Ваза с пятнадцатью подсолнухами

— А что тут за кумар стоит, будто десять Тэхенов собралось? — Сокджин ладонью разогнал от себя сладковато-древесный дым и присел в офисное кресло напротив Намджуна и Хосока. Никакой реакции на его шутку не последовало. Сердце защемило горькой ностальгией — раздражающая раньше привычка Тэхена коптить все вокруг сейчас казалась уютной. — Нам и одного хватает, — закинувший ноги на стол Хосок, в худи и джинсах совсем не соответствующий интерьеру зала для совещаний Dok Daw, наклонился и сбил пепел в пепельницу. — Что опять он натворил? — В том-то и дело, что ничего. Прогресса по задаче ноль. Если к внезапной поездке к матери в Ульсан Хосок отнесся с пониманием, когда проверил, что женщина действительно находилась в указанной Тэхеном больнице, то молчание Чимина вызывало вопросы. На этой неделе он еще не отчитывался, хотя время пошататься по округе вчера вечером у него, по-видимому, нашлось. — Ага, и пока у них с Чимином по нулям, другие не стоят на месте, — Намджун затянулся, а потом обратился к Сокджину. — Уже видел анонс разоблачения нашей компании на канале какого-то анонимного борца за правду? — Не видел, но а что теперь, на каждый чих в интернете обращать внимание? — Это не какой-то там чих, Джин, — Намджун подкатился на кресле ближе к столу. — Если за тизером последуют реальные видео, наши активы схлопнутся. Акции безостановочно падают с момента публикации анонса. Количество просмотров близится к миллиону, — утяжеленные перстнями пальцы вдавили тонкую папиросу в пепельницу. — Да что за видео такое? — Сокджин нервно переплел руки на груди... …— Так… — вздохнул он после просмотра злосчастного видео и откинулся на спинку кресла, — возможно, это все, как говорится, тупо хайп, но… Хосок понимающе усмехнулся и закончил фразу за Сокджина: — Откуда у этого блогера наши секретные материалы, ты хотел спросить? Намджун побарабанил пальцами по деревянной поверхности: — Звони Юнги, нам нужно его найти и пришить до первого видео. — Просто напомню, что если бы вы тогда попробовали поговорить с Тэ, то и с Юнги проблем не было бы, — Сокджин развел руками и воздел глаза к потолку, бликующему отсветами от стекол ближайших небоскребов. — А вот это ты зря. Тэхен с Чимином сейчас занимаются не пойми чем, и у какого-то блогера вдруг всплывает пласт информации, доступной только руководству Чамчви. Еще и история со складом в Донган-гу совершенно непонятна. Безусловно, там произошла стычка с бандой Бана, но что именно случилось, они мне толком не объяснили. — Ну я понял тебя, Джун, исходишь из презумпции виновности. Знаешь, это несколько… не соответствует принятой сегодня правовой доктрине. Сокджин помнил, как болезненно и подавленно выглядел Тэхен после того происшествия, к тому же данная Чимином версия соответствовала составленной Хосоком хронологии событий, поэтому снова ошибаться и подозревать младших не спешил. — Законодательную практику мы применяем в стенах Dok Daw. В Чамчви свои правила, это тебе прекрасно известно. — А ты не думал, что этому Ху Тао инфу слил владелец Lightsaber — он, как мы выяснили, мастер сбора компрометирующей информации? Допустим, сначала завоевал твое доверие, передав тебе снимки кхм… с той ночи, а теперь уже компромат на тебя передал другому. — В любом случае нужно сначала поймать этого разоблачителя, а потом думать, применим ли мы к нему законы Кореи или законы Чамчви. Хосок почти не вслушивался в юридические дебаты и отстраненно докуривал папиросу — для себя он уже все решил. Если Тэхен обманул и предал даже своего многолетнего партнера, в котором души не чаял, то их он тем более может кинуть в любой момент. Он бы вообще не дал Тэхену второго шанса, но отношение Намджуна и Сокджина к этому вопросу было несколько иным из-за того, что так или иначе они продолжали видеть в Тэхене спесивого, но преданного товарища. Лапшу Чимина на своих ушах он тоже больше терпеть не собирался — хотя остальные по-прежнему воспринимали его несчастным влюбленным, он поручился за Тэхена и — Хосок был уверен — пойдет на все, чтобы его спасти. И ложь — меньшее из того, на что Чимин готов. Нужно будет заглянуть к младшим в гости. — Кстати о служителях закона, — он презрительно вытолкал струйку дыма, — прокурор Пак тоже затих в последнее время. Даже Ли Донука нам не выдал. — А от кого известно, что Ли у него? — поинтересовался старым знакомым Сокджин. Насколько он мог судить по общению с химиком, раньше мужчину вопросы морали и этики не волновали, и ему было достаточно щедрого ежемесячного вознаграждения. Так обстояли дела до того, как он внезапно испарился. — От Чимина, — немногословно, но многозначительно ответил Хосок. — Хм… Но зачем Чимину врать и подставляться? Не думает же он, что мы полагаемся только на его доклады? Возможно, его источники действительно плохо сработали. Кого он назвал источником? — Юнги. — Кажется, теперь мы просто обязаны связаться с Юном, — нарушил оторопелое молчание Намджун. Звонок раздался, когда Юнги заливал кипятком привезенный Хосоком еще полгода назад белый чай из Аньцзи. Чай был как всегда превосходного качества. К его тайному огорчению, на экране не высветилось имя Хосока. Уже пару месяцев он не мог избавиться от зудящего желания поделиться с Хосоком соображениями на всяческие темы, ведь он всегда понимал его. Юнги по складу характера, обточенному к тому же родом деятельности, был человеком приземленным, не вдающимся в высокие материи, а Хосок своей едва ли не метафизической духовностью вдыхал жизнь в голема, построенного из его сухих идей. Однако с каждым днем эта духовность все больше напоминала священный ореол статуи Будды — такая же холодная и каменная. Возможно, Юнги сильно заблуждался, потому что судил по себе — как бы он ни брюзжал и как бы ни притворялся равнодушным, с товарищами вел себя открыто и всегда сопереживал их бедам. А Хосок не притворялся равнодушным. Он был равнодушным. В последнее время он все чаще задавался вопросом, были ли они когда-то друзьями вообще. Впрочем, тот же вопрос относился и к Сокджину, который как раз ему сейчас звонил. С Сокджином они не то чтобы были в ссоре — это ведь не он выбил Тэхену зубы и вывихнул руку — но его мораль, серая, как значение (119; 119; 119) в цветовой модели RGB, висела над головой Юнги тяжелой грозовой тучей, которая может шарахнуть молнией в любой момент так же, как уже задела Тэхена и Чимина. Тем не менее, Юнги согласился заняться поисками анонимного блогера, а также проверил наличие всех карт памяти и жестких дисков в сейфе, хотя был совершенно уверен в их сохранности, и собирался возмутиться насчет подозрений в его сторону, но передумал, когда услышал, что это якобы он рассказал Чимину про некоего Ли Донука, о котором он слыхом не слыхивал. Не без взаимных колкостей все-таки договорившись с Сокджином как-нибудь выпить и обсудить ситуацию, Юнги набрал Чимину. — Чимин-а, а что за Ли Донук такой, о котором, оказывается, тебе сообщил я? — Ох, хен… — голос в динамике удивленно вдохнул, а потом выдохнул. — Прости, пожалуйста! Дело в том, что… я побоялся назвать Хосоку нашего настоящего информатора… Через него мы с Тэ хотим подобраться к Христофору… — Что же это за информатор такой, что знает и о Пак Джинене, и о Ли Донуке, и о Христофоре Ли? Молчание на другом конце лишь подтверждало худшие догадки. — Чимин? Кто он? — Человек Бан Чана. — Это он тебе сказал, что Ли у Пака? — Да… А что? — А то, что Ли не у Пака. После пары секунд ступора настороженный голос Чимина сменился громким басом Тэхена: — Спасибо тебе огромное, хен! — Да не за что, — Юнги хмыкнул, — будьте там осторожней. Как только звонок был завершен, Чимин с Тэхеном пораженно указали друг на друга пальцами: — Звони Ли! — Звони Бану! Хотя их план состоял в том, чтобы скрывать сбежавшего ученого до начала уголовного процесса от прокурора и Чамчви, Бан не поставил их в известность о том, что его люди уже забрали ученого из лап Пак Джинена. Если он юлит уже на этом этапе, о каком серьезном деле может идти речь? С одной стороны, вести переговоры и решать рабочие вопросы следовало бы с Бан Чаном как с лидером банды, но с другой — именно Феликс пока выполнял все свои обещания и не врал. В итоге было решено разыграть сразу обе карты и надавить через Ли на Бана. «кис, че за подстава» «пока твой босс пиздит никакого общения не будет» «хотите встретиться гоните реальные координаты ли донука» «а то в следующий раз чимин пройдет не мимо» «Если Вы гарантируете, что Ваши люди готовы к цивилизованному диалогу, то наша сторона не возражает». Пак Чимин, этот высокомерный ублюдок! Бан Чан был раздражен, несмотря на в конечном счете позитивное завершение диалога. Пак согласился на их условия, но вывернул это так, будто снизошел до него! Приятного в таком отношении было мало, но и они, и их союзники зашли слишком далеко и уже запустили механизм детонации, чтобы теперь ссориться и спорить по таким мелочам, как обходительное отношение. Предложение сотрудничать с Хираи напомнило Бан Чану, как непрочно он стоит на корейской земле. Несмотря на то, что их банда давно с переменным успехом бросала вызов Чамчви, у него не было таких ниточек, чтобы подергать за них и наслаждаться эффектом. Хираи Момо пусть и была иностранкой, занимала положение, пожалуй, аналогичное Вараю, а значит, он вполне мог согласиться на сделку с ней. Едва ли во всем Сеуле нашелся бы человек, равный по статусу главе Чамчви и готовый им помочь, поэтому если Хираи Момо была их единственной надеждой — значит, так тому и быть, и они должны в лепешку расшибиться, чтобы, как выразился Пак, «создать видимость превосходства во всех отношениях». — Нам согласилась помочь глава японской диаспоры? — удивился Минхо. В его бытность на подтанцовке Чамчви он пару разу пересекался с японскими коллегами, но даже сотруднику его уровня было видно, что особо тесных отношений корейский синдикат с отпрысками якудза не имеет. — Еще не согласилась, — поправил Бан Чан. — Наша цель — общая цель — убедить мисс Хираи поставить на нас. — Это будет непросто, — покачал головой Сынмин. — Насколько я понимаю, сейчас у нее отношения с Вараем достаточно ровные. Захочет ли она терять такого стабильного коллегу? Ведь когда ниша Чамчви освободится, начнется передел всего и вся, и непонятно, кто придет к власти. Может, какой-нибудь японофоб. — А разве не мы займем место Чамчви, когда те падут? — удивился Чонин. — Хен не японофоб, ведь правда? Бан Чан уставился на него округлившимися глазами. — Какой у нас лихой младшенький! — разрезал тишину смех Чанбина. — Не гони коней, Нинни! Ищь, куда хватил!

***

Феликс проспал град сообщений. Теперь разговоры с Бан Чаном об их сотрудничестве с Ким Тэ и Паком не были сугубо его прерогативой, поэтому они засиделись допоздна, обсуждая перспективы сотрудничества с Хираи Момо. Чанбин, несмотря на то, что посмеялся над амбициозным видением их будущего Чонином, потом предложил именно это: гарантировать Хираи продолжение такого же мирного сосуществования уже при Бан Чане. Бан Чан отнесся к предложению скептически. Обещать то, чего он не мог обеспечить, казалось ему неправильным. В то же время предложить Хираи взамен полное господство над Сеулом тоже было абсурдным. Какой бы обескровленной ни осталась криминальная прослойка столицы после ликвидации Чамчви, она бы восстала, если бы власть захватили японцы. Это было бы уже дело национального суверенитета вперемежку с оскорбленной исторической памятью. Предложение Чанбина нагло врать Хираи Бан Чан в конечном счете отмел решительно. И дело было, конечно же, не в том, что подобное поведение шло в разрез с его принципами и вообще мисс Хираи крайне интересная особа, еще не существующее доверие которой не хотелось подрывать с первого же раза. Просто Бан Чан предполагал, если не опасался, что эта молодая женщина может прочесть его, как открытую книгу, и заподозрит обман даже в его мыслях, не говоря уже о словах и делах. Поэтому, когда Феликс, едва продрав глаза, схватился за телефон, привычно проверяя сообщения от «2», то ошарашенно уставился на грубую формулировку. Да, Джеки никогда не выбирает выражения, но тут он говорит о Бан Чане, о его хене, об их лидере… Возмущение, правда, тут же отступило на второй план, стоило ему дочитать и понять, что их союзничество ни с того ни с сего оказалось под угрозой. Феликс сбежал вниз по лестнице: — Хен! Ты соврал Джеки?! — «Джеки?» — переспросил Бан Чан, отхлебывая кофе из большой стеклянной кружки. Так уж и быть, он готов закрывать глаза на то, что Феликс спит и видит, как бы залезть этому отморозку в штаны при любой возможности; готов закрывать глаза на то, что эта симпатия отравила тело Феликса целиком, периодически парализуя когнитивную активность. Все это он был готов принять. Но вот эти их прозвища пусть оставляют при себе. — Ну, Киму Тэ, в смысле, — исправился Феликс, одновременно смущаясь и возмущаясь, что Бан Чан придирается сейчас совсем не к тому. — Не понимаю, о чем ты? — Бан Чан отломил кусочек хлеба. — Ты соврал ему про химика! И он теперь говорит, что пока ты не скажешь им его настоящее местоположение, то ничего у нас не выйдет! Хен, у нас все накроется, если ты будешь подрывать их доверие! — Ликс, ты ничего не попутал сейчас? — Бан Чан отставил чашку и сложил руки перед собой. — Хен… — Феликс опомнился, осознавая, что сейчас повысил голос на Бан Чана. Он напряженно смотрел на лицо лидера, такое холодное и непроницаемое, словно можно было окоченеть, только столкнувшись с ним взглядом. — Ликси, ты делаешь много для нас. Ты хочешь, чтобы мы так думали. Но не пытайся обманывать меня. И себя тоже. Ты делаешь это для себя, — Бан Чан поднялся из-за стола, и Феликс невольно отступил назад. — Ты делаешь это для себя. У тебя есть чувства к этому отморозку, и мне не нравится, что ради него ты готов наплевать на все остальное. — Этот отморозок спас тебе жизнь! — воскликнул Феликс. — Об этом я и говорю, — Бан Чан покачал головой. — Не обманывай себя. Думаешь, он заменит тебе Хенджина? — Я просто не хочу повторять своих ошибок… Я хочу быть рядом, когда ему плохо! — Он не Хенджин. Он плевал на твои чувства с высокой колокольни и использует тебя даже сейчас! — Бан Чан встряхнул Феликса за плечи. — Он написал тебе, чтобы ты пришел ко мне с упреками! И ты от всего сердца приходишь и негодуешь, что я посмел его обмануть! Ты сам не видишь, что он манипулирует твоими чувствами! Он знает о них — думаешь, не знает?! Феликс стискивал зубы и смотрел в пол, пока Бан Чан продолжал сжимать его плечи. — Вы не похожи, и вы не в одинаковой ситуации. — Хен… — Феликс выпутался из его рук и сделал несколько шагов назад. — Что мне ему ответить? — Ликси, я надеюсь, ты понимаешь, что я говорю тебе… — Хен, что я должен ему написать? — Ликси, твои чувства мешают тебе мыслить здраво, услышь меня!.. — Хен, что мне ему ответить?! На его?! Вопрос?! Бан Чан помолчал. — Дай телефон. — Хен! — Ликси, отдай телефон. — Хен, пожалуйста?! — Я отвечу сам. Феликс не знал, сколько пролежал в комнате с выключенным светом, глядя в темноту, но не набираясь смелости разразиться рыданиями. Словно за слезы его могли избить или накричать еще сильнее. Наконец, дверь скрипнула, и на пороге появился Бан Чан. Он присел на край кровати. — Возвращаю, — он положил телефон рядом. — Ликси, постарайся понять то, что я хочу до тебя донести. Он тебя не любит. Не потому, что ты недостоин любви. Это не то, чего ты можешь добиться усердным трудом. Просто для любви ты ему не нужен. — Откуда тебе знать… — пробормотал Феликс, вспоминая тонкие шрамы от порезов на предплечье. Феликс лежал отвернувшись, на боку. Бан Чан положил руку ему на плечо и большим пальцем огладил лопатку. — Если бы любил, он бы не высасывал из тебя жизнь. Когда Бан Чан ушел, Феликс опрометью бросился проверять переписку, но в ней ничего не было. Видимо, Бан Чан использовал сообщения на его телефоне, чтобы ответить уже со своего. «3» => «2» «Я не лгал Вам, господин Ким. В тот момент Ли Донук еще был в руках Пак Джинена. Правда, мои люди уже ехали, чтобы забрать его с конспиративной квартиры. А выдал нам ее Пак Джинен после того, как я сказал, что Чамчви вот-вот найдут химика. Он не планировал выдавать его Чамчви с самого начала, так что если сейчас он говорит вашему бывшему руководству, что химик пропал, пусть лучше они задумаются о том, какую игру ведет прокурор». Пока Чимин договаривался с Хираи о возможной встрече, которая, разумеется, состоится, только если Бан объяснится подобающим образом, Тэхен получил несколько развернутых сообщений на нокиа. Хотя достаточно подробное изложение планов прокурора Пака подкупало, Тэхену наглое обращение не понравилось. Если бы он хотел написать Бану, он бы ему и написал. Может, он вообще всю их переписку читает? Тэхену вспомнилось, как Феликс сказал ему на террасе, что его не позвали на кремацию, потому что не собирались терпеть его истерики. Да если бы не Феликс, их банда была бы так или иначе уже мертва. А ему даже проститься с любимым не позволили, и у него поехала кукуха. Бан заигрался в дона мафии. Тэхен вновь пробежался взглядом по сообщениям, обвел языком десны — кстати, пора уже вставлять постоянные импланты — и нажал на вызов тройки. — Вэй, товарищ Бан… — Тэхен покачал головой, сопровождая движение огорченным цоканьем, как только на другом конце приняли вызов, — с твоей объяснительной я ознакомился, очень приятно и все дела, но мне вот что интересно, — он театрально повысил голос и сделал драматичную паузу. — Почему я пишу господину Ли, а вместо него отвечаешь мне ты? — Тэхен отвлекся, чтобы подобрать с тумбы сигарету. — Понимаешь, — он зажал сигарету зубами и откинул крышку зажигалки, — я хотел поговорить с господином Ли, потому что я ему доверяю, ведь он мне никогда не врет, ну и я ему тоже соответственно, — Тэхен затянулся на пару секунд. — А тебе я не доверяю. Ты меня за придурка не держи, я помню, как задал тебе вопрос про специалиста. Ты ответил, что он у прокурора. Больше новостей о химике я от тебя не получал. Мое бывшее руководство в твоих советах не нуждается, как и мы с господином Паком, кстати. Мы нуждаемся лишь во взаимодоверии, понимаешь? — В динамике молчали. А Тэхену не нравится, когда с ним не говорят. — Ты меня услышал? Я могу считать, что мы договорились? — прорычал он сквозь зубы. Ким Тэ среагировал на удивление быстро. Причем не просто ответил, а позвонил и, судя по голосу, был по меньшей мере в ярости. Хорошо. Бан Чан тоже был не в лучшем расположении духа. Слушая его делано надменный тон, Бан Чан думал о том, кто же кого научил этому высокомерию: Ким Тэ Пака или наоборот? Несмотря на то, что собеседник выплевывал слова довольно размеренно, места на ответные реплики от Бан Чана он не оставлял, словно его целью было не поговорить, а набросать претензий и выразить свое недовольство. Так он злится, что Бан Чан ответил на сообщения, пришедшие Феликсу? Хотя по сути они были адресованы ему? Хотел поговорить с господином Ли? Вот то-то и оно, «господина Ли» он в их дурацкой переписке шпыняет при первой возможности, а тут, видите ли, вмешались в их интимное пространство! Доверяет ему, потому что Феликс ему не врет? Ну, из этого совершенно точно не следует, что сам он не собирается врать. — Я Вас услышал, — процедил Бан Чан, когда убедился, что собеседник не собирается пойти на второй круг. — Замечу только, что с тех пор Вы больше не спрашивали о докторе Ли Донуке, а я не так хорош в угадывании Ваших желаний, как Феликс. Надеюсь, Вы понимаете. Кстати об этом, я счел для себя допустимым ответить на Ваши сообщения Феликсу, так как они в конечном счете все равно предназначались мне. Вам не кажется, что использовать его чувства к Вам еще и по такому поводу уже излишне? Они и так единственное, что скрепляет наше «взаимодоверие». Продолжите и дальше плевать ему в лицо — и он сломается. Впрочем, ваши высокие отношения — ваше дело. Полагаю, можете считать, что мы договорились. — Сообщения на телефоне господина Ли предназначаются господину Ли, Чан, — Тэхен едко выделял каждое вежливое упоминание Феликса, явно подчеркивая, что лично ему плевать на позицию Бана в своей банде. — Ну это я так, на будущее. Для укрепления взаимодоверия. Но я рад, что ваша сторона готова к цивилизованному диалогу, так что скоро увидимся! — он самодовольно хмыкнул, гордый тем, что ввернул в разговор фразу Чимина, и отключился. Но тут же упал на подушки, как всегда пахнущие ромашковым кондиционером, и задумался, выдувая кольца в потолок. Феликс перед своим «Чани-хеном» на коленях ползал, прорыдал весь плед, умолял Чимина разрешить остаться на десять минут для перевязки, а этот «Чани-хен» даже отвечать на сообщения в телефоне ему не позволяет, вмешивается в его личную жизнь, выносит безосновательные суждения об их отношениях. Какая же лицемерная сволочь все-таки этот Бан! Если он против того, чтобы чувства Феликса использовали, что же тогда не отказался от его помощи, когда Бана чуть не прирезал Хосок в подворотне? Когда чувства Феликса играют его банде на руку, Бан почему-то молчит — какова неожиданность! Тэхен в отвращении схаркнул мокроту в горле и снова потянулся к телефону: «уверен что твой босс лучше моего7» «?» Сообщения пришли спустя примерно час после того, как Бан Чан вернул ему телефон. Феликс перевернулся на живот. И