока виновники собрания вещают. — И его за это прям сильно понизили и наказали, а так как они с Пак Чимином мутят, то и его заодно, — почему-то Феликс чувствовал себя неловко из-за того, что знал все это. — И? — Чанбин скрестил руки на груди. — Они типа решили, что раз их там не любят и не ценят, то нахрен с пляжа? — Джисону не оставалось ничего другого, кроме как язвить. — Ну… в общем и целом, да, — немного подумав, кивнул Феликс. — Дж… Ким Тэ поручили достать моего отца, а если он не справится — им хана. А папа в любом случае ему не по зубам, поэтому они между верной смертью и риском выбрали риск. — То есть помочь нам уничтожить Варая взамен на возможность покинуть страну, — закончил Бан Чан. — А песенку им не спеть перед сном?! — вскочил Минхо. — Они не хотят извиниться там, нет? Прежде чем просить о помощи?! — Ну тогда нам тоже извиняться за смерть Чонгука-хена? — заметил Чонин. — По-твоему, жизнь какого-то там Чонгука стоит глаза Джисона?! — набросился на него Минхо. — А ты чего молчишь?! Хенджина убили по приказу Чимина, разве нет? Или ты нашел ему замену и тебе все равно теперь? — Минхо, уймись, — Бан Чан закрыл Феликса собой. — Если мы будем вспоминать все счеты, то не сможем довести дело до конца. — Они, в принципе, кажется, действительно рисковали, выполняя наши условия, — вмешался Сынмин. Он уже принял шокирующий факт объективной реальности и теперь настроился на то, как с этим дальше жить и работать. — Диск и видео, за слив такой инфы можно кокнуть без суда и следствия… Но мне, скорее, интересно, кто стоял за сливом ваших пикантных фотографий? — Откуда ж мне знать, — насупился Феликс. — Бан Чан-хен не получал никаких фото, верно? Значит вашими… отношениями хотели потопить только палача, причем это был человек, достаточно хорошо осведомленный и о структуре Чамчви, и о нашей с ними войне. Не в обиду будь сказано, но вряд ли ты — единственный, с кем развлекается палач, помимо Пак Чимина, — рассуждал Сынмин, — но почему-то именно отношения с тобой могли вызвать такую реакцию. А этот вуайерист очевидно рассчитывал именно на то, что палач потеряет свой статус. Значит, он знает, во-первых, из какой ты банды, во-вторых, что Варай так просто это не оставит. Возможно, он хотел инициировать разлад в Чамчви. — Хочешь сказать, у нас есть тайный союзник? — удивился Чанбин. — Не уверен, что он наш союзник, но это однозначно враг Чамчви. — Или враг лично Ким Тэ? — допустил Бан Чан. — Не сказал бы, что с отстранением его от должности Чамчви вдруг затрещали по швам. — Кто бы это ни был, это переменная, о которой у нас вообще нет информации. И, честно говоря, мне это не нравится, — Сынмин скрестил руки на груди. — Он посеял раздор в рядах Чамчви и практически уничтожил одну из ключевых фигур… — Не перегибай, «ключевая фигура» могла бы думать, прежде чем пихать хер во врага под вспышками фотоаппаратов. Этот неизвестный виноват процентов на пять, максимум, — Джисон показал пятерню. — А если он захочет провернуть что-то подобное уже с нами? Очевидно, что он в силах это сделать. — Что провернуть? Мы и сами неплохо сеем раздор друг меж другом, и фигуры у нас самоуничтожаются, медленно, но верно, — Минхо выразительно посмотрел на Феликса. — Может, опять пора в баньку сходить? — подал голос Чонин. — А то все такие взвинченные! — А хорошая идея! — тут же поддержал Чанбин. — Сходим, все обсудим, — продолжил Чонин, приободренный поддержкой старшего, — придем к какому-то взаимопониманию, не все со всеми, но хотя бы мы между собой. Тем более, их двое, а нас семеро! — Стой, что? — С ними? — Это плохая идея. — Чонин, ты смерти ищешь? Тебе напомнить, кто Чон Чонгука заманил? — Да ладно, хе-хе! Это ведь им нужна наша помощь? Тем более, уже ведь было такое! Я, конечно, ненавидел учиться в приюте, но вот на истории нам рассказывали, что в Европе монархи воющих сторон, клявшие друг друга на чем свет стоит, если объявлялся общий противник, внезапно объединялись и чуть не в десна лобызались в подтверждение крепости альянса! — Ох уж эти европейцы! — закатил глаза Чанбин. — У нас уже есть ответственный за лобызания и крепость альянса, — хмыкнул Минхо. — Хен, а ты что скажешь? — Джисон вперил в него единственный глаз. Последнее слово всегда оставалось за лидером. — Хен, ты действительно собираешься подумать об этом? — спросил Феликс, когда Бан Чан объявил собрание закрытым. — Понимаешь, Ликси, в чем дело, — лидер устало помял плечо, помогая себе второй рукой, — той информации, которая у нас сейчас есть, недостаточно, чтобы потопить Варая. Но ее вполне хватит, чтобы этих двоих уличили в предательстве. Даже если ты хотел, чтобы все было честно, сейчас мы в явно выигрышной позиции. — Ты думаешь, наша сделка не накроется медным тазом, если мы сведем в одном помещении палача и Пак Чимина с Джисоном, Минхо и Чонином? — Вот поэтому я и говорю, что обо всем надо хорошенько подумать. Кажется, сейчас мы исчерпали потенциал нашего сотрудничества на данном этапе. Если мы хотим выработать стратегию, нам нужно работать над ней совместно, а то мы развели бюрократию на ровном месте. «Чани-хен кажется задумал какой-то кринж(((( страшна((((((((» «Но я пока не буду говорить, какой, вдруг он еще передумает» Пару минут повалявшись на кровати, Феликс вскочил, похлопав себя по щекам, и набрал Засольщику. Разговор, как и всегда с подчиненными старой закалки, прошел быстро и без лишних любезностей. Разве что, кажется, старик был рад услышать молодого господина спустя столько времени. «Переговорил с человечком, который сможет вывезти вас из страны» «Но, скорее всего, с пересадкой в Австралии» «Тебе нужно будет с ним встретиться в любом случае» «я сказал, конечно, что это личная просьба, но будет надежнее, если вы познакомитесь, и ты сможешь с ним общаться напрямую» «это очень надежный человек, работал на моего отца еще когда Варай пешком под стол ходил хехе))» «и еще он сказал, что если там будет ребенок, то он должен будет убедиться, что вы его не выкрали и все такое, так что вона тоже надо будет ему представить» «но я отвечаю он добрый дед))) и ему можно доверять» В Ульсан они отправились, когда Тэхен снял повязку. Заодно было решено пристыковать поездку к выяснению возможных маршрутов их эмиграции. Местом встречи с Феликсом был назначен портовый Пхохан. Как бы старшие их ни ненавидели, предлог в форме посещения больной матери в больнице будет достаточным, чтобы их отсутствие в Сеуле пару дней не вызвало подозрений. Чонвону Тэхен дал указание дождаться Феликса, который должен будет забрать его по пути, потому что, как бы он ни привязался к мальчику, Ульсан был исключительно их с Чимином местом. Домом. Тэхен попросил Чимина подождать в коридоре и предупредил, что сам позовет его, когда будет нужно. Чимин понимал, почему он так поступает — Тэхен не общался и тем более не виделся с матерью много лет. Он только мог пытаться представить, какой вихрь чувств его обуревает в этот миг там, в палате. Но в той же степени Чимин и не понимал — Тэхен сейчас не в том состоянии, чтобы найти силы справиться с эмоциями в одиночку, наедине с этой Мегерой. Наконец, дверь за шторкой сдвинулась. Посеревший Тэхен поникшим жестом пригласил его войти. Чимин непроизвольно поморщился — он прекрасно представлял, что произойдет — но собрался с духом и горделиво вплыл в палату. — Вот, может быть, ты помнишь Пак Чимина, моего одноклассника и единственного друга? — большая потная ладонь подтащила его ближе к койке. — Теперь он мой партнер. Хотя мать Тэхена очевидно осунулась из-за болезни и постарела из-за хода времени, ее мрачные глаза под густыми ресницами по-прежнему горели тем выжигающим огнем, что запомнился ему. Чимин скрепя сердце отвесил пренебрежительный поклон. Высокомерное лицо женщины озарила искра узнавания. — А, так ты все-таки тоже из этих? — она цокнула, приподняв верхнюю губу в отвращении, и демонстративно отвернулась. — Вот же вас развелось. — Простите? — Чимин нахмурился, стараясь, однако, сдержать закипающую ярость. — У всех остальных дети как дети, а ты даже не способен мне невестку в дом привести, — госпожа Ким выплюнула на сына пренебрежительный упрек. Тэхен до боли стиснул его пясть, но оставался стоять недвижимо, будто в каком-то ступоре. Даже сейчас эта женщина считала себя вправе оскорблять его, а он считал себя обязанным смиренно глотать ее оскорбления. — Милый, пойдем, а? — вполголоса обратился он к Тэхену и потормошил за руку. — А то я за себя не ручаюсь. — Что там твоя девка пикнула? — обратилась женщина к сыну, нагло игнорируя присутствие Чимина. Он в гневе сделал усилие разжать мертвую хватку, но Тэхен одернул его. — Тэ! — Душа моя, выйди, пожалуйста, — приглушенно выдохнул он, буравя мать неотрывным взглядом сквозь отросшие патлы. — Тэхен! — Чимин, пожалуйста! Как бы некрасиво это ни было, Чимин собирался подслушать их разговор за дверью, но почти сразу как он покинул палату, ему позвонил Хосок. Чтобы не нарушать царящие в отделении покой и порядок, он переместился в уборную. Спустя пару минут, удрученный требованием Хосока вернуться в Сеул, поскольку старший «не видит логической связи» между матерью Тэхена и необходимостью нахождения Чимина в Ульсане, он прислушался к звукам в палате, но даже подобия бубнежа расслышать не сумел. Прождав четверть часа, он решился заглянуть внутрь, пускай Тэхену это не понравится. Однако в просторном помещении кроме женщины, снова изобразившей при его появлении гримасу омерзения, никого не оказалось. Спрашивать у нее, куда пропал ее сын, было последним делом, поэтому Чимин просто прогулялся по коридору, проверил туалеты на этаже и, наконец, выглянул на крыльцо. Тэхена не было нигде. Сердце неприятно заклокотало, грудь сдавило тисками, желудок скрутило тревогой. Сколько еще это будет повторяться? Пока Чимин в нарастающей панике носился по округе, он успел набрать Тэхена раз десять, но попытки дозвониться не дали результатов. Он не понимал, что происходит, или, скорее, отказывался понимать. Вдруг глаза резанула знакомая недостроенная многоэтажка вдалеке. Они часто зависали там в детстве. Если Тэхен в другом месте, где угодно, но не там, то время еще есть, а вот если он уже добрался дотуда… Чимин дрожащими пальцами достал раскладушку — они с Тэхеном прихватили их на всякий случай — но перед нажатием кнопки вызова остановился. Если Тэхен не желает отвечать на его звонок с основного номера, то с этого — тем более. Зато кое-кому другому он точно ответит. На дисплее допотопного телефона высветилась непривычная зловещая единичка. Хотя это Феликс принимал входящий звонок, его собеседник начать разговор первым не соизволил, поэтому пришлось подать голос самому: — Э, алло? — Слушай меня внимательно, повторять не буду, времени мало. Ты сейчас звонишь Тэ и максимально убедительно говоришь, что сделка отменяется. Наплети что угодно, но он должен поверить, понял? — Что? В смысле? Что-то случилось? — голос Пак Чимина звучал очень нервно, да и сам факт того, что он позвонил ему, не предвещал ничего хорошего. — Сделаешь — я тебе объясню. Сказал же, времени мало. — Подожди, я не понял… — Так звонишь или нет? — Ладно-ладно, сейчас, сказать, что все накрылось, да? — И поубедительнее. Тэхен не был в Ульсане со школьных времен, поэтому и предположить не мог, что их с Чимином любимую многоэтажку по-прежнему не достроили, как, впрочем, и не снесли. Однако он был приятно этим удивлен — пока облезлый бетонный каркас продолжал выситься над городом серым монолитом, верилось, что какие-то вещи остаются неизменными, и лишь дотошный наблюдатель заметит свежие трещинки на стенах. Как всегда, заброшка пахла душной штукатуркой, отходами жизнедеятельности и наваленной в углы грязью. Но еще — гуляющим на плоской крыше ветром, свежей хвоей с холмов вдали и горько-солеными водорослями со стороны побережья. Тэхен лежал на разогретой весенним солнцем пыли и наслаждался последней в жизни затяжкой. Он выставил руку с тлеющей сигаретой кверху и посмотрел, как дым рассеялся на фоне кристальной синевы высокого неба. Солнечные лучи ласкали бледное лицо мягким теплом. — Зайка, разве сегодня не замечательный день, чтобы встретиться? Солнечный, как тогда… Тэхен потушил бычок в песке и поднялся. С высоты открывался захватывающий вид на пейзаж родного индустриального города, окаймленного морем с одной стороны и лесом — с другой. Тэхен присел на край площадки и свесил ноги. Как только он забрался на крышу, то включил на телефоне авиарежим, поэтому не знал, сколько именно сообщений и звонков он уже получил от Чимина. Создав заметку с заголовком «душе моей», он набрал извинения за то, что сдался почти в конце пути, заверил, что Феликс сдержит свое слово, и в тысячный раз признался в любви. Затем снял пароль с устройства и, криво улыбнувшись фотографии Чонгука на заставке, отложил телефон в сторону. Тэхен прищуром вгляделся в пустырь, обнесенный проволочным забором, лазейку в котором до сих пор не залатали. Отсюда участок казался ничтожно маленьким по сравнению с остальным городом. Если здесь пятнадцать этажей, то это где-то сорок метров. С какой скоростью он будет падать? Где-то он слышал, что скорость свободного падения человека достигает скорости поезда, но ведь ее еще нужно набрать. Допустим, он не успеет разогнаться до максимума. Значит, можно взять величину, в два раза меньшую, около двадцати метров в секунду. Соответственно… Сколько же это получится? Он будет падать две секунды? В таком случае, в эту пару секунд свободного полета лучше насладиться видом неба, чем земли, поэтому надо прыгать спиной, так же, как когда в детстве сигал в воду. Он повернулся и раскинул руки. Подставил лицо ветру и солнцу. Закрыл глаза. Глубоко и свободно вздохнул. Облизал и поджал сухие губы. Ступил назад. Земля до сих пор под ногами. Нужно сделать еще шаг. Вдруг — знакомая на генетическом уровне мелодия. Точно. Нокиа в другом кармане. Звонила четверка: — Джеки?! Ну что, поздравляю! Допрыгались! Все, плакали наши грандиозные планы! И поездка в Пхохан отменяется, и все остальное! Я не знаю, что теперь делать… Я не думал, что так выйдет, Тэ, правда… Короче, видать, капец и нам, и вам на этом… — Чего? Кис? У тебя обострение? Что за херь ты несешь? — после недозволенного обращения Тэхен вспыхнул и на эмоциях принялся наворачивать круги по крыше, позабыв о своих недавних планах. Как это «капец»? А кто отвезет Чимина и ребенка в Аргентину? А если бы он успел спрыгнуть? Если сделка сейчас сорвется, босс действительно заберет голову Чимина, как и обещал. — Ты удумал фокусы мне выкидывать? Внимания захотелось? Я сейчас приеду и урою тебя, ясно? Будет тебе внимание! — прорычал он угрозу, готовый тотчас мчаться в Сеул. — Думаешь, я шучу? — завершая очередной круг, он обернулся к чердаку и не сразу понял, что увидел. Кого. — Позже разберусь с тобой, кис, — он отключился. У выхода на крышу стоял взмокший Чимин и загнанно дышал, опираясь на больное колено. Он с заметным мучением выпрямился и сипло прокричал ему поверх гудящего ветра: — Ким Тэхен! — Чимин на всех парах рванул к нему. — Раз ты хочешь умереть, я больше не буду тебя останавливать, но… — он взял его за руку и переплел пальцы, — тогда я хочу умереть с тобой, а не после в одиночку! — и бросился к краю, потащив Тэхена за собой. Подчиняясь какому-то глубоко вшитому инстинкту, Тэхен кинулся вперед Чимина и преградил ему путь. Чимин, не сбавлявший скорости, корпусом ударился о его грудь, и Тэхен покачнулся от полученного импульса. Левой пяткой он ощутил под собой свободное пространство и рефлекторно подался в обратную сторону, цепляясь за Чимина. Тот в свою очередь пошатнулся и завалился наземь. Тэхен упал на него. — Ох, черт, Чимин-и, не ушибся? — Тэхен тут же оперся на руки и навис над ним. — Ну вот, теперь кроме колена еще и копчик болит, — Чимин поморщился и поднял взгляд на перепуганное лицо Тэхена. Встревоженные глаза под пушистыми ресницами беспокойно осматривали его. Тэхен суетливо вскочил и бережно помог ему встать. Когда он убрал руки, Чимин ощутил что-то липкое на своей рубашке. Он схватил правую ладонь Тэхена — она кровоточила из-за бутылочного осколка, застрявшего посередине линии жизни. Он аккуратно вытащил изумрудное стекло и вытер большими пальцами с кромки пореза видимую грязь. Свистящий ветер порывисто раздувал их волосы. Они оба молчаливо смотрели на глубокую багровую полосу и тяжело дышали не то от испуга, не от резких телодвижений, опаляя друг друга жаром своих тел. — Нужно скорее обработать, давай спускаться. Чимин направился к чердаку, но спустя пару шагов ноги подкосились, и он запнулся. Тэхен, который к этому моменту успел подобрать оставленный на земле телефон, подлетел к нему и помог удержаться. — Забирайся, — он присел и подставил Чимину спину. Как всегда. — Пф, не староват ты для такого? Сто лет будем спускаться. — Ну, мы все еще можем спуститься быстрее, за две секунды, по моим расчетам. — Дурак, — Чимин фыркнул, но все же принял предложение своего рикши. Снисхождение с Голгофы они свершали молча и мучительно долго, останавливаясь, чтобы передохнуть, на каждом этаже. Правая штанина Чимина пропиталась кровью с руки Тэхена, поскольку тот придерживал его за ноги. Когда они без сил рухнули на последней и первой ступеньке, Тэхен наконец прерывисто заговорил, болезненно скалясь и утирая пот со лба: — Мне нравится... Аргентина... Там кактусы... И снег... Думаю, нам подходит.***
После заполошного звонка Пак Чимина Феликс много думал, и мысли его носились по спектру от самодовольных до паникерских. Что такого приключилось с Джеки, что Пак Чимин решил через него передать информацию об отмене сделки? Неужели он в опасности? И действительно ли сделка отменяется? Почему через него? Почему Пак Чимин сам не позвонит ему? Джеки его игнорирует? Как вообще следует относиться к ситуации, в которой тебя используют как телефонистку? Наконец, кирпичный телефон снова задребезжал, высвечивая контакт «1». — Как обещал, перезваниваю. Итак, все остается в силе… — Так а что случилось-то? — не выдержал Феликс. — С ним все в порядке? Ненадолго на другом конце повисло молчание, но не задумчивое, а будто неуверенное. — Можешь завтра спросить у него об этом сам. Я поехать не смогу, так что… — снова замолчал на миг, — у вас будет возможность поговорить.
Примечания:
прим.galangat: ну все, наконец-то можно выдохнуть и пойти повайбить под фит тэяна с чимином...
прим.martin_gale: захотелось вдруг спросить у наших дорогих читательниц, так сказать назрел небольшой соц.опрос: а Вас бесит поведение Феликса? (хзпхп) Интересно мнение всех: вигукерок, виминерок, минсонерок, хенликсерок, чанликсерок (если они к нам забрели сюда), виликсерок (если эта каста уже сформировалась), арми, стэй, армистэй (стар), инопланетян и котиков - всех-всех, кому есть, что сказать!
P.S. Ваше мнение никак не отразится на сюжете, не смутит авторов, повествование сохранит самобытность, так что можете не стесняться! Его поведение продумано уже в принципе до конца истории хехе))
