Ваза с пятнадцатью подсолнухами

Your soul is haunting me and telling me That everything is fine, But I wish I was dead Dark Paradise Lana Del Rey

— С ума сойти! Нет, это уму непостижимо! — Минхо заламывал руки, расхаживая по комнате. — Детка, прекрати это, у меня в глазу мельтешит, — Джисон завалился на кровать, опираясь на изголовье. — Ладно Феликс, это похотливое чудовище, но Чан! Да как он мог пойти на это?! — Я тоже задавался этим вопросом… — Ты уже знал? Почему мне не сказал?! Хани! Ты считаешь это нормальным? — Минхо присел рядом, хватая ладонь Джисона своими. — Сейчас я думаю об этом, и мне даже становится спокойнее на душе, — размеренно произнес Джисон, прикрывая глаз. — Выходит, они действительно загнаны в угол! Ха-ха! — Хани, это не имеет значения, пока мы не извлекаем никакой выгоды из их бессилия… — Детка, помнишь, я говорил, что не хочу, чтобы ты мстил и подвергал себя опасности? И посмотри, что выходит! Сейчас они не стоят даже того, чтобы мстить… — он на секунду откинул голову назад, блаженно выдыхая, и тут же выпрямился, перехватывая руки Минхо и поднося к губам. — Мне только жаль, — он принялся поочередно целовать костяшки на обеих руках, — что тебе пришлось замарать руки… — Хани, как ты можешь такое говорить?.. — Минхо позволял себя целовать, сдаваясь под растущим напором Джисона. Ликует он или пытается унять гнев — все заканчивалось одинаково.

***

Когда Пак Чимин сказал ту странную вещь — что он сможет сам поговорить с Джеки в Пхохане — Феликс сначала почувствовал себя обманутым: ему обещали все объяснить и не объяснили. Но потом, когда смысл слов дошел до него, ноги подкосились от возбуждения. Джеки и он, в Пхохане, за сотни километров ото всех, кто может их осудить… Феликс немедленно записался в салон, потому что когда еще ему представится такая возможность? Вероятно, никогда. Поэтому нужно сиять ярче, чем в ту проклятую знаменательную ночь в Lightsaber. А еще Пхохан, пусть это и не Пусан, но тоже прибрежный город, словно отправная точка его головокружительной корейской авантюры. Он пытался вспомнить, каким был тогда — и не мог. Каким смелым и безбашенным и каким по-настоящему легкомысленным он был. Насколько он был сильнее и живее. Ведь его пребывание на корейской земле началось с попытки похищения, а он вырвался и сбежал. А потом сбежал и от Бан Чана с его ребятами. Как колобок. И что с ним стало? Куда все это делось? Тогда, до всех этих событий, он был таким… в самом соку, в общем. Выйдя из салона, Феликс оправил перед зеркалом струящийся водопад пшеничных волос. Кто бы что ни говорил, а в Корее делали неплохое наращивание. Густая грива свисала до самой поясницы. Феликс удовлетворенно потряс волосами перед зеркалом. Девушки в салоне провожали его такими завистливыми взглядами, а они даже не представляют, чему на самом деле нужно завидовать. — Ого, ты что, купил машину времени? — усмехнулся Чанбин, увидев Феликса по возвращении из салона. — Нет, всего лишь 50 см волос и, по ощущениям, литр клея, — Феликс улыбнулся в ответ. Временный эффект от смены прически еще действовал: он все еще чувствовал себя другим, новым человеком, и это невероятно бодрило. — Одним днем? — как бы невзначай спросил Чанбин. Теперь, когда все знали, кто их союзники, у Феликса не было причин скрывать и их планы, поэтому Чанбин знал, что сегодня тот отправляется решать эмиграционные вопросы. — Заночуем там, — как ни в чем не бывало ответил Феликс, по обыкновению не беря с собой ничего, кроме своей безлимитной карты и керамбита. — Ясно. Феликс не посчитал нужным говорить что-то еще, Чанбин не посчитал нужным спрашивать. Теперь все было, пожалуй, даже слишком ясно. Может быть, пока сохранялась та неопределенность, было даже лучше. Джеки попросил забрать малого и сказал, что сам подъедет своим ходом. Очевидно, спорить было бесполезно, как бы Феликсу ни хотелось прокатиться вместе и по дороге выяснить, что за кипиш случился накануне, поэтому утром он заехал за Чонвоном, не в силах избавиться от ощущения, что он та самая молодая коллега отца, которая балует ребенка и пытается быть с ним на одной волне, чтобы выиграть на пару очков больше, чем законная мать. Когда Чонвон деловито разместился на пассажирском сидении, а Феликс отъехал от парковки и взял курс на загородное шоссе, он решил немного подшутить: — So-o-o, let’s start our English class. What’s up, man? Чонвон, который собирался отчитаться в общий со старшими чат о том, что он дисциплинированно проснулся по первому будильнику, добросовестно запер квартиру на все замки и потушил свет, а потом Феликс его благополучно забрал, насупился с телефоном в руках. Господин анорексик так пытается засмеять его за то, что он не говорит по-английски? Вот повезло же кому-то родиться в англоговорящей семье и вообще в семье. — И вам гуд морнинг, — он насторожился, готовый отбиваться от дальнейших язвительных атак. — From now on — no Korean aboard! Only English, you got me? Nod, if you understand me?.. «Nod», — Феликс выразительно кивнул, показывая, что означает слово. — Do you like my new hairstyle? Awesome, isn't it? Только чуть расслабившись, Чонвон заметил причудливую прическу на мистере англичанине. Волосы выглядели шелковистыми и легкими. Недавно в видео-уроке как раз была лексика по теме «поход в супермаркет». Это его шанс утереть этот задранный нос. Чонвон наоборот гордился тем, что учил язык сам. — Not bad. What shampoo do you… use? Довольно быстро мальчик проникся идеей и старался поддерживать разговор, периодически так увлекаясь, что переходил на жесты, уяснив, что главное правило — не использовать корейский, но забывал, что Феликс, вынужденный следить за дорогой, не мог улавливать всю его пантомиму. На полпути они остановились на заправке: — Wanna sausage? — Sure! — What a smart kid, huh! — Феликс усмехнулся, направившись в минимаркет. Кажется, бесплатный «инглиши-классэ» растопил настороженное сердце малого. По крайней мере они довольно мило проболтали почти всю дорогу. — Wait a sec, we're almost there. I’ll call your dad number one… or number two? — Феликс подключил старенький телефон к не менее старенькому салонному гарнитуру. Хорошо, что в этот раз он одолжил у подчиненных более древнюю модель.   До того, как Чонвон накуксился в ответ на подколку, он почти успел пояснить, что в его системе господин Ким — «number one» по хронологии.   — Алло? Мы с Воном подъезжаем к портовой зоне. Ты уже здесь? — Ага. Слушай, я тут ни черта не ориентируюсь, так что просто поделюсь геолокацией с малым, он тебе назовет адрес.   От Ульсана до Пхохана было совсем недалеко, поэтому они с Чимином смогли отоспаться после напряженного дня. Несмотря на здоровый сон, Тэхен по-прежнему ощущал себя в подвешенном состоянии, непроизвольно переживая вчерашние события в воображении снова. Потом они спокойно позавтракали, и Чимин уклончиво пояснил, что урегулировал все проблемы с Феликсом сам. Только потом они разъехались. И все равно он прибыл раньше, поэтому успел докурить старую пачку сигарет и сбегать в ближайший ларек за новой. Феликс сделал еще пару звонков, проверяя готовность судна к отправке навстречу Засольщику. Наконец на шоссе затарахтела развалюха и остановилась точно рядом с Тэхеном. С заднего сидения энергично выскочил Чонвон. — Гуд морнинг, дэд намбер ван! — мальчик шаловливо подхихикнул и заговорщически переглянулся с Феликсом, который соскользнул с водительского места и легко хлопнул дверцей, а потом грациозно откинул длинные пшеничные пряди за спину. Тэхен уставился на них обоих в полном недоумении. Что он пропустил?  Дальше Феликс повел Джеки и малого к неприметному, но свежевыкрашенному баркасу, издалека изящным движением руки давая отмашку экипажу, чтобы начинали отшвартовываться. Те бросились выполнять, только отвесив выразительные поклоны.   Тэхен испытывал некоторую уязвимость оттого, что хозяином положения на этой территории и в этом коллективе был Ли. В детстве он знал свой район в Ульсане, как свои пять пальцев, потом научился ориентироваться в Сеуле, а не так давно даже вник в распределение сил в Пусане. Пхохан же был для него совсем неизведанным местом, но угнетало не столько собственное незнание, сколько знание Феликса. Сам Феликс, видать, тоже прекрасно осознавал свое превосходство и специально подчеркивал его необычайно вызывающим внешним видом и раскрепощенными манерами. Как-никак золотую ложку изо рта не выплюнешь. — Мы встречаемся в море, так безопаснее, — пояснил Феликс. — Вообще, даже то, что мы вместе проходили через порт, уже было немножко очевидно, но наши люди сказали, что все чисто, — он перевел взгляд на капитана, — ориентировочное время в пути? — Около пяти часов, сэр, погодка чудная, море тихое! — отчитался капитан. — Отлично, — кивнул Феликс, сохраняя на лице безразлично-повелительное выражение, потом, переведя взгляд на Джеки и Вона, расплылся в улыбке, — хотите перекусить? Я велел приготовить нам закуски на время в пути. Считайте, это круиз! — А что ж не на яхте круиз, не по карману, а? — не удержался от колкости Тэхен, раздраженный самоуверенностью Феликса, но потом перевел взгляд на Чонвона. Ребенок должен поесть — его пришлось выдернуть в незнакомый город толком неясно зачем. — Но раз угощаешь… Феликс по-прежнему пребывал в замечательном расположении духа. Приятно было оказаться на своей территории, он ведь бороздил моря так или иначе с детских лет, равно как и отдавал приказы. А вот Джеки мореплавание было, кажется, в диковинку. Хотя он и продолжал старательно делать вид, что ему все это безразлично. Чонвон, скромно поклевав закуски, слипающимися глазами любовался красотой моря. — Вон-а, опять поздно лег? — господин Ким аккуратно потормошил его за плечо. — Иди отдохни пока, я видел в рубке кушетку. Феликс уселся по-турецки на носу, глядя в бескрайнюю пыль сливающегося с небом моря. Волосы приятно трепыхал соленый ветер, а солнце, хоть и было еще высоко, уже клонилось ему за спину. Все-таки они шли в сторону Японии. Не то чтобы Феликс любил запах моря, эту терпкую смесь водорослей и разложившейся рыбы, но ощущение ветра в лицо, такого, чтобы дыхание спирало, когда он слишком порывисто забивается в ноздри, любил. Словно так из него выдувалось все плохое, и легкие наполнялись чистой и концентрированной свободой. Наверное, дело в том, что когда он сбежал в Корею, был такой же солнечный день и такой же приятный бриз? И тогда он думал, что это его путь к свободной и счастливой жизни. Он сидел, довольно жмурясь хлестающему по лицу ветру и, кажется, даже наслаждаясь грохотом мотора, плеском разрезаемых волн и поскрипыванием металлических гаек. Отправив Чонвона покемарить, Тэхен заскучал, не зная, на что отвлечься от ощущения тянущего тошнотой желудка и гудящей от качки головы. На трепыхающейся лодке было особо не разгуляться, поэтому он дошел до носа и искал сторону посуше и позащищеннее от ветра. — Ой, Джеки! Ты тут?.. Ой!!! А давай сделаем титаник?! А? Давай, иди сюда, встань со мной! Ха-ха, мы же буквально на носу! — Феликс подскочил к перилам, пытаясь поймать равновесие, чтобы раскинуть руки в стороны. — Ну где ты там? Тэхена мутило, все произошедшее вчера неприятно саднило внутри, а сердце обливалось тревогой из-за туманной, как морской горизонт, перспективы. А Феликс так беззаботно порхал, так свободно раскинул руки, так безмятежно наслаждался солнцем. Захотелось так же. Тэхен подступил сзади и положил руки на тонкую теплую талию. «Прямо как тогда…» — пронеслось в мыслях, но тут же выветрилось с задорным возгласом. — Йе-е-е-ей! — радостно завопил Феликс. — Пипец мы летим! Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Длинные спутанные ветром пакли веником хлестнули Тэхена по лицу. Он недовольно зашипел. Феликс обернулся, неожиданно видя его лицо ближе, чем рассчитывал, и одной рукой пытаясь убрать волосы, другой невольно уперся в твердую грудь. От неожиданного прикосновения Тэхен сделал рефлекторный вдох. Его руки быстро соскользнули с чужой талии и неловко спрятались в карманах кофты. Нет, сейчас не время, не место и вообще капитан все видит из рубки. Они должны сначала разобраться с делами, Феликс не настолько безответственный. — Ой-ой, извини, я пойду их соберу! — он выскользнул с носа, не отрывая глаз от палубы, словно боялся поскользнуться и улететь в воду, и направился к рубке. Перед глазами стоял завораживающий вид: морской бриз треплет густые кудри, пронзительные глаза щурятся от ветра под пышными бровями, рот плотно сжат напряженными скулами. «Черт, как я хочу его». Наконец, на горизонте появилась точка. Потом точка выросла в черточку, из черточки в прямоугольник и постепенно стала превращаться в узнаваемые очертания судна. Они подошли ближе тихим ходом, судно взяло баркас на абордаж, и на палубу ступил высокий худосочный мужчина с чинным лицом. — Молодой господин, как отрадно видеть Вас в добром здравии! — он и двое сопровождавших его матросов почтительно поклонились. — Привет, Засольщик! Да и ты вроде здоров? — Благодарю, молодой господин, на здоровье не жалуюсь! — на лице мужчины отразилась едва заметная усмешка, словно улыбнулось от силы несколько морщин на его удивительно бледной для моряка коже. — Засольщик, вот, познакомься, это мои хорошие друзья, господин Ким и его младший брат. С ними будет еще один человек, господин Пак, но он не смог приехать. — Ох, да, здравствуйте! — Тэхен замялся, потому что сначала протянул перемотанную повязкой правую руку для рукопожатия, но в последний момент счел, что это неуважительно, поэтому просто слегка кивнул. Чонвон поклонился после него. Оттого, что его представили младшим братом господина Кима, на душе у мальчика стало тепло. — Они хотят переехать в Латинскую Америку, так, чтобы хвостов не нашли, — Феликс прищурился. — Ну я уже тебе говорил. — Да, понимаю, молодой господин. Какой уровень безопасности прикажете? Тэхен скрестил руки на груди, пряча волнение, и пристально наблюдал за диалогом. — Максимальный. Они пока не в розыске, но все возможно. Паспорта я уже заказал, их доставят тебе по готовности, — Феликс помолчал. — И еще. Ты отвечаешь за них своей головой. Что бы ни случилось, они должны в целости и сохранности… втроем… добраться до пункта назначения. Это мой последний приказ тебе. — Что Вы имеете в виду, молодой господин? Вы не планируете возвращаться домой? — Да, не планирую. Я человек Бана, и отец дал на это согласие. Но ты должен, несмотря ни на что, довезти их до безопасного места туда, куда они скажут. — Да, молодой господин, — поклонился Засольщик. — Думаю, вам стоит обсудить детали, — Феликс отступил назад, позволяя «господину Киму» непосредственно заговорить с их личным проводником. Тэхен вкратце обрисовал Засольщику их план по эмиграции в Аргентину, расписал угрозы, которые могут возникнуть, затем Чонвон заверил мужчину, что его никто не принуждает и он дал добровольное согласие на переезд, а затем они обменялись контактами — на всякий случай Тэхен занес номер Засольщика в кнопочную раскладушку. — Все? Тэхен убрал телефон и довольно кивнул. — Спасибо за помощь, Засольщик! — Феликс улыбнулся старику. — Как там отец? — Все по-старому, молодой господин. Заменил чучело тигра в гостиной на чучело крокодила и теперь подумывает прибрать к рукам крокодиловую ферму старика Смита, говорит, цитирую: «Кхм-гхем, симпатичные животинки! Всяко лучше печенки этого пройдохи Смита». Если Вы помните, господин Смит крупно проигрался в нашем филиале в Монако, вот, пришло время отдавать должок, — сообщил Засольщик с важным видом, хотя озорной блеск в глазах выдавал, что сам он считал эту информацию весьма занятной. — Ха-ха! Он становится сентиментальным! — Феликс живо представил отца, с ног до головы облачившегося в крокодиловую кожу, и поджал губы в улыбке. — А обо мне… не спрашивал? — Боюсь, что нет, молодой господин. После Вашего перехода к господину Бану он приказал снять Ваш парадный портрет в галерее. Он серьезен в таких вопросах, Вы же знаете. Феликс постарался не подавать виду, но немного поник. — Ну, при случае все равно передавай ему мое почтение. И еще: крыса, подсидевшая Колумбийца, хочет достать его. Я не думаю, что там какая-то реальная угроза, но… — Я передам, молодой господин, можете об этом не беспокоиться, — учтиво поклонился Засольщик. — Тогда расстанемся на этом, — Феликс кивнул. — Помни, за них будешь лично отвечать! И крокодиловых ферм у тебя нет! — Разумеется, молодой господин! Счастливого пути, молодой господин! Господин Ким, младший господин Ким, — Засольщик поклонился новым знакомцам. Диалог Феликса с Засольщиком, волновавшимся за него, кажется, больше родного отца, произвел немалое впечатление на Тэхена, который до сих пор осмысливал встречу со своей матерью. Парень не преувеличивал, когда заявлял, что отцу на него плевать. Разве родителям не полагается гордо развешивать портрет своего дитя на всех стенах, а не втихую снимать его? Он еще мог понять, почему его собственные родители были рады выпроводить его из дома — он, позорище, действительно не давал поводов для гордости плохими оценками и хулиганством, но разве Феликс не пытается изо всех сил выслужиться перед папочкой и быть идеальным сыночком? Тэхен запахнулся от промозглого ветра толстовкой и подошел к Феликсу, веснушки на задумчивом лице которого рыжели на вечернем солнце. Когда парень не придуривался, его темные глазки сразу оживлялись сиянием недоброго сумрака. Тэхен отлично знал этот взгляд — постоянно приходилось сталкиваться с ним в зеркале. С таким Феликсом даже захотелось поболтать за жизнь. Показалось, что такой Феликс поймет его. — Со мной отец не связывался с тех пор, как я ушел из дома. Не знаю даже, жив ли он, — Тэхен окинул взором волнующуюся синеву. Дела на земле показались совершенно неважными. — Вообще куда ни глянь — благополучных семей не увидишь. Может, их и не существует нигде, кроме телека и газет? Промывают людям мозги картинками заек-лужаек, чтоб размножались, как кролики. Он развернулся и проверил, чем занимается Чонвон. Мальчик затихарился в сторонке и что-то печатал в телефоне. — Лучше бы о живых детях позаботились.   — Если это ты мне подкидываешь фактик в копилку аргументов «Почему мы с Джеки родственные души», то спасибо, а если ты меня так жалеешь, то, знаешь, засунь это себе... куда подальше...   Необоснованно едкая грубость выбила Тэхена из узкой колеи благостного расположения духа. Не контролируя свои движения, он схватил Феликса за грудки и прохрипел в лицо, которое вновь покрылось слоем мерзкого высокомерия: — Кис, ты тут мне рот не затыкай, этот тон Засольщику оставь. Не умеешь нормально говорить, я ведь по-другому могу… — он тряхнул поникшую тушку, — и плевать, что мы в одной лодке, ты сейчас полетишь с нее.   Чонвон, который не устоял перед соблазном поделиться кадрами своей захватывающей поездки с Джаюн и записывал в этот момент видео-панораму, заметил на экране сцепившихся господина Кима и мистера англичанина. Он отменил запись видео и с тяжелым вздохом «тут кроме меня вообще есть взрослые?» бросился разнимать попутчиков: — Ого, смотрите, там в волнах, кажется, тунцовый косяк! Я таких огроменных еще не видел! Господин Ким, вы же любите тунец, давайте посмотрим! — он на свой страх и риск подергал Тэхена за оттопыренный карман толстовки. Тот повел желваками, но все же разжал напряженные пальцы. Остаток пути они усиленно делали вид, что сосредоточенно занимаются ихтиологией. Солнце оранжевым апельсином катилось за горизонт, а с востока небо начинало густеть, когда баркас причалил к пирсу. На набережной уже ожидала машина, доставившая их до подсвеченного светлого строения отеля, выполненного в средиземноморском стиле, из прямых и размашистых белых арок с глубокими проемами дверей, веранд и балконов. Чонвон выбрался из машины, забрав свой шоппер — хенним дал ему поручение захватить бинты и противовоспалительную мазь для господина Кима — и утомленно потер глаза. — Устал? — Феликс проверил в кармане карту, выходя из машины. — Сейчас заселимся и закажем обслуживание номеров, да? Хотя еще не так поздно, можно пройтись… — Если только за едой… — Чонвону не терпелось завалиться в воздушную кровать и отдохнуть после морской прогулки. — Вон-а, хочешь отдельный номер? Или ты будешь с господином Кимом? — спросил Феликс, вышагивая по вымощенной брусчаткой в направлении главного входа, где то и дело раздвигались идеально вымытые стеклянные двери. — Можем вам взять двухкомнатный, так, наверное, удобнее. — А ты себе что? — после их неудавшегося разговора на палубе это было первое обращение Тэхена к Феликсу — он игнорировал высокомерную мразь всю обратную дорогу. — Президентский люкс, конечно же! — Феликс размашистым движением убрал волосы за спину. — Шутка. Я тоже рядом буду. За стойкой регистрации безупречно выглядящая девушка и прилизанный до блеска парень очень вежливо зафиксировали их данные и выдали ключ-карты. Без лишних вопросов, несмотря на странность компании: белобрысый фрик, лохматый недовольный тип и миловидный мальчик с кошачьими глазенками — лучше даже не пытаться спрашивать. — Ой, извините, у нас сейчас перезагружается терминал, — виновато подняла глаза девушка, пытаясь понять, насколько вменяем длинноволосый веснушчатый мальчик с губами сердечком, протягивающий ей черную карту. — Можете пока заселиться, минут через 10-15 все заработает, и Вы сможете оплатить! — А, ну, хорошо… — пожал плечами Феликс. Через небольшую галерею по правую руку от лобби они поднялись на один лестничный пролет, оказываясь в светлом отделанном невесомым бело-розовым мрамором коридоре с рядом лаконичных дверей. — Вот мой, — Феликс остановился напротив двери 143. — Тогда что, через 15 минут встретимся внизу? Или вы всё уже? — А зачем встречаться? Неужто поговорить захотелось? — Тэхен подтолкнул Чонвона внутрь их номера и скрылся сам, хлопнув дверью.   Когда они заселились, Тэхен вышел на крыльцо покурить и отзвониться Чимину, чтобы не смущать Чонвона своим присутствием, пока мальчик принимал душ и переодевался. После изматывающей поездки, во время которой он, к своему стыду, обнаружил у себя предрасположенность к морской болезни, хотелось побыть в освежающей вечерней безмятежности. Как и в других приморских городах, воздух здесь был теплее и влажнее столичной духоты, а с гор, на которые выходил балкон их номера, слоями сползал сырой туман. Город погружался в сладкую черничную ночь. Сапфир неба поблескивал первыми звездами. Голова была пуста и одновременно забита мыслями до макушки. Безусловно, предстояло еще много хлопот, но первый и главный шаг к их свободе был сделан, а значит, он стал ближе и к своему личному освобождению. «Я же говорил, что поездка к матери была плохой идеей», — сказал ему Чимин, когда они вернулись из травмпункта, где ему провели обработку пореза и вакцинацию от столбняка. Больше произошедшее они не обсуждали, но Тэхен видел, в каком подавленном настроении Чимин находился прошлым вечером. Сейчас нужно собраться с силами и приободрить его. Оказавшись в уютном чистом номере, Феликс почему-то вздохнул с облегчением. Тяжело выглядеть бодрым и веселым, когда ты устал и все остальные вокруг тоже устали. Но Феликс хотел выглядеть бодрым и веселым, потому что нытики никому не интересны. Он включил свет и подошел к зеркалу на двери в ванную комнату. Волосы спутались, а лицо посерело, припав пылью. Он умылся, прижал к лицу душистое свежее полотенце, наскоро осторожно расчесал волосы, посмотрел на часы: прошло около семи минут. Феликс прошел вглубь номера, присел на край кровати — мягкая и пружинистая — и тут же встал, потому что если сейчас ляжет, наверное, потом не оторвется от нее. Он вышел на веранду, с которой открывался завораживающий вид: острые хребты гор, подсвеченные небом, покрывались туманными клоками, из-под которых ближе к подножью выглядывали крыши домов, а внизу умиротворенно плескалось море. Вкусный воздух хотелось смаковать медленным глубокими вдохами. Было бы неплохо запить его чем-нибудь еще… На веранде стоял небольшой круглый плетеный столик со стеклянной крышкой и два плетеных же кресла. Почему-то вспомнилось, как они с Чанбином сидели в канберрской резиденции. Хотя как это «почему-то», потому и вспомнилось, что он сегодня получил новости об отце. Скорее всего, впредь он услышит о нем только из новостей. И с Чанбином так посидеть больше не получится. Невеселые мысли затягивали, поэтому когда он снова проверил время, то увидел, что пятнадцать минут как раз подошли к концу. Он вышел из номера, защелкнул дверь, прошел по галерее и снова очутился в лобби. На этот раз оплата прошла без каких-либо проблем. На всякий случай он уточнил, что в этом отеле входит в меню обслуживания номеров и, удовлетворившись кратким абрисом ассортимента, огляделся. Отель был небольшим, поэтому посетителей можно было по пальцам пересчитать. Зато за стеклянной дверью, ведущей на улицу, он заметил сутулую спину. Сигарета, зажатая меж длинных пальцев, бесполезно тлела, потому что фигура была занята разговором по телефону. Феликс натянул ехидную улыбку, решив бесшумно подкрасться сзади. Они ведь разобрались со всеми делами, верно? Теперь можно насладиться этим небольшим путешествием, разве Феликс не заслужил этого? Он аккуратно скользил по мраморному полу, постепенно все отчетливее слыша хрипловатый голос, бубнящий в трубку. Ласковое обращение к собеседнику и теплая интонация не оставляли сомнений, что Джеки ворковал с Пак Чимином. Феликс остановился, сам не зная, почему. Он мог бы разыграть дурачка и наоборот помешать этому дистанционному уединению, а заодно побесить Пак Чимина, прервав их идиллию. Но почему-то остановился. Хотя как это «почему-то», потому и остановился, что хотел услышать, как это, звонить любви всей своей жизни после долгого дня… — Ало, душа моя, у нас все отлично, вся эта схема вроде не похожа на развод. Правда, укачало, пять часов туда и пять обратно тряслись в лодке. Помнишь, мы в детстве угоняли катамараны, чтобы покупаться в море? Так вот тут качка раз в сто больше! «Укачало»? Он мог бы сказать ему, на борту наверняка были леденцы от морской болезни, но нет, говорить такое ему Джеки гордость не позволит. И, конечно, общих воспоминаний у них тоже не было. Да и Феликсу не понадобилось бы угонять катамараны, он мог бы их купить… — Да, с нужным человеком переговорил, так вот этим человеком был… Ха-ха, не Эйнштейн, но почти! Тоже дед… Засольщик, помнишь, Джун про него говорил? Феликс невольно улыбнулся от этого глухого смеха. С ним Джеки так искренне не смеется. Только самодовольно ухмыляется, когда Феликсу удается польстить его самолюбию. — На самом деле, мне стало немного жутко от общения с живым представителем синдиката Христофора, я как вспомню его Версаль со всеми этими крепостями, рвами, дворцами — бр! А еще недавно там какие-то перестановки случились, вместо чучела тигра в гостиной повесили чучело крокодила… Короче, Джуну еще далеко до роскоши таких масштабов… От неожиданности Феликс едва не ахнул. Откуда Джеки знает, как выглядит главная резиденция отца? Нет, это, конечно, не повод подозревать его в чем-то, но… — А, этот… Да он патлы нарастил, ты бы видел. И вообще весь из себя такой барчук, приказы направо-налево раздает. Они что, обсуждают его? «Этот»? И все? Больно. «"Барчук"? Не будь я барчуком, которому есть кому приказы раздавать, ты бы сейчас тут не рассказывал, что эта схема не похожа на развод!» — Феликс стиснул кулачки. — Душа моя, с тобой все хорошо? Голос невеселый. «Голос невеселый?» А по его голосу он понял бы, веселый он или нет? Нет, ему плевать. Он вообще узнал бы его голос, если бы слушал не глядя? — Понимаю, ну тогда отдыхай. Ой, подожди, я тут понял, что забыл взять с собой твой балисонг! Можешь на всякий случай проверить, не потерялся ли он? Поищи дома. Он. Забыл. Взять с собой. Его. Нож. Может, у них и зубная щетка одна на двоих? А еще у них один на двоих дом. Где лежат их общие вещи. Какого черта сейчас происходит? Почему он должен слушать все это? Он приехал сюда помочь им, так почему сейчас ощущение, что ему в благодарность вспарывают брюхо? Не надо было слушать эту сопливую чушь. — Тогда все, люблю тебя. Точно не надо было. Позвоночник неприятно прошибло мурашками. Какая же неприятная фраза, когда звучит со стороны… — Тс, — его рассуждения прервало театральное цоканье, сопровождавшееся картинным закатыванием глаз, — кис, ты че, подслушивал? — Вовсе нет, дай покурить! — Феликс встрепенулся и, нагло с прищуром улыбнувшись, ловко выцепил сигаретку из крепкой лапы. Затянулся так, что она почти до фильтра обернулась в прах. Чимин возвращался в Сеул с неспокойной душой. Хотя на диктофонной записи он слышал, что Феликс не только пообещал не использовать документы с его именем, но и удалил файлы по Чонвону, исключать вероятность, что банда Бана лишь тянула время, чтобы захлопнуть свой капкан, он не мог. На данный момент у них на руках не было ничего, а у Бана был компромат на них, который они при желании могут отправить как копам, так и их боссу. Конечно, при таком исходе они в ответ могут слить всю полученную информацию Хосоку и Намджуну, но этот шаг в лучшем случае обеспечит им безболезненную смерть, поэтому окончательно разрывать сотрудничество только из-за подозрений Чимин не спешил и отложил решение до момента встречи Тэхена с человеком Феликса. Если у них будут контакты того, кто поможет им сбежать из страны, то после этого хоть всю Корею затопит — им будет уже неважно. Новости о том, что сделка в силе, несколько выровняли его настроение, но совсем не подняли. Он по старой привычке откупорил шампанское и включил в колонках «Похищение из Сераля». Но даже любимая задорная опера слушалась тяжело. Вчера Феликс помог спасти Тэхена, сегодня — выполнил обещание. И теперь они ночевали в Пхохане. Он же должен быть рад. Он же сам разрешил. Он же доверяет Тэхену. Чимин жадными глотками осушил бокал и рьяно зацарапал левое предплечье. — А-а! — он со всей силы швырнул бокал в холодильник, мелкие осколки кривыми бусинками разлетелись по кухне. Пригладив волосы, Чимин глубоко вздохнул. Тэхен просил поискать балисонг. Нож нашелся в тумбе в комнате Тэхена. Каким-то образом он затерялся среди помятых и впятеро согнутых бумажек. Чимин с опаской выгреб их и заметил в углу ящика батарею флаконов капель. Он бегло прочитал названия каждого препарата, но они ни о чем ему не сказали. Тогда он развернул листы, которые оказались лечебными картами, рецептами, аппаратными снимками и инструкциями по применению лекарств. Лекарств от открытоугольной глаукомы. — Ой, красавица, — внимание Тэхена и Феликса привлекла экстравагантная женщина в переосмысленном на современный лад ханбоке со странным ярким макияжем, — дай погадаю! Не успели они понять, что певуче-шутливое обращение предназначалось Феликсу, как Тэхен машинально ощетинился: — Уважаемая, извините, в ваших услугах не нуждаемся. Феликса же самая что ни на есть настоящая гадалка заинтересовала, он впервые видел такую в реальной жизни. Да и это была хорошая возможность переключиться. Кажется, если бы он продолжил скрывать свои эмоции за сигаретой, то Джеки бы скоро его расколол. — Да почему? Давай попробуем! Ну чего ты! — он дернул его за рукав и почти вприпрыжку подбежал к гадалке. — Только я не красавица, тетушка. Впрочем, по хриплому басу гадалка, видимо, уже и сама об этом догадалась. Тэхен вздохнул с полной безнадежностью, но последовал за Феликсом. Ответственность за то, что они согласились на гадание, будет на нем. А Тэхен просто рядом стоял. Ему просто было интересно посмотреть, как нынче работают жулики. Ну и еще, возможно, совсем чуточку, хотелось определенности в жизни. Гадалка предложила присесть на широкую лавку под фонарем за углом отеля — судя по всему, подумал Тэхен, мошенница постоянно меняла свое местоположение, чтобы полиция не могла ее поймать по жалобам обманутых туристов. Он настороженно следил за каждым ее движением и был критически настроен в отношении ее слов. Наверняка она просекла, что раз они остановились в респектабельном отеле, то они неместные богатеи, и собиралась загипнотизировать их, чтобы они выложили пароли от всех своих счетов. Женщина достала карты из упаковки и любезно улыбнулась: — О чем изволите спросить у карт? — Ну… о чем там обычно?.. Что меня ждет впереди? — немного растерялся Феликс, но тут же с предвкушением сосредоточился на движениях женщины. Гадалка кивнула и, выполнив известную только ей последовательность действий с колодой, подала ее Феликсу: — Сдвиньте, задавая вопрос про себя. Когда женщина после длительной тасовки выбрала чуть ли не половину карт, Тэхен возмутился: — С таким количеством карт можно наплести что угодно, и все равно что-то