Глава 16
12 июня 2025 г., 14:47
Холод. Это было первое, что почувствовала Крис, когда её с силой вышвырнули из кузова грузовика. Колени ударились об асфальт, ладони содрались о мелкий гравий. Она не издала ни звука. Вокруг суетились Спасители — тени в полумраке рассвета, перекрикивающиеся друг с другом. Лучи прожекторов на высоких столбах разрезали туман, создавая коридоры света, в которых клубились облака дыхания.
Девушка подняла голову. Перед ней возвышалось огромное здание фабрики — тёмное, угловатое, с редкими окнами, похожими на слепые глаза.
— Вставай, — рявкнул голос над ухом, и чья-то рука грубо дёрнула её за волосы, заставляя подняться.
Крис рефлекторно попыталась ударить, но вторая рука перехватила её запястье, выкручивая до боли.
— Бойкая, — усмехнулся Спаситель — коренастый мужчина с обветренным лицом. — Саймон будет в восторге.
Её толкнули вперёд, в сторону растянувшейся вереницы пленников. Глаза Крис лихорадочно сканировали толпу, выискивая знакомые фигуры. Николь. Форрест. Где вы?
Людей было много — гораздо больше, чем она ожидала. Некоторые сгорбились под тяжестью усталости и поражения. Другие стояли прямо, с вызовом глядя на своих мучителей. Третьи просто безразлично смотрели в пустоту, и в них уже не было ничего человеческого.
Внезапно Крис увидела знакомую фигуру — подросток с растрёпанными волосами, стоящий между двумя Спасителями.
— Форрест! — закричала она, пытаясь вырваться из хватки своего конвоира.
Мальчик вскинул голову, его глаза расширились от изумления — и страха.
— Крис! — он дёрнулся к ней, но его тут же оттащили назад.
— Стоять на месте, щенок, — предупредил один из Спасителей, хватая пленника за воротник.
Форрест держался стойко, но Крис видела, как бледно его лицо, как дрожат его руки. На виске запеклась кровь, левый глаз заплыл. И всё же в его взгляде было то же упрямство, что и всегда.
— Где Николь? — спросил он, когда их сблизили в колонне.
Девушка покачала головой, не в силах ответить.
— А Алекс? — в голосе мальчика звучала надежда. — Она не с ними?
— Нет, — выдохнула Крис, чувствуя одновременно облегчение и тревогу. — Нет, её с нами не было.
Вокруг них кипела активность. Спасители сновали туда-сюда, распределяя пленников на группы. Некоторых вели к зданию, других — к ограждённым участкам, где уже трудились люди в серой одежде.
Крис впервые увидела всю систему при свете дня. Она была ужасающе эффективной: огороженные рабочие зоны, наблюдательные вышки, вооружённые патрули. На дальней стороне двора виднелись ходячие, нанизанные на колья — живая баррикада, предупреждение и защита.
Люди работали как заведённые — перетаскивали грузы, ремонтировали ограждения, сортировали какие-то вещи. Их лица были пустыми, движения механическими. Некоторые были в кандалах, другие — в ошейниках. У всех на лбу виднелся одинаковый, выжженный знак — буква «N».
— Что это за место? — прошептал Форрест, его голос дрогнул.
— Ад, — просто ответила Крис. — Оставайся рядом со мной.
Она схватила его за руку, её пальцы сжались с такой силой, что мальчик поморщился. Но он не отстранился.
— Построиться! — раздался командный возглас.
Их выстроили в шеренгу. Крис насчитала около пятнадцати человек — из Александрии, из других групп, которые ей не были знакомы. Где Николь? Где она?
К ним подошёл высокий мужчина с аккуратно подстриженными усами. Его глаза пробежались по каждому с холодной оценкой мясника, рассматривающего скот на бойне.
— Добро пожаловать в Санктум, — сказал он с фальшивой приветливостью. — Меня зовут Саймон. Я ваш новый лучший друг… или худший кошмар. Выбор за вами.
Он прохаживался вдоль вереницы пленных, останавливаясь перед каждым, задавая вопросы, оценивая ответы. Крис видела, как люди съёживались под его взглядом.
— Все вы здесь по одной причине, — продолжал Саймон. — Вы должны Нигану. И вы будете платить этот долг своими жизнями, своим трудом, своим подчинением каждый день… пока не искупите.