как он должен это понимать? Конечно, Чани-хен лучше! Что он такого наговорил Джеки, что тот теперь задаёт ему такие вопросы? Неужели то же, что и ему?.. «у тебя тоже был сейчас херовый разговор с чани-хеном, да? хахахх» «мой хен хотя бы руки не выламывает, он делает больно по-другому ха-ха» «хотя если честно хочется ответить 'не знаю" он мне сейчас мораль читал о том что я не должен забываться и всё такое» «но мне как-то знаешь даже плевать ты единственное что делает меня немножко счастливым сейчас поэтому пофиг хехе <3» — Ну что, выяснил, что за херь с Баном и Ли Донуком? — в дверях спальни Тэхена появился Чимин. Он устало поправил волосы и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. — Да чуток зарвался парниша, заигрался в мафию, но я ему вправил мозги, — Тэхен бодро поднялся на кровати и отложил кнопочный телефон в ящик. — А ты с Хираи договорился? — Ну… я договорился о встрече с ней для проведения переговоров на ее территории, — Чимин поморщился от курева и подошел к окну. — Я уж не прошу выходить на улицу, но проветрить-то можно? — он распахнул окошко и присел на кровати рядом с виновато потупившимся Тэхеном. — Так вот. «Ее территория» — это комплекс японских саун за городом. — Чего? — Там несколько залов для азартных игр, и когда все в халатах, сам понимаешь, оружие не спрячешь и карты вряд ли подтасуешь. Ну а если уж конфликт случился, то его можно уладить в хвойном лесочке неподалеку. — Она предлагает нам сыграть? А твоя дорогая не могла пойти тебе навстречу? — Она уже пошла, согласившись выслушать нас и в случае нашего проигрыша не докладывать Джуну, а позволить тихо уйти. — Ситуация пиздец конечно. Юн походу че-то подозревает, Бан взбрыкнул, Ли Донук хрен знает где, с Хираи ничего неясно. — Закапал капли? — неожиданно спросил Чимин, заметив флакон на тумбочке. — Я… — Тэхен сконфуженно отпрянул. Он еще не привык, что Чимин знает. — Нет… Чимин тяжко вздохнул. Хотя он все еще сохранял показную холодность к Тэхену, здоровье было важнее. — Тэхен, чем раньше ты примешь болезнь, тем раньше мы вместе научимся с ней справляться. — Чимин, — Тэхен помрачнел и отвернулся к окну, — я не хочу об этом говорить, пока еще здоров. — Если тебе себя не жалко, пожалей меня, — Чимин поднялся и на выходе из комнаты обернулся, — мне будет больно видеть, как ты слепнешь. Когда Чимин пропал в коридоре, Тэхен схватил капли и судорожно закапал все, что было положено по рецепту. А потом услышал звуки новых сообщений. Новый, подавленно-циничный, тон Феликса, проявившийся после поездки в Пхохан, был Тэхену гораздо понятнее бессмысленного флирта. На фразе «единственное, что делает меня немножко счастливым» он печально хмыкнул. Какой же Феликс все-таки отчаянный дурак, если верит, что он делает его счастливым. Тэхен перевел взгляд на свое предплечье. Он никого никогда не делал счастливым. «Сообщения на телефоне господина Ли предназначаются господину Ли, Чан». Когда Ким Тэ произнес это, Бан Чану на секунду показалось, что он ошибся в своих суждениях. Уж больно последовательно палач подыгрывал Феликсу. Но объяснение этому нашлось так же быстро: очередное проявление высокомерия. Дескать, все, к чему прикасалась его рука, имеет невыразимо большую важность, чем остальные вещи. Вещи… И давно он стал думать о товарищах в таких категориях? Позже в тот же день пришло лаконичное сообщение от Пак Чимина, содержащее адрес и пару шаблонных фраз вежливости. Бан Чан проверил координаты дважды, потому что по обозначенному адресу отображался спа-комплекс в японском стиле, и поначалу он принял это за шутку. Не могли же они прослушивать их и знать, что Чонин недавно заикнулся о чем-то подобном! Но потом, по отзывам из интернета убедившись, что место славится аутентичными японскими блюдами и сакэ, а также реалистичной атмосферой традиционных купален, пришел к выводу, что это вполне может быть искомый островок нейтральной японской территории, так необходимый им, чтобы скрыться от глаз всех своих врагов. — Ну что же, по заказу Чонина завтра отправляемся в баньку! — Бан Чан наигранно потер руки в предвкушении. — Господа Пак и Ким любезно приглашают нас в логово японских оккупантов, «Хикару». — Что, всех?! — ахнул Чонин. — Существующих на данный момент контактов между нами явно недостаточно, — многозначительно отрезал Бан Чан. — Так что отговорки не принимаются. Но даже если на решение лидера никто повлиять не мог, и встреча была неизбежна, ночь накануне ни для кого не была спокойной. Минхо даже не пытался притвориться спящим, чтобы позволить Джисону незаметно выбраться из их спальни, спуститься вниз и опустошить бутылочку соджу. Они оба делали вид, что в порядке, и неестественно молчали уже почти час, очевидно, ожидая друг от друга чего-то, но в то же время не решаясь на это. Тут в комнату тихонько постучали, и в дверь просунулась голова Чонина. Он на свой страх и риск заглянул в комнату, рассудив, что раз никаких непотребных звуков из-за двери не доносится, то, скорее всего, он не увидит чего-то травмирующего, когда откроет дверь. — Ой, хены, вы не спите? — А ты чего не спишь? — кивнул Джисон. — Я хотел поговорить с Минхо-хеном… — пробормотал Чонин, но уже пожалел об этом. В самом деле, что могло быть более жалким, чем совершив преступление, на которое он сам, добровольно, согласился, теперь бояться встретиться лицом к лицу с его последствиями. — Боишься?.. — понимающе произнес Минхо, не выбираясь из кровати. Как бы он ни хотел разделить тяжесть бремени на плечах Чонина, оставлять Джисона одного все равно считал недопустимым. Они с Чонином могут бояться возмездия, расплаты, чего-то, что только ждет их впереди. Но страх Джисона укоренился в прошлом и жил с ним все это время. Его боль стала их с Минхо общей болью, его борьба с кошмарами стала их общей борьбой, и то, что удалось приручить, возможно, завтра снова выйдет из-под контроля. Возможно, уже сейчас выходит, но его отважный бельчонок храбрится. — Да это же жесть какая-то! — Чонин шагнул в комнату и тут же обессиленно рухнул на небольшое кресло в углу, правда, сразу же подался вперед, сжимая голову руками. — Разве нормально, что мы встретимся с ними?! Мы же убили… — Не бойся, Чонин-и, Чона убил не ты, а я. Ты только рядом стоял. Тс-с-с! — Минхо предупредил его попытку перебить его. — Это правда, так что тебе нечего бояться. — Но это я выманил его! — Ты заставил его? Угрожал, может быть? Нет, он пришел сам. В том, что он тебе поверил, нет твоей вины. Курок спустил я. Тема закрыта. Джисон покосился на точеный профиль человека рядом с собой. Как бы давно он ни примирился с этим, сколько бы крови врагов они вместе не пролили с тех пор, каждый раз, когда речь заходила о первом убийстве Минхо, он словно заново переживал тот странный переворот в сознании, когда его «детка» неожиданно вернулся домой, и руки его были в крови. И сейчас, и каждую ночь этот человек делит с ним постель и ничуть не изменился, но та ночь стала Рубиконом. — Ну, Пак тоже убил Хенджина и ничего, Феликс с ними нормально общается, — вставил Джисон, решив, что раз Минхо хочет поговорить с Чонином при нем, то и он имеет право вмешаться. — Феликс-хен это другое!.. — А может, и не другое, не зря же они с палачом сошлись. — Хани, ты главное завтра его так не назови, — Минхо пожал его предплечье. — А я, по-твоему, его звать как-то буду? У нас и так переговорщиков хватает, пусть они и разговаривают. — Я не понимаю, — промямлил Чонин. — Почему Бан Чан-хен считает, что это хорошая идея? Тогда их тоже было двое, и что с нами стало? Джинни-хен погиб, Джисон-хен… — Довольно! — отрезал Минхо, зачем-то закрывая Джисона от Чонина собой. — И тогда их было не двое, тогда вокруг была еще толпа рекрутов! — Мы не можем быть уверены, что завтра их не будет! — возразил Чонин. — Если они предали Варая — а они предали Варая, этому у нас даже есть подтверждения, — то они не станут распространяться о чем-то настолько компрометирующем перед рядовыми членами банды, которые за лишние десять тысяч вон выдадут их с потрохами! — Как будто его одного не хватит, — подал голос Джисон. Он почти физически ощущал, как его моральные силы подтачиваются. — Не хватит! — Минхо стиснул его плечи, забывая о Чонине. — Против всех нас — не хватит! — Ты и Феликса берешь в расчёт? Повисла пауза. Чонин почувствовал, что сейчас ни Минхо, ни Джисон не готовы помочь ему, и решил тихонечко ретироваться. — Хани, в этот раз я буду рядом, что бы ни случилось. К черту Феликса, у тебя есть я, и в этот раз я сделаю все, чтобы… — Детка, — Джисон перехватил его руки и развернулся к нему всем корпусом. — «Это план Бан Чана» — это единственное, что помогает мне держаться. Я повторяю это про себя каждую секунду. В тот раз я перестарался, пошел туда раньше, чем надо было — и поплатился. В этот раз я хочу полностью положиться на него. Если хен говорит, что мы союзники — хорошо. Значит, другого варианта не было, или этот был лучшим из всех. Если хен говорит, что это — мирная встреча и у нас у всех общая цель — склонить японку к сотрудничеству — хорошо. Я прошу тебя, детка, хен, я тогда тебя просил и сейчас прошу: глаз уже не вернуть, поэтому… — Ты боишься его? Ты все еще его боишься! Поэтому не хочешь ничего делать… Чтобы я не спровоцировал его?! — Минхо, пожалуйста! Плевать как, но хен добился этого кровью и потом! Мы не можем пустить коту под хвост его план! Минхо внимательно изучал лицо Джисона. Они стоили друг друга, оба не в состоянии забыть, но все равно стремящиеся помочь друг другу через боль. — Хорошо, Хани, как скажешь, — Минхо притянул его голову к себе. — Мы — союзники, они не причинят нам вреда, а мы не запорем план хена, пусть будет так. — Угу, — Джисон потерся щекой о его твердую грудь. Чонин рассеянно спустился вниз и постучал к Сынмину. Тот, несмотря на застеленную в каморке раскладушку, продолжал что-то напряженно печатать перед светящимся в темноте монитором. — О, не спишь еще? Иди-к сюда! — он подозвал Чонина рукой. — Смотри, че пишут! Оказалось, что Сынмин в даркнете нашел какой-то форум, где обсуждали как раз тот самый японский спа-комплекс, куда они направлялись завтра. Писали, что чуть ли не половина японской диаспоры кормится с доходов от казино и азартных игр, которые проходят в приватной обстановке, без камер и лишних глаз. — Вообще, видимо, эта мисс Хираи очень грамотная мадам! Пишут, что с тех пор, как она обосновалась в Корее, японская диаспора работает как часы. — Женщины у власти — страшное дело, — пробормотал Чонин. — Может, нашему хену не хватает именно такого, хе-хе! — Сынмин глумливо осклабился и, не получив никакой реакции от Чонина, решил пояснить. — Он так постоянно «мисс Хираи — мисс Хираи»… — А ты совсем не волнуешься, как я погляжу, — вздохнул Чонин. Сынмин немного помолчал, а затем, выключив компьютер, встал из-за стола и переместился к раскладушке. — Знаешь, если соотнести тот факт, что я встретил Пака и он просто передал привет хену, с тем, что мы союзники, то выходит довольно складно. — Хочешь сказать… — Хочу сказать, что я испугался, конечно, сначала, но… — он почесал затылок. — А-а-а! Я не знаю, как это толком объяснить! Просто знаешь, когда видишь что-то, чего боялся, а ничего не происходит. И сначала кажется, что повезло. А потом начинаешь думать: а может, зря боялся? — Считаешь, что я напрасно боюсь людей, убивших одного моего хена и изуродовавших другого? — Думаю, можно было бы их бояться и поменьше. Вот что я считаю. Мы через столькое прошли, наверняка в этот раз будет по-другому. — Ну на это я надеюсь, — усмехнулся Чонин. Утром Феликс наткнулся на Чанбина, выходя из ванной. Тот, видимо, вынужден был довольно долго ждать, поэтому не удержался от комментария: — Все, намарафетился? Феликс хмыкнул. Что правда, то правда. Пусть встреча и назначена в спа, это не отменяло необходимости выглядеть презентабельно. Джеки ничего не ответил на его последнее сообщение, и, хотя Феликс и не ждал чего-то особенного, нужно было еще суметь показать, что его вовсе не задела очередная полоса игнора. По пути в «Хикару» Бан Чан коротко обрисовал для всех остальных ключевые, на его взгляд, моменты их с Феликсом предыдущей встречи с мисс Хираи. — Конечно, то, что все это происходит через Пака, не очень удобно, — заключил Чанбин. — Я так понял, она его подружбайка. — Будем надеяться, что у нас получится выработать общую стратегию, прежде чем начнутся переговоры с мисс Хираи, — кивнул Бан Чан. Им с Феликсом было несравнимо легче, они уже могли говорить об этой встрече как о каком-то рабочем моменте, в то время как остальные в лучшем случае чувствовали себя напряженно, а в худшем — гнали симптомы панической атаки прочь. Так же, как откладывал мысли о прогрессирующей глаукоме, Тэхен откладывал мысли о приближающейся встрече с ними, его убийцами, позволяя Чимину самостоятельно заниматься организационными вопросами. В одну ночь он был близок к тому, чтобы отказаться от их плана, и в истерике ворвался к Чимину в спальню — они пока спали раздельно — моля отменить встречу. В другую ночь ему взбрело в голову скупить подсолнухи во всех цветочных и погнать в Пусан, чтобы попросить прощения за то, что он собирается сделать, но о суетливых сборах в коридоре Чимину доложил Чонвон, и им вдвоем удалось его остановить. Чонвон, умея чутко считывать настроение окружающих, не мог разобраться, что же происходит между старшими. Господин Ким усердно выслуживался перед господином Паком, но самому господину Паку такое обращение с собой очевидно не приносило радости. В конце концов он не выдержал: — Господин Ким, хенним, мы все еще намерены переезжать в Аргентину? Угрюмые старшие отвлеклись от своих тарелок и перевели вопросительные взгляды на него. — Просто… Наверняка я чего-то не знаю, но к эмиграции надо тщательно готовиться, даже если есть деньги. Извините, если я что-то не так понял, но иностранные языки учу только я… И английский я еще могу самостоятельно подучить, в случае чего мне поможет господин анорек… господин Ли, но к испанскому подступиться с нуля очень сложно, я бы хотел позаниматься с репетитором. Если мы переезжаем, конечно. Железные палочки брякнули о тарелку. Чонвон вздрогнул. — А может, вы без меня переедете в Аргентину? С господином Ли, а? Могу я хотя бы один день ничего не слышать про эту блядь? — Хенним! Простите! — Чонвон дернулся и собирался кинуться в извинения, но крепкая ладонь остановила его и усадила обратно. — Вон-а, сядь. С репетитором заниматься ты можешь, — господин Ким улыбнулся мальчику, а потом нахмурился на господина Пака. — Чим, ты можешь хотя бы за столом и при ребенке фильтровать базар? — Ну конечно, ты ведь теперь за него заступаешься, как я мог забыть? Давай, вперед, Джеки! — хенним встал и метнул палочки в пол. — Пускай эта патлатая блядь тебе очередной морской круиз устроит, тебе все равно ни о чем волноваться не надо! Это же не ты паришься насчет недвижимости, разгребаешь финансовые заморочки, каждую неделю придумываешь отмазы для Хо, договариваешься со сраным Баном и Момо! — Ну Чимин! — господин Ким вскочил. — Ким Тэхен! Ты, твои истерики и твоя траханая подстилка меня уже заебали! Сейчас ты берешь себя в руки, завтра мы идем в эту гребаную сауну, мирно и быстро решаем там все наши вопросы и сваливаем из страны, ты меня понял? Только вздумай выкинуть что-нибудь! Сначала я зарежу тебя, а потом зарежусь сам! Чонвон на всякий случай утянул единственный на столе нож к себе и спрятал под тарелкой. И все же в целом разговор за завтраком он оценил положительно: ему разрешили заниматься с репетитором, и завтра старших не будет дома весь день, а значит, он сможет позвать в гости своего «репетитора» по испанскому — Джаюн. Чонин успокаивал себя тем, что все, по сути дела, так же как в прошлый раз, когда они случайно оказались в одно время в одном месте с Чамчви. Только на этот раз их, наверное, нельзя было назвать Чамчви. На этот раз они были «союзниками». В целом все действительно напоминало их предыдущих поход в баню — тоже роскошный комплекс с изысканным ландшафтным дизайном и архитектурным ансамблем, тоже выдержанная в традиционном стиле атмосфера. Разве что на этот раз вопиюще японская, словно сквозящая из всех щелей этим по-самурайски неуемным духом борьбы и кровопролития, смешанным со сладкой патокой мирских удовольствий. Убранство главного здания, балансирующее между довлеющим стилем императорского дворца и яркостью публичного дома, поражало продуманностью деталей от едва заметных талисманов, выгравированных на отделке, до органично вписывающихся в декор языческих идолов. «Похоже на нее», — подумал Бан Чан, усмехаясь. Расторопные девушки в юкатах, ярких, струящихся расписанным шелком и дополненных ансамблем украшений в волосах, сливались с узорами на стенах и ширмах, пока вели гостей к массивному деревянному прилавку, за которым добела напудренная особа уже готовилась спросить, на чье имя у них бронь. — На имя господина Пака, — мягко улыбнулся Бан Чан, мысленно отмечая, с какой предельной щепетильностью, должно быть, мисс Хираи отбирала персонал для этого места. Сколько же часов требуется этим миниатюрным феям, чтобы наложить грим и соорудить все эти прически, прежде чем заступить на свою смену. — Прошу вас, — девушка почтительно указала рукавом в сторону, чуть поклонившись и не поднимая взгляда, а там, куда был направлен кончик ее манжета, Бан Чана уже поджидала другая, в таком же пестрой и элегантной юкате. — Кажется, здесь все еще более концептуально! — пробормотал Чонин, когда их привели в комнату, где на полу были в ряд сложены темно-синие мужские юкаты. Очевидно, даже шкафчиков здесь не подразумевалось. Их одежду были готовы забрать и хранить расторопные японки с одинаковым бело-красным гримом на лицах. Комната, куда их препроводили после облачения в длиннополые традиционные наряды, представляла собой довольно просторное вытянутое помещение, застеленное татами, с изящной ширмой и мягким светом желтоватых панелей на потолке — пожалуй, единственным напоминанием, что они все еще в Сеуле XXI века, а не в Киото XIX. На время ожидания им принесли семь чашечек зеленого чая и оставили наедине с отдаленным звуком шелестящей воды. Молчание не могло продолжаться долго, потому что, лишившись всех личных вещей и нарядившись в шершавый хлопок, они уже чувствовали себя чрезмерно беззащитными, почти нагими. Если бы существовала уверенность в том, что ко всем здесь было равное отношение, можно было бы вздохнуть поспокойнее, но раз мисс Хираи была близка с Паком, то велика была вероятность того, что повторится случившееся в Хитори. Тогда Бан Чана с Феликсом обыскали с головы до пят, а Ким Тэ спокойно пронес нож, пусть и для того, чтобы вернуть его законному владельцу. — Ну вот, пришли в баньку и даже не помылись, — вздохнул Чанбин, опрокидывая в себя чай, словно это было теплое сакэ. — Ты ничего не понимаешь, это благородный самурайский пот! Тут нечего стыдиться! — Минхо сделал замысловатый жест руками, словно призывал силы предков, а затем сложил кулаки на коленях. — У самурая нет цели пойти помыться, есть только путь! — Зато Феликс у нас благоухает, как сакура в марте! — Джисон сделал вид, что наклоняется, чтобы принюхаться. — Ты чем таким надушился? Это химическая атака? — Ничем таким, — Феликс убрал волосы на одну сторону и нарочито подставил шею, — но Ким Тэ нравится. — Буэ! — Джисон отшатнулся. — Ах-ха-ха-ха-ха-ха! — Смейтесь-смейтесь! А сейчас будет, как в старом японском боевике: через бумажные стены ворвутся десять самураев и нашинкуют нас катанами! — Сынмин изобразил, что рубит воздух невидимым лезвием. — Готовься умереть, презренный человечишка! — грубым голосом зарычал Минхо, выхватывая свой воображаемый меч и замахиваясь в сторону Сынмина. — Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Хен, тебе надо податься в актеры! — пискнул Чонин, закрывая лицо широкими рукавами. — Может, мы бы все-таки успели ополоснуться, пока ждем? — протянул Чанбин. — Вдруг это последний раз? — Не волнуйся, трупы моют перед похоронами! Ха-ха-ха-ха! — Да чего ты, хен, не воняешь ты, успокойся, я бы сказал, — заверил Сынмин. — «Сказал бы»? Ах ты компьютерная мышь! — замахнулся на него Чанбин. От избиения Сынмина спасли только едва слышные шорохи за дверью, которые, несмотря ни на что, отдались в ушах всех семерых с почти оглушительной громкостью. Последнее мгновение пролетело за лелеяньем надежды, что это японка в пестрой юкате пришла забрать их чашки, но потом дверь открылась. И медленно, словно все время мира пыталось вместиться в эти доли секунды, в комнату шагнул темно-синий силуэт, а за ним второй, чуть повыше. Бан Чан и Феликс тут же поднялись, за ними, не успевая думать, подорвались остальные. Даже если кто-то из них планировал игнорировать иерархию старшинства или наплевать на нормы приличия, в моменте единственной возможностью почувствовать себя более защищенными было единение в синхронном неглубоком поклоне под командный тон Бан Чана «Приветствуем сонбэнимов!». Они вошли, в таких же стандартных юкатах, такие же люди из плоти и крови, в таком же темно-синем хлопке, но Джисон чувствовал, как сердце пропустило удар и холодная испарина увлажнила лопатки, Минхо сжал в кулаки свои вспотевшие ладони, Чонин нервно облизнул губы пересохшим языком. Видеть их вот так, на расстоянии взмаха катаны, казалось дикостью. В комнате словно стало невозможно дышать, а стены начали сжиматься до размеров собачьего вольера.

***

— Почему мы каждый раз после такого идем в спа? — пробурчал Тэхен и раздраженно подергал за коротенький рукав юкаты, безуспешно пытаясь прикрыть свежие порезы и почти рассосавшийся синяк от укуса. — А ты не задавался вопросом, почему, как ты выразился, такое вообще происходит? — Чимин равнодушно заложил балисонг за пояс кимоно Тэхена и педантично оправил его воротник, ловя неуверенный взгляд, скрытый нарочито хмурым выражением лица. — Тэхен, я тебя предупредил, выкинешь что-нибудь — я зарежу тебя и себя, но если тебе станет совсем херово, то так тому и быть, делай, что сочтешь нужным. Тэхен округлил глаза и порывисто схватился за левую руку Чимина: — Душа моя, я выдержу! — Он принялся расцеловывать рисунок ловца снов, смачивая обветренными губами тонкие шрамики. — Ты доверяешь мне? — Доверяю. Всегда доверял, хотя, возможно, и не стоило, — Чимин убрал руку и направился к выходу. Из комнаты, до которой их проводили предупредительные сотрудницы — Чимин был в курсе некоторых деталей личной жизни Момо, поэтому был уверен, что миниатюрных бледнолицых девушек хозяйка подбирала на свой вкус — доносился басовитый гомон, присущий шумным мужским компаниям. — Весело им, видать, — подавленно пробормотал Тэхен. — Тогда давай сделаем так, чтобы перестало, — заговорщически шепнул ему на ухо Чимин и повелительным жестом указал одной из девушек на дверь. Чимин обвел неторопливым высокомерным взглядом всех присутствующих, стараясь как можно быстрее вспомнить знакомые лица и как можно незаметнее рассмотреть незнакомые. Великий Вождь, дешевая подстилка — сразу скосила свои бесстыдные глазенки на Тэ, — качок с фотографий на телефоне Хан Джисона, записанный как «гора мышц», сам Хан, его детка, мальчик из фургона для собак, ранее заблевавший Тэ, и… незнакомый паренек. Чимин вопросительно покосился на Тэхена и слегка мотнул головой на последнего. Тэхену долго изучать присутствующих не было нужды. Как только он вошел в комнату за Чимином, то моментально, почти автоматически, распознал Ли Минхо и Ян Чонина. Рука на рефлексе потянулась к поясу, ища успокоения в ноже, но опустилась на полпути, когда он пересекся взглядами с Чимином. Он пообещал ему. Тэхен утвердительно кивнул, подтверждая немую догадку о том, кем является последний из команды Бан Чана, и тут же невольно снова повернулся к ним двоим. Первый смотрел куда-то вбок, на кого-то еще, второй, наоборот, выпучился прямо на него и съежился. Тем временем Чимин, достроив схему в своей голове, небрежно махнул рукой выпрямившимся перед ними младшим, наигранно улыбаясь: — Здравствуйте, дети, садитесь. Голос Чимина слышался Тэхену отдаленно, словно искаженные отзвуки пляжа, достигшие спрессованного давлением толщи воды дна. Его будто оглушили, потому что он совершенно перестал понимать, где находится и кто эти люди, а потом и вовсе забыл, зачем пришел сюда. Джисон метнул быстрый взгляд на темноволосую фигуру. Такой же лохматый, как и тогда. Не в кожанке, не скалящийся и не заставляющий разгадывать кровожадные ребусы, но это был тот самый человек. Он опустил взгляд к его рукам, впиваясь глазом в тонкие пальцы, и стоило ему сфокусироваться на этих узловатых фалангах, как мерзкая волна тошноты стремительно взметнулась по пищеводу. Он пошатнулся и прикрыл рот рукой. Минхо был готов поддержать его, но Джисон лишь ненадолго оперся на его плечо и тут же выпрямился. Нет, он не позволит себе опозориться. Как бы явственно он ни ощущал сейчас руки той шестерки палача на своей голове. Как бы ярко ни видел перед глазами приближающуюся длиннопалую лапищу. Как бы остро ни чувствовал боль, резь и сухость в глазу, которого не было. Он оправил повязку, словно она могла съехать оттого, как вспотел его лоб и виски. Минхо, убедившись, что все внимание Джисона, хорошо это или плохо, было приковано к палачу, почувствовал новый прилив пожирающей изнутри ярости. Он заставил его Хани страдать, едва переступив порог, одним своим появлением воскресив его самый страшный кошмар, как Минхо может допустить продолжение этой пытки? Это сотрудничество, эта встреча были абсурдом с самого начала! О чем им говорить? О каком союзе может идти речь?! — Давно не виделись! — неожиданно произнес Джисон, кивая палачу. — Прям глазу не верю. Хотя Тэхен и не сразу понял, откуда исходило вызывающее приветствие — разве в комнате не только он, Ли Минхо и Ян Чонин? — язвительность отрезвила его, как ушат ледяной воды на морозном воздухе. — О, так ты умеешь говорить? А что ж тогда молчал? — Да чего же мы стоим? — привлек к себе внимание Бан Чан, жестом приглашая остальных садиться. Чимин первым аккуратно опустился на татами, не позволяя себе поморщиться от боли, по-прежнему тянущей колено, и озадаченно оглянулся на Тэхена. Он уже доверился ему и сейчас мог лишь ждать, как Тэхен распорядится их общей участью. Если память Чонгука окажется Тэхену важнее, Чимин будет готов умереть, как и предупреждал, — все равно жить с ним после такого выбора не сможет, но и без него — тоже. Больше смотреть на тех двоих Тэхен не мог, поэтому сместил взгляд вправо, но там его уже поджидал обеспокоенный Феликс. Хотя юката была не настолько откровенной, как гостиничный халат, который толком ничего не прикрывал, и тонкая талия под выпирающими ребрами была обернута толстым поясом, слои одежды не могли скрыть его болезненной хрупкости. В итоге Тэхену проще всего оказалось задрать голову, чтобы осмотреть углы комнаты в поисках камер. Затем он направился в сторону Хана и остановился рядом с ним на секунду. Чимин следил за его действиями, задержав дыхание, как и остальные. На неизмеримо краткий миг узкая комната, превратившаяся в гроб, погрузилась в мертвую тишину. Теперь они все, даже Чимин, а не только Хан Джисон, почувствовали себя пленниками палача, обездвиженными и привязанными к стулу. Когда палач двинулся вперед, проходя мимо Чанбина и Феликса, только его сдержанная целеустремленность и показное безразличие к людям на своем пути удержали младших от того, чтобы подскочить на ноги и готовиться к обороне. Сердце Феликса на секунду сжалось в ужасе, он не мог поверить, что Джеки действительно вот так с порога бросится на его друзей, когда они вчетвером худо-бедно договорились об общей встрече. Чанбин, качнувшийся, чтобы подняться на ноги, и мысленно проклявший себя за промедление, так и не встал, потому что палач прошел мимо. Все происходило так быстро, или их реакции были такими заторможенными, что только и оставалось смотреть, как палач оказывается в чудовищно непосредственной близости. Феликс уже хотел было закричать, неожиданно вообразив себя тем, кто мог бы его остановить — как наивно — но, даже приблизившись к Джисону, Ким Тэ продолжал вести себя как ни в чем не бывало. Словно он просто прошел мимо него по своим делам, проверяя наличие камер и прослушки, чего, к слову, никто из них сделать не додумался. Сердце Джисона остановилось, когда фигура палача возникла прямо рядом с ним, и казалось, что он вот-вот потеряет сознание оттого, с какой болезненной силой страх парализовал все его конечности. Но палач не обратил на него никакого внимания, словно Джисона не существовало или он не имел к нему ровным счетом никакого отношения. Когда Джисон понял, что палач подошел, только чтобы проверить ширму за его спиной, он испытал что-то наподобие облегчения вперемежку с разочарованием. Конечно, он не признается в этом никому, скорее всего, даже Минхо, но из-за такого поведения своего мучителя собственный страх казался ему еще более жалким и презренным. Само собой, Джисон не мог знать, что неожиданное хозяйничанье палача в комнате, где они, как им казалось, уже упели обосноваться и укрепить позиции, до струящегося холодного пота напугало не только его. Чонин чуть не завалился на Сынмина, инстинктивно отшатываясь в противоположную от палача сторону. Что это было, если не наступательный бросок? Разве же можно так пугать? Сынмин, разумеется, тоже не ожидал, что вновь прибывшие начнут шататься по комнате, но, не заметив излишней агрессии с первого взгляда, даже не подумал, что сейчас может пролиться чья-то кровь. Само собой, его первой мыслью было, что, раз уж палач так безразлично проследовал мимо Феликса, то, значит, бросился к Джисону. По его расчетам, помимо Феликса больше всего он контактировал именно с ним. Но увидев, что тот проверяет безопасность, даже проникся чем-то наподобие уважения, отдавая дань профессионализму. Все-таки Бан Чан-хен не даром шутит, что они их сонбэнимы. Бан Чан тоже не мог не напрячься, когда Ким Тэ шуганул вглубь комнаты, но странная, ни на секунду не задержавшаяся в голове, но все же промелькнувшая мысль о том, что здесь Феликс, а значит, он ничего не сделает, почему-то успокоила его. Давеча господин Ким так претенциозно подчеркивал, что Феликс для него не иначе как «господин Ли», и что-то было в этом тоне, что-то глубоко оскорбленное. Правда, сейчас он прошагал мимо Феликса, будто и не заметил того вовсе, но и это вполне устраивало Бан Чана. Единственным, кто не почувствовал вмиг изменившейся атмосферы, был сам Тэхен. Решив физически сбежать от своих ощущений, он минул Хана и стремительно достиг ширмы. Прощупав рукой ее изнанку и убедившись, что с японской стороны их никто не записывает, он стальным тоном обратился к корейской стороне: — Все телефоны отключаем, а то знаю я ваши фокусы, — и, пробравшись обратно, сел рядом с Чимином. Как бы Бан Чан ни жаловался про себя на дисциплину среди своих товарищей, сегодня те демонстрировали беспрекословную лояльность. Приказной тон господина Кима вызвал на их лицах только раздраженное замешательство, и они разом перевели взгляд на Бан Чана, который кивнул: — Давайте-давайте, выключаем. Только после его отмашки остальные повыуживали из карманов за пазухой телефоны и послушно зажали кнопки питания. Когда все присутствующие, наконец, расселись и приготовления к беседе были завершены, Феликс мельком изучил лица товарищей, убедившись, что они варьируются от напряженного до растерянного, но в целом ничто не предвещает беды, и перевел взгляд на него. Почему он выглядел таким подавленным? Или это кажется? Словно это не шелковистая челка бросала тень на его лицо, а какая-то непроглядная тоска. Это из-за того, что здесь Минхо и Чонин? Но разве он не должен выглядеть злым тогда? Как Минхо, весь взъерошившийся при виде палача? Феликс откинул волосы за спину и невольно наткнулся на взгляд Пака, опаливший его очередным картинно отыгранным презрением. Невольно выпрямившись под этим коротким испепеляющим лучом, Феликс выгнул бровь и прикрыл глаза, чуть отворачивая лицо. Если он не хотел, чтобы Феликс смотрел на его партнера, мог завернуть его в вуаль, чего теперь вылупился. Феликс демонстративно перевел взгляд обратно на Джеки, едва заметно улыбаясь оттого, как хорошо тот выглядел в юкате. Эти мягкие складки и старинный крой отдаленно напоминали силуэт халата, но были куда мужественнее и утонченнее. — Думаю, сегодня у нас попытка начать все с чистого, хоть и помятого листа, ха-ха! Поэтому позвольте представить вас! — нарушил напряженную тишину Бан Чан. — Господин Пак, господин Ким, это мои специалисты по тех. поддержке — Ким Сынмин и Ян Чонин, с нашими ударниками вы и так знакомы — Ли Минхо и Хан Джисон, ну Феликс в представлении не нуждается, и моя правая рука — Со Чанбин. Чимина чуть не вывернуло от неуместного в их ситуации формализма Бана. Ян Чонин — «специалист по тех.поддержке»? А разве не подлая дрянь, которая гнусно опоила и похитила ни в чем не повинного Чонгука, своего хена по приюту? Ли Минхо — «ударник»? А разве не лицемерная крыса, которая сбежала из Чамчви и вступила в точно такую же банду? Однако готовы ли они начать все с помятого листа, должен решать исключительно Тэхен. Если примирение с врагами облегчит его ношу, Чимин без возражений примет это решение, равно как и не возмутится, если Тэхен сейчас положит тут всех. Чанбин, самую малость не ожидавший, что сейчас случится такое формальное знакомство с людьми, которые присутствовали в их жизни столько времени, растерялся и недолго думая повернулся к палачу, то есть господину Киму, и вежливо протянул ему руку, поддерживая рукав юкаты: — Со Чанбин! То, что секунду назад казалось единственно верным завершением кругового приветствия, вдруг стало казаться глупейшим из жестов, и Чанбин уже хотел было спрятать протянутую руку, отвесив вместо дурацкого европейского рукопожатия нормальный корейский поклон, но неожиданно Ким Тэ ответно стиснул его ладонь: — Вижу, ты ровный пацан, Со Чанбин? Я — Ким Тэ. Феликс, пользуясь возможностью без лишних нареканий смотреть на Джеки, пока тот отвечает на внезапное приветствие, невольно зацепился взглядом за его жилистые руки, выглядывающие из-под укороченных рукавов юкаты. Он несколько раз моргнул, думая, что ему мерещится, но нет. На предплечье красовался еще не побледневший круглый синяк от укуса и бурой полосой темнела свежая рана. Такая же продольная, как и те, что он показал ему там, на террасе. Феликс невольно бросил воспламенившийся взгляд на скучающий профиль Пак Чимина. Эти пухлые губки снова приказали ему мучить себя, пока эти надменные глазки смотрели, как кровь вырывается из свежего пореза? Какого черта Джеки думает, что это любовь? Феликс попытался поймать его взгляд, глазами указывая на руку и заламывая брови в немом вопросе. Маленькие кулачки стиснулись сами собой, и Феликс поспешил убрать руки со стола. Заключив про себя, что Тэхен выбрал путь примирения, Чимин расслабил напряженные шею и плечи. Теперь можно начать цивилизованный диалог. — Итак, госпожа Хираи известила меня, что должна скоро прибыть, так что предлагаю поскорее обговорить общую стратегию, — он открыл свою речь утомленным вздохом, демонстрируя все свое презрение к ненавистным союзникам. — Господин Бан, вы же помните, что в прошлый раз мне пришлось представить вас как полицейского, так что попрошу и дальше поддерживать легенду. Насколько помню, на том памятном приеме прокурор Пак называл вас своим ассистентом? Господин Ли, я уже намекнул госпоже Хираи о вашем происхождении, поэтому тоже придерживайтесь заданного амплуа, пожалуйста. — Что именно о моем происхождении? Что я из Австралии? Или что я сын Христофора Ли? — уточнил Феликс, накручивая прядку на кончик пальца. — Да что вы, господин Ли, чуть ли не наследный принц с фамильными угодьями. Подумал, это сможет впечатлить госпожу Хираи. Кстати, — Чимин вынес кисть перед собой и поправил перекрутившиеся кольца, — вы бы вместо брауни лучше подогнали нам шираз с ваших виноградников. Феликс едва заметно хмыкнул. Пак Чимин так и сочился едкими миазмами. Мысль о том, с каким упоением Пак переломил бы ему шейные позвонки, немного веселила Феликса, потому что этого никогда не произойдет. Он так неприкрыто говорит о том, что им известно и о его угодьях, и о виноградниках, и не скрывал, что выкинул любовно испеченные им брауни. За брауни было действительно обидно. — Вы так хорошо осведомлены, — Феликс подпер подбородок рукой. — Напрашиваетесь в гости? У меня много гостевых спален. С балконами. При упоминании балкона Тэхен вспомнил, как на террасе Феликс рассказывал про игрушечный самолет, который потерялся в дальнем лесочке усадьбы Ли. Он тогда еще подумал, что ему никогда не покупали управляемых самолетиков и машинок, а потом мысли утекли в недавний разговор с матерью… И он сорвался на своем незнакомце с лавочки и грубыми словами поставил под угрозу их сотрудничество. Теперь Тэхен знает, что у Феликса все же есть границы. А Чимин этого не знает. Нельзя позволить Чимину повторить его ошибку. — Ну да, а господин Пак собирается предстать в статусе «сладкого», по всей видимости. Семь пар глаз устремились сначала на одного, потом на другого. Чимин медленно обернулся на язвительный тон Тэхена. На мгновение он пожалел, что не зашел дальше в отношениях с Момо — тогда сейчас можно было бы крыть измену Тэхена правдой, а не блефом. — Вы правы, господин Ким, у нас с госпожой Хираи исключительные отношения, прямо как у вас с господином Ли. Семь пар глаз округлились чуть сильнее. Затем все невольно зыркнули на Феликса, который, несмотря на гордое отстаивание всем известного контекста, неожиданно для самого себя вспыхнул, чуть не потеряв нить того, что Пак так ядовито бросил Джеки. Неужели вечнохолодный господин любовь-всей-жизни устал закрывать глаза и решил, наоборот, тыкать их исключительными отношениями по поводу и без? Прямо как Джисон с Минхо… Тэхен замер с отвисшей челюстью. Так Чимин признался, что у него с Хираи действительно была связь? — Разве не здорово, что мы так хороши в нетворкинге, душа моя? Чанбину хотелось провалиться сквозь землю от того, с какой силой на него свалилось подобное беззастенчивое воркование — и кого? Старших! Это вам не какие-нибудь мартовские Джисон с Минхо. «Душа моя»? Нет, конечно, ни у кого из них не было сомнений в том, что у палача Чамчви черная душа, но теперь это казалось даже ироничным. Чимин растянул рот в сжатую улыбку. — Конечно здорово, милый. Te amo. — Офигеть че началось!.. — слишком громко прошептал Чонин Сынмину. Очень вовремя створки раздвинулись. Шторки над дверью были перехвачены четырехпалой рукой знакомого Тэхену мужчины. Когда он его допрашивал, все пальцы еще были на месте. В глубине души он успел порадоваться, что его босс — не якудза, иначе он бы уже давно не смог держать нож. Затем в комнату вплыла госпожа Хираи Момо собственной персоной. Ее волосы были заколоты в пышный шиньон старомодными шпильками из черепахового панциря, своей тусклостью подчеркивая глубокий индиго расшивной юкаты. Бан Чан инстинктивно встал, и вслед за ним поднялись остальные. Мисс Хираи выглядела, как и в прошлый раз, обворожительно и броско, под стать убранству своего заведения. Словно богиня Аматэрасу, она вошла, и комната, казалось, наполнилась переливчатым светом всех цветов спектра, благоуханием чарующего аромата и грацией властной молодой женщины. Уголки вишневых губ радушно расползлись кверху, большие жгучие глаза игриво скользнули по всем присутствующим, узнав Бан Чана и Феликса, и остановились на Тэхене с Чимином. Девушка прошла к последнему, оставляя за собой густой ежевичный шлейф, и мазнула помадой по его щеке. — Приветик, сладкий. Не думала, что у тебя настолько много друзей. Чимин привычно провел ладонью по талии в ответ. — Сам не рассчитывал на такую тусовку, дорогая. Момо отстранилась и обратилась к Тэхену. — Ким Тэ, рада, что ты жив-здоров, спасибо за помощь недавно, — она подмигнула ему и мотнула головой на мужчину за ее спиной. — Я понимаю, что тебе было непросто, сладкий мне уже рассказал о тяготах вашей жизни в последнее время. Господин Бан, — она сочувственно вздохнула и степенно прошла к Бан Чану, — меня шокировало ужасное нападение, совершенное на вас и Ким Тэ. Но… — она сложила руки в замок и обеспокоенно приподняла брови, — не хотелось бы, чтобы и на меня так напали. Так что… — Момо заглянула в лицо Феликсу, из-за ее высокой прически они казались одного роста, — убедите меня в том, что я буду в безопасности, — она аккуратно расправила его спутавшиеся на плече прядки. — Так что, представите мне остальных своих друзей? Бан Чан был бы почти тронут проявлением ласкового сочувствия, если бы, во-первых, не шел в связке с Ким Тэ, а во-вторых, не отметил про себя, что новости по каналу Пак—Хираи, очевидно, передаются достаточно быстро, пусть и не вполне добросовестно. Кроме того, немного резало по ушам постоянное «сладкий» в адрес господина Пака. К сожалению, как бы Бан Чану ни хотелось выдавать желаемое за действительное, мисс Хираи, по-видимому, не доверяла ему ни на йоту. Феликса, мягко говоря, покоробило самовольное вторжение японки в его личное пространство. Особенно после того, как он узнал, что ее и Пака, выходит, связывали такие же отношения, как их с Джеки? Эта женщина мгновенно переместилась на шкале его восприятия окружающих к отметке «нейтрально-негативно». «Нейтрально», потому что, стало быть, она ему точно не конкурентка, а «негативно», потому что, выходит, Пак использовал ее для игр на ревности Джеки. Остальные наблюдали за знаменитой наследницей якудза, как за опасной хищницей, которая своими гипнотическими речами уже чуть ли не усыпила их лидера, а проницательным взглядом пригвоздила Феликса к полу. Теперь Чонин понимал, на что намекал Сынмин, когда говорил, что Бан Чан с излишним пиететом говорил о японке. Кажется, иначе о ней говорить было невозможно. По крайней мере, им. Хотя отношения Пак Чимина с мисс Хираи спутали многострадальную любовную фигуру, в построение которой банда Бана вкладывала чуть ли не столько же сил, сколько в изучение структуры Чамчви. — Конечно, мисс Хираи! — поспешил улыбнуться Бан Чан. — Это… моя команда, можно так сказать. Услышав иностранное обращение, Момо перешла на английский: — И давно у ассистентов прокуроров свои команды? — Меня повысили! — беззаветно соврал Бан Чан. — Разве мог бы простой ассистент прокурора надеяться на ведение дел с Вами? — Повысили, значит… — Момо вытащила из-за пояса веер и распахнула его одним движением, как нож-бабочку. — И в каком же вы чине теперь? — О, всего лишь скромный юрист второго класса, — Бан Чан чувствовал, что ходит по невероятно тонкому льду. Если у мисс Хираи есть влиятельные информаторы из прокуратуры, ей не составит труда проверить, кого и когда повышали, а может, и поднять списки сотрудников. — Интересная компания складывается, — девушка задумчиво обмахнула себя пару раз и резко сложила веер, — сын австралийского наркобарона, владелец борделей, палач Чамчви и юрист с командой. Любопытно, можете ли вы удивить меня еще больше? — она снова заговорила на корейском. — Позвольте воспользоваться возможностью поблагодарить Вас за радушный прием, Хираи-сан! — пропел на японском Минхо и чуть поклонился, сложив кисти в районе живота. — Какой прелестный молодой человек, — она вежливо кивнула и спросила на японском, — как же к вам обращаться? — Можете звать меня Минхо-чан, Хираи-сан! — Минхо снова поклонился. Джисон знал, что Минхо немного говорит по-японски, тот даже учил его паре простых фраз и объяснял что-то про алфавиты, и сейчас он даже гордился, что его «детка» производит на их самую влиятельную союзницу такое хорошее впечатление благодаря своим знаниям. Вот только «Минхо-чан» Джисон тоже понимал. Уменьшительно-ласкательное обращение с суффиксом для маленьких мальчиков или девочек, считай то же «детка». И то, что Минхо так запросто вручил этой японке такое к себе обращение, немного задевало. — Итак, мальчики, — Момо задорно хлопнула в ладоши, — хотя между корейским и японским народами много противоречий и различий, мы все умеем играть в хвату, верно? Господин Ли, умеете? — Умение — одно дело, но не сказал бы, что я особо удачлив, — неловко улыбнулся Феликс. — Скорее наоборот, могу ненароком спутать всем карты со своим невезением… Тэхен хмыкнул — это еще кому тогда не повезло? Феликс хочет умереть — ему выпадает карта «смерть». Тэхен хочет умереть — ему выпадает галимая карта с дурацким рисунком. — Ну что ж, в любом случае я подготовила стол на пятерых, так что, к сожалению, сыграть получится не со всеми. Я точно буду играть с господами Паком и Кимом, а еще двух игроков оставляю на ваше усмотрение. — Хен, позволь мне, — вызвался Минхо вполголоса. — В шараге я был в этом хорош… — А кто вторым? — Давай Чонин-и, — Минхо тут же заграбастал его под локоть. — Ты же у нас мастер блефовать, да? — Ну, я немножко знаю правила, в приюте играли… — Вот и славно! Хираи-сан! — он обратился по-японски. — Мы с Ян-куном хотим присоединиться к игре! — Отлично. Ах, да, я забыла кое-что уточнить: в случае моего поражения я буду сотрудничать только с группировкой, чьи представители выиграли. Может, у вас будут пожелания? Займусь этим, пока вы обдумываете стратегию. Чимин усмехнулся — какая же она все-таки обольстительная кицунэ-обманщица. — Мне и господину Киму по бокалу пива, пожалуйста, дорогая. — Конечно, сладкий. Тэхен недоуменно свел брови, сначала не понимая, отчего Чимин милостиво отменил наложенный на него сухой закон. А потом вспомнил школьные махинации с бутылками воды, когда они отстукивали номера правильных ответов или как-то еще сигналили друг другу. — Нам тоже, если Вы будете так любезны, — улыбнулся Бан Чан. — А мне можно сакэ с водкой? — помахал ручкой Феликс, на секунду забыв, что испытывает неприязнь к роскошной японке. — Ликси, куда?.. — покачал головой Бан Чан, и виновато посмотрел на мисс Хираи. — Всем пиво, пожалуйста. — Да ну хе-е-ен! — Феликс, помни древнюю корейскую мудрость: от крепкого бухла ноги разъезжаются! Опять упадешь на что-нибудь, нехорошо будет, — похлопал его по плечу Джисон. — Господин Бан, — обратился Чимин к Бан Чану, когда Момо покинула зал, — ну зачем же сразу пиво, не хотите предложить господину Ли банановый милкис? А-а, точно! Совсем забыл! — он подпер нос кулаком, на котором поблескивали серебряные колечки, и понятливо закивал. — Господин Ли ведь вышел из завязки после поездки в Пхохан. После этой реплики Пак Чимина всем младшим неожиданно стало ясно, что сваливать все шишки на Феликса было не совсем честно. Несмотря на то, что союзничество возникло с позволения Бан Чана, от внимания остальных ускользало, что он принимал в нем непосредственное участие. Видимо, пикантная составляющая их альянса слишком сильно занимала умы всех, даже Чанбина, который старался не придавать этому особого значения. Теперь же было очевидно, что между лидером и Пак Чимином тоже существуют какие-то им одним понятные шутки, вроде бананового милкиса, да и, упоминая о ранении Бан Чана, мисс Хираи отметила, что нападение было совершено на них с Ким Тэ. У Феликса дернулся глаз. Пак Чимин ведет записную книжку, куда заносит все факты его биографии, чтобы потом вовремя ввернуть их в разговор и задеть его? Он точно пришел ради союза или наоборот, ведет себя так специально, чтобы его разорвать? — Бывают такие обстоятельства, господин Пак, требующие распития бутылочки-другой. Иначе просто сорвешься головой вниз. Помогает снять нервное напряжение, знаете? Учуяв запах жаренного на оголенных проводах, как и при перепалке по поводу брауни в прошлый раз, Тэхен мягко обвил запястье Чимина, срабатывая заземлителем: — Душа моя, давай обсудим стратегию, — и отвел его в сторону. — Скажи мне, как это понимать? Она хочет вбить клин между нами и заставить играть не против нее, а друг против друга, или она реально только с кем-то из нас будет сотрудничать? — Такая подлость не похожа на нее. Она как хозяйка игорного дома любит азартные игры, но обещания выполняет. Уверен, она не станет меня так подставлять, она обещала помочь нам всем в случае выигрыша. Думаю, она проверяет нас. Знаешь, дилемма заключенного и все такое, — Чимин помолчал, мысленно взвешивая «за» и «против» того, чтобы сотрудничать с патлатой тварью и людьми, разрушившими Тэхена. — Поэтому… придется показать, что мы все доверяем друг другу. Тэхен расфокусировал взгляд в прострации. Он ведь чистосердечно старается искупить все свои грехи, так за что ему придется сидеть за одним столом с его убийцами? Распятый разбойник Дисмас и то попал в рай, потому что покаялся. А Тэхену даже в рай не нужно. Чимин обхватил его правую руку двумя своими и помассировал большими пальцами ладонь, порез на которой заживал пугающе долго. Она была холодной, но влажной. — Милый, я не знаю, чего бы он мог хотеть в отношении тех людей, но я точно знаю, что он бы гордился твоим милосердием. Ты всегда стремился соответствовать ему, и сейчас ты отлично справляешься. Когда все это закончится, мы навестим его, я обещаю, хорошо? — Чимин ласково поправил спавший на густые брови локон. — Договорились? Остекленевшие глаза нерешительно поднялись на него из-под пышных ресниц. — Договорились, Тэхен-и? — Договорились… — Тогда давай поговорим с нашими коллегами. Феликс поджал губы, увидев, как заискивающе рука — израненная по его же велению — Джеки коснулась безжалостной ручки Пака и они отошли в другой конец комнаты. Он невольно опустил глаза, начиная ковырять ногтем стол. Сейчас почему-то было больнее, чем в тот раз в Хитори. Потому что он подумал, что что-то между ними изменилось в Пхохане? Потому что он надеялся, что не он один что-то почувствовал? Или потому что боялся предстать перед друзьями безнадежным дураком? А именно так и выглядела ситуация со стороны. Бан Чан ожидал чего-то подобного, потому что Феликс, как неизлечимо больной чувствует прилив сил перед смертью, несмотря на то, сколько он отсыпался по возвращении, казался бодрее, чем до поездки с Ким Тэ. Словно изнутри лучился каким-то воспаленным пламенем. Там случилось что-то, что отравило его, и это была последняя доза яда. Поэтому сначала он чувствовал болезненное возбуждение чувств, а теперь сопротивление организма слабло и, кажется, эта встреча была ему уже не по силам. Если бы Минхо не был прежде всего обеспокоен состоянием Джисона, он бы, возможно, давно взорвался от наблюдения за странным любовным треугольником, острие которого впивалось в самое сердце их самодельной семьи. Да, Феликс предал их, став на сторону этого человека, но по всему выходило, что он не променял их на палача и Пак Чимина. Тогда что все это за глупость? Он отвернулся от них, но там, куда он устремил свой взор, его тоже не ждали. Теперь, когда, наконец, все они видели то, что до сих пор казалось отвратительным бредом, ситуация казалась еще абсурднее. Феликс изо всех сил сражается с Паком… за Ким Тэ? И ради этого он подорвал доверие товарищей? Не будь Джисона рядом, Минхо бы точно вознегодовал. Феликс что, настолько ни во что не ставил их дружбу, что готов променять ее на это?! Чанбин хмурился, бросив взгляд на стоявших в стороне «сонбэнимов». До него только сейчас в полной мере начало доходить, что отношения Феликса с палачом, по продолжительности догоняющие его отношения с Хенджином, не могли держаться на одних плотских утехах. В них входили общие воспоминания, позволяющие говорить какие-то непонятные стороннему слушателю вещи, эта жалкая и грязная грызня с Пак Чимином и еще невесть что, о чем Чанбин боялся задуматься. По правде говоря, Чанбин не думал, что все так серьезно. Их Ликси неожиданно существовал в совершенно параллельном мире, и в этом мире он был обоснованно один. Джисону было легче от осознания, что Феликса не так уж и радушно принимают их кровные враги, но в то же время его рвение добиться их приятия в таком случае казалось еще большим предательством. Жалко и мерзко. Неужели он направил свою ненависть на эту глупую борьбу? Он считает, что словесные дуэли с Паком пойдут в счет его мести за Хенджина? Еще больше бесило только поведение самого Пака, который почему-то считал, что вправе разговаривать таким тоном с Бан Чаном, Феликсом, обращаться к ним, как к каким-то ничтожествам, словно сам он снизошел с Олимпа. И нарочито ворковать с палачом. Когда Джисон понял, почему его до крайности возмущало это отвратное «милый-душа моя», он испытал небывалую гордость собой. Сынмин жалел только о том, что они пока не могли заказать закуски. Бразильский сериал в формате интерактивного представления разворачивался прямо за столом, а он уже даже чай, кажется, переварил, пока составлял в голове схему «Мисс Хираи — господин Пак — господин Ким — господин Ли». Интересно, палач предвидел такое развитие событий, поэтому первым делом пошел проверять наличие камер и прослушки? Потому что видео подобного застолья, пожалуй, собрало бы даже больше просмотров, чем разоблачающие ролики Ху Тао. Количество уменьшительно-ласкательных прозвищ интимного характера превышало норму, приемлемую для деловой встречи, а реплики, при ближайшем рассмотрении однозначно относящиеся к делам амурным, очевидно, были не менее существенны, чем вопросы, ради решения которых они здесь собрались. Чонин почти позабыл о своем страхе, закусывая щеку изнутри. У него перед глазами словно ожил и заиграл объемными красками второй сезон аудиодрамы. Мисс Хираи, ради встречи с которой они тут собрались, завладела его вниманием всего на несколько минут, но уже померкла в сравнении с тем, как палач и его пассия превращали эту встречу в выяснение отношений, притом что Феликс и палач умудрялись косвенно поддерживать диалог через Пака. И он бы с удовольствием обсудил сейчас с Сынмином услышанное, но вид шепчущихся в другом конце комнаты союзников напомнил ему, что они здесь не только потехи ради. — Хен, что значит она будет «сотрудничать только с группировкой, чьи представители выиграли»? Разве мы здесь не одну сторону представляем? — шепнул Чонин Бан Чану, перегибаясь через Сынмина. — Хотел бы я знать, — Бан Чан раздраженно взглянул на спину «сладкого», думая, уместно ли будет сейчас предъявить за то, что основополагающая информация о форме их сотрудничества, видимо, не достигла мисс Хираи. — Она похожа на распорядительницу голодных игр, — хмыкнул Сынмин. — Придумала правило на ходу для зрелищности. — Думаешь, она хочет посмотреть, как мы начнем играть друг против друга? — вмешался Минхо, заметив, что эти трое собрались обсудить стратегию без него. — Ну тут нас не надо дважды просить… — Сомневаюсь, — Сынмин скрестил руки на груди. — Хен, Пак разве не гарантировал, что все мы в любом случае сможем выбраться отсюда без потерь? Разве такого условия не было? — Было. — Тогда, думаю, не важно, кто из нас победит, главное, чтобы это была не она. Она сказала так, чтобы сбить нас с толку, рассчитывает, что мы забудем, что пришли сюда вместе. Слова Сынмина показались разумными. Если только Пак Чимин не вел двойную игру. Тут, легок на помине, господин Пак вернулся обратно к столу с господином Кимом. Еще одно наблюдение, так или иначе укрепившееся в сознании младших, несмотря на то, что с начала встречи прошло меньше часа, — все это время они направляли свою ненависть на палача, не осознавая, что он — технический придаток Пак Чимина. Говорил только Пак, контролировал ситуацию тоже он, Ким Тэ же наоборот, идя наперекор своему амплуа, казалось, больше стремился сглаживать углы. — Думаю, вы согласитесь, что наша общая задача — не забрать весь банк себе, а заставить Хираи потратить свой стек, верно? Нам неважно, кто из нас четверых выиграет. — Хорошо, что Вы сами это озвучили, — Минхо неосознанно скрестил руки на груди, глядя Паку между глаз. — Поэтому я предлагаю такой план, — Чимин повернулся к союзникам вполоборота, чтобы его мог слышать и поникший Тэхен, стоящий поодаль. Он надеялся, что Тэхен соберется к началу игры. — Если у меня или господина Кима выигрышная комбинация, и у господина Ли и господина Яна тоже — Хираи, вероятно, спасует. Чтобы она делала ставки до конца, уступим вам двоим и спасуем в середине кона, чтобы она поверила, что у нее сильные карты. Если у нас хорошая комбинация, а у вас — нет, вам лучше либо спасовать, чтобы не тратить фишки, либо доиграть и позволить нам выиграть ваши деньги. Соответственно, если у нас плохие карты, а у вас хорошие, поступаем таким же образом. Ну а если плохие у всех, то пасуем сразу. В дверях показался сопровождающий Момо мужчина: — Все готово, госпожа Хираи ожидает вас. Тэхен, будучи не в силах выносить разрывающие голову мысли, метнулся в коридор первым. Мужчина опасливо отступил от него и вежливым жестом указал направление к игорному залу. Не то чтобы японец уступал ему в росте или комплекции, тем более что сейчас Тэхен был не в лучшей форме, но одолел он этого мужчину, выполняя требование Хираи, исключительно благодаря накопившейся на весь мир злобе и абсолютно небрежному отношению к себе. Однако стоит отдать должное товарищу-доктору Паку: после операции плечо не болело даже спустя десяток резких ударов правым кулаком. Чонин жался к Минхо, хотя и старался сохранять хоть какое-то лицо и не выглядеть слишком зашуганным. В конце концов, сделанного не воротишь, и он даже перед лицом палача не раскаивался в своем поступке. Минхо контролировал себя и того лучше. Сейчас он должен был постараться ради них всех, но прежде всего — ради Джисона. Нельзя было давать слабину. Нельзя было поддаваться эмоциям. Нельзя было отвлекаться. Бан Чан мог только догадываться о том, что творилось в головах их союзников. Ким Тэ выглядел мрачнее обычного, но это вполне соответствовало мертвенной бледности Джисона и посеревшему лицу Минхо. Пак Чимин, очевидно, чувствовал себя наиболее вольготно, и это немного напрягало, потому что за такой его самоуверенностью могло стоять нечто большее, нежели близость к владелице заведения и возможность доставать Феликса. Бан Чан опасался, что у него припрятан не один туз в рукаве. Благо, Минхо и Чонин были теми, кому он мог доверять безоговорочно, поэтому сейчас полагался только на них. Когда остальные плавно перетекли в темный камерный зал, Момо, уже занявшая место, обвела стол рукой: — Прошу, по часовой от меня: сладкий, Минхо-чан, Ким Тэ, Ян-кун. Тэхен прошагал к указанному стулу и, с нарочитым грохотом выдвинув его, шумно завалился туда. Откинувшись на спинку, он демонстративно повозился со своим поясом под напряженными взглядами всех, кроме Хираи, которой большее удовольствие приносило наблюдение за взаимодействием странной компании, и вытащил зажигалку и фиолетовую сигаретную пачку. Он поднес позолоченную зажигалку с астрой к зажатой меж зубов сигарете и метнул лукавый взгляд на Феликса: — С тобой попозже покурим, да, кис? — и подмигнул ему. Феликс слегка улыбнулся и кивнул, тут же зыркая на Пака, слишком занятого обхаживанием мисс Хираи. Джеки сказал это негромко, так, чтобы услышал Феликс, впервые обратился к нему напрямую за все это время, еще и подгадав момент, чтобы Пак Чимин не заметил, поэтому это застало Феликса врасплох. Он слишком явно обрадовался, что на этот раз, когда их взгляды пересеклись, он услышал еще и слова, обращенные к себе. Слишком явно расплылся оттого, что это нахальное лицо так обольстительно подмигнуло. Слишком захотелось курить. Чанбин думал, что ему послышалось, но, увидев ледянисто-осуждающий взгляд Джисона, устремленный Феликсу в спину, понял, что не ошибся. Джисону теперь эти отношения казались еще более грязными, если такое вообще было возможно. Феликс изменяет памяти своего любимого с занятым человеком, который изменяет своему партнеру, пока тот флиртует с женщиной. Вся эта связь обрастала такой зловонной плесенью подлости, что становилось непонятно, откуда у них у всех силы сопротивляться этому похотливому разложению. А затем господин Ким хрипло обратился к Минхо и Чонину. — А вы чего таращитесь, как в Аняне? Играть собираетесь? Даже если он не видел этого, семь пар глаз тут же устремились на него. Анян был тем, о чем говорить не следовало. Не в их новом качестве союзников. Минхо на секунду пожалел, что вызвался играть, потому что теперь не мог быть рядом с Джисоном и поддерживать его, но сейчас лучшее, что он мог сделать, — сохранять спокойствие и ровное выражение лица. — В этот раз правила погуманнее, отчего бы не сыграть? — он без тени колебаний занял свое место между Паком и палачом.    Пока Тэхен, очевидно, чтобы успокоиться, разыгрывал большого и страшного серого волка перед столпившимися барашками, Чимин флегматично присел рядом с Момо, не особо вслушиваясь в его вызывающий вздор. — А твой Ким Тэ горяч, — заметила она вполголоса и скользнула ладонью под стол на его бедро. — Хотела бы я такую герлфренд себе. — Я думал, тебе Дахен нравится, а у нее совсем другой типаж… — Чимин почувствовал ревнивый прищур Тэхена на себе и рукой обвил талию Момо. — Нравится, но ты же сказал, она занята, — девушка расстроенно поковыряла складку его юкаты. К прожигающему прищуру Тэхена добавился грозный взгляд Бан Чана. Тогда Чимин наклонился к душистой шее Момо и проворковал ей на ухо: — Ну может быть, я смогу ее переубедить, с тобой ей будет явно лучше, чем с каким-то там неотесанным головорезом, — он поднял ладонь по талии выше. — Сладкий, — она прильнула к его плечу, — вам, мужчинам, неведома настоящая любовь. Род ваш груб и вульгарен, и любовь у вас такая же. Будь иначе — ты бы не плакался мне по пьяни. Так что не трогай Дахени своим представлением о любви. Их отвлек стук кружки по столу. Тэхен как бы невзначай выдохнул курево в сторону Чонина. Тот закашлялся, но тут же прикрыл рот кулаком, стараясь не уступать Минхо в сдержанности. — Господин Пак, госпожа Хираи, хотите уединиться — да за ради бога, но можно после игры? Чимин выпрямился. — Ловлю тебя на слове, милый. — Разумеется, душа моя, даже здесь все знают, что я человек слова, верно? — Тэхен наигранно беззаботно оскалился на зрителей предстоящей игры. Чонвон был счастлив до захватывающего дух трепета под ребрами. Каждая деталь свершившегося факта — он пригласил подругу в гости — была невозможна еще год назад. Он принял пускай и незначительное, но самостоятельное решение, он общается с ровесницей, у него есть дом и даже своя личная комната, запирающаяся на замок. Теперь он осознавал, ради чего выживал и выжил. На сумму, отложенную с карманных денег, которые стабильно вручал господин Ким, мальчик заказал фастфуда из разных заведений, потому что не был уверен, что именно понравится Джаюн; выбрал несколько фильмов, которые хотел бы посмотреть — со старшими совместные просмотры не удавались, потому что господину Паку нравилось мрачное размеренное кино, а господин Ким в свободное время включал документальные фильмы то про Наполеона, то про Черчилля, то про Фриду Кало, а недавно пристрастился к передачам про Латинскую Америку; и еще раз прибрался в квартире, хотя в ней и так всегда царил холодный порядок, и только натюрморт с подсолнухами ярким пятном освещал теплом черно-белую гостиную. Как только он услышал сигнал вновь работающего домофона — недавно господин Ким спускался на пропускную и устроил скандал сотрудникам охраны — спрыгнул со стула и поскакал в прихожую. — Ой, извини, что немного опоздала, — разрумяненная запыхавшаяся девушка бухнула сумку на пуф у порога. — Мне мои лофики, ну я тебе писала, доставили не в тот пункт, так потом они еще не подошли мне, пришлось оформлять возврат, треш! — она возмущенно всплеснула руками и завела выбившуюся прядь за ухо. В ушах сверкнули сережки, на которые он недавно присылал ей ссылку. — А я тебе сказал, что лучше заказать в том магазе, где я брал свои штаны и футболку! — Ну Вон-а, ты же знаешь, какие мне нужны лоферы! Там вообще не мой стиль! — разувшись, Джаюн прихватила сумку и проскользила в белых носочках в гостиную. Чонвон похвалил себя за то, что предусмотрительно начистил полы до блеска. — Где ванная? — А, ближайшая там, — он указал на дверь рядом с кухней. — А сколько их всего? — Три, — Чонвон проследовал за девушкой к ванной комнате, наблюдая, как она вытирает изящные руки пушистым полотенцем. Господин Пак заказал его на смену старому, которое выкинули после визита господина анорексика. — Хорошо, наверное! Нет очереди с утра! — Ага. И еще хорошо, что можно не ждать, когда кое-кто проблюется и примет душ. Пока Чонвон распаковывал суши, Джаюн изучающе бродила по кухне. — А кто из них твой брат? — она постучала пальцем со свежим нюдовым маникюром, насчет которого долго сомневалась, по фото на холодильнике. Чонвон настолько привык к странной фотографии троих мужчин, что давно перестал ее замечать. Впервые он увидел фото в квартире в Пусане, а сразу после переезда из прошлых апартаментов в эти господин Ким поместил снимок сюда. Он подошел к девочке и повнимательнее рассмотрел изображение. Господин Пак оставался почти таким же, за исключением цвета волос, а вот господин Ким, несмотря на отсутствие внешних изменений, на себя нынешнего был похож мало — широкую улыбку и задорный блеск в глазах Чонвону вживую видеть ни разу не довелось. Третьего парня он совсем не встречал, но догадывался, что это тот, кого в этом доме не называют, но едва ли не благоговейно почитают. Чонвон был почти уверен, что это он — «парень» господина Кима из католического приюта, с которым произошло нечто ужасное в ночь, когда они примчались из Пусана в Сеул, с чего и началась череда злоключений старших. — М-м… Вот, — Чонвон указал на господина Кима. — Хм, как-то вы не похожи. — А я и не хочу быть на него похожим, — пробурчал мальчик и снова занялся одноразовыми контейнерами. — Вон-и, ты мне только про брата рассказывал, а про родителей молчишь. — Потому что у меня нет родителей. В смысле… — он зашелестел крафтовым пакетом, — они рано умерли. Когда они несколько смущенно уселись в гостиной, и Чонвон собрался включить фильм, Джаюн вдруг всполошилась: — А-а! Я тебе еще не показывала, что купила! Смотри! — она извлекла из сумки инкрустированную стразами диадему и примерила на себя. — Решила, что подойдет для следующего выступления, как тебе? — она кокетливо повертела головой. — Ух ты! Тебе очень идет! И под концепцию твоего номера идеально подходит! — восхищенно выдохнул Чонвон, не в силах оторвать сверкающих восторгом, как стразы диадемы, глаз от девушки. Внезапно девочка стянула украшение с себя и водрузила на голову Чонвона. — Ха-ха-ха, — она заливисто засмеялась, — из тебя бы тоже вышла прекрасная принцесса! Ха-ха! Чонвон судорожно сорвал убор и молча сунул обратно подруге. — Эй, Вон-и, что такое? — Джаюн, заметив, что смеется только она, остановилась. — Ты обиделся? Я не имела в виду ничего плохого! Я хотела сказать, что ты милый! — Нет, Джаюн-а, все нормально, я просто забыл взять соевый соус! — он неосторожно выбрался из-за журнального столика. — Сейчас сбегаю за ним и вернусь! Чонвон пропялился на обдающий морозом холодильник, пока тот не запищал, и захлопнул дверцу, уставившись на лица господина Кима и хеннима на фотографии. Он больше не «Принцесса». Он малой, котенок, умник, юный друг, ябеда, в конце концов. Он — Ян Чонвон. В момент, когда он выворачивал из кухни с двумя коробочками заправки в руках, прозвенел звонок. Странно. Домофон ведь починили, Джаюн же звонила по нему. Доктора Пака не вызывали, а мистер англичанин и товарищ Бан сегодня как раз на встрече со старшими. Мальчик на цыпочках прошел к двери и опасливо приблизился к глазку, а затем отшатнулся, роняя упаковки соуса.