совпадет. Это ж как гороскопы — обо всем и ни о чем. Феликс раздраженно поднял на него глаза. С таким настроем он всех духов распугает, или кто там нашептывает гадалкам их предсказания? Иногда хотелось побыть наивным и суеверным. Может, сейчас карты покажут ему что-то хорошее? И он сможет верить в это? Медные браслеты на сухощавом запястье звякнули. Темные, как эта ночь, лукавые глаза с вызовом прищурились на Тэхена: — Одна карта Вас устроит? — Да, — безразлично отмахнулся Тэхен и скрестил руки на груди, приготовившись в пух и прах разнести детские фокусы. Феликс закатил глаза. Гадают даже не ему, чего он вмешивается? Точно хочет еще сильнее спутать его судьбу. Костлявая рука в этнических кольцах, наконец, выбрала карту. «Смерть». Феликс ошарашенно уставился на фигуру с косой. — Это все ты!.. Зачем было под руку говорить?! — это было даже не смешно. Даже карты говорят ему сдохнуть. Он смотрел на красиво нарисованную насмешливую картинку, кажется, лицо черепа под потрепанным капюшоном тоже смотрело на него с ухмылкой. Такой же, как Джеки, когда упивается его раболепием. Тэхен наклонился поближе к карте, чтобы рассмотреть — издалека рисунок двоился — и присвистнул. Вот это Феликсу знатно фартануло. Наверное, карты каждой масти — или как это называется у шарлатанов — в колоде по одному экземпляру. Выходит, ему такая же не выпадет. Жаль. — Да вы не пугайтесь, это же все образно! Смерть приводит к концу одной главы, но открывает следующую. Конец может быть болезненным, но он необходим. Естественно, когда мы оставляем что-то дорогое и привычное позади, мы чувствуем печаль и скорбь, позвольте себе пережить потерю, и дальше будет у вас все-все хорошо! — женщина расплылась в широкой улыбке, сверкая золотым зубом. Открывает следующую? Это какую же? И что он должен оставить позади? В голове укоряюще всплыл образ белой фарфоровой урны… Нет! Феликс не оставит Хенджина, даже если это то, что мешает ему жить дальше! Он хотя бы один раз не хочет его подводить! И если конец должен быть болезненным, то когда же он уже кончится, этот конец? Разве не все, что происходит с ним в последнее время, болезненное? Позволить себе пережить потерю? Ну уж нет! Феликс сидел, таращась на свои колени. На кой черт он вообще… — А Вам, уважаемый скептик, погадать на будущее? — голос гадалки разрезал тишину. Феликс с любопытством поднял взгляд на своего спутника. К его удивлению, тот согласился. — Ну давайте, — хмыкнул Тэхен. Он уже решил для себя, что так как ему не выпала «смерть», то любое остальное гадание будет ложью. Феликс уступил ему место на лавке, а когда тот сел, шепнул, почти касаясь губами ушной раковины: — А кто говорил «в услугах не нуждаемся»? Хи-хи! Тэхен раздраженно скривился — из-за того, что Феликс его отвлек, он наверняка пропустил какой-то трюк. — Ит-а-ак, — женщина глянула на перевернутую карту «Сила». — Ну тут у нас, значит, страх и апатия. Уверенности в себе вам не хватает, потому вы скрываете ее отсутствие за агрессией, я права? Феликс прикрыл рот ручкой, услышав гадание для Джеки. Спина запылала под толстовкой. Тэхен отлепил взгляд от изображения девушки со львом. Прямо-таки возьмет он и сознается в своих чувствах какой-то проходимке. Она этого и добивается. Пусть держит свой шулерский карман шире. — И причем тут лев? Да и девушка непонятная какая-то… — Понимаете, эта карта про то, что люди по природе своей балансируют на грани животного и человеческого. Когда вы позволяете зверю взять верх, то совершаете бездумные ошибки. Вам нужно научиться контролировать свои эмоции, направить их из деструктивного русла в конструктивное. Не разрушайте себя и других — и дальше будет у вас все-все хорошо! — завершила женщина предсказание своей коронной фразой. Мысль пролетела сквозь пустую голову Феликса, подняв внутри свистящий гул: — А… можете посмотреть, какие у нас отношения? — выпалил он, присаживаясь на скамейку рядом. Тэхен демонстративно отодвинулся от шизика, выдавшего очередную безумную мысль, чтобы всем видом показать, что никаких «отношений» у них нет. — Хм, — женщина смерила клиентов подозрительным взглядом. — За дополнительную плату. — Да, конечно. Тэхен не знал, что означает перевернутая карта с пятью мечами, но визуально она ему понравилась гораздо больше девушки со львом. Это уже что-то похожее на правду. — А-а… — понятливо протянула гадалка, видимо, прояснив для себя, в каких отношениях состояли парни перед ней. — Вот что. Конфликт приводит к отсутствию прогресса. Понимаете, только дурак будет продолжать сражаться из принципа, зная, что в конце проиграет. Вам сейчас просто необходимо сделать взаимные шаги к примирению. Слушайте и признавайте чувства друг друга, обговорите ситуацию — и дальше будет у вас все-все хорошо! Феликс почувствовал, как жар охватил лицо. — Ч-что хорошо-то?.. — выдохнул он почти беззвучно. — Джеки, пойдем, пожалуйста… Феликс выскочил с лавки, направляясь обратно в сторону отеля. Светлые пряди яростно качались из стороны в сторону. — Э, кис, ты чего, — Тэхен взметнул брови, провожая Феликса недоуменным взглядом. Он даже предсказание не успел осмыслить, а этот уже куда-то поскакал. — Вот, возьмите, — он торопливо сунул женщине сверток купюр, залежавшийся в джинсах, и поспешил за шизиком. — Ой, вот спасибо! Пусть ваши души обретут счастье и любовь. У душ ведь нет пола! — разразилась добрыми пожеланиями шаманка, когда развернула купюры. Тэхен поморщился от слов про любовь, доносящихся в спину, но оборачиваться не стал. Теперь Феликс ему должен за траты на эту шарлатанку — по крайней мере, так он обозначил причину того, почему он догонял его сейчас. — Кис, да стой ты, — Тэхен нагнал Феликса на крыльце и протиснулся за ним в дверь. — Ты че, из-за этой хуйни расстроился? Я ж сразу сказал, гадания — говно полное, как и гороскопы. Это же как работает: тебе че-то говорят, а потом ты так себя и ведешь. Программируют твое поведение. Манипуляция чистой воды. Лишний раз выразить свое «фи» суевериям Тэхену всегда было в радость, особенно сейчас, когда он был прав. Он ведь предупреждал! В своем самодовольстве он не заметил, как они добрались до номеров. Уже у двери своего номера Феликс, наконец, поднял на него глаза в попытке понять, зачем он его успокаивает. Успокаивает же? Его? Или, наоборот, себя? «Манипуляция чистой воды»! Да они оба сами кому угодно фору дадут в манипуляциях, и чистых, и грязных. — Расстроился? Я не расстроился! Ты прав, это все фигня. Надо было послушать тебя и прогнать ее… — А я говорил, — Тэхен победоносно хмыкнул и задрал голову. — Я хочу принять душ, — в подтверждение своих слов Феликс приложил магнитную карту к двери, и раздался характерный звуковой сигнал, оповещающий об открытии. — Хочешь вместе? Ухмылка на губах Тэхена преобразовалась в удивление. Он постоянно забывал, что у Феликса настроение меняется быстрее, чем у него самого. Феликс подавил усмешку при виде растерявшегося лица: — Ну как хочешь, мое дело предложить, — и скрылся за дверью. Феликс блаженно отмок и чуть ли не сварился под струями горячей воды, приятно расслабляющей тело до красноты, тщательно прошелся всюду мочалкой с каким-то сливочно-йогуртовым гелем для душа. В номере имелось и легкое молочко для тела с таким же приятным ароматом. Вот так помоешься, помажешься, и уже кажется, жизнь играет новыми красками. Он покуковал в ванной, пока кожа не впитала лосьон, и, облачившись в махровый халатик и высвободив волосы из-под шапочки для душа, подошел к стационарному телефону, расположенному на комоде под телевизором, чтобы заказать себе ужин в номер. Сервис его порадовал. Все тот же прилизанный молодой человек со стойки регистрации вкатил в комнату металлический двухъярусный столик, сверху на котором грандиозной конструкцией высилась пирамидка ассорти из мяса, сыра и фруктов, а снизу — две бутылки шампанского. Феликс, прислонившись к косяку, играл кончиком белобрысой пряди. — Вам оставить так или накрыть? — парень попытался выдавить вежливую улыбку, но постоялец, от которого веяло только что принятым душем, почему-то вызывал у него зловещие мурашки. — Накройте на веранде, пожалуйста, — пропел Феликс, делая вид, что не замечает смущения сотрудника. — Да, — кивнул молодой человек и разместил на маленьком столике пирамидку ассорти, ведерко с бутылками и два бокала. Видимо, он решил спастись от неловкости светской беседой. — Ждете кого-то? — Может, тебя? Несчастный молодой человек вытаращился на Феликса, готовый начать извиняться за то, что такое у них в обслуживание номеров не входит, но постоялец вдруг прыснул и гортанно загоготал: — Да шучу я, расслабься! Налью в два бокала и буду обеими руками пить, понятно? Еще вопросы? — Прошу прощения, — сотрудник поспешил ретироваться. Феликс с великим предвкушением окинул взглядом свои яства, на которые сейчас возлагал большие надежды по поднятию своего настроения, и, прошлепав босыми ногами на веранду, вытащил первую бутылку. Легкое полусладкое шампанское, чтобы подсластить его унылый вечер! Расправившись с этикеткой и мюзле, он после небольшого усилия вытащил пробку под сдавленный хлопок и свое тихое «Ю-ху!» про себя и налил в бокал. Пузырьки приятно покалывали небо, а сладкий вкус тут же обласкал рецепторы. И главное, легкая алкогольная дымка стала опускаться на сознание прохладным туманом. Осушив первый бокал, он почувствовал себя лучше, и аппетит разыгрался, поэтому, завернув виноградину в ломтик пармской ветчины и отправив в рот, он пискнул от удовольствия и завалился в кресло, поближе к ассорти. Больше половины бутылки ушло незаметно, под ветчинку и виноград с клубникой. Кажется, шампанское и уныние в его организме хранились в одной полости, поэтому стоило ей заполниться пузырящимся напитком, как унынию постепенно не осталось места. Теплая ночь, красивый вид, приятный шум волн где-то внизу, отдаленно напоминающий шум ночного Сеула, вкусная еда и питье, чистый халат на чистое тело — о чем еще можно мечтать? Это ли не счастье? Феликс блаженно улыбнулся самому себе и похвалил за оптимизм. Жаловаться не на что. Да и некому. Перед глазами проплыло полупрозрачное облачко и рассеялось табачным запахом. Сначала Феликс даже не задумался, откуда оно. Просто принял как данность: кто-то курит. Отчего бы не покурить на веранде перед сном? Он бы тоже покурил, но ни сигарет, ни зажигалки не было, обычно у Джеки стреляет… — А ой, — Феликс выпрямился в кресле. Потом встал, подошел к белой бесхитростной стене, отделяющей веранду одного номера от веранды другого, и перевесился через перила. Ну точно, стоит, курит. — Пс! Сосед! — громко шепнул Феликс. — Я тут заказал обслуживание номера, но мне слишком много получилось. Может, поможешь с шампанским?   Тэхен заказал для Чонвона закуски из меню ресторана при отеле, расположенного на террасе, и ушел в душ. Помывшись, он сначала машинально накинул халат на голое тело — сменный комплект одежды он взять не додумался, а сегодняшние футболку и трусы разложил на батарее — но, посмотрев в зеркале на свой уродливый торс и безуспешно попытавшись потуже запахнуться, он все-таки надел не успевшую просохнуть футболку обратно. А потом и трусы — не хватало еще ненароком напугать Чонвона случайно показавшимся достоинством. Вопреки предположениям Тэхена, мальчик еще не спал и караулил его у двери ванной с медикаментами в охапке. — Господин Ким, приказом хеннима вы приговариваетесь к перевязке кисти! — довольно бодро заявил он, видимо, получив заряд энергии на ужин. — Давайте, что у вас там? — он на время отложил рулон бинта и бойко открутил крышечку тюбика мази.   Хотя Тэхена весь день нервировала дурацкая марля, и он планировал хотя бы ночью походить без нее, противиться «приказу хеннима» не стал.   Когда с процедурой было покончено и Чонвон наконец-то начал потихоньку улоговляться в своей комнате, Тэхен поставил чайник и вышел на балкончик покурить, пока ждал, как вода закипит. Вдалеке жирной ломаной чернели холмы, а над ними раскинулось звездное сито. Когда-то — кажется даже, будто они тогда зависали на все той же любимой заброшке — Чимин учил его ориентироваться в созвездиях. Однако теперь он едва ли был способен разглядеть даже Капеллу.   Игривый шепот вывел его из медитативной меланхолии, в которую он погрузился за курением. Выбор у него был невелик: киснуть наедине с собой или вместе со своим кривым отражением.   По реакции Джеки Феликс толком не понял, собирается тот прийти или нет, но что поделать, такие уж у них отношения, что его дело — предложить, а дело Джеки… …согласиться: послышался щелчок входной двери в номер. Потом шаги. Феликс обернулся, словно ждал кого-то еще и должен был заранее убедиться, кто может приближаться к нему. Но нет, все было в порядке, это был Джеки. До чего странный наряд: халат поверх футболки. И футболка та же. Интересно, помимо футболки там что-то есть еще под халатом? У него вот ничего. Очень приятно. Феликс подобрал ноги, прижимая коленки к груди, тем самым расчищая путь гостю, чтобы тот мог обойти его и сесть в соседнее кресло. — Уложил малого спать и пришел? — хихикнул Феликс. — Ну уложил, и что? — Тэхен, как только уселся, воинственно поправил одежду, поймав недвусмысленный взгляд Феликса. Сам парень был, видать, уже подшофе, потому что совершенно бесстыдно раскинул полы халата так, что они едва прикрывали бедра и пах. — Да ничего, просто… забавная у вас семья, уютная. Вон-и хороший такой. Хотел бы я такого младшего братика, — Феликс умиленно поежился, — может, ты и меня усыновишь? Ха-ха! Хотя нет, меня тогда мачеха будет со свету сживать, ха-ха-ха! Тэхен сдавленно фыркнул, не желая признавать, что шутка была смешной, а описание его семьи — милым. — Что, настроение снова хорошее?   — А чего ему быть плохим? Я поел, попил, сижу на свежем воздухе, в приятной компании… Приятная компания тоже сейчас поест, попьет, и будет у нас все-все хорошо! И я совсем не думаю ни о каких дурацких картах таро! — Не мелковат ты для аутотренингов или как их? Вот мне бы не помешало уже. — Это ты себя старишь раньше времени. Ты очень красивый.   Бутылочное горлышко в руке Тэхена сорвалось и звякнуло о бокал. Резкая шипящая волна заполнила фужер до краев, пена заструилась по стенкам прочь. Что за чушь сейчас он услышал? Феликс сморозил самый идиотский подкат из всех вообразимых и невообразимых. Тэхен сегодня достаточно насмотрелся на свое уродство в душе и точно не успел забыть его за полчаса. Он хмыкнул и пригубил игристое — кислая сладость связала язык. Ну и пойло. А вот Чимин всегда выбирает изысканный брют.   Феликс отхлебнул шампанского, вкус которого уже немного приелся и потерялся, и, выпрямив руку с бокалом, положил ее на притянутую к груди коленку, сквозь влажное стекло вглядываясь в ночной пейзаж. — Джеки, я тут подумал… а если бы мы с тобой встретились раньше, как думаешь, у нас бы что-то получилось? Друг с другом? — Феликс повернулся к нему, пытаясь понять, не хватил ли лишнего и не разозлится ли Джеки, только придя. Не понимая его реакции, он потупился и пробубнил пояснения, на случай, если они были нужны, — типа, отношения, там, встречаться, и все такое… Тэхен во весь голос горестно вздохнул и сделал пару крупных глотков, призадумавшись. Поначалу вопрос ему показался клиническим бредом, но пьянящие пузырьки, достигшие его сознания, которое бесчеловечно долго находилось в завязке, развернули поток мыслей вспять. Он оставил любимого, потому что был недостоин его, но потом вновь вцепился в человека, которого был недостоин, и утянул за собой на дно, вместо того, чтобы выбрать равного себе, такого, как Феликс. Если бы они познакомились раньше, то безусловно сошлись бы. Их отношения наверняка пылали бы синим пламенем, и они оба быстро сгорели бы в нем, как того заслуживали и желали. — Я просто думал об этом, и, мне кажется, если бы я встретил тебя до Джинни, я бы влюбился до одури, ха-ха! Потому что мне, ну, бывает так хорошо с тобой, комфортно… как с собой, что я бы, наверное, решил больше не искать кого-то. Боже, наверное, это так ужасно звучит, да?   Содержимое бокала Тэхена полностью перетекло в его внутренности, освежая и обостряя эмоции. Слова доктора Пака о том, что Феликс после ночи с ним чуть ли не бился в истерике отвращения, не то чтобы задели его и не то чтобы он пришел что-то кому-то доказывать, но… Плотские утехи — то немногое, в чем он был поистине хорош. Он безжалостно разрушал любовников на одну ночь до основания, вытряхивая из них души, оставляя всяческие следы в напоминание о себе, и он бы в жизни не поверил, что этому извращенцу с букетом кинков не понравилось. Но, видимо, он такое ничтожество, что даже в этой сфере утратил мастерство — несмотря на призывный вид, Феликс корчил угрюмую страдальческую гримасу и не подавал признаков заинтересованности. Да еще и сегодня на баркасе дважды оттолкнул, а сейчас надавил на больное, насмешливо солгав, что считает красивым.       — Раз ты размышлял обо мне, встречаться там хотел, то почему же недавно товарищ-доктор Пак сказал, тебе со мной не понравилось настолько, что ты был в ужасе? — Тэхен поднялся, опираясь на узкие подлокотники. Он получил ответ и не собирался больше унижаться перед идиотским мажориком. — Так что я, наверное, лучше пойду…   Феликс, сначала решивший, что его подводочка сработала, и Джеки встает, чтобы приблизиться к нему, ошарашенно уставился на его проплывший мимо силуэт. В смысле? В смысле он уходит?   — Хах, о чем ты? — нервно усмехнулся Феликс, видя, как его любовник уже переступает порог террасы и направляется через комнату на выход. — Эй? Эй!   Он подскочил, мысленно проклиная слишком длинный язык доктора Пака, который, очевидно, ненароком наплел Джеки какую-то чушь.   — Эй, ты думаешь, я тебя уговаривать буду?..   Слова достигли Тэхена вместе со звуком топота босых ног по ковру. Феликс подлетел к нему со спины, стискивая талию в объятиях:   — Правильно думаешь, буду. Джеки, не уходи! Не знаю, что он тебе сказал, но это ерунда! Останься, пожалуйста! — он потерся лбом ему между лопаток. — Ты же хочешь меня? Ну же, Джеки! — он потянулся выше, зарываясь носом в волосы, прикрывающие часть шеи, и встревоженно целуя теплую кожу. — Пожалуйста! Что он тебе сказал? Почему ты уходишь? Разве ты пришел не для этого? Ты же знаешь… ты же понимаешь, «шампанское», «обслуживание номеров» — это все предлог! Как ты можешь уйти теперь?   Волосы на затылке задвигались, по шее от эпицентров липких поцелуев разошлись концентрические круги мурашек. Тэхен повернулся в отчаянной хватке тонких ручек. Их носы и губы почти соприкоснулись.   — А ты хочешь меня? Что-то я этого сегодня не увидел, — он пальцами огладил острый подбородок и сжал его, заставляя Феликса посмотреть ему в глаза, в попытке понять по взгляду, насмехается ли над ним эта высокомерная мразь, которая привыкла получать все по щелчку пальцев.   Рычащее хмельное дыхание обдало лицо Феликса, и он почувствовал, как ноги подкосились, сердце заколотилось, а соски под дурацким халатом моментально затвердели. Их лица были так близко, и этот властный жест… Феликс закатил глаза в трепете, бормоча:   — Конечно, хочу, очень хочу, я уже стоять не могу, Джеки, пожалуйста…   Но вместо того, чтобы сжалиться, тот продолжил говорить:   — Сначала затыкаешь меня, — Тэхен повел его к кровати, вынуждая того пятиться, — потом истеришь из-за гадания, — он толкнул его на постель, — потом убогую бадягу разводишь, — он размотал узелок на халате Феликса и остановился. — Ненавижу, — грозно процедил сквозь плотно стиснутые зубы Тэхен и навис над ним, больше ничего не предпринимая. Если Феликсу с ним нравится, пусть доказывает, а он и пальцем шевелить не собирается.   У Феликса враз закружилась голова, а возбуждение в животе свернулось таким тугим узлом, что стало тяжело дышать. Когда он завалил его на постель, когда потянул за пояс халата, оставляя его за секунду до обнажения, нависая сверху и испытующе глядя. Слова, которые он выплевывал ему в лицо, растворялись в тумане предвкушения. В чем он его упрекает, если Феликс еще на палубе утлого баркаса трепетал от одного взгляда на его лицо? Даже обидно немного. Разве Феликс недостаточно однозначен в своих действиях?   Вот он снова остановился. Неужели уйдет сейчас?   — Н-ну че ты, а? Разве похоже, что я не хочу? Доказать тебе? Давай я буду сверху, хочешь?   — Кис, охуел? — Тэхен перекрутил хвостики халата вокруг левой кисти и притянул за них тщедушное размякшее тельце ближе. — Опять шутки шутишь? Бесишь, — он с силой встряхнул Феликса.   От неожиданности из уст Феликса вырвался короткий стон, когда пояс впился в спину, резко подкинув его вверх. Черт возьми, что не так? Почему Джеки сегодня такой нервный? Надо скорее умаслить его, пока он снова не психанул и не выкинул чего похуже.   — Ну что такое? Ты думаешь, я плох в позе наездника? Очень напрасно! — Феликс приподнялся, закинул ручки на горбящиеся над ним плечи и мягко, но стремительно уложил Джеки на кровать. — Я обещаю, что тебе будет хорошо!   Тэхен, немного успокоенный тем, что получил ожидаемые заискивания, хотя и сохранял нечитаемое выражение лица, все же поддался давлению нежных пальчиков на своих напряженных плечах. После пьянящей сладости шампанского хотелось бездумно распластаться и получать удовольствие. Последний раз, когда его так беззаветно ублажали, случился давно, и тогда партнером… тоже был Феликс.   По отсутствию явного сопротивления Феликс понял, что ему дали какое-никакое добро. Чего все-таки стоит эта нервозность и резкость Джеки? Он злится, рычит, но все равно соглашается, только чтобы у Феликса создалось впечатление, что до него снизошли? Джеки улегся на спину, но по-прежнему не проявлял никакой инициативы, поэтому Феликс склонился над ним, горячо дыша в шею, и принялся аккуратно раздвигать полы халата на груди, потом, потирая носом почти под ухом, спустился ручками к поясу халата, потягивая за него и развязывая узел. К его разочарованию, под халатом помимо футболки красовались трусы. И в них, по-видимому, царила тишь да гладь.   Атласные патлы, колыхавшиеся от пылких движений, кончиками извивались по лицу, шее и торсу Тэхена. Проворные ручки в нетерпении растормошили его халат и облапали пах, вызывая прилив теплой судороги, пока горящий носик щекотал мочку уха.   — Кажется, это мне в пору спрашивать, хочешь ли ты меня вообще? — усмехнулся Феликс, размещаясь сверху и ерзая на чужой промежности.   Тэхен испустил сдержанное шипение от ощущения горячего тела, которое ерзаньем разжигало пламя в лобке:   — С-сделай так, чтобы захотел.   Уже сидя на нем, Феликс снял болтающийся на худых плечах халат и вызывающе посмотрел сверху вниз. Ощущение собственной наготы будоражило почти так же сильно, как возможность видеть лицо Джеки. Только сейчас у Феликса промелькнула мысль, что до сих пор тот всегда брал его со спины, так или иначе, а тут он лежит, глаза теряются в тени шелковистых прядей, и то ли ухмыляется, то ли скалится на него.   Хотя Феликс сейчас возвышался над ним, Тэхен все равно смотрел на него свысока, задрав подбородок. Полностью обнаженный, готовый исполнить любую его прихоть, откровенно признающий, кто здесь хозяин, но в то же время такой наглый и непослушный, он будто физически считывал его потребности.   Феликс наклонился к нему, прогибаясь в спине и продолжая потираться собой о него. Развязно поцеловал мягкую линию челюсти, снова навис над лицом. Вблизи от этого взгляда становилось еще жарче.   Тэхен с хищным оскалом ответил на не менее хищный взгляд Феликса. Зрительный поединок разжигал азарт. Спина и поясница под футболкой взмокли.   — Тебе не жарко во всем этом? — Феликс как бы невзначай ущипнул его за футболку, видимо, задевая под ней сосок. Нос напротив слегка поморщился. У Феликса немедленно созрел план.   Тэхен, слегка изменившись в лице, приподнялся и выбрался из рукавов халата, оставшись в футболке:   — Так нормально.   Феликс, которому пришлось отсесть обратно, чтобы позволить Джеки подняться, ехидно сощурился:   — А я так не думаю! — он вцепился ручонками в край футболки, с явным намерением избавить своего партнера от нее. Это было еще одно внезапно постигшее его озарение: Джеки никогда не раздевался до конца. И ладно перепих в туалете ресторана, там это объяснимо. Но и в их первый раз в отеле он оставался в футболке все время.   — А ну руки убрал, — одной рукой Тэхен перехватил его запястье, отдергивая от своей футболки. — Не смей, — прорычал он предупреждение, раздувая ноздри. На теле Феликса он тоже успел заметить пару новых шрамов, но едва ли они выглядели так же страшно.   — Да Джеки, ну че ты, а? Что там такого, что мне не надо видеть? Тату с лицом Пака на всю грудь? — Феликс поканючил, чуть подпрыгивая, но, видя непреклонность во взгляде Джеки, а главное — отсутствие реакции на его шутку, поджал губы. — Ладно, а так можно?   Не успел Тэхен понять, на что Феликс спрашивал разрешения, как тот опустился вниз и накинул полу футболки на голову, просовываясь дальше:   — Тут темно, ничего не вижу! — сообщил он куда-то в пупок.   Разгоряченная кожа приятно пахла не так давно принятым душем, была мягкой, несмотря на ощутимые под ней мышцы. Феликс, словно дорвавшись до запретной сладости, прикусывал ее в случайных местах, терся лицом, зализывал размашистыми движениями языка, постепенно продвигаясь выше под футболкой, растягивая несчастную ткань затылком и тяжело дыша. Воздуха не хватало, он ощущал свое собственное влажное дыхание, отражающееся от горячего тела. Наконец оказавшись в районе груди, он впился в чувствительную горошинку, обсасывая и облизывая, теребя кончиком языка и гортанно мыча. Челюсти сводило от желания прикусить и впиться зубами в нежную кожицу. Он сам терся грудью о торс под собой, ерзая бедрами на пахе и напряженно пыхтя. Слюна отделялась сама собой, словно весь организм Феликса уверовал, что это блюдо под ним нужно прожевать. Он мазанул языком выше, снова и еще пару раз, пока не замер. Кожа на этом месте была шершавой и бугристой.   В первые секунды Тэхен с ошарашенным недоумением наблюдал, как юркая голова передвигалась под его футболкой, безбожно растягивая хлопок. Он занес руку, чтобы отцепить прилипчивого угря от себя, но вместо этого до хруста сжал пальцы в кулак, когда мокрый язык принялся за его табуированную зону на груди. Он и забыл, какой чувствительной она у него была.   — Это что у тебя тут, шра-а-ам? Охренеть, какой огромный! — Феликс стал зубами прощупывать неровности поврежденной кожи. — Боже, это так сексуально! Я не могу… А тут еще? А-а-а-ах! Потрясающе! Настоящий бандит!   Тэхен больше не контролировал движения грудной клетки, которая словно ожила, налилась топливом и заходила ходуном. Гортань выталкивала наружу сиплые хрипы от каждой новой влажной дорожки, заполнявшей взрыхленные и давно пересохшие борозды рубцов. Прощупывая тело под собой губами, зубами и языком, Феликс пытался найти начало и конец в прошлом длинной резаной раны. Он уже несдержанно двигал бедрами в пустоту, прогибаясь и оттопыривая зад, вылизывая затянувшиеся рубцы и задыхаясь от восторга.   Тэхен ощутил, как все его естество наполнилось жизнью. С террасы по душной комнате расплывался душистый вечерний воздух.   — Че, сегодня будет смазка?   — В кармане… халата, — прорычал Феликс. От лобызаний у него уже губы зудели и язык как будто опух.   Тэхен сунул руку в карман свалявшегося халата и выудил оттуда водянистое саше. Зубами он сделал надрыв на пакетике и выжал несколько капель на левую руку прямо над головой Феликса, продолжающей ластиться о его торс, ненамеренно утирая с него пот своими паклями. Отметнув пакетик куда-то на подушку, он прошелся пальцами по впалым ягодицам и нащупал вход. Голова на его груди замерла. Тэхен тоже дразняще остановился и продолжил, только когда чужие губы чмокнули его развороченную астру, а затем снова остановился и снова продолжил, только когда влажный рот выпустил стон в его грудь. Выбравшись из-под футболки, Феликс утер рот тыльной стороной ладони и откинул за плечи спутавшиеся волосы:   — Кажется, ты уже готов? — констатировал Феликс, притираясь задом к восставшему в трусах достоинству.   Тэхен поерзал и приспустил с себя белье под весом чужого тела.   Не отрывая взгляда от зарумянившегося лица, Феликс нащупал позади себя отвердевший ствол и приподнялся, направляя его внутрь. Сейчас он сам был уже настолько на взводе, что мог думать только о том, как стенки растянутся от инородного вторжения и закипающее в нем возбуждение найдет путь наружу.   — Так… Мх-х! Так офигенно… видеть твое лицо! А-ах! — вставив головку, Феликс решил больше не медлить, опускаясь до основания. Из Джеки тоже вырвался короткий рык. — Твое лицо… Когда ты внутри… Ах-хм! Потрясающе! Ты такой горячий!   Густые ресницы поднялись на Феликса, уголок губ уполз вверх в самодовольной ухмылке. Тэхен вдавил влажные от геля пальцы в выступающие ребра, оставляя синяки и засечки от ногтей на бледной коже и насаживая его на себя.   Феликс приподнялся, снова опустился, постепенно привыкая к напряжению непривычных групп мышц. Он опирался на свое колено, помогая себе рукой. Другую руку он прижимал к груди, потому что, кажется, сердце готово было выскочить, если бы он не придерживал грудную клетку снаружи.   Когда он привык к заполняющему его объему, двигаться стало легче, чувствительный бугорок все настойчивее требовал постоянных ударов. Феликс шлепался на взмокший пах под собой, сдержанно постанывая, то запрокидывая голову назад, то снова глядя на затуманенное лицо Джеки перед собой. Ему же нравится? Феликс делает ему хорошо?   В изводящем нетерпении Тэхен направлял Феликса уже двумя руками, но темп все равно был недостаточным. Он принялся двигать тазом навстречу все быстрее и быстрее, но удовольствие в последний момент срывалось, словно искра на спичке, которой чиркаешь по коробку. Катать на себе тяжелую, несмотря на иллюзорную худобу, тушу становилось утомительно, особенно когда он уже был на деликатной грани.   — М-м, бесишь! — рыкнул Тэхен и спихнул Феликса с себя на одеяло, переворачивая его на живот.   От неожиданности Феликс чуть не вскрикнул, но его голос поглотил матрас, в который неминуемо вдавилось лицо. Пожалуй, смена положения была очень кстати, потому что позвоночник уже устал от постоянной вертикальной нагрузки, но резкость Джеки была, как обычно, немного преувеличенной.   Тэхен взгромоздился на его потные бедра, вдавливая в матрас, и, окинув взглядом помеченную им спину, которую теперь бесспорно считал своей принадлежностью, хлестнул ладонью по шраму на ягодице. Он накрутил спутанные пряди на кулак и дернул за них, наклоняясь к трепыхающемуся телу и шепча на ухо:   — Кис, ты ведь знаешь, что мое терпение весьма ограничено, делай как положено.   А затем отполз с бедер, позволяя Феликсу встать на четвереньки. Налетев на него со свежими силами, Тэхен вжался пальцами в его корпус и железной хваткой задал нужный темп.   — Вот теперь мне хорошо.   Снова сзади, снова быстро и грубо, так что Феликса мотыляло взад-вперед, а разрядка приближалась семимильными шагами.   — Я! Я-а-ах! Рад… что тебе нравится-а-ах!.. — отозвался Феликс, наконец, преодолевая инстинктивное желание вырваться и отдаваясь яростным манипуляциям над собой. Туда-сюда, влажные шлепки, чвокающий звук позади, надрывные стоны пружин матраса под ними и их хриплое дыхание почти в унисон.   Под очередной толчок он кончил, сжимаясь и скривляя поясницу, но Джеки, видимо, пока останавливаться не собирался, твердым нажатием ладоней снова прогибая его спину и направляя в нужное положение.   — Пос-постой! Я же только что… Тайм-аут… А-а-ах!.. — после оргазма трение внутри воспринималось болезненно, а удары по простате жгли каленым железом изнутри.   — Тайм-аут получишь, когда… — Тэхен прервался на сдавленный стон и очередной толчок, — кончу я, кис-с, — руки начинали затекать и уставать, а он сам запыхался от заданного темпа. — Сам пообещал, что мне будет х-хорошо…   Однако Феликс настолько явно обмяк в его руках, будто ему нажали на кнопку выключения. — Кис, ало, не спать!   — Джеки… пожалуйста, я серьезно, не могу…   Когда Джеки в самом деле послушался его и вышел, Феликс вздохнул с облегчением и рухнул на постель. Но наслаждался передышкой он недолго. Чужие крепкие руки снова перевернули его, только уже на спину. На одном запястье он почувствовал махровое трение пояса халата, а в следующий миг его левую руку дернули в сторону и завели назад. Он, запрокинув голову, бессильно уставился на руки Джеки, обвязывающие пояс халата вокруг прута в изголовье кровати. Происходящие манипуляции медленно доходили до его сознания.   — Эй, ты что такое делаешь? Ты правда злишься что ли? Эй! — Феликс дернул рукой, но узлы, несмотря на громоздкость, оказались довольно тугими. — Да ладно тебе!    Тэхен, не обращая внимания на делано воинственные возгласы, вытащил второй пояс — уже из своего халата, который впрессовался в одеяло, — и так же привязал вторую ручку Феликса к пруту с другого края. Он обхватил тонкую шейку руками, чувствуя бешеный пульс на ней, и впечатал Феликса головой в стену. Феликс зашипел от удара, кажется, увидев звезды перед глазами.   — Я же сказал, что ты получишь тайм-аут, когда кончу я, — холодно отчеканил он, приспустив веки.   — Айщ, ну че ты, а? Я что ли виноват, что твоя штука так хороша, что я не сдержался? Ну Джеки, мне просто было очень хорошо! Я передохну и продержусь дольше, ну? Сердце до сих пор колотится!.. — хотя, возможно, оно колотилось из-за возбуждающего ощущения обездвиженности, пусть и частичной. — Куда торопиться, ночь же длинная?   Джеки оставил его привязанным, а сам встал и пошел куда-то. Феликс на секунду оторвал голову от кровати, проверяя, куда из поля зрения пропал его вспыльчивый любовник, и откинулся обратно, убедившись, что тот, кажется, не собирался оставлять его так и уходить к себе.   Тэхен прошел по номеру до мини-бара и достал оттуда пиво, а затем вернулся на кровать и откупорил баночку.   — Тебе времени на перерыв — эта банка, — он залпом отпил сразу половину, утомленно покряхтывая.   Феликс решил воспользоваться возможностью прояснить ситуацию:   — Чего ты такой злой сегодня, а? Из-за того, что сказал доктор Пак? Ну Джеки, ну подумай, каково мне было! Как будто ты сам на следующий день проснулся и такой: «Ну ок, было и было»? Ну нет же?! Я не говорил, что мне процесс не понравился, я имел в виду, что ситуация была из ряда вон! И все из-за того, что я тогда знатно накидался! В смысле, я бы, наверное, узнал тебя, если бы был в себе, вот… А трахаться мне понравилось! Правда, спина долго заживала, но это ерунда!.. Дай пивка тоже, а?   В следующий миг Джеки оттянул его подбородок одной ручищей, второй заливая в пиво в открывшийся рот. Феликс тут же захлебнулся, фонтаном выплевывая все обратно, отфыркиваясь пеной из носа, кашляя и ошарашенно моргая заслезившимися глазами.   Для Тэхена упоминание той ночи сработало триггером. Он импульсивно смял банку и откинул ее в угол комнаты: — Вот и закончилось пиво, — он взобрался на Феликса, который все еще похрипывал, и сжал его шею. — Мне тебе напомнить, кто на кого тогда упал, а? — он придушил сильнее, начиная по-злому распаляться от воспоминаний. — Мне плевать, что сколько у тебя заживало, потому что ты все это заслужил, — Тэхен приложил Феликса головой к стене, рукой надавливая ему на липкий кадык. Лицо того вздувалось кровью.   Феликс попытался взбрыкнуть, скинуть с себя озверевшего любовника, но привязанные руки снижали пространство для маневра, да и Джеки был явно в другой весовой категории, чтобы скинуть его с себя только движением корпуса. Слушать его взбелененный бред тоже не было времени, Феликс вертелся, пытаясь хотя бы зацепить его коленом, чувствуя, как кровь перестает притекать к голове и конечности безвольно немеют. Уши заложило, а глаза застлал пестрый фейерверк. Феликсу казалось, что если не шейные позвонки, то кадык ему сейчас точно проломят. Глаза заслезились от внезапно слишком явственно возникшей в мозгу мысли, что пророчество сбывается как-то уж чересчур быстро.    Когда Феликс уже начал видеть темноту перед глазами, ему наконец позволили вздохнуть, и он зашелся в жестоком приступе кашля. Горло точно не ощущалось нормально, оно свербело, словно он проглотил морского ежа, а голова кружилась от резкого возвращения возможности дышать. Даже больше, чем когда его душили, хотелось вырвать руки из махровых пут, чтобы прикрыть рот и откашляться. Весь хмельной угар как рукой сняло, и по телу расползлась другая нега, вызванная устранением прямой угрозы жизни.   Но вздыхать с облегчением оказалось рано. Как только он чуть пришел в себя, осознал, что его прямая угроза жизни никуда не делась, а только переместилась чуть ниже, и в следующую секунду размашистым движением раздвинула его стучащие друг о друга колени.   Когда Тэхен довел Феликса до приемлемого, на его взгляд, полудохлого состояния, чтобы тот больше не молол чушь и заткнулся, то вставил безо всякой подготовки — эта блядь, разрушившая его жизнь, и так была всегда готова. Тэхен оперся ладонями в матрас по бокам от рефлекторно сопротивляющейся тушки и задвигался, как нравится ему, стремительно набирая темп и увеличивая амплитуду, чтобы нагнать упущенное настроение.   Феликс был слишком напряжен несколько секунд назад, инстинктивно борясь за жизнь, а потом слишком наивно расслабился, чтобы вовремя среагировать, хотя, наверное, он мог бы как раз сейчас взбрыкнуть и оттолкнуть его. Но момент был безвозвратно упущен, поэтому когда его беззащитное нутро было злостно потревожено очередным грубым вторжением, он рефлекторно сжался, и от этого стало только хуже. Без попадания по нужной точке все эти манипуляции превращались в форменное издевательство и, с точки зрения Феликса, теряли всякий смысл. Это не было приятно. Джеки выбивал из него дух так самозабвенно, что Феликс даже не успевал подумать, как ему нужно повернуться, подползти, прогнуться, чтобы тоже начать получать удовольствие.   Зажмурившись, чтобы прогнать застилающую глаза влагу, он попытался сфокусироваться на открывавшемся виде.   А он был чудовищно хорош.   Почти настолько, что Феликс мог бы убедить себя в том, что ему доставляет удовольствие и ощущение пониже спины. Дикое лицо, хмурые брови, взмокшие волосы и капающий с подбородка пот. Подгадав момент, Феликс прогнулся, закидывая ноги Джеки за спину и скрещивая лодыжки. Теперь они были в более стабильной связке и подстроиться под ритм и угол стало легче. Наконец-то он задевал там, где нужно.   — М-м-мх! По…тх-х… ясно… Нгх-х! О-о-ох! — Феликс запрокинул голову, потом перекатил ее к плечу, потираясь о него щекой и кусая себя. Его волосы тоже слиплись, а кожа давно перестала пахнуть молочком для тела. Она отдавала солью и пролитым пивом. Подрагивающие ноги Феликса болезненно стискивали ребра, мокрые пятки вдавливались в поясницу и ударялись о спину Тэхена при каждом колебании, матрас под ними пружинил, усиливая отдачу. Тэхен вбился максимально глубоко и закатил глаза:   — Агрх-м-м!   Голова покрылась морозным инеем мурашек, а снизу тепло растекалось лавой по тазу. Слив в него весь до последней капли эякулят, Тэхен завалился на спину, громко дыша и смотря в потолок, который вращался калейдоскопом фонарных бликов с улицы. Когда ноги вновь обрели уверенность, он поднялся и подошел к столику в углу комнаты. Зачесав взмокшие пряди, спадающие на ресницы и закрывающие обзор, он вгляделся в листок, где перечислялись предоставляемые в отеле услуги. Ассортимента мини-бара ему было совершенно точно недостаточно. Сверху был указан номер, по которому можно сделать заказ, но цифры туманились в сумраке. Он прищурился и растер песок в глазах, но это не помогло.   — Кис, диктуй номер, — Тэхен шмякнул лист на Феликса и вернулся к столику, приготовившись набирать номер на стационарном телефоне.   Феликс с недоумением уставился на бумажку. Зачем он хочет от него чего-то, когда сам только что чуть душу из него не вытряс? Феликс хотел было взамен потребовать своего освобождения, но глупое любопытство помешало ему это сделать. Сколько еще Джеки так продержит его? Что сделает дальше? Отвяжет ли он его сам?   В итоге все эти противоречивые мысли пронеслись у него в голове за долю секунды, и, скорее всего, то, что видел Джеки, — это его безоговорочная покорность, когда он тут же назвал номер.   Сотрудница учтиво сообщила, что ожидание займет «около пяти минут», и Тэхен решил привести себя в элементарный порядок и соорудил из полотенца кляп для Феликса. Когда в дверь постучали, он на всякий случай сунул кляп ему в рот и, довольно получив бутылку красного сухого под недоумевающий взгляд сотрудника отеля — он выбрал аргентинское, чтобы как-то визуализировать свое будущее, — удалился на террасу.   Феликс наблюдал за ситуацией с какой-то необъяснимой отстраненностью. Потому что ситуация была похожа на бред: то есть Джеки вот так просто оставляет его привязанным к кровати, а сам заказывает вино — еще и прося его надиктовать номер — и что? Шлепает на террасу? Нет, для такой фигни Феликс еще — или уже — слишком трезв.   Он начал брыкаться и дергать за пояса от халатов, гудя, что было сил, в мягкий кляп, несмотря на пересохшее после удушья горло. Чертов садист не понимает, что в таких играх главное — взаимное удовольствие партнеров от процесса? Феликс поднимал ноги почти вертикально, затем со всей дури хлопая ими по кровати, так что несчастный матрас ухал громче, чем ему самому удавалось мычать, а кровать начала подозрительно потрескивать от его буйства.   Наконец, Джеки, явно раздраженный — это Феликс мог сказать по одному звуку его шагов — вернулся с террасы и, склонившись над ним, рывком выдернул полотенце. Феликс возмущенно проверил языком наличие всех зубов на исходных позициях.   — Разве не ты требовал тайм-аут? Чего еще надо?   — Отвяжи меня! — возмутился Феликс, подергивая тонкими руками.   Тэхен смерил пленника недоверчивым взглядом, прикидывая, как скоро он пожалеет о своем решении. Он планировал насладиться влажным морским воздухом под сухое вино и перевести дух перед следующим разом в одиночку, без надоедливого болтуна. Но, кажется, если он не выполнит требование, то Феликс ему уже не дастся. Тут, как и в пытках, главное — знать меру. Он неохотно размотал узел на правом запястье:   — С остальным сам разберешься.   Когда Джеки вернулся на террасу под испепеляющим взглядом Феликса, на который ему было откровенно плевать, тот чертыхнулся, отвязывая вторую руку. Запах пива начинал откровенно подбешивать, но еще больше — собственная трезвость.   Феликс встал, ощутив, как сзади прострелило болью, решительно выскочил на террасу, схватил только что привезенную бутылку вина и сделал несколько крупных глотков прямо из горлышка прежде, чем Джеки успел как-то среагировать. А затем так же решительно устремился обратно в комнату и залетел в душ. Пока он сполоснется, алкоголь поможет сознанию успокоиться, а мышцам — расслабиться.   Где-то под балконом потрескивали сверчки, зато комаров в это время года еще не наплодилось. Тэхен безмятежно вглядывался в голые горные вершины с насаженными на них звездами, позволяя разморенному сознанию блуждать в пустой темноте. Когда подошвой тапок он ощутил топот босых ног на террасе, то подвинул заранее наполненный бокал вина к предполагаемому собеседнику — как он и ожидал, Феликс вернулся к нему, как шелковый. — На вот, кис, тебя же жажда замучила.   — Что, полегче тебе? Кончил — попустило? — Феликс хмыкнул, отпивая из бокала. Тэхен ухмыльнулся и, поместив в рот ломтик хамона, запил вином:   — Что за тон, кис? — он перевел лукавый взгляд на раскрасневшегося не то от их увеселений, не то от душа Феликса. — Опять скажешь, что тебе не понравилось? — Если бы ты хотя бы чуть-чуть… хотел сделать и мне хорошо, мне бы больше понравилось, — Феликс сказал это вместо «Какого черта, ублюдок ненормальный, ты сначала чуть не придушил меня, а потом чуть не порвал нахрен?!», но он знал, что, скорее всего, ответом на это будет: «Ну не придушил же? И не порвал». Наверное, так чувствовал себя Хенджин, когда они делали это ни с того ни с сего? Конечно, Феликс не помнил, чтобы когда-либо был с ним так груб, но память изменчива. Может быть, он просто не осознавал этого, будучи в другой позиции.   — Ну кис, ну ты тоже… это… не молчи, ладно? — выдавил из себя Тэхен, а затем суетливо выбрал из пиалы оливку и игриво закинул в бокал Феликса. — Любишь оливки?   «Не молчать?! Ты придушил меня, а потом не дал продохнуть, а потом заткнул мне рот! А теперь говоришь, что не надо было молчать?! Хотя… я же знал, что он любит пожестче. И сам хотел его все равно… Если бы я дал ему уйти, сейчас бы жаловаться не на что было…», — Феликс поджал губы, осознавая, что Джеки не признает своей вины, что бы он ни сказал. Первой мыслью было выкинуть злосчастную оливку примирения через поручень в темноту ночи, но если он не примет эту подачку, покажет характер, то их игре, где он — «кис», придет конец. Поэтому он выудил ее из бокала пальцами, чтобы не оскверняла терпкостью вино, и молча проглотил. А потом запил вином. — У тебя проблемы со зрением? — Феликс подтянул колени к груди, клубочком сворачиваясь в кресле и укладываясь локтем на подлокотник, чтобы сидеть вполоборота к собеседнику. Второй бокал жгучего вина вперемешку с ночной прохладой умиротворяли, а покорность Феликса — радовала. Тэхен закинулся горстью маслянистых плодов — он когда-то ему сказал, что в Библии оливковая ветвь считается символом мира. Каким же мудрым он все-таки был. Тэхен молча прожевал оливки и молча осушил бокал. Еще когда-то он обмолвился, что красное вино используется для причастия. Сейчас Тэхен понимал, что проблемы со зрением у него начались задолго до глаукомы.   — С чего взял? — Ну, ты попросил надиктовать номер и щуришься постоянно. У моего папы тоже были проблемы со зрением, когда я малой был. Оно резко начало падать, и у него от этого прям характер испортился. Он боялся ослепнуть и, ну сам понимаешь, стать легкой добычей для врагов, а врагов много. Очень нервный был тогда. А на операцию все никак не решался. А потом один раз у меня самолетик — знаешь, на пульте управления? — улетел куда-то в дальний лесок, мы его с одним охранником долго искали, нашли, когда было уже темно. И вот мы идем к дому, охранник держит фонарь, тут я вижу, папа выскакивает на веранду, кричит что-то, наверное, «Стой! Кто идет?», но мы как-то то ли не услышали, то ли я подумал, что сейчас быстренько подбегу и он увидит, что это я. Я побежал, и это меня спасло. Он выстрелил на свет фонаря, с одного выстрела положил того охранника. Когда он понял, что случилось, то на следующий же день записался на прием, чтобы ему назначили дату операции. И сейчас он все еще хорошо видит! Но я его таким раздражительным никогда не видел больше. Ты же тоже поэтому… такой злой сегодня?   Горбатого только могила исправит. Даже измотанный и сломленный Феликс оставался эгоцентричным буржуйчиком. В ответ на его конкретный четкий вопрос он растекся мыслью по какому-то своему кривому древу. Притворился, что волнуется о его зрении, просто чтобы рассказать очередную историю про свой Версаль и своего Отца-Солнце. Тэхен ощутил санкюлотское желание отправить всех чеболей на эшафот. Любопытно было бы опробовать на них гильотину.   — Кис, хватит прикидываться, что печешься о моем состоянии, если хочешь вывалить очередной поток сознания про папаню или про кого ты там еще любишь… — Тэхен достал из кармана сигаретку с зажигалкой, — то пожалуйста, я тебе запрещал разве? Только вот этого лицемерия не надо, ненавижу это, — он закурил.   Феликс хотел было вскинуться на возмутительное обвинение в лицемерии, потому что он был уверен в своей искренности. Он искренне удивился, что между Джеки и его отцом можно провести такую параллель, и если для заботы об отце он был тогда слишком мал, то сейчас, возможно, мог бы помочь близкому — как минимум физически — человеку в похожей ситуации. Кроме того, разве внимание к чужим проблемам и участие не всегда приятно? Он всего лишь хотел немного растопить лед между ними. Хотелось возмутиться. Объяснить свои благие намерения. Он ведь действительно печется, хотя это ни капли не окупается. Хотелось возмутиться еще и потому, что его рассказы о сокровенном назвали «потоками сознания». Он думал, что Джеки понимает его, потому что и сам рассказывал ему очень личные вещи, делился кусочками своей боли, которые Феликс бережно забирал и начинал хранить в себе. Как мерзко и глупо было возлагать на него столько надежд. Феликс думал, что если сблизится с ним, найдет в его лице кого-то, с кем можно всегда и без оглядки говорить о наболевшем. Он думал, что этот человек заменит ему друзей, не простивших его предательство. Но в итоге после поджога мостов он очутился один на своем несчастливом острове. Он не может сейчас вспылить. Это бессмысленно. Джеки… нет, палача таким не проймешь. Но может быть, в последний раз трепыхнулась забитая гордость, или триггером было пренебрежительное отношение к упоминанию его отца. — Незнакомцу с лавочки ты бы тоже это высрал? — Феликс не пошевелился, оставаясь в такой же причудливой позе. Только опустил ножку бокала на стол. Стиснутая между напряженными пальцами сигарета бессмысленно дымила в воздух. Тэхен смотрел в непривычно серьезные и грустные глаза, лишенные дурашливого блеска, и словно заново знакомился с собеседником. Вот он, его незнакомец с лавочки, только теперь Тэхен не просто слышит, но и видит его. Он присмирел и безмолвно ждал, что скажет его незнакомец. — Ты таким до*уя умным себя считаешь знатоком бл*ть людских сердец? Тогда ты мне объясни, нахера я прогибаюсь под всеми, чтобы спасти твою шкуру, шкуру твоего парня и маленькую шкурку твоего приемыша? Не пекусь о твоем состоянии?! Да я пекусь о нем настолько, что чуть не схлопотал вторую пулю, и все только за то, как я пекусь о тебе, пупсик! Не пекусь?! Не дергаю занятых людей, не заказываю вам паспорта, не срываюсь нести какую-то херню по первому кличу Пак Чимина, когда тот говорит, что это связано с тобой?! Конечно, я же делаю это все на чистом лицемерии! Да как ты… хнык… как ты можешь?! Сколько мне еще повторять? Что мне еще сделать, чтобы ты понял?! У-у-ув!.. Ты… Ты мне нравишься, потому что мы похожи, и я хочу, чтобы хоть один человек из тех, кто мне нравился, пожил счастливо! Хны-ы-ы… А ты… у-у-у!.. ты говоришь мне, что я это делаю ыв! из лицемерия?!   — Что ты сказал? — Тэхен медленно поднял свое потяжелевшее под градусом тело. — Это Чимин тебе сказал понести ту хуйню вчера? Да ты знаешь, чем я в это время занимался? Я с крыши собирался сигануть, вон, записку, блять, напечатал! — он яростно сунул руку в карман за телефоном и, открыв на экране заметку, бросил его перед Феликсом. — И я до сих пор хочу сдохнуть! — он разбил свой бокал об стол, подобрал самый крупный осколок и стиснул его в правом кулаке, распарывая свежую повязку. — У меня, блять, глаукома на оба глаза, а вчера я впервые за незнамо сколько лет поговорил с матерью и получил от нее проклятия и пожелания смерти, а ты сейчас тут приходишь и начинаешь заливать мне про своего отца, какое у вас, видите ли, было шикарное поместье и как здорово получилось вылечить глаза! — он стукнул истекающим кровью кулаком по столу. — Говоришь, прогибаешься подо всеми, что спасти меня? А ты знаешь, каково мне было спасать Чана, понимая, что по его вине погиб Гуки? Да если бы не мы с Чимином, его бы в той подворотне и прирезали мачете! Уж поверь мне, там было бы дело трех секунд! Тебе сказать, скольких наших пацанов я ради вас пристрелил? Представляешь ты, как я боюсь потерять и Чимина по своей вине? Пожалеть тебя? — Тэхен схватил Феликса за грудки. Глаза Феликса, кажется, слезились, но Тэхен не мог разобрать из-за влажной пелены на своих глазах. — А меня кто пожалеет?   Феликс, стараясь удержаться на носочках, вздернутый вверх захватом своего товарища по несчастьям, несколько мгновений смотрел в горящие напротив глаза нечитаемым взглядом, словно слезы замерли в его собственных, а потом рванулся вперед, стискивая впалые щеки ладонями и сминая скривившиеся в гримасе губы. Руки, вцепившиеся в ворот халата, отпустили не сразу, едва не сорвав его от резкого движения. Феликс заполошно исцеловывал безответные губы, ероша волнистые пряди и оглаживая мягкую скулу: — Я!.. — он отстранился на секунду, вдыхая и снова бросаясь на табачно-винные губы, — я тебя пожалею!.. М-м-х… Если ты этого хочешь… — он стал целовать щеки, подбородок, нос. — Я тоже хочу умереть… — поцелуй в уголок губ, — я тоже пытался, но не получилось… — поцелуй с другой стороны, — однажды получится, верь мне!.. — снова вернулся к губам, — Хорошо, я больше не буду говорить про отца… Но про наше шикарное поместье ты не от меня узнал, м? — Феликс, обвивая его шею руками, отдалился настолько, чтобы видеть его лицо.   Омытый светлой лаской и отогретый теплым сочувствием, Тэхен зарделся и проигнорировал вопрос.   — Так… — задержав плывущий взгляд на алеющих от вина и поцелуев губах, он опустил его до выпирающих ключиц, — сюда ты схлопотал пулю? — и провел ладонью в окровавленной марле по рельефным косточкам под тонкой кожей, оставляя липкий след на них, и завел руку к взмокшему затылку. — Ты такой же неудачник, — Тэхен беззлобно усмехнулся и притянул Феликса за шею для поцелуя.   Страстный язык ласкал его рот изнутри, слизывая остатки вязкого вина. Когда они разорвали поцелуй, чтобы набрать воздуха, которого все равно не хватало, Тэхен впился губами в ключицы, порывисто стягивая руками халат с костлявых плеч. Влажным по-прежнему носом он потерся о шею и раздул ноздри, вбирая аромат шелковистой кожи. В этом хрупком израненном теле теплилась хрупкая израненная душа, которая его понимала. — Вот теперь хочу тебя, — он сорвал с Феликса халат и подхватил под бедра на руки, направившись в комнату. Феликс внезапно почувствовал, что эти прикосновения были другими. Они были не менее страстными, жаждущими, голодными, но теперь они словно берегли его. Словно, наконец, увидели в нем не вещь, а живого хрупкого человека — и возжелали его таким. Пальцы — такие же грубые, шершавые — теперь ласково касались его шрама, ладонь — такая же огромная и сильная — так нежно касалась его головы, шеи, губы — такие же дерзкие и развязные — словно хотели выпить его до капли. Феликс не верил своему счастью, эйфории, охватившей его от простых касаний. Прикосновения не врали. Не врал и Джеки. Ким Тэ. Он хотел его. Не уничтожить, не унизить, не разбить вдребезги и сплясать на осколках. Он хотел его себе. А свое не стремишься разрушить.   Обвив его ногами и руками, Феликс зарывался носом в шею, щипая ее востренькими зубками и зализывая проворным языком, пока Джеки нес его в комнату. Его руки под ягодицами, его сила, его желание, горячее тело под футболкой — теперь Феликс знал это тело — все это казалось сном и невозможным бредом. После всей грязи и боли, почему эта нежность затмевала все остальное?   Под игривыми щипками Феликсом его шеи Тэхен грузно опустился на край кровати и, уложив руки на заходящихся в лихорадке ребрах, взял короткую передышку, чтобы очередь потрескиваний в плечевом суставе утихла, продолжая наслаждаться голодными покусываниями, полными любви и желания.   Феликс разместился на его бедрах и задвигал тазом, вместе с этим разминая мягкими подушечками пальцев его правое плечо. Оно ведь недавно после операции, а Джеки понес его на руках…   — Болит? Я тяжелый… — и поцеловал. И Джеки не отвернулся, не спрятал губы, не противился, когда Феликс слизывал с них прохладу.   Воодушевленный состраданием, Тэхен кинулся пожирать пылкие губы в ответ. Он огладил ладонями впалый живот, от его прикосновений втянувшийся еще больше, ощупал большим пальцем шрамик справа под диафрагмой и, обогнув корпус, опустился к ягодицам. Феликс простонал в поцелуй и бесстыдно заерзал. Шаловливая ручка требовательно подергала его за трусы, намекая освободиться от барьера. Тэхен наклонился и торопливо скинул белье к лодыжкам, тут же попадая в очередной капкан набухшего рта. Феликс смачно терся о его лобок своим, цепляясь за его спину и скользя пальцами по ткани футболки. Тэхен подался тазом вперед, ощущая, как ствол твердел при каждом касании. Он задевали друг друга легко, поверхностно, но ускользающее наслаждение ощущалось острее. Они по велению душ слились воедино в общем ритме, без слов зная, что нужно делать, чувствуя друг друга каждой клеточкой своих искалеченных тел.   Это было так странно. Казалось, сначала Феликсу хотелось большего. Хотя он и боялся, что очередное проникновение принесет боль и рассеет волшебство, случившееся между ними. Но Джеки не вставлял. Он железной хваткой прижимал его поясницу к себе, двигался и терся об него, но не пытался снова овладеть им. Вместо этого он целовал. Отвечал на поцелуи. Обнимал, прижимал к себе, словно сил одного лишь Феликса не могло хватить, чтобы они оставались вместе. Хотя Феликс вжимался в него, словно умер бы, на секунду ослабив хватку. Да он и вправду ощущал себя так, словно стискивать Джеки в объятиях — последнее, что он должен испытать перед смертью. Пока его страсть не рассеялась, пока он отвечает на поцелуи, пока бережет его и крепко обнимает. Хоть бы это длилось вечно.   Игнорируя собственный восторг, Феликс сдерживался из последних, самых последних, наипоследнейших сил.   Разгоряченные и возбужденные, они кончили одновременно.   Феликс крупно задрожал, больше не в силах держать себя в руках. В этот раз удовольствие пробрало его с головы до пят, умертвило и заново возродило каждую клеточку его тела. Он бессильно повис на Джеки, который не оттолкнул его, не вернул с небес на землю, не напомнил, что они всего лишь развлекаются вдали от дома. Он так же мягко и сильно держал его спину, пока Феликс не чмокнул его шею и не разжал объятия, позволяя опустить себя на кровать.   Рука Тэхена слишком сильно кровоточила для того, чтобы он мог, как разрумяненный Феликс, беззаботно разнежиться в постели. На всякий случай закрывшись в ванной, он снял насквозь мокрую повязку, вынул влипшие в мясо ошметки бинта и промыл рану. Потом заметил в зеркале синяки на шее. На ненавистном торсе под растянутой футболкой тоже краснели пятна. Ему было и до сих пор плевать на Феликса Ли. Но не на незнакомца с лавочки. Когда на террасе его незнакомец сорвался в истерику из-за его неосторожных слов, у Тэхена сердце ушло в пятки от испуга, что он вновь потеряет кого-то по собственной вине. Решив не задерживаться с мятежными мыслями наедине, Тэхен выскочил из ванной.   Когда он вернулся на террасу, Феликс уже откупорил шампанское:   — Я же две заказывал, — он довольно потряс бутылкой и, очевидно, собирался разлить по бокалам, ища их взглядом на столике.   — Можем из горла, — пожал плечами Тэхен и прошел к своему креслу, хрустя подошвами тапок по битому стеклу.   От незамысловатого предложения Феликс внезапно зарделся, как школьница в анимационном мультфильме. «Непрямой поцелуй?!», хотя у них было достаточно прямых.   — Как твоя рука? — поинтересовался Феликс, прочистив горло от желания взвизгнуть от восторга, и протянул оставленный тогда телефон обратно Джеки. На заставке высвечивалось все то же фото с Чонгуком.   Тэхен проверил время, машинально скользнув хмурым взглядом по фотографии, и убрал телефон в карман, а потом схватился за горлышко бутылки.   — После прививки от столбняка можно пить? Не в курсе?   — Чего? Не знаю…   — Ну и хрен с ней! Может, ты прав в том, что однажды у меня получится, — Тэхен залил в себя треть объема, захлебываясь пузырьками пены. — Так что, а себя-то ты чем пырнул? — он вернул бутылку товарищу.   Феликс, принимая бутылку обеими руками, уставился на него отупевшими от усталости и счастья глазами. И как он так быстро пришел в себя? Может, тоже стоило забежать в душ? Он просто накинул халат, словно желая сохранить на себе эту непривычную теплоту прикосновений. Вопрос он понял не сразу. А когда понял, сердце пропустило удар. Джеки так внимательно изучил его тело…   — А ну, я тогда из наркодиспансера выписывался. Поэтому под руку подвернулся только скальпель. Рекомендую: очень острая фигня, входит легко, длины хватает. Я выжил только потому, что меня сразу остановили…   — Так а зачем же ты лечился, если уже решил сдохнуть?   — Просто там по телевизору увидел про Джинни, что его оправдали, а того у*бка, который продал его, который тренер, нашли и арестовали. И я вспомнил, что он все равно мертв. Извини, это неправильно, конечно, но можно я тебе еще немножко о нем расскажу?   Из всего, что происходит между ними, этот шизик считает самым неправильным рассказ про бывшего.   — Как будто если я не разрешу тебе, тебя это остановит.   — Кто знает, может, и остановит… — Рассказывай. — Эм, ну, что я вел себя с ним как мразь ты уже знаешь… — М-м. — Но он был такой!.. А я был такой дурак… Понимаешь, он был очень добрый! Сам по себе, несмотря на все те ужасы, которые с ним происходили… Он… Его подставили, обвинили в убийстве, «дело о стрелковом соревновании» в 2014, даже в новостях сюжет был. Не видел? А у меня фотография из газеты, где его некролог… — Феликс осознал, что рассказ получается бессвязным, потому что ему столько всего хотелось сказать о Хенджине, что он прыгал с места на место.   Тэхен собрался сказать, что вообще-то интересовался этой новостью и сразу понял, что дело — полная чухня, но Феликсу, судя по всему, его реакция была не нужна, потому что он сразу продолжил:   — Ой, так непонятно, наверное. В общем, его обвинили в убийстве, но вместо того, чтобы сдать копам, сделали, как будто он утопился, и продали сутенерам. А ему было четырнадцать! И он четыре года… И в конце концов оказался у вас в Heaven. На диске, который вы нам передали, там был даже файл про него, мол, сколько лет, за сколько купили и все такое… Я как увидел — думал сердце сломается, — Феликс потянул воздух носом, чувствуя, как в глазах собирается влага.   Тэхен неловко покосился на собеседника. Хотя Heaven действительно принадлежал Чамчви, сам он крайне редко там бывал, потому что Пусан лежал вне сферы его ответственности и он в целом особо не интересовался этим бизнесом, но когда увидел худющего запуганного Чонвона в клубе, то очень разозлился. С торговлей детьми он мириться не станет, даже если ею занимается Чимин. Тэхен был рад, что они сдали Heaven банде Бана.   — У меня только черно-белая фотография 2014 года, а у Чамчви — цветная и посвежее, там он уже постарше… Но было бы мерзко по отношению к нему, если бы я ее сохранил, правда? Поэтому я все стер. Но я так боюсь, что забуду его лицо. Как он улыбался, как он смеялся — он так смешно смеялся, постоянно голову назад откидывал и рот рукой прикрывал. Не очень часто, правда, но это было очень… красиво? Он так мало смеялся из-за меня… Мне так жаль, что я не успел столько с ним сделать… Я не успел сказать, что печеньки, которые он брал на тренировки каждый день, пек я… И не испек ему брауни, хотя они у меня лучше всего получаются. Ну ты зна… А ой, ты же не пробовал, Пак Чимин же выбросил их, когда я передал с Воном! Ну ладно… — Феликс опустил одну ногу со стула и стал кончиком керамбита царапать бедро на согнутой ноге.   Тэхен хмыкнул, отмечая про себя, что они с Феликсом похожи и во вредной привычке постоянно теребить острое в руках, и молча посмотрел на свою ладонь.     — Сейчас я бы любил его лучше… Я бы больше не давил на больное, не напоминал, что его купили на мои деньги, не злился, когда он не хотел заниматься «этим». Это было так глупо! Я думал, что понимаю его! Он же говорил на корейском, понятными словами, я думал, этого достаточно! Вот сейчас до меня дошло, сейчас я чуть-чуть — наверное, до конца никогда не смогу понять, — но чуть-чуть лучше понимаю, что я делал ему больно, постоянно, каждый гребаный день! Но он теперь мертв… А я понимаю только сейчас, что я был сволочью, а он все равно: «Ликси, хватит, ты ни в чем не виноват, все будет хорошо!». Айщ! — по бедру побежала красная струйка. — Кис, ну ты чего… Может, это… не надо? — Тэхен настороженно приподнялся с места, оценивая масштаб бедствия. — Вот! Ха-ха! Вот видишь?! А Хенджин бы ни за что так не сделал! У него были все ноги в этом, в шрамах, и чем ближе к… тем больше. Это какой-то клиент сделал, когда Хенджин только начинал... Поэтому ранить себя самому? Ни за что! Он… хнык! Он, видимо, достаточно натерпелся от других, чтобы еще самому себя мучить… Он так хотел жить, и быть счастливым, и справиться со всеми своими страхами! Такой дурак! Он вообще не боялся того, чего надо было! Когда мы его только забрали — он сразу рвался в бой, чтобы отплатить Чани-хену за спасение…     Кажется, хотя Феликс только расходился в истерике, орудовать ножом больше не собирался. Тэхен завалился обратно в кресло и хлебнул из горла, переводя взгляд на чернильное небо и терпеливо ожидания продолжения истории.   — А какое это было спасение, когда тут я, такой: «Давай то же самое, только теперь со мной!»?! И все равно!!! Я решил, что стану достойным его, если испытаю что-то похожее, и я пошел в квартал красных фонарей — я рассказывал уже, наверное, да? — а он нашел меня и так разозлился! Он тогда единственный раз ударил меня, и поднял голос, и кричал, чтобы я не смел так легкомысленно относиться к себе и что никто не должен таким заниматься… Я до сих пор помню «ни за деньги, ни за, мать его, идею!». Почему он это сделал? Разве он не должен был начать презирать меня еще больше? Почему он переживал за меня? Я не понимаю! Разве он не должен был бы желать всем испытать то, через что он прошел? Почему он был таким? Добрым и сильным… Я так хотел, чтобы такой человек мог меня полюбить, но я совсем не понимал, что нужно для этого делать. Мы переспали, целовались, пили вместе… Но я все равно боялся, что он на самом деле презирает меня, потому что я сам не думал, что достоин его любви… И не знал, что могу ему дать взамен. А ему, кажется, ничего и не надо было. Когда я предложил ему встречаться — накануне… эм, того дня, когда ты похитил Джисона — он просто согласился. И сказал, что я ему нравлюсь тоже. Я думал, что теперь мы с ним точно будем счастливы. А его не стало.   Глубоко задумчивый голос Джеки вывел Феликса из угнетающих мыслей о том, чего было не вернуть и не исправить, в реальность, которая в данную секунду была не так уж плоха.   — Ты так говоришь о нем… — Тэхен запнулся, сглатывая ком в горле от знакомых ощущений. — Ну… как об особенном… А сколько у тебя было до него?   — Ну, если не считать связи на одну ночь или всякие… кхм… вечеринки, то не так чтобы много, наверное, — обтекаемо выразился Феликс и пригубил недопитое вино из бокала, потому что бутылка шампанского была занята Джеки. — Ну, в первый раз это была, я сейчас понимаю, просто детская симпатия… Но мы тогда сильно все драматизировали, все равно. Мы росли вместе, он был сыном начальника охраны, единственным ребенком кроме меня в поместье, ну ты знаешь, которое со рвом и «Версалем», — Феликс выгнул бровь, бросив быстрый взгляд на Джеки, и продолжил. — Играли вместе, змей палками гоняли вместе, в папину оружейную пытались забраться вместе, пубертат нас жахнул вместе. Я думал — мы с ним на всю жизнь. Насмотрелся аниме про друзей детства, которые потом становятся возлюбленными, наверное… Потом еще остров этот… В Тихом Океане есть остров Сан-Феликс. А его как раз звали Сан. Ну и мы… я, я решил, что это судьба. Вообще тогда так хорошо было, мы такие маленькие были! За ручки взялись — уже дыхание спирало, хи-хи! Потом я раздобыл кассету с… ну… «фильмом для взрослых», чтобы как раз где мужчины только. Мы с ним посмотрели и попробовали повторить в домашних условиях, ха-ха! Сейчас я понимаю, что вышло, конечно, через жопу. Ну то есть… Дело не в том, что мне не понравилось, просто все же приходит с практикой, да? Тогда мне казалось, что очень даже неплохо было. Главное, он так все время спрашивал, все ли хорошо — я снизу был — а сам краснел. Было мило. Но потом наша экономка все узнала и рассказала отцу. Я боялся, что он что-то сделает с Саном, пытался взять вину на себя, но все закончилось не так плохо. Он отправил Сана учиться в пансионат. А я решил, что надо оборвать с ним связи, чтобы больше не злить отца. А потом как-то все стало сходить на нет. И сошло. Потом я попробовал с девушкой, с горничной. Она была довольно молодая, красивая. Конечно, вставлять мне больше понравилось. Но тут тоже недолго музыка играла. Только на этот раз, когда отец узнал, ее тело всплыло в пруду на следующий день. Он мне тогда что-то объяснил про ответственность, похоже, это был тот самый разговор о пестиках и тычинках, но в общем мораль оказалась такова, что с женщиной нужно это делать, только если тебе нужен ребенок, а на все остальное лучше бы вообще не тратить время. Ну, короче видишь логику, да? С женщинами — ни-ни! С парнями нежелательно. Ну и вот имеем, что имеем. Ха-ха! Ну а потом, когда я стал выходить в свет, так сказать, отнимать хлеб у честных работяг секс-индустрии — там уже не считал: мужчины, женщины, даже иностранцы были! Но они неприятные, зашоренные, видели, что я маленький и милый, и думали, что я так и буду по-эльфийски пищать. А я им «Hi, I’m Felix!» — Феликс прогудел фразу, которая в былые времена предопределяла, как он проведет ночь, — и они сразу такие «У-у-у, это какой-то старикан с ботоксом, видимо! У-у-у!». Ну и хрен с ними! Они не знали, что упускают! Ну, в общем, как-то так я и наштрыкался. И, конечно, скажу тебе так: ни один человек в своем уме, попробовав быть сверху после того как побыл снизу, не вернется обратно в принимающую позицию! Вот честно! Потому что, — он стал загибать пальцы, — первое: готовиться не надо! Второе: потом ничего не болит! Так что я прям редко когда давал себя разложить потом. Ну, с тобой другое дело, ты красавчик, так уж и быть, ладно, — Феликс усмехнулся, снова пригубляя вино и в ожидании реакции скользя взглядом по Джеки, который как-то пугающе отчаянно расправлялся с шампанским.   — Ух! Молодец ты! — ободряюще прорычал Тэхен, протирая рукой губы и бросая пустую бутылку в ведерко. — Вовремя оборвал связи с другом детства! А я даже тут лоханулся! Ха-ха! — он в гоготе стукнулся затылком о спинку кресла, но тут же ссутулился обратно и погрустнел. — Понимаешь, Чимин стал моим первым другом, со мной ведь никто не хотел дружить. И я так удивился, что он захотел. Наш первый разговор откровенно такая лажа, а он все равно протянул мне руку. Я так волновался, потому что с первого взгляда подумал, что хочу с ним дружить, хочу видеть его каждый день. И я видел каждый день и не верил в свое счастье. До того, как я его сломал, он был другим. Наверное, ты и представить не можешь, но он реально был таким лучезарным, мечтательным, внеземным. И мне так больно видеть, что я сделал его таким… Просто я думал, что так будет лучше! Понимаешь, я же видел, как он прогуливает уроки вместе со мной, я же видел, как он берет на себя вину за мои проступки! Я желал ему добра! А в итоге что? В итоге я разрушил ему жизнь, оставив на последнем году обучения в школе… Ну, там просто одна ситуация случилась, после которой я понял, что полное чудовище. И тогда же стал служить Джуну-хену. Не-не! — Тэхен устало взмахнул пальцем, предупреждая Феликса не перебивать его, хотя тот и не собирался. — Ты говоришь, что он отморозок или кто там… Но я реально жив только благодаря ему! Он меня обучал, кормил, заботился лучше родителей, хотя и бандит! Так что я понимаю, почему хен меня так наказал, когда узнал про нас… Да, может, он сейчас пожестче стал, но все равно. Ну так вот, и он же меня в армию отправил, иначе бы я сторчался. Просто, когда я бросил Чимина, я пытался забыться, что в общем мне успешно удавалось — я почти не помню те года — вот, а в армии встретил Гуки. Он тоже был солнечным, лучезарным, внеземным… Знаешь, как я это ощущаю? Какое-то там детство, которое я тоже плохо помню, потом юность с Чимином, потом снова провал, а потом — Чонгук. Он стал для меня путеводной звездочкой в шторм! — губы Тэхена страшно затряслись, и он прикусил их до крови, чтобы унять, но они только больше воспротивились. — У н-него п-про путеводную звезду… блять… — он судорожно вздохнул, воздев полные слез глаза к звездному небу, — на надгробии написано даже. И все мои хены меня предупреждали, но я же, правильно мама говорила, дебил! Подумал, что лучше них знаю! В итоге разрушил жизнь Чимину, потом Гуки, а потом снова Чимину. Поэтому теперь ради Чимина я все стерплю, раз Гуки уже не вернуть. Вот, тебе же было интересно, какие у меня шрамы? — он порывисто вытянул левую руку и повернул запястьем к Феликсу. — Это Чимин попросил доказать, что я хочу разделить его боль. Если бы… Гуки тогда внезапно не пришел домой, я бы, наверное, в конце концов перерезал вены. Гуки всегда меня спасал, потому что был солнышком, а я его… не спас, сбросил в бездну! Хотя это он хотел жить, а не я! — взвыл Тэхен и остервенело зачесал грудь, закашлявшись от давления внутри. Когда Джеки показал тонкие полосы на предплечье, Феликс впился в них непонимающим взглядом. Значит, вот какой человек Пак Чимин? Безжалостен не только к врагам, но и к человеку, который любил его много лет? И Джеки пытается доказать ему, что Пака сделал таким он? Верилось с трудом, как и в то, что любовь бывает и такой. Хенджин бы ни за что так не поступил, он наоборот всеми силами пытался позаботиться о нем, даже учил, как пить, чтобы потом не выворачивало над унитазом. Он поднялся, обошел столик и, подойдя к креслу, в котором сидел Джеки, обнял его со спины, мягко останавливая все еще скребущую по линии шрамов руку: — Значит, вы похоронили его? А, ну да, он же был католиком… А мои поехали и… и кремировали его без меня. — Ну, я сам решил не ехать — с ума бы сошел, если бы увидел, — Тэхен уцепился дрожащими пальцами за тонкое запястье на своей груди, — но тебя ведь не спросили даже, хотя они же знали, что вы… ну? — Конечно, знали. Но они так поступили, потому что не было времени на мои истерики… — Хм, да уж… — Тэхен задумался, что не такой уж этот «Чани-хен» и хен. Вот ему Намджун позволил уехать восстанавливаться на Чеджу. — Ну да, тебе ли не знать про мои истерики, ха-ха! Мы тогда думали, что сдохнем со дня на день! Потому что было слишком странно, что вы нас отпустили. Когда могли раздавить на месте! — Мы думали, что вы копы под прикрытием, а когда узнали, что нет, то пожалели, что отпустили. Я до сих пор жалею. — Правда? — Феликс ослабил объятие. — Хотя ты прав, мы доставили друг другу так много боли… — он вспомнил лица Минхо и Джисона, когда те узнали об их союзе. Феликс вернулся на свое место, подхватив бутылку, наполнил свой бокал и протянул бутылку обратно со словами: — Давай за них выпьем? А? За Чона… за Чонгука и Хенджина? Давай? Пусть они покоятся с миром, или переродятся, или еще что угодно там, я не знаю. И пусть никогда нас не прощают! Потому что мы не заслужили! — И никогда не встречают нас в следующих жизнях, — Тэхен зажмурился и залил остатками вина скоблящее горло сожаление. — До дна! — Феликс нахмурился, опрокидывая в себя бокал. Может быть, это было странно. Неправильно. Кощунственно. Но Феликс уже привык к осознанию, что этот человек стал ему близким. И с ним можно было разделить боль утраты, как ни с кем другим. — Останешься спать здесь? — Феликс поплотнее закутался в халат и зевнул. — «Твой малой уже спит, наверное. Разбудишь его, если будешь шататься туда-сюда»… — сказал бы я, но на самом деле я просто хочу, чтобы ты поспал здесь со мной, ха-ха! Кажется, я пробил дно… — На самом деле, Вон правда может не спать, — Тэхен вяло зашаркал в сторону кровати. — Он не показывает, но у него проблемы со сном. Видимо, из-за воспоминаний. Так что не буду его смущать. Ложиться спать вместе тоже было странно. Почему-то, несмотря на изрядную дозу выпитого, Феликсу казалось, что он слишком четко все осознает. Бывало, после очередного забега по клубам и барам он засыпал, где попало и как попало, и на утро с трудом осознавал, где находится. Тогда его точно не тревожило, с кем он разделил постель. Но сейчас все было иначе. — Как твоя рука? Не кровоточит? Можем попросить аптечку. — А по тебе и не скажешь, что вида крови боишься, — ухмыльнулся Тэхен, указывая подбородком на засохшие на ключицах бурые мазки, оставшиеся от его повязки. Пока Тэхен размещался среди воздушных подушек, Феликс еще раз сходил умыться и намазал лицо молочком для тела за неимением других средств по уходу, а потом уселся на определенной для себя стороне кровати расчесать спутавшиеся пряди. Закончив, заполз под одеяло, повернулся на бок, обнял подушку и делано веселым голосом, чтобы скрыть смущение, пропел: — Спокойной ночи! — Ага, — донеслось в ответ. Проснулся Феликс от гудящих вздохов где-то сбоку. Он не сразу понял, что их издает содрогающийся в рыданиях силуэт, который свесил ноги с кровати и сгорбился над экраном телефона. Он хотел узнать, что случилось, но фигура внезапно поднялась и бросилась на террасу.   Хотя Тэхен опасался засыпать не в одиночку, он ошибочно понадеялся, что этой ночью его не разобьет панической атакой — алкоголь и другие удовольствия жизни сегодня разморили его, так что даже в свой номер возвращаться не было сил. Теперь же, когда это все-таки произошло, ему было совершенно плевать, перед кем именно он покажется в таком жалком виде. Горло до немоты щемило горечью, уши заложило подскочившим давлением, сердце отбивало полумертвый ритм. Он больше физически не мог сглатывать сопли и слезы, подбородок бесконтрольно дрожал, обветренные губы были ободраны до крови. Тэхен до жжения расчесал кожу на затылке, вырывая пару клоков волос и порывисто выбрасывая их за перила балкона.   Во сне снова явился он — наверное, его добрая душа почувствовала, как сильно он скучает, и как всегда пришла утешить. Сразу после того, как Тэхен выскочил из сна, он заполошно схватил телефон и уставился на заставку, чтобы хотя бы как-то коснуться его. Все остальные фото Юнги удалил из облака его аккаунта сразу после того дня в качестве меры предосторожности, а на свой телефон Тэхен делать фото не любил.   Теперь он останется таким в его памяти навсегда. Навсегда. Навсегда. Навсегда. Потому что он не увидит его больше никогда. Никогда. Никогда. Никогда.   Вдруг чужие руки заботливо обняли его со спины. Это были не его руки и не могли ими быть. Не контролируя себя, он развернулся в объятиях и взревел: — Я бы все отдал, чтобы он жил! Пусть бы мы никогда не встретились и он был жив! Лучше бы я страдал в одиночестве, а потом сдох в подворотне! А он бы создал семью, как мечтал! Пускай я бы даже не знал, что живет такой человек, но он бы жил!   Тэхен резко разорвал объятия и принялся крушить предметы на столе: — Ненавижу! Бесит! Звон стекла, грохот посуды и бешеные крики разносились по мирной предрассветной округе.   Феликс всегда чутко спал. Кроме того треклятого раза, когда его вырубили люди Чамчви и он проспал смерть Хенджина. Но сейчас, видимо, он начал просыпаться, уже когда услышал несвойственное спящему человеку шевеление и вибрацию матраса. А потом до него донеслись не то вздохи, не то всхлипы, и прежде чем он успел понять, где он, в глазах отразился скрюченный силуэт. Когда Джеки выбежал на террасу, Феликс сел на кровати. Стоит ли оставить его одного? Притвориться, что он спит и ничего не заметил? Да, наверное, не произойди между ними всего того, что произошло вчера, если бы они по-прежнему были друг для друга просто любовниками, если бы нужно было сохранять показную легкость и невесомость в их отношениях, он бы так и поступил. Но, кажется, Джеки, вопреки тому, что Феликс думал до сих пор, больше ценит не тех, с кем легко, а тех, кто готов разделить его груз. Поэтому он вышел на террасу, аккуратно ступая туда, где не было видно осколков разбитого бокала, и обнял его. Когда же Джеки принялся сметать со столика остатки их вечернего пира, Феликс на секунду вздрогнул от неожиданности, но тут вспомнил, что керамбит остался лежать в его кресле. Если сейчас Джеки наткнется на него взглядом, то — бутафория или нет — мало ли что придет ему в голову. Феликс бросился на него сзади, пытаясь утихомирить, ухватить если не за руку, то хотя бы за рукав футболки: — Ну же, хватит! Слышишь меня? Он не вернется, это не поможет! Прекрати! Прекрати себя мучить! Думаешь, ему лучше от этого? Хватит, прошу, Тэ!..   «Хватит, прошу, Тэ!» — Тэхен будто на мгновение услышал его голос. Да, он всегда просил не гневаться, всегда успокаивал его, всегда терпел его буйство. Если что он еще и может сделать для него, так это остановиться. Когда Джеки остановился, Феликс обогнул его вокруг, стискивая в слабых ручонках и прижимаясь всем телом. — Это странно, ужасно, и я отказывался в это верить — ты знаешь — но его больше нет. И никто не просит у тебя ничего взамен на его жизнь, ты ничего не можешь сделать, ты сделал все, что мог, пока он был жив. Больше тебе нечего делать! Пожалуйста, услышь меня: ты не виноват в том, как сложилась его судьба. Он ведь верил в бога? Значит, так распорядился его бог. К тому же, может быть, останься он жив, его ждала бы еще большая боль… Сначала Тэхен не понял, что может быть больнее того, что пережил Чонгук перед смертью. Но потом вспомнил, как в последний месяц лгал ему, избегал его и усердно пытался придумать, как расстаться с ним. Возможно ли, что бог избавил его от больших мучений, призвав к себе раньше? Феликс отстранился, по-прежнему не выпуская Джеки из рук: — Честно говоря, меня мало волнует Чонгук, так же, как и тебе плевать на Хенджина. Но мне больно видеть, как ты изводишь себя. Потому что я извожу себя так же, но никто не останавливает меня. Поэтому позволь мне быть кем-то, кто хотя бы попытался тебя остановить.   Неожиданно Джеки, все еще красный и заплаканный, криво ухмыльнулся:   — Кис, ты, видимо, больше моего хочешь сдохнуть, иначе почему продолжаешь лезть ко мне? — Тэхен обвел большим пальцем острую линию челюсти Феликса и заглянул в обеспокоенные глаза. Эта обезоруживающая искренность действительно соблазняла. — Разве ты не догадываешься, чем все закончится? Не видишь, к чему это уже привело нас? — Ну снова здорово! — Феликс улыбнулся, на секунду отдаваясь нежному прикосновению. — Сколько раз я уже говорил, что реально хочу умереть? И что ты будешь делать, если я «лезу к тебе» именно за этим, а? — Помогу тебе, если сам не умру или не ослепну к тому моменту, — Тэхен занял рот Феликса поцелуем, чтобы тот не смог ответить. Феликс выгнулся в его руках, и Тэхен опустил его на пустой теперь столик. Золотистые в лучах туманного раннего солнца прядки разметались по поверхности. Он обхватил шею левой рукой — Феликса рефлекторно передернуло от удушающего прикосновения — но затем медленно повел ладонь ниже, ощущая трепыхание уязвимого тела, которое полностью находилось в его распоряжении. Огладив двумя пальцами свежий тонкий порез на бедре, он затем ввел их в проход. Феликс вздрогнул. Внутри все еще неприятно саднило, но он сдержался, позволяя постепенно, аккуратно растягивать себя. Да, Джеки нужно забыться. Но даже так, он не забывает о нем. Больше не забывает. Занимает его поцелуем, двигает пальцами медленно, и припухшие от раздражения стенки постепенно перестают отдаваться одной лишь воспаленной болью. Феликс старался следить за дыханием, чтобы скорее расслабиться. Джеки так старается, Феликс должен ответить ему тем же. Вставил же Тэхен, только когда Феликс бессильно промямлил: — Уже… можно. Тэхен смотрел на восходящие на бревенчатой террасе абрикосово-малиновые блики и искрившиеся солнцем осколки стекла, вдыхал туманный горный воздух. Бриз сушил его слезы на щеках и пот на висках. Лежать на столике было жестко и неудобно, а еще Феликс немного боялся, что в какой-то момент от очередного толчка он опрокинется, а Джеки не успеет его поймать. И все же было что-то поразительно новое в этом опыте. Никогда еще он не встречал рассвет с любовником в себе. И давно уже не было такого, чтобы на рассвете он был с кем-то важным, дорогим. Утренний воздух был свежим, и кожа периодически покрывалась мурашками от холодного ветерка, залетающего под халат, но Феликс не замечал этого. Он периодически тянулся руками вверх, выпрашивая очередной рваный поцелуй, и расплывался в довольной улыбке, получая желаемое. Как только Феликс кончил, то с хрустом выпрямил обе ручонки, раскидывая их в разные стороны и вверх, изображая пальцами непристойный жест. — Вот ! Если какие-то отбитые извращуги нас снова снимают, на-ка-сь! Выкусите! Тэхен озадаченно приоткрыл рот и машинально огляделся, ища того, с кем говорил Феликс. Когда до него, наконец, дошло, он фыркнул и повторил жест левой рукой. — Как думаешь, стоило нам уйти в порноиндустрию? — он хрипло хихикнул. — Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! — Феликс заливисто рассмеялся. — Вот это мы бы с тобой жили не тужили! Ха-ха-ха-ха-ха! И все-все у нас было бы хорошо! Ха-ха-ха! — Тогда в следующей жизни так и поступим, — печально улыбнулся Тэхен и, подобрав Феликса на руки, отнес в кровать. Утром первым проснулся уже Тэхен, подумав, что на рассвете засыпается действительно легче, как Чонвон и говорил. Точно, ребенок. Тэхен суетливо заворочался и проверил уведомления на телефоне. 7:08 Господин Ким, вы уже завтракаете? Подождите меня, я собираюсь 7:25 Господин Ким, вы где? Не вижу вас *пропущенный звонок* 7:30 ГОСПОДИН КИМ ВЫ ГДЕ Я ПИШУ ХЕННИМУ 7:45 хенним сказал что разберется с вами я подожду вас в ресторане, тут завтрак до 9ч. Черт, Тэхен и забыл, что Чонвон никогда не переставал наблюдать за ним и обо всем докладывал Чимину. Тогда он открыл диалог с Чимином. 7:34 тэ ответь котенку он волнуется 7:38 ?? ты где вообще, проспал что ли? *пропущенный звонок* окей надеюсь ты просто спишь иначе нас ждет серьезный разговор 7:50 *пропущенный звонок* милый ты же в порядке? отпишись как проснешься Тэхен посмотрел на время — 8:11. В принципе некритично. Первым делом он отписался Чимину. 8:12 душа моя прости я спал! со мной все хорошо сейчас сбегаю на завтрак и будем выезжать, я позвоню люблю тебя. Потом Чонвону. 8:14 жди на месте щас буду А потом суматошно засобирался. Ключа-карты от номера в кармане халата не было, а ему очень нужно было попасть туда за джинсами и, что важнее, толстовкой, чтобы прикрыть пятна на шее. Тэхен осмотрел террасу, прихватил зажигалку — чуть не забыл вчера — и керамбит Феликса, но карты не обнаружил. Под кроватью тоже не было. Осталась только сама кровать, на которой беззаботно, обняв подушку и завернувшись в одеяло — вот почему во сне было так холодно — крохотным кульком сопел Феликс. Стоило Феликсу разлепить глаза, как он обнаружил нависающего над ним Джеки. — Доброе утречко! — он расплылся в довольной улыбке. — Что, сразу еще на кружок захотел? Тэхен молча сунул руку под подушку Феликса и прощупал простынь ладонью. Наконец, с обрыва матраса он подцепил карту и слез с пушистого свертка. — Быстро встаем и дуем на завтрак, а то от малого влетит, — он кинул нож на одеяло и вылетел в коридор, бросившись в свой номер. Феликс озадаченно посмотрел на захлопнувшуюся дверь, потом на керамбит, заботливо принесенный с террасы, а потом блаженно потянулся. Он бы повалялся еще немного и однозначно проспал бы до обеда, но завтрак входил в стоимость номеров. Усмехнувшись от мысли, что с Джеки в нагрузку идет «малой», с мнением которого приходится считаться чуть ли не больше, чем с мнением кого бы то ни было еще, ибо он был страшен в гневе, он вылез из кровати и направился в душ. Как только тело приняло вертикальное положение, Феликс сразу вспомнил, что вчера он питался откровениями и запивал их алкоголем. Теперь он однозначно хотел позавтракать, как минимум выпить литр воды и антипохмелин. Приведя себя в порядок, Феликс вышел из номера и тут же услышал щелчок ручки по соседству. Они управились одновременно. — Ресторан вроде там, — Феликс кивнул головой в ту сторону коридора, что вела в лобби. — А Вон? — А Вон уже съел весь ресторан и сейчас сожрет нас, — Тэхен затянул ворот толстовки шнурком и крепко его завязал. Когда они вошли в зал ресторана, то почти сразу заметили одинокую фигурку, сидящую за столом и украдкой разглядывающую остальных постояльцев. Очевидно, ему было уже настолько нечем заняться, что пришлось найти себе развлечение в виде выяснения пищевых пристрастий случайных людей. Чонвон тем временем внимательно следил за всем происходящим уже за второй чашкой чая с любопытным кокосовым ароматом — кажется, это из новой линейки бренда. Он уже пожелал Джаюн доброго утра и поделился с ней информацией о необычном чае, но поскольку она, как и подавляющее большинство его ровесников, ходила в школу, то решил не отвлекать ее от занятий. Постепенно он начинал понимать смысл предостережений старших  — уже сейчас приходилось придумывать разные истории о том, что его старший брат поехал в Пхохан по работе, а его позвал с собой, чтобы представить своим бизнес-партнерам, и всякую прочую чушь. Заметив, что его «старший брат» вошел в помещение вместе со своим «бизнес-партнером», мальчик сразу же отписался господину Паку о своем наблюдении, потому что тот после его звонка серьезно встревожился и настоятельно попросил его проследить за ситуацией — они уже оба знали, что нелегкая могла занести господина Кима куда угодно. В ресторане, находившемся по левую руку от лобби, приятно пахло свежей выпечкой и кофе, а несколько больших столов изобиловали разнообразием предлагаемых завтраков, но Феликс был на грани тошноты, чувствуя, как пространство еще немного вращается вокруг него, и аппетитная еда ни капли не манила. Сколько же они вчера выпили? Не так ведь много. Все тело было тяжелым и вяло слушалось, а пониже спины так и вовсе простреливало острой болью при любом неосторожном движении. И все-таки Феликс был в прекрасном настроении. Наутро Джеки не притворился, что ничего не было, что не было их откровений и нежности. И от этого становилось теплее на душе. Что съесть, чтобы не вывернуло, Феликс представлял себе смутно. Он однозначно даже близко не подходил к парующим лоткам с жареным беконом и сосисочками, одарил презрительным взглядом яичницу, глядящую на него мутными желтками, и в итоге остановился на греческом йогурте, насыпав в него щедрую пригоршню разноцветных хлопьев в виде звездочек и шоколадных шариков. Из напитков он однозначно выбрал зеленый чай, уповая на то, что бледная ароматная жидкость сейчас справится с выведением всех токсичных веществ из его организма. Видимо, он выбирал слишком долго, потому что Чонвон уже почти прикончил свой сытный завтрак, состоявший из пиалы риса, прикрытого беконом сверху, долек разнообразных цитрусовых и двух шоколадных маффинов. — Good morning, sunshine! — пробасил Феликс, опускаясь на стул и ставя перед собой тарелку с йогуртом и чашку чая, и улыбнулся Чонвону. — Don’t you think you’re a little late? — сразу же выпалил Чонвон в ответ. Он успел подготовиться и отрепетировал фразу в уме уже десяток раз. Тэхен присел рядом с Чонвоном. Аппетита совсем не было, но нужно было держать лицо перед малым, поэтому он для приличия взял пару ломтиков бекона и кусочек хлеба. И стакан воды, потому что от остального его бы просто вывернуло. — Господин Ким, вы позвонили хенниму? Думаю, он волнуется. Не расстраивайте его, пожалуйста, — пробурчал Чонвон несколько раздраженнее, чем планировал, потому что оказался выбит из колеи запахом перегара от обоих своих спутников. — Вон-а, мне кажется, ты еще не доел, — Тэхен недовольно пробормотал в ответ, указывая вилкой на маффин. — Just saying, — Чонвон пожал плечами. — Эй, мистер Ли, переведи-ка, — Тэхен впервые за утро поднял прямой взгляд на Феликса, потому что боялся снова увидеть в нем не незнакомца с лавочки, а наглого мажорика. Впрочем, зря он беспокоился об этом, поскольку сейчас Феликс с дурацкой пиалой йогурта, обсыпанного детскими хлопьями, казался просто сверстником Чонвона. — И ты бы был поосторожнее с чаем, вредно пить, когда… кхм… болеешь. Тут телефон Феликса завибрировал, он неохотно отложил ложку и полез в карман брюк. Звонил Бан Чан: — Да, привет, хен. Да, все хорошо. Только встали, завтракаем и едем. Да, я малость переспал… Э! Э-э-э! Проспал, я хотел сказать «проспал»! Да, вчера все дела поделали, угу. Извини. Нет, все в порядке. Ага, пока-пока! — он отключился. — Чани-хен волнуется, — Феликс решил пояснить на всякий случай. — Надо было вчера отзвониться… Феликс отложил телефон и принялся поспешно расправляться со своим йогуртом. Да, возможно, со стороны Джеки сейчас и выглядел как старший брат, которого оставили возиться с двумя младшими, но это не обязывало его на самом деле проявлять заботу. Кажется, теперь они действительно стали ближе. От этого Феликс не смог сдержать улыбку, но постарался спрятать ее, склонившись над тарелкой. Конечно, от него не ускользнуло, что на вопрос малого Джеки не ответил. Значит, он еще не звонил Паку? Тоже отрадно знать. Хотя, конечно, этот маленький чересчур серьезный ребенок слишком ответственно подходил к своей миссии и этим чуть-чуть раздражал. Из него вышел бы неплохой инсайдер, но, к сожалению, переманить его на свою сторону не представлялось возможным. Похоже, он искренне был верен Паку. Интересно, как он видит отношения своих благодетелей, что становится на сторону Пака? Он считает, что Ким Тэ уделяет ему недостаточно внимания и постоянно расстраивает, поэтому видит своим долгом поддержание крепости союза? Или попросту выбирает сторону сильнейшего? Маленький прохвост даже то, что Феликс планировал использовать как мостик доверия между ними — английский — обернул против него, встретив этим язвительным упреком. Пацан далеко пойдет, и может быть, даже к лучшему, что он брал пример не с dad number 1, а с хладнокровного и внимательного Пака. Феликс сдал ключ-карты на стойку регистрации, извинившись за «небольшой беспорядок» в номере 143 и вложив в буклетик несколько крупных купюр. К этому времени пхоханские подчиненные подогнали к воротам машину, оставленную в портовой зоне. Потом Феликс забежал в минимаркет, расположенный напротив отеля, купил два средства от похмелья, воды в дорогу, вишневую жвачку и небольшую подушку. Подушку он подложил себе на сидение, предвидя, что долгая дорога дастся ему тяжело.

***

Когда они выехали из Пхохана и вырулили на междугороднее шоссе, Феликс прокашлялся: — Кстати, хотел с тобой обсудить… Ребята считают, что все-таки нужно узнать, кто слил наши фотки… Тэхен, который до этого сонно созерцал пейзажи за окном и боролся с тошнотой, вызванной не то  похмельем, не то приближающимся объяснением с Чимином, обещавшим быть невыносимо тяжелым, в непонимании повернулся к собеседнику. — В каком смысле «ребята считают»? — Упс, — Феликс неловко усмехнулся. Он не думал рассказывать Джеки, но вроде бы и не считал, что это какая-то тайна. В итоге его болтливый язык распорядился информацией сам. — Да, эм, мы с Чани-хеном рассказали остальным о нашем сотрудничестве с вами. Так что теперь все знают. Но ты не переживай, дальше наших эта информация не пойдет. — М, да куда уж дальше ей идти, — Тэхен беспомощно вздохнул, стискивая руками ткань джинсов. То, что кто-нибудь из них не вышлет доказательства его предательства Намджуну так же, как некто выслал фотографии ранее, гарантировало исключительно расположение Феликса. От мыслей о том, как его можно назвать после усилий это расположение удержать, Тэхен отвлекся вопросом. — И как отреагировали?     — Ну как, — Феликс вздохнул, — а как ты думаешь? Ну, суть не в этом. Просто хотел спросить, не узнал ли ты чего-то про того, кто слил фотки? Потому что, судя по всему, у него зуб конкретно на тебя, а еще он хорошо понимает вашу внутреннюю кухню. — А почему конкретно на меня… — не то чтобы Тэхен считал себя безгрешным, но кому понадобилось заниматься такой низостью, чтобы отомстить ему за что-то, он представить не мог. — Ты там тоже не просто рядом стоял. — Потому что Бан Чану никаких фото не приходило, и если бы этот человек, допустим, хотел развалить Чамчви, то он бы, наверное, как-то вышел на нас. Глупо же преследовать одну цель и не объединять усилия? Но он просто подосрал тебе и затихарился обратно. В общем, ребята считают, что этого джокера надо вычислить, чтобы он снова не устроил какую-нибудь херню из табакерки. — Да ну бля-я, — Тэхен взъерошил волосы. Сокджин ведь сам хотел ему рассказать, а он отмахнулся, потому что перед встречей с боссом было не до этого. Заметив осуждающий взгляд Чонвона, он прикусил язык и продолжил спокойнее. — Просто есть один человек, который мог бы рассказать, но… честно, я не знаю, как еще я должен унизиться, чтобы он теперь поговорил со мной. Только если на коленях приползти. Ладно, слушай, я подумаю, что можно сделать и какие у нас вообще планы дальше, но вы тоже пошевелитесь. Феликс не знал или, точнее, очень мало знал о том, как Джеки жилось и работалось в Чамчви. Он знал, что босс и его приближенные покалечили его, получив их фото, теперь он знал, что Джеки был искренне предан Вараю — и предан им. Конечно, Феликс не хотел знать, что Джеки может быть вынужден ползать на коленях и просить о чем-то, но ситуация в таком случае оказывалась тупиковой. — Да, я буду держать тебя в курсе, — кивнул Феликс, поправив зеркало заднего вида. — Если с тем человеком столько проблем, то и пошел он в жопу. Сами найдем. Всю оставшуюся дорогу Тэхен провел в тревожной дремоте, из которой его вывело осторожное прикосновение Чонвона. — Господин Ким, приехали. Машина остановилась у их дома, который давил на Тэхена всем своим монолитным видом. Он вяло выволок свое ватное тело наружу: — Да уж, приехали… Феликс опустил стекло, ожидая, когда Джеки повернется, чтобы попрощаться. Похоже, возвращение блудного любовника действительно представляло собой ситуацию малоприятную, потому что его лицо мало походило на лицо человека, спешащего к родному очагу. Но это уже было вне его зоны ответственности. — Ну, эм… до связи тогда? — Ага, бывай! — Феликс помахал ручкой, растягивая губы в зубастой улыбке. — Спасибо за… эм… помощь с шампанским.