Он остановился перед Крис, глядя на неё с нескрываемым интересом.
— А вот и девочка, которая так не любит правила, — сказал Спаситель, наклоняясь ближе. — Подружка нашей маленькой русской сучки.
Форрест напрягся рядом с ней. Девушка почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее, но сохранила ледяное спокойствие.
— Где она? — спросила Крис, глядя прямо в глаза Саймону.
— Кто? — насмешливо переспросил он.
— Николь. Где она?
Саймон рассмеялся, и этот звук был словно скрежет металла по стеклу.
— Дорогуша, ты не в том положении, чтобы задавать вопросы.
Он щёлкнул пальцами, и двое Спасителей принесли цепи с наручниками. Каждому пленнику защёлкнули по паре на руках и ногах, соединяя их в одну длинную цепочку.
— Мы здесь не зря тратим ресурсы, — сказал Саймон, наблюдая за процессом. — Каждый работает. Каждый приносит пользу. Или умирает.
Когда последний замок защёлкнулся, он махнул рукой, и их повели к главному зданию. Крис старалась держаться рядом с Форрестом, но цепи ограничивали движения.
— Где Николь? — снова спросил мальчик, его голос был тих, но настойчив. — Что с ней?
— Не знаю, — прошептала Крис. — Но мы найдём её. Обещаю.
Внутри здания царил полумрак. Холодные бетонные стены давили со всех сторон. Коридоры были узкими, камеры — тесными. Их вели всё глубже, в подвальные помещения, где воздух был спёртым и влажным.
Наконец процессия достигла большого зала, похожего на производственный цех. Повсюду стояли столы и верстаки, за которыми работали люди. Кто-то сортировал боеприпасы, кто-то чистил оружие, кто-то упаковывал какие-то изделия в коробки.
— Разделить по участкам, — скомандовал Саймон, указывая на разные группы стоящих людей. — Тебя и тебя — к прессу, троих — на сортировку, этих пятерых — в прачечную.
Очередь дошла до Крис и Форреста. Саймон окинул их оценивающим взглядом.
— Мальчишку — к Дуайту, на кухню, — наконец решил он. — А девчонку в оружейную.
— Нет! — воскликнул Форрест, хватаясь за руку подруги. — Мы должны оставаться вместе!
Саймон ухмыльнулся, явно наслаждаясь их страхом.
— Ты думаешь, меня волнует, чего вы должны? — спросил он, наклоняясь к мальчику. — Здесь есть только то, что вы будете делать. По моему приказу.
Форрест не отступил, и Крис почувствовала прилив гордости за его храбрость. Но она также знала, насколько опасным может быть такое неповиновение.
— Мы сделаем всё, что вы скажете, — быстро вмешалась девушка, глядя Саймону в глаза. — Но мне нужно поговорить с вами. Наедине.
Спаситель приподнял бровь, явно удивлённый её дерзостью.
— Неужели? — протянул он. — И о чём же ты хочешь поговорить со мной, принцесса?
Крис сохраняла ледяное спокойствие, хотя внутри всё кипело от ярости и страха.
— О том, что представляет интерес для Нигана, — медленно сказала она, взвешивая каждое слово. — О людях, которые могут представлять угрозу для Святилища.
Мужчина изучающе смотрел на неё несколько долгих секунд, а затем хмыкнул.
— Выполнишь свою норму, — наконец произнёс он, — покажешь, что ты полезна. И тогда, возможно, я найду время для твоей… информации.
— Я хочу знать, где Николь, — твёрдо отчеканила Крис. — Это часть сделки.
Саймон рассмеялся, но его глаза оставались холодными.
— Ты здесь не в том положении, чтобы устанавливать условия. Но мне нравится твоя смелость. Потому скажу так: выполни работу, и мы поговорим. А информация о твоей русской подружке… конфиденциальна.
Он щёлкнул пальцами, подзывая охранников, чтобы те развели их по рабочим местам.
— Крис? — в голосе Форреста звучал плохо скрываемый страх.
— Всё будет хорошо, — она сама едва верила в это. — Делай, что говорят. Не высовывайся. И помни — мы здесь не навсегда.
Последнее, что девушка увидела перед тем, как их разделили, — бледное лицо Форреста, его глаза, полные решимости, которую он изо всех сил пытался сохранить.
Крис отвели в оружейную — большое помещение с длинными столами, заваленными запчастями от огнестрельного оружия. Ей указали на место за одним из столов и объяснили задачу: собирать, чистить и проверять пистолеты.
— У тебя норма — двадцать штук за смену, — сказал надсмотрщик, невзрачный мужчина с плоским лицом и тусклыми глазами. — Не выполнишь — не будешь есть. Попытаешься что-то унести — отрежем палец. Испортишь — отрежем кисть. Всё понятно?
Она кивнула, садясь за стол. Её руки были сильными и ловкими — с оружием Крис всегда обращалась хорошо. Это задание она могла выполнить, с этим она могла справиться. Пальцы привычно перебирали запчасти, но мысли её были далеко. Она думала о Николь, которую забрали неизвестно куда. О Форресте, которого отправили на кухню. О Хуане, чья изувеченная голова всё ещё стояла перед глазами каждый раз, когда она закрывала веки.
И об Алекс…
Крис механически собирала оружие, каждое движение было точным и выверенным. Она была словно машина. И глубоко в груди рос холодный, расчётливый гнев.
Мы выберемся отсюда. Все вместе. А потом я убью всех, кто посмел прикоснуться к вам. Всех до единого.
***
Тьма окутывала Николь, поглощая все звуки, кроме воя ветра в щелях тента и гула двигателя. Металлический пол вибрировал под ней, отдаваясь болью в ушибленных костях. Но Николь не чувствовала этой боли — внутри неё разрасталась пустота, ледяная и бескрайняя, как сибирские зимы её детства. «Я снова не смогла их защитить», — эта мысль пульсировала в висках в такт с подпрыгивающим на выбоинах грузовиком. Одна, в пустом кузове. Крис и Форрест где-то там, в других машинах конвоя. Рассортированы, как скот. Саймон лично проследил, чтобы их разделили. «Не хотим, чтобы наш русский щенок придумал что-то, правда?». — Я найду вас, — прошептала Николь в пустоту. — В этот раз я не подведу. Но слова казались пустыми, бессмысленными. Она говорила их столько раз. И всегда подводила. Как подвела Эйдана. Как подвела всех. Форрест. Совсем же мальчишка ещё, ему бы жить да жить. Что с ним, таким свободным, будет теперь? Он не привык быть на цепи, тяжесть ошейника ему незнакома. Ниган свои поводки держит крепко, не допустит повторного бегства. И собаку, попытавшуюся сбросить руку хозяина, ждёт лишь одно. Хуан. Словно наяву она видела его улыбку — ту, которой он одаривал Крис, когда думал, что никто не замечает. А потом — разбитая голова, влажно блестящее мясо, осколки кости, кровь на снегу, и глаза, потухшие, но всё ещё полные решимости. Крис. Подруга. Сестра почти. Она сильная. Сильных Ниган ломает. Не ломаются — гнёт. От него никто не уходит таким, каким пришёл. Грузовик подпрыгнул на ухабе, и Николь на мгновение оторвалась от пола. Сквозь щели в тентованном кузове просачивались тусклые лучи рассветного солнца, рисуя на стенах причудливые узоры. И внезапно что-то изменилось. В ней словно переключился тумблер. Пустота внутри начала заполняться — но не страхом или отчаянием. Тёмная, густая ярость поднималась откуда-то из глубин, затапливая разум, как чёрные нефтяные воды. Первый раз за всю эту поездку голос в её голове замолчал. Вместо него пришла кристальная ясность. Чистое, незамутнённое понимание. «А чего я, собственно, жду?» — подумала девушка — «Смерти? Новых издевательств от Саймона? Того, как Ниган будет пытать Форреста или Крис?» Воспоминание о том, что случилось с Хуаном, вспыхнуло яркой искрой. — Нахуй, — прошептала она, и звук собственного голоса отрезвил окончательно. Николь рывком села, игнорируя боль в связанных за спиной руках. Её глаза, постепенно привыкающие к полумраку кузова, начали различать детали. Такелажные ремни, свисающие с креплений. Металлические скобы по периметру. Несколько ящиков, прикрученных к полу. И — небольшое окошко в передней стенке кузова, ведущее в кабину водителя. Через мутное стекло просматривались силуэты двух Спасителей: один за рулём, второй — на пассажирском сидении, с оружием. «Тебя учили выживать, Николь, — мысленно напомнила она себе. — А не сдаваться». Она начала работать над стяжками на запястьях, вспоминая все те трюки, которым её выдрессировали в России, где зимы долгие, а люди изобретательные. Минута, вторая — и пластик поддался, врезавшись в кожу до крови, но руки стали свободны. Николь скользнула к окну, прижалась к металлической стенке кузова, оценивая толщину стекла и расстояние до головы ближайшего Спасителя. — Знаешь, в чём разница между волком и собакой? — пробормотала она себе под нос. — Собака скулит, когда её бьют. Волк — ждёт момента для прыжка. Аккуратно прощупала раму — старая, ржавая, давно не открывалась. Из кабины доносились обрывки разговора: — …как думаешь, что Ниган с ней сделает? — …я бы не хотел оказаться на её месте. Помнишь Дэйва? — …Саймон говорит, эта русская тварь особенная. Ниган к ней, типа, привязался. Как к любимой игрушке. Поиграет и выбросит… Николь почувствовала, как что-то внутри неё окончательно ломается. Она больше не была той испуганной девушкой, бегущей от прошлого. Она была хищником, загнанным в угол. А загнанный хищник становится самым опасным. Резким, выверенным движением Николь ударила кулаком в центр стекла. Оно треснуло, но не разбилось. Второй удар — осколки брызнули внутрь кабины, вонзаясь в кулаки, оставляя глубокие порезы на коже. — Какого хер… — начал Спаситель с пассажирского сидения, поворачиваясь на звук. Но Николь уже действовала. Игнорируя боль в исполосованных стеклом руках, она схватила ближайший кусок — длинный, острый, как кинжал — и одним слитным движением вогнала его в шею противника. Водитель успел вытащить пистолет, но Николь оказалась быстрее. Она метнулась вперёд, игнорируя узкое пространство, и вцепилась в его руку. В борьбе она задела связку ключей зажигания, и те, звякнув, вылетели из замка, исчезнув где-то под сиденьем. Грузовик, хоть и начал глохнуть, продолжал движение по инерции. Они боролись за оружие, и в какой-то момент раздался выстрел. Пуля пробила потолок кабины, осыпав их пластиковой крошкой. Николь не сдавалась. Она впилась зубами в запястье мужчины, чувствуя, как кожа поддаётся, как рот наполняется солоноватым привкусом крови. Спаситель заорал от боли, его хватка ослабла, и девушка выхватила пистолет. Не целясь, она выстрелила — раз, другой. Первая пуля ушла в лобовое стекло, вторая попала водителю в шею. Он захрипел, пытаясь зажать рану, но Николь, не колеблясь, выстрелила ещё раз — точно в голову. Грузовик начал вилять, потеряв управление. Она перегнулась через мертвеца и схватилась за руль, пытаясь выровнять машину. Через лобовое стекло Николь видела, как другие автомобили конвоя начали тормозить, заметив, что что-то не так. — Сука, — выругалась она на родном языке, пытаясь оттолкнуть труп. На приборной панели затрещала рация: — Грузовик три, что за хрень у вас происходит? Почему вы отстали? Приём! Николь схватила передатчик. — У нас всё зашибись, — произнесла она в рацию с издевательской усмешкой. — Просто небольшая проблема с грузом. Кажется, он начал кусаться. Секундная пауза, и затем: — Блять! Это она! Всем остановиться! Девушка видела в зеркало заднего вида, как машины конвоя разворачиваются, как из них выскакивают Спасители с оружием. Они были ещё далеко, но быстро приближались. — Где же чёртовы ключи… — пробормотала Николь, лихорадочно обыскивая тело водителя. Ничего. Зато в кармане куртки обнаружилась сточенная отвёртка — достаточно тонкая, чтобы вставить в замок зажигания. Николь не была экспертом по угону машин, но иногда приходилось учиться всему, что помогает выжить. Она всунула отвёртку в замок, покрутила, надавила, припоминая нужную цепочку действий. Секунда, вторая… и двигатель натужно заурчал. Когда грузовик набрал скорость, Николь увидела, как из ближайшей машины конвоя выскочил Спаситель. Его лицо исказилось от ярости, когда он заметил несущийся к нему грузовик с окровавленной девушкой за рулём. — Ну, здравствуй, сука, — прошептала она, вдавливая педаль газа в пол. Грузовик взревел, набирая скорость. Солдат начал поднимать автомат, но было поздно. Николь крутанула руль, направляя многотонную металлическую махину прямо на него. Последнее, что она увидела — расширившиеся от ужаса глаза мужчины, когда он понял, что не успевает отскочить. Удар был настолько силён, что Николь на мгновение потеряла управление. Тело отлетело в сторону, как тряпичная кукла. Один из Спасителей, стоявший рядом, попытался отпрыгнуть, но недостаточно быстро — грузовик смял его, впечатывая в асфальт. Николь вывернула руль, объезжая джип, из-за которого уже выскакивали вооружённые люди. Они открыли беспорядочный огонь, пули забарабанили по корпусу, разбивая стёкла. Девушка пригнулась, не отпуская руль и продолжая давить на газ. — СТРЕЛЯЙТЕ ПО ШИНАМ, ИДИОТЫ! — услышала она чей-то крик. Конвой остался позади, но в зеркале заднего вида Николь заметила, как несколько машин Спасителей разворачиваются, готовясь к погоне. Она крутанула руль, сворачивая на просёлочную дорогу, ведущую в лес. Ветви деревьев хлестали по кабине, не раз едва не вырвав руль из окровавленных рук. «Где Крис? Где Форрест?» — мысли бились в голове, пока она пыталась удержать машину на узкой дороге. Рация продолжала трещать, захлёбываясь шумом: — Всем постам! У нас побег! Русская сука сбежала! Нужно перехватить её до… Николь выключила передатчик. Её глаза быстро осматривали приборную панель в поисках чего-нибудь полезного. В бардачке нашлась карта с отметками аванпостов Спасителей и… дьявол, неужели ей так повезло? Чёртов пистолет с полной обоймой. — Спасибо, товарищ водитель, — усмехнулась Николь, засовывая оружие за пояс. Грузовик вырвался из леса на открытое шоссе. Вдалеке девушка увидела развилку — одна дорога вела к Святилищу, вторая уходила куда-то в сторону горизонта. На мгновение рука Николь дрогнула на руле. Повернуть назад? Где-то там, в одной из машин конвоя были Крис и Форрест. Её семья. Единственные люди, ради которых стоило жить в этом больном безумном мире. Попытаться вытащить их? — Нет, — процедила она сквозь зубы. — Не так. Нахрапом не возьмёшь. Не сейчас, когда весь конвой на ушах, когда Ниган в ярости, когда они ждут её возвращения. Нужен план. И чёткое понимание, где будут держать её друзей. Николь резко вывернула руль, сворачивая на дорогу, ведущую прочь от Святилища. Позади послышался вой моторов — часть машин погони уже была близко. — Сука! — выругалась она, вдавливая педаль газа до упора. Грузовик набирал скорость, но преследователи были на лёгких джипах. Расстояние между ними сокращалось. Первые выстрелы прозвучали, когда Николь проезжала мимо заброшенной заправки. Пуля пробила заднее стекло и просвистела рядом с её ухом. — В России стреляют лучше, придурки! — крикнула она, хотя понимала, что они не могут её услышать. Впереди показался крутой поворот, за которым начинался спуск к реке. Девушка прикинула расстояние, скорость, время… — Давай, милая, как учили в автошколе… — пробормотала она, готовясь к манёвру. — Если не уверен — газ в пол. Она ухмыльнулась, вспоминая старую шутку их инструктора, и резко вывернула руль, входя в поворот на предельной скорости. Грузовик накренился, два колеса оторвались от дороги. Николь почувствовала, как начинает заваливаться на бок. В последний момент ей удалось выровнять машину, и та с визгом пронеслась через поворот, едва не слетев с дороги. Позади послышался скрежет металла — кто-то из преследователей не справился с управлением. Перед Николь открылась прямая дорога, ведущая к реке. По правую руку тянулся густой лес. Это был её шