Глава 15
6 июня 2025 г., 15:38
Рассвет окрасил небо бледно-розовым, когда они вышли за ворота Хиллтопа. Воздух был свежим, с едва уловимым запахом хвои и влажной земли. В такое утро легко было забыть о том, что мир рухнул. Особенно если не смотреть на мёртвые тела у основания стены — результат ночной работы часовых.
Алекс невольно поморщилась, когда они проходили мимо. Не от вида разложения — к этому все давно привыкли — а от смрада. Сладковатый, тошнотворный аромат смерти, который никогда полностью не выветривался из одежды, из волос, из памяти.
— Держи, — Иисус протянул ей небольшую флягу. — Мята и мёд. Поможет перебить запах.
Она благодарно кивнула, делая небольшой глоток. Жидкость приятно обожгла горло, на мгновение заглушив тошноту.
— Сколько до Александрии? — спросила девушка, возвращая флягу.
— Напрямик — меньше дня пути, — ответил он, внимательно осматривая лесную тропу перед ними. — Но напрямик мы не пойдём. Слишком много ходячих на главных дорогах. И Спасители.
— Значит?
— Значит, полтора дня, если повезёт, — мужчина поправил рюкзак на плечах и проверил нож на поясе. — Обойдём болота с востока, потом через заброшенный карьер, и дальше по старым ж/д путям.
Алекс кивнула, старательно скрывая разочарование. Каждый лишний час в пути — это час неизвестности о судьбе друзей. Но Иисус был прав — безопасный путь лучше быстрого.
Первые километры дались легко. Лес был тих, лишь иногда сквозь деревья мелькали одинокие фигуры ходячих, но они держались на расстоянии. Иисус шёл впереди, его движения были лёгкими и уверенными, несмотря на рюкзак с припасами. Алекс следовала за ним, стараясь подстроиться под его темп.
К полудню солнце поднялось высоко. Жара, пыль и усталость начали брать своё. Рёбра ныли при каждом вдохе, а рана на бедре, хоть и перевязанная чистыми бинтами, пульсировала в такт шагам. Но девушка молчала. Каждый раз, когда Иисус оборачивался, она встречала его взгляд с упрямой решимостью.
— Привал, — наконец объявил он, указывая на небольшую прогалину. — Десять минут.
— Я в порядке, — автоматически ответила она. — Можем идти дальше.
Иисус только хмыкнул, снимая рюкзак.
— Конечно, ты в порядке. И я тоже.
Он достал бутылку воды и протянул ей.
— Пей. И покажи бедро.
Алекс хотела возразить, но его взгляд не оставлял места для споров. Она осторожно опустилась на поваленное дерево и отпила из бутылки.
— Это просто царапина, — пробормотала девушка, но всё же закатала штанину, морщась от боли, когда ткань задела рану.
Иисус присел рядом, внимательно осматривая повреждение. Его пальцы были осторожными, почти невесомыми, когда он снимал повязку.
— «Просто царапина», которая могла стоить тебе ноги, если бы загноилась, — сухо заметил мужчина, доставая из кармана небольшой тюбик с мазью. — Карсон дал перед уходом. Сказал наносить дважды в день.
Прикосновение мази вызвало волну жгучей боли, и Алекс невольно вздрогнула, закусив губу.
— Извини, — тихо произнёс Иисус, не поднимая глаз. — Знаю, что больно.
— Бывало и хуже, — она попыталась улыбнуться, но вышла кривая гримаса.
Он молча закончил перевязку, его движения были методичными, отточенными годами практики.
— Спасибо, — сказала Алекс, когда он завязал последний узел на бинте.
Иисус молча кивнул, убирая остатки бинта в рюкзак. Затем он достал небольшой свёрток — вяленое мясо и несколько сухарей.
— Ешь, — сказал он, протягивая ей паёк. — Нам предстоит долгий переход через открытую местность. Лучше сделать это до наступления темноты.
Она послушно приняла еду, хотя аппетита не было. Сухари казались безвкусными, а мясо — слишком жёстким для её пересохшего горла. Но Алекс заставила себя жевать, зная, что силы понадобятся.
— Как ты нашёл Хиллтоп? — спросила она, чтобы нарушить тишину.
Иисус поднял взгляд от ножа, который затачивал о камень.
— Я не нашёл его. Он нашёл меня, — ответил мужчина после паузы.
— Это было… до? — осторожно спросила Алекс.
— До Нигана? Да, — он кивнул, убирая нож в ножны. — Тогда мир был другим. Страшным, но… с надеждой. Теперь всё сложнее.
Она промолчала, понимая, о чём он говорит. Ходячие были предсказуемы — они хотели только одного. Люди же… люди как Ниган несли хаос иного рода, беспощадный и расчётливый.
Иисус поднялся, закидывая рюкзак на плечо.
— Время идти, — сказал он, протягивая ей руку.
Алекс приняла помощь, стараясь не показать, как сильно болит всё тело при движении. Каждый шаг отдавался тупой болью в рёбрах, каждый вдох был борьбой. Но она молчала, упрямо следуя за ним по узкой тропе.
Они миновали небольшой ручей, где пополнили запасы воды, затем спустились в овраг, густо поросший кустарником. Иисус умело выбирал путь, обходя места, где могли скрываться ходячие, и зорко следя за следами людей.
К середине дня облака затянули небо, воздух стал влажным и тяжёлым. Вдалеке громыхнуло.
— Будет гроза, — заметил он, принюхиваясь. — Нужно найти укрытие до того, как начнётся дождь.
Алекс кивнула, с тревогой глядя на тёмную линию горизонта. Ходячие были опаснее в дождь — их сложнее услышать, а размытая грязь замедляла движение.
Они ускорили шаг, насколько это было возможно. Лес постепенно редел, уступая место заброшенным полям. Вдалеке виднелись остовы сельскохозяйственной техники, ржавеющей под открытым небом.
— Там, — Иисус указал на полуразрушенный амбар примерно в километре от них. — Переждём грозу.
Едва они достигли середины поля, как укрывшие небо тучи разразились первыми каплями. Крупные, тяжёлые, они падали на пыльную землю, оставляя тёмные пятна. С каждым шагом дождь всё усиливался, застилая своей пеленой луга и оставшийся вдалеке лес.
— Быстрее! — крикнул Иисус, когда стена ливня накрыла их, мгновенно промочив одежду до нитки.
Алекс ускорила шаг, игнорируя боль в бедре. Раскаты грома следовали один за другим, заглушая все остальные звуки. В таком шуме они не услышали бы приближения и орды, даже если бы те были в нескольких шагах.
Когда до амбара оставалось меньше ста метров, Иисус внезапно остановился, выбрасывая руку в сторону, преграждая ей путь. Его взгляд был прикован к чему-то впереди.
Сквозь пелену дождя Алекс с трудом разглядела их — четыре фигуры, медленно бредущие к амбару. Ходячие. Они ещё не заметили людей, но двигались именно в их сторону.
— Обойдём, — прошептал Иисус ей на ухо. — Тихо, по краю поля.
Но в этот момент один из мертвецов повернул голову. Даже сквозь дождь девушка видела, как изменились его движения — из бесцельного шатания в целенаправленную охоту. Он издал характерный влажный рык, который подхватили остальные.
— Чёрт, — выругался мужчина, выхватывая нож. — План изменился. Я отвлеку их, ты — к амбару. Жди меня внутри.
— Нет, — Алекс крепче сжала рукоять своего ножа — единственного оружия, которое он дал ей перед выходом из Хиллтопа. — Я не оставлю тебя.
Он хотел возразить, но времени не было. Ходячие приближались, их движения, несмотря на разложение, были удивительно быстрыми.
Первый мертвец добрался до них — женщина с оторванной нижней челюстью и пустыми глазницами. Иисус встретил её точным ударом в висок. Лезвие вошло глубоко, и труп осел на землю.
Алекс атаковала второго ходячего — мужчину в изодранной военной форме. Он был выше неё на голову, его руки тянулись к её лицу с неестественной решимостью. Девушка уклонилась и вонзила нож в глазницу. Тело содрогнулось и рухнуло.
Третий живой труп уже приблизился к ней почти вплотную, когда Алекс попыталась выдернуть застрявший нож. Паника сдавила горло — без оружия она была беззащитна. Но в последний момент тело дёрнулось и осело — Иисус вонзил свой клинок в затылок ходячего.
— Спасибо, — выдохнула она, наконец освобождая нож.
Он кивнул, разворачиваясь к последнему мертвецу. Но тот был уже слишком близко — его руки вцепились в куртку Иисуса, зубы щёлкнули в дюйме от его шеи.
Не раздумывая, Алекс бросилась вперёд. Боль в рёбрах и бедре исчезла, сменившись чистым адреналином. Она вонзила нож в затылок ходячему, вкладывая всю силу в удар.
Иисус оттолкнул дважды труп, тяжело дыша. На его лице была смесь благодарности и упрёка.
— Ты должна была бежать, — сказал он, перекрикивая шум дождя.
— А ты должен понять, что я не из тех, кто бросает друзей, — парировала она, вытирая лезвие о мокрую траву.
В его глазах мелькнуло нечто новое — уважение, смешанное с чем-то более глубоким.
— К амбару, — наконец скомандовал он. — Быстро. Звуки могли привлечь других.
Они практически бежали последние метры. Дождь лил стеной, превращая землю в скользкое месиво. Алекс поскользнулась на последних шагах, и только рука Иисуса, вовремя подхватившая её, спасла от падения.
Амбар встретил их запахом старого сена и пыли. Крыша частично обвалилась, но большая часть помещения оставалась сухой. Сквозь щели в стенах пробивались тонкие лучики света, делая внутреннее пространство призрачным, нереальным.
Иисус тщательно проверил каждый угол, убедившись, что внутри нет угроз. Только после этого он позволил себе расслабиться, сбросив рюкзак на землю.
— Похоже, придётся остаться здесь до утра, — сказал он, глядя на потоки воды, хлещущие снаружи. — В такой дождь далеко не уйдём.
Алекс кивнула, осторожно опускаясь на тюк сена. Теперь, когда адреналин схлынул, боль вернулась с новой силой. Рана на бедре пульсировала, а рёбра словно стягивало раскалённым обручем.
Иисус заметил, как она поморщилась.
— Покажи, — его голос не оставлял места для возражений.
Девушка неохотно закатала промокшую штанину. Повязка пропиталась кровью — свежие швы частично разошлись во время схватки.
— Чёрт возьми, Алекс, — процедил он сквозь зубы. — Почему ты не сказала? Мы могли бы… Я бы справился сам.
— И подвергнуть тебя ненужному риску? — она покачала головой. — Нет. Мы команда. Я не буду обузой.
— Обузой? — Иисус опустился перед ней на колени, доставая из рюкзака новые бинты и антисептик. — Ты спасла мне жизнь.
Его пальцы осторожно сняли старую повязку. Рана выглядела воспалённой, но, к счастью, без признаков серьёзной инфекции.
— Будет щипать, — предупредил он, открывая бутылочку с антисептиком.
Алекс стиснула зубы, когда жидкость коснулась раны. Боль была острой, но знакомой.
— Ты не обуза, — тихо продолжил Иисус, аккуратно накладывая свежую повязку. — Ты боец. Всегда была им и будешь.
— Иногда я не знаю, кто я, — призналась она, глядя, как его пальцы ловко завязывают узел на бинте. — До всего этого я была просто… обычной. Студенткой, дочерью, сестрой. Теперь…
— Теперь ты выжившая, — закончил он за неё, поднимая взгляд. — Как и все мы. Это меняет тебя. Но не определяет полностью.
Мужчина поднялся и начал распаковывать рюкзак, доставая сухую одежду.
— Переоденься, — сказал он, протягивая ей футболку и свитер. — Простуда — последнее, что нам нужно в пути.
Алекс благодарно приняла одежду. Иисус отвернулся, давая ей приватность, и занялся разведением небольшого огня из сухого сена и досок.
Футболка была слишком большой, но сухой и тёплой. От неё пахло Хиллтопом — смесью трав, дыма и чего-то неуловимо домашнего.
— Лучше? — спросил Иисус, когда она присоединилась к нему у небольшого костра.
— Намного, — кивнула Алекс, протягивая руки к теплу. — Спасибо.
Они сидели молча, слушая, как дождь барабанит по крыше. В трещащем пламени костра было что-то гипнотическое, почти первобытное. На мгновение девушка могла представить, что они просто двое путников, остановившихся переждать непогоду. Не беглецы в мире мёртвых.
— Крис и Николь… — вдруг сказала она, не поднимая глаз от огня. — Они единственное, что у меня осталось. От прошлой жизни. От России. От дома.
Иисус повернулся к ней, его взгляд был внимательным, но не навязчивым.
— Мы выросли вместе в одном дворе, — тихо сказала она, глядя на догорающий костер. — Вместе бегали в школу, потом поступили в один университет. Решили, что будет здорово провести летние каникулы в Америке… И тут началось это безумие с ходячими. Застряли на другом конце света, когда весь мир рушился, вдали от своих семей. Так что мы стали семьёй друг для друга.
Иисус молча протянул ей кусок вяленого мяса. Она приняла его, но не стала есть — просто держала в руках, словно якорь реальности.
— Я должна найти их, — её голос стал твёрже. — Они… они часть меня. Только с ними я чувствую себя настоящей. Только с ними я помню, кем была.
Иисус задумчиво смотрел на огонь. Языки пламени отбрасывали причудливые тени на его лицо, делая черты резче, глубже.
— Понимаю, — наконец произнёс он. — Эта связь… Она особенная.
— Русские говорят, что душа не может быть одинокой, — тихо сказала Алекс. — Она всегда ищет родственные души. И когда находит, они становятся неразлучны.
— Звучит красиво, — улыбнулся Иисус. — И похоже на правду.
— Когда мы разделились, — продолжила она, глядя в огонь, — и я не знала, живы ли они… Это было хуже, чем ходячие. Хуже, чем голод или боль. Как будто часть меня исчезла.
Девушка замолчала, сглатывая комок в горле. Иисус не торопил её, дав время собраться с мыслями.
— В России есть такое понятие — тоска, — наконец произнесла она. — Это больше, чем грусть или ностальгия. Это… боль души, которая потеряла своё место. Свою вторую половину.
— И твоя вторая половина — они? — тихо спросил Иисус.
— Да, — просто ответила она. — Без них я существую. С ними — живу.
Мужчина кивнул, и в его глазах Алекс увидела понимание. Настоящее, глубокое, без снисходительности или жалости.
— Тогда мы найдём их, — твёрдо сказал он. — Даже если придётся обыскать каждый уголок этого проклятого мира.
Что-то в его голосе заставило её поверить. Не слепая надежда, а спокойная уверенность человека, привыкшего выполнять обещания.
— Спасибо, — прошептала она. — За понимание.
Иисус улыбнулся — той редкой, открытой улыбкой, которая преображала его лицо, делая моложе, уязвимее.
— Все мы ищем свою стаю, — сказал он. — Это единственное, что имеет значение.
Они сидели у костра до глубокой ночи, слушая, как постепенно стихает дождь. Говорили о прошлом — том, что было до эпидемии. О мечтах, которые никогда не сбудутся. О местах, которые больше не существуют. О людях, которых потеряли.
Когда Алекс начала засыпать, Иисус молча накрыл её своей курткой. Она хотела возразить, но усталость была сильнее. Последнее, что она помнила перед тем, как провалиться в сон — его тихий голос, напевающий какую-то мелодию, и ощущение безопасности.
***
Тяжёлая дверь подвала гулко хлопнула, впуская внутрь холодный воздух и серьёзных людей. Низкий потолок, скудное освещение и воздух, пропитанный пылью, создавали гнетущую атмосферу судилища. Крис и Николь, стоя у дальней стены, наблюдали, как Рик, Дэрил, Мишон и ещё несколько александрийцев расположились полукругом напротив Дуайта. Николь тихо фыркнула, заметив, как Диксон буквально прожигает Дуайта ненавидящим взглядом. Его кулаки были стиснуты так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Говори, — отрывисто бросил Граймс, скрестив руки на груди. Дуайт медленно поднял голову. Его лицо, наполовину искажённое шрамом, оставалось непроницаемым, но в глазах читалась решимость человека, который уже перешёл свой личный Рубикон. — У меня есть план, — произнёс он, осторожно доставая из-за пазухи сложенный лист бумаги. — Святилище. Вся его схема, расположение постов, оружие, люди. Николь невольно подалась вперед. Она знала это место как свои пять пальцев — каждый угол, каждую тень, каждый закоулок, где можно было спрятаться от гнева Нигана. — Что именно ты предлагаешь? — голос Рика был холоден как лёд. — Комбинированное нападение, — Дуайт расправил карту Святилища на небольшом столе. — Несколько групп, одновременно. Здесь, здесь и здесь, — его палец указывал на разные точки схемы. — Основные силы отвлекают внимание у главных ворот, небольшая группа проникает с тыла. Я могу вывести из строя генераторы, погрузить всё в темноту. — А что помешает тебе сдать нас Нигану? — Диксон шагнул вперед, его голос вибрировал от едва сдерживаемой ярости. — Почему мы должны тебе верить? Николь заметила, как дрогнула рука Крис, лежавшая на рукояти ножа. Её собственное сердце колотилось как сумасшедшее. Это был их шанс. Может быть, последний. Дуайт поднял взгляд на Дэрила, и в этом взгляде была такая открытая, незащищённая боль, что даже Николь, которая знала о противостоянии этих двоих, невольно отвела глаза. — Потому что я потерял всё, — просто сказал он. — Всё, что имело значение. Моя жена… Я даже не знаю, жива ли она. Каждый день под его властью — это день в аду. — Его голос упал до шёпота. — Я не хочу больше так жить. Николь почувствовала, как что-то сжалось в груди. Она знала, о чём он говорит. Каждый день в Святилище был борьбой за сохранение рассудка. Постоянный страх, унижения, необходимость прикидываться верным псом… — Если бы он хотел нас сдать, — неожиданно для себя произнесла девушка громко, — мы бы уже были мертвы. Ниган был бы здесь со своей грёбаной битой и своими людьми. Все взгляды скрестились на ней. Николь наклонила голову, встречая испытующий взор Рика. — Он знает, на что способен Ниган, — продолжила она, кивнув на Дуайта. — И если он всё равно пошёл на это… — То, что ты говоришь, имеет смысл, — медленно произнес Граймс, возвращаясь к карте. — Но нам нужно время. Подготовка, координация с другими поселениями. — У нас нет времени, — Дуайт покачал головой. — Ниган что-то подозревает. Он уже приказал усилить патрули вокруг Хиллтопа. Мишон переглянулась с Риком, и Николь заметила, как многозначителен был этот взгляд. — Хорошо, — наконец решил бывший шериф. — Мы отвезем тебя в Королевство. Для Нигана ты всё ещё должен быть там, выполняя его задание. Будешь нашими глазами и ушами внутри. Диксон рыкнул что-то неразборчивое, но протеста не высказал. Его взгляд обещал расправу, если Дуайт хоть на шаг отступит от уговора. — Через два часа выезжаем, — добавил Рик, сворачивая карту. — Я, ты и Дэрил. Чем меньше людей знает о наших перемещениях, тем лучше. Они начали расходиться. Крис легонько коснулась руки Николь, и та едва заметно кивнула — ей нужно было поговорить с Дуайтом. Наедине. Когда дверь за последним александрийцем закрылась, в подвале повисла тишина, нарушаемая лишь скрипом старого стула, на котором сидел Дуайт. Николь медленно подошла к нему, чувствуя, как сильно дрожат колени. — Привет, — тихо сказала она. Мужчина поднял голову. Его взгляд смягчился, впервые за всё это время. — Как ты? — спросил он. — Жива, — Николь пожала плечами. — А ты? — Так же. Простой обмен словами, за которым скрывалось столько всего. Её побег, его предательство, дни страха, ночи кошмаров. — Эйдан? — задала вопрос девушка, хотя уже знала ответ. Он медленно покачал головой. Николь прикрыла глаза. Она понимала, что это случится. Понимала, когда принимала его помощь. Ещё одна смерть на её совести. Ещё одно имя, которое будет преследовать её во снах. — Ты не могла его спасти, — тихо сказал Дуайт, словно читая её мысли. — Не надо, — резко оборвала она. — Не надо меня утешать. Я знала, на что его обрекаю. Дуайт смотрел на неё долгим взглядом, в котором читалось что-то слишком близкое к пониманию. Между ними всегда было это — единство, не требующее слов, словно они оба побывали в одном аду и вынесли оттуда на себе одни и те же шрамы. — Я искал её, — вдруг сказал он. — Шерри. Каждый день, каждую ночь. Но… — он запнулся. — Боюсь, что уже поздно. Николь почувствовала укол боли. Она знала, что Дуайт никогда не перестанет разыскивать свою жену. И правильно. Так и должно быть. То, что возникло между ними — это была всего лишь иллюзия нормальности среди хаоса. Два одиноких человека, цепляющихся друг за друга в темноте. — Ты всё правильно делаешь, — сказала девушка, удивляясь, что голос звучит так твёрдо. — Она — твоя семья. — А ты — моя… — мужчина осёкся, не найдя подходящего слова. — Случайная попутчица в аду, — закончила за него Николь с горькой усмешкой. Дуайт протянул руку, осторожно коснувшись её запястья. — Будь осторожна, — тихо сказал он. — Ниган не забыл о тебе. Он… злится. А когда он злится… — Знаю, — она невольно вздрогнула, вспоминая яростные вспышки их лидера. — Ты тоже береги себя. Постарайся не умереть слишком быстро. Это была шутка. Но теперь она звучала почти как мольба. Дуайт кивнул, его глаза говорили больше, чем слова когда-либо могли выразить. — Увидимся на другой стороне, — сказал он. И они оба знали, что «другая сторона» могла означать всё, что угодно — победу, поражение, свободу или смерть. Два часа спустя Николь замерла у ворот Александрии, наблюдая, как автомобиль с Риком, Дэрилом и Дуайтом исчезает в сумерках. Крис стояла рядом, её плечо легонько касалось плеча подруги. — Переживаешь за него? — тихо спросила Крис. — За всех них, — уклончиво ответила Николь. — Это опасная миссия. Мишон подошла к ним, её шаги были почти бесшумными. — Нам нужно поговорить, — сказала она. — О вашей роли во всём этом. Крис выпрямилась, принимая привычную позу лидера — плечи расправлены, подбородок поднят. Николь невольно усмехнулась. Даже в их небольшой группе всем было ясно, кто принимает окончательные решения. — Мы всё ещё не знаем, где Алекс, — произнесла Крис. — А Хуан и Форрест остались на ферме. Прежде чем я смогу дать какие-то обещания, мы должны собраться все вместе. Николь заметила, как напряглись плечи Мишон при упоминании мексиканца. — Хуан… это тот, кто сбежал из Святилища? — осторожно спросила темнокожая женщина. — Да, — кивнула Крис. — Вместе с сестрой. Но она… не выжила. Мишон задумчиво нахмурилась. — Хорошо, — наконец сказала она. — Мы подождем, пока ваша Алекс доберётся до нас. Но не слишком долго. Времени мало. В этот момент тишину разорвал звук моторов. Много моторов — и все они приближались к воротам Александрии. Николь почувствовала, как холодеет кровь. Этот звук — особый, ритмичный рокот множества двигателей — она узнала бы где угодно. — Спасители, — прошептала девушка, чувствуя, как пересыхает во рту. — Блять, — выдохнула Крис, сжимая рукоять пистолета. Автомобили остановились перед воротами, и в наступившей тишине раздался до боли знакомый голос. — Эй-эй-эй! Кто-нибудь дома? Маленькая птичка донесла мне, что у вас тут интересная компания собралась! Николь сглотнула, чувствуя, как ноги превращаются в желе. Этот голос. Этот насмешливый, пронзительный тон. Ниган. — Мы знаем, что ты там, малышка-беглянка! — продолжал он с обманчивой весёлостью. — Надеюсь, ты не пропустишь наше маленькое шоу! У меня есть кое-что специально для тебя и твоих подружек! Вдруг воздух наполнился криками. Страшными, раздирающими душу криками боли, которые невозможно было имитировать. — Форрест, — выдохнула Николь, её лицо мгновенно побледнело. Но вслед за криком подростка раздался ещё один — более глубокий, мужской, наполненный такой агонией, что у Николь волосы встали дыбом. — Хуан, — прошептала Крис, глядя на неё. Та стояла, застыв, как статуя, её глаза расширились от ужаса. — ОТКРЫВАЙТЕ! — проревел Ниган. — Иначе следующим будет этот чёртов мальчишка! Мишон дала знак открыть ворота. Николь видела, как люди на стенах с неохотой выполняют приказ. Медленно, со скрипом, ворота Александрии начали расходиться. Первое, что они увидели — Нигана, стоящего в своей характерной позе, с Люсиль, прислонённой к плечу. Рядом с ним — Форрест, с кровоточащей раной на лбу, но живой, со связанными за спиной руками. А в нескольких шагах от них — Хуан. Или то, что от него осталось. Его лицо было практически неузнаваемо от побоев, одежда пропитана кровью. Он стоял на коленях, пошатываясь, но всё ещё держался прямо. — А вот и моя маленькая беглянка! — воскликнул мужчина, увидев Николь. — Чёрт возьми, куколка, ты заставила меня поволноваться! Она стояла, не в силах сдвинуться с места. Её взгляд был прикован к Хуану, который медленно поднял голову. В его глазах не было страха — только бесконечная усталость и что-то похожее на… облегчение? Он увидел Крис, и на его разбитых губах появилось подобие улыбки. — Итак! — Ниган театрально развёл руками. — У нас есть предатель! Человек, который не только сбежал из моего дома, но и забрал с собой ценную информацию! И что же мы делаем с предателями? Он оглядел свою аудиторию, словно ожидая ответа. Тишина была такой плотной, что, казалось, её можно было потрогать руками. — Мы. Их. Наказываем! — с каждым словом Ниган делал шаг к Хуану. Небо, которое весь день грозило снегом, наконец решило воплотить эту угрозу. Первые снежинки, нежные и невесомые, начали медленно опускаться на землю. — Дотронешься до него — и я тебя убью, — голос Крис был тихим, но в нём звучала такая концентрированная ярость, что даже Николь поёжилась. Ниган лишь рассмеялся. — Ох, малышка, если бы ты знала, сколько раз мне угрожали… — он наклонился к Хуану. — Видишь эту маленькую злюку? Кажется, она не понимает правил игры. Мексиканец поднял голову, глядя прямо на Крис. В его взгляде была целая вселенная невысказанного. Боль, прощание, может быть, даже любовь. — Просто сделай это, — прохрипел он. Ниган выпрямился, его лицо вдруг стало серьёзным. — Вот поэтому я и уважаю таких, как ты, приятель, — сказал он. — Настоящие бойцы до конца. Он перевёл взгляд на Николь, и в его глазах появился опасный блеск. — А вот ты, щенок, разочаровала меня. Я был к тебе добр. Так добр! Скольких я пощадил ради тебя? Скольким ты задолжала жизнь? Николь чувствовала, как пол уходит из-под ног. Голос в её голове, который долгое время молчал, вдруг зашептал с новой силой. «Ты всегда принадлежала таким, как он, — шептал он. — И всегда будешь». — Я никогда не была твоей, — выдавила она, сама удивляясь своим словам. Улыбка Нигана стала шире. — Все вы мои, — просто сказал он. — Вы просто ещё не поняли этого. И в один стремительный, плавный момент Люсиль взмыла в воздух. Николь видела, как Крис рванулась вперёд, слышала, как Форрест закричал. Но все они были слишком далеко. Бита опустилась на голову Хуана с ужасающим хрустом. Тело мексиканца дёрнулось, но не упало. Хуан, словно в последнем акте неповиновения, остался стоять на коленях. — Вот это характер! — воскликнул Ниган, замахиваясь снова. Второй удар. Третий. Каждый сопровождался омерзительным звуком разбиваемой плоти и костей. Белый снег вокруг тела Хуана, быстро окрашиваясь в алый, создавая сюрреалистическую картину контрастов. Николь не могла отвести глаз. Она видела, как Крис застыла, её лицо превратилось в маску абсолютного, непередаваемого ужаса. Форрест кричал, пытаясь вырваться из хватки держащих его Спасителей. Наконец Ниган остановился. На его лице — брызги крови и удовлетворённая улыбка. Люсиль была красной и поблескивала боками. — Вот так мы поступаем с предателями, — сказал он, обращаясь ко всем собравшимся. — Запомните этот урок. Он подошёл ближе к Николь, почти вплотную. — А ты, малышка… — мужчина наклонился к её уху. — Ты думала, что убежала от меня? Что можешь просто жить своей жизнью? Нет, милая. Ты всегда будешь моим щенком. Берите их, — скомандовал он своим людям, указывая на Николь и Крис. — И этого тоже, — кивок в сторону Форреста. Спасители немедленно пришли в движение. Двое схватили Крис, которая попыталась рвануться к безжизненному телу Хуана. — Нет! Пустите меня! — кричала она, пытаясь вырваться. — Хуан! ХУАН! Её крики оборвались, когда один из Спасителей резко заломил ей руки за спину и защёлкнул наручники. Она дёрнулась от боли, но продолжала смотреть на тело друга, а по её лицу текли слезы, замерзая на щеках. Форреста, всё ещё оглушенного ударом, просто подняли и, как мешок с картошкой, швырнули в кузов грузовика. Глухой звук удара о металлический пол был заглушён хлопком закрывающейся двери. Николь стояла неподвижно, её глаза были пусты, словно у куклы. Когда двое Спасителей направились к ней, она даже не попыталась сопротивляться. В голове билась только одна мысль: «Я не смогла защитить их. Я снова подвела.» — За этой нужен особый контроль, — сказал Ниган, пристально глядя на девушку. — Щенок может кусаться. Внезапно она почувствовала, как чьи-то руки хватают её запястья, а горячее дыхание касается уха. — Щенок снова с нами, — прошептал знакомый голос, от которого по спине пробежал холодок. — Скучала? Это был Саймон. Тот самый Саймон, которого она поклялась убить, если он хоть пальцем тронет её друзей. Тот самый, чьи глаза отражали жестокость, присущую лишь настоящим хищникам. Николь медленно повернула голову, встречаясь с ним взглядом. Что-то изменилось — на месте пустоты теперь горел огонь. Она не произнесла ни слова, но в этом молчании было обещание: она сделает то, что поклялась. Если не сейчас, то потом. Саймон усмехнулся, видя эту перемену, и грубо потащил её к грузовику. Александрийцы стояли в оцепенении, не смея вмешаться. Страх сковал их по рукам и ногам, превратив в безмолвных свидетелей трагедии. Перед тем как затолкнуть Николь в кузов, Саймон развернул её лицом к Нигану, который вытирал Люсиль от крови Хуана белоснежным платком. — До встречи в Святилище, — сказал он с усмешкой. — Готовься вспоминать старые порядки, щенок. Последнее, что увидела Николь перед тем, как её втолкнули во тьму кузова, был взгляд Нигана, обещающий, что самое страшное только начинается. Когда тяжёлая дверь захлопнулась, она оказалась в темноте, слыша только приглушённые рыдания Крис и тяжёлое дыхание Форреста. Грузовик дёрнулся и начал движение. Николь прислонилась к холодной металлической стене и закрыла глаза. Она чувствовала, как внутри неё поднимается что-то тёмное и опасное — та часть её души, которую она так долго пыталась держать в узде. Часть, рождённая в холодной Сибири, где из неё методично создавали безжалостный механизм выживания, идеально функционирующий среди льда и отчаяния. Часть, которая позволила ей выжить рядом с Ниганом. «В следующий раз ты не будешь бежать. В следующий раз ты заберёшь то, что принадлежит тебе — их жизни».***
Утро встретило их прозрачным, свежим воздухом. Дождь закончился, оставив после себя тяжёлую влагу и глубокие лужи. Но небо было чистым, обещая хороший день для путешествия. Они вышли рано, едва первые лучи солнца коснулись горизонта. Ночной отдых сделал своё дело — Алекс чувствовала себя лучше, хотя боль в теле никуда не исчезла. Но теперь это была тупая, терпимая боль, а не кричащая агония вчерашнего дня. Иисус вёл их по маршруту, известному только ему. Они обходили главные дороги, пробирались через заросшие тропы, пересекали ручьи вброд. Несколько раз им приходилось останавливаться и прятаться, замечая вдалеке группы ходячих. Но большую часть утра маленький отряд двигался без происшествий. К полудню они достигли заброшенной железнодорожной станции — небольшого деревянного здания, наполовину скрытого под диким виноградом. — Отсюда до Александрии примерно четыре часа ходьбы, — сказал Иисус, указывая на ржавеющие рельсы, уходящие вдаль. — Если держаться путей и не встретить неприятностей. Алекс кивнула, не скрывая облегчения. Они были ближе, чем она ожидала. — Давай передохнём немного, — предложил мужчина, указывая на тень под навесом станции. — Здесь безопасно. Они устроились на старой скамейке, доставая остатки еды из рюкзака. Теперь, когда конец путешествия был близок, напряжение немного отпустило, и Алекс почувствовала голод — настоящий, острый, а не вымученный. — Как ты думаешь, они там? — спросила она, жуя сухарь. — Крис и Николь? Иисус встретил её взгляд. — Я не буду тебе врать, — серьёзно сказал он. — Мир опасен. Но Александрия — одно из самых безопасных мест, которые я знаю. Если они добрались туда… у них хорошие шансы. Она кивнула, принимая его честность. Они продолжили путь после короткого отдыха. Железнодорожные пути были зажаты между лесом с одной стороны и пологим склоном с другой, создавая своеобразный коридор. Это облегчало дорогу, но также делало их уязвимыми — отступать было некуда. Первые признаки опасности они заметили примерно через час ходьбы. Сначала это был запах — тот особый, тяжёлый запах разложения, который всегда сопровождал большие группы ходячих. Затем — звук: далёкий, но отчётливый хор стонов и хрипов. — Орда, — прошептал Иисус, замирая на месте. Они осторожно двинулись вперёд, пока не достигли небольшого мостика через овраг. С этой точки открывался вид на следующий участок пути. Их было не меньше пятидесяти — растянувшиеся вдоль рельс, они неторопливо брели в том же направлении, что и путники. Неорганизованная, но плотная масса тел, движимая единственным инстинктом. — Назад, — тихо скомандовал мужчина. — Нужно найти обход. Они медленно отступили, стараясь не шуметь. Когда группа ходячих осталась далеко позади, Иисус развернул потрёпанную карту. — Есть другой путь, но длиннее, — сказал он, прослеживая пальцем линию. — Через старую автостраду. Добавит пару часов. — Значит, придём ночью, — нахмурилась Алекс. — Да, — он свернул карту. — Не идеально, но лучше, чем столкнуться с этой ордой. Она кивнула. Решение было очевидным. Новый маршрут вывел их на заброшенную автостраду — широкую полосу асфальта, усеянную брошенными автомобилями. Некоторые машины сгорели до остова, другие выглядели почти нетронутыми, как будто владельцы просто вышли на минуту и вот-вот вернутся. — Держимся обочины, — инструктировал Иисус, доставая нож. — Машины проверяем только в крайнем случае. Многие могут быть ловушками. Они продвигались крадучись, держа оружие наготове. Дважды им пришлось ликвидировать одиночных ходячих, застрявших между машинами. Один раз Алекс заметила детское кресло в разбитом минивэне и отвернулась, стараясь не думать о его маленьком пассажире. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в глубокие оттенки оранжевого и пурпурного. Тени удлинялись, превращая автостраду в лабиринт тёмных силуэтов. В сумерках мир становился опаснее — и для живых, и для мёртвых. — Нам нужно ускориться, — тихо сказал Иисус, оглядываясь на садящееся солнце. — В темноте здесь оставаться будет слишком рискованно. Алекс кивнула, крепче сжимая рукоять ножа. Бедро пульсировало от боли после долгой ходьбы, но она не показывала этого. Каждый шаг приближал её к друзьям, каждый метр дороги давал надежду. Они прошли ещё около километра, когда Иисус внезапно поднял руку, останавливаясь. — Впереди, — прошептал он, указывая на скопление автомобилей примерно в ста метрах от них. Сначала Алекс не поняла, что его насторожило. Но затем увидела слабый отблеск света, мелькнувший между машинами. Не естественный свет заката, а искусственный — фонарь или, может быть, костёр. — Люди? — еле слышно спросила она. — Возможно, — Иисус медленно опустился на одно колено, внимательно всматриваясь вперёд. — Но какие — вот в чём вопрос. Алекс поняла, о чём он. Встретить другого живого человека могло быть большим благословением или страшным проклятием. Особенно в сумерках, на пустынной дороге. — Обойдём? — предложила девушка. Иисус задумался, изучая местность. — Придётся уходить глубоко в лес, — наконец ответил он. — В темноте это опасно. А здесь… — он кивнул на скопление машин, — может быть блокпост Спасителей. Если это так, то они наверняка патрулируют периметр. Алекс почувствовала, как внутри всё сжалось. Спасители. Те самые люди, от которых они с Крис бежали несколько недель назад. Люди, которые играючи превращали выживших в рабов. Или в трупы. — Что будем делать? — спросила она, напряжённо вглядываясь в сгущающиеся тени. Иисус достал из кармана небольшой бинокль и осторожно осмотрел область впереди. — Двое, — тихо доложил он. — У костра. Не похожи на Спасителей — слишком расслаблены, без оружия на виду. Он передал бинокль Алекс. Она сфокусировала линзы и увидела их — мужчину и женщину, сидящих у крошечного костра между двумя грузовиками. Они выглядели измождёнными, но определённо не агрессивными. — Может быть ловушка, — настороженно сказала Алекс, возвращая бинокль. — Может, — согласился Иисус. — Но их только двое. И если они действительно просто путники… у них могла бы быть информация об Александрии. О твоих друзьях. Их взгляды встретились в молчаливом понимании. Риск был, но потенциальная награда стоила того. — Я пойду первым, — сказал Иисус, проверяя, легко ли выходит нож из ножен. — Держись позади меня. Если я дам знак — беги в лес, не оглядывайся. Алекс начала было протестовать, но он остановил её твёрдым взглядом. — Обещай, — настоял он. — Твои друзья ждут тебя. Ты должна добраться до них. Она неохотно кивнула, понимая логику его слов, но ненавидя саму мысль о том, чтобы оставить его. Они медленно двинулись вперёд, держась в тени машин. Чем ближе они подходили, тем отчётливее слышались голоса незнакомцев — приглушённый мужской басок и тихий женский смех в ответ. Звук был настолько нормальным, настолько человечным, что на мгновение Алекс почувствовала укол ностальгии по миру, где такие моменты были обыденностью, а не редким даром. Когда до лагеря оставалось примерно тридцать метров, Иисус остановился и кашлянул — достаточно громко, чтобы быть услышанным, но не настолько, чтобы привлечь ходячих издалека. Эффект был мгновенным. Оба незнакомца вскочили, мужчина выхватил пистолет, а женщина схватила что-то, похожее на мачете. — Кто здесь? — крикнул мужчина, его голос был напряжённым, но контролируемым. — Друзья, — ответил Иисус, медленно поднимая руки. — Мы безоружны. Это была ложь, но необходимая для первого контакта. — Выходите, где мы можем вас видеть, — потребовала женщина. В её голосе Алекс услышала лёгкий акцент — испанский, возможно? Иисус сделал шаг вперёд, всё ещё держа руки поднятыми. Алекс последовала за ним, стараясь выглядеть безобидно, несмотря на нож, спрятанный за поясом. — Мы просто проходим мимо, — спокойно объяснил Иисус, когда они оказались в круге света от костра. — Направляемся в Александрию. При упоминании Александрии лица незнакомцев изменились. Напряжение не исчезло полностью, но что-то определённо смягчилось. — Вы из Александрии? — спросил мужчина, слегка опуская пистолет, но не убирая его полностью. — Нет, — ответил Иисус. — Я из Хиллтопа. А она… — он кивнул на Алекс, — ищет своих друзей, которые направлялись в Александрию несколько дней назад. Женщина переглянулась с мужчиной, какое-то безмолвное сообщение прошло между ними. — Садитесь, — наконец сказала она, опуская мачете. — У нас есть немного еды. И информация, которая может вас заинтересовать. Следующий час прошёл за тихим разговором у костра. Незнакомцы представились как Мануэль и Кармен — супружеская пара, бежавшая из Убежища Нигана несколько дней назад. Они были напуганы, измотаны, но счастливы оказаться на свободе. — Мы направлялись в Александрию, — рассказывал Мануэль, протягивая руки к слабому теплу костра. — Слышали о ней от других. Говорят, там принимают беженцев. — Так и есть, — подтвердил Иисус. — Если вы не представляете угрозы. — Единственное, что мы хотим — жить в мире, — тихо сказала Кармен. На её запястье Алекс заметила свежие следы — отметины от наручников или пут. — Вы видели других путников? — спросила Алекс, не в силах больше сдерживаться. — Двое, мужчина и молодая женщина. Мужчина высокий, с ожогом на лице. Женщина азиатка, с тёмными волосами. Они могли идти вместе или по отдельности. Кармен и Мануэль переглянулись. — Мы видели женщину, похожую на твоё описание, — осторожно сказала Кармен. — Два дня назад. Она была… с группой Спасителей. Сердце Алекс болезненно сжалось. — С группой? В каком смысле? — Как пленница, — мрачно пояснил Мануэль. — Она и ещё несколько человек. Их вели на Санктум. — Санктум? — переспросил Иисус, подаваясь вперёд. — Новый аванпост Спасителей, — пояснила Кармен. — В старом торговом центре примерно в десяти километрах к востоку отсюда. Они используют его как перевалочный пункт для пленников и припасов перед отправкой в Убежище. Алекс почувствовала, как земля уходит из-под ног. Крис в плену. А Николь? Что с ней? Жива ли она вообще? — А мужчина? — хрипло спросила она. Мануэль медленно покачал головой. — Только женщину. Она выделялась из-за мальчишки, которого держала рядом с собой. Остальные пленники… я не присматривался. Иисус положил руку на плечо Алекс, молчаливо поддерживая её. — Этот Санктум, — сказал он, обращаясь к беженцам. — Насколько он хорошо охраняется? — Слишком хорошо, — мрачно ответил Мануэль. — Не менее двадцати человек. Вооружены до зубов. Патрули по периметру. — Самоубийство пытаться туда проникнуть, — добавила Кармен. — Поверьте, мы знаем. Поэтому мы и бежали ночью, через ходячих. Меньший риск, чем встретиться с людьми Нигана. Алекс переглянулась с Иисусом. Она знала, о чём он думает. Они оба понимали, что значит эта информация, какой выбор теперь перед ними. — Мы всё равно должны идти в Александрию, — тихо сказал Иисус, когда Мануэль отошёл подбросить дров в костёр. — Там безопасно, там поддержка, там план можно разработать. — Если Крис и Форрест в Санктуме, значит, Николь и Хуан могут быть там же, — возразила Алекс, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Или в опасности где-то ещё. Я не могу… — Ты не поможешь им, если погибнешь, — мягко, но твёрдо перебил её Иисус. — Санктум не исчезнет к утру. Но атаковать его вдвоём, без подготовки, без разведки — это верная смерть. Алекс знала, что он прав. Логика его слов была неоспоримой. Но её сердце кричало при идее о том, чтобы оставить друзей в руках Спасителей даже на один лишний час. — Я не смогу жить с мыслью, что бросила их, — прошептала она, глядя в огонь. — Ты не понимаешь… они всё, что у меня осталось. Мы поклялись всегда держаться вместе. Всегда спасать друг друга. Иисус долго смотрел на неё, его глаза отражали пламя костра. — Я понимаю больше, чем ты думаешь, — наконец сказал он. — И именно поэтому я знаю, что иногда… иногда настоящая верность означает сделать шаг назад, чтобы потом сделать два вперёд. Он взял её за руку, его прикосновение было тёплым и успокаивающим. — Мы пойдём в Александрию. Соберём людей, оружие, информацию. И вернёмся за ними. Я обещаю тебе это. Что-то в его голосе, в его взгляде заставило её поверить. Не слепая надежда, не отчаяние, а твёрдая решимость человека, который не бросает слов на ветер. — Хорошо, — наконец согласилась девушка. — В Александрию. Но как только мы там окажемся… — Мы начнём планировать спасательную операцию, — кивнул Иисус. — Никаких задержек. Остаток ночи они провели в лагере с Мануэлем и Кармен. Беженцы поделились с ними консервами и информацией о ближайших патрулях Спасителей. В благодарность Иисус отдал им один из своих ножей и показал самый безопасный маршрут к Александрии. На рассвете они разделились — супружеская пара отправилась на северо-запад, к старой лесопилке, где можно было переждать день, а Алекс и Иисус продолжили путь к Александрии. Последние километры были самыми тяжёлыми. Не из-за физической усталости — хотя и она брала своё — а из-за эмоционального груза. Каждый шаг к безопасности Александрии был шагом прочь от друзей, томящихся в плену у Спасителей. Алекс чувствовала этот разрыв физически, как тонкую, но постоянную боль где-то под рёбрами. Иисус, казалось, понимал её состояние без слов. Он не пытался отвлечь бессмысленными разговорами, не предлагал пустых утешений. Просто был рядом — надёжный, спокойный якорь в бушующем море её эмоций. К полудню впереди показались высокие стены Александрии. Даже издалека они выглядели внушительно — настоящий оплот цивилизации в мире, который давно сошёл с ума. Зелёные кроны деревьев виднелись над стенами, несколько фигур двигались по дозорной площадке. — Мы пришли, — сказал Иисус, когда они вышли на финальный отрезок дороги — прямую, открытую улицу, ведущую к главным воротам. — Они видят нас. И действительно, на стене началось движение. Кто-то смотрел на них через бинокль, кто-то занял позицию у импровизированной баллисты. — Ты уверен, что нас пустят? — спросила Алекс, внезапно осознавая, насколько они уязвимы на открытой местности. — Меня знают, — спокойно ответил Иисус. — И они не из тех, кто стреляет без предупреждения. Они медленно шли вперёд, держа руки на виду. Когда до ворот оставалось не больше пятидесяти метров, мужской голос окликнул их со стены: — Иисус? Это ты? — Я! — крикнул он в ответ. — С подругой. Мы пришли с миром. Несколько секунд тишины, затем скрежет механизмов — ворота медленно начали открываться. Алекс почувствовала, как сердце забилось быстрее. Она была так близко — к безопасности, к возможной встрече с друзьями, к началу пути их спасения. Внезапно силы оставили её, колени подогнулись, и только рука Иисуса, вовремя подхватившая её за локоть, удержала от падения. — Держись, — тихо сказал он. — Ещё немного. Ворота открылись полностью, и в проёме показалась группа вооружённых людей. Их лица были настороженными, но не враждебными. — Иисус, — кивнул высокий мужчина с винтовкой. — Не ожидали тебя так скоро. — Обстоятельства изменились, Аарон. Нам нужна помощь. Взгляд мужчины переместился на Алекс, отмечая её изнеможённый вид и перевязанную ногу. — Входите, — сказал он, отступая в сторону. — Мы позаботимся о вас. Девушка сделала шаг вперёд, пересекая невидимую черту между диким миром и оазисом цивилизации. Её первой мыслью было искать друзей — оглядываться по сторонам, выкрикивать их имена. Но усталость и понимание, что их, скорее всего, здесь нет, удержали её. Иисус словно прочитал её мысли. — Мы найдём их, — тихо сказал он, когда они проходили через ворота. — Что бы ни потребовалось. Она посмотрела на него — человека, который всего два дня назад был почти незнакомцем, а теперь стал её проводником, защитником и, возможно, чем-то большим. Ворота Александрии закрылись за их спинами с тяжёлым лязгом металла. Она была здесь. Она выжила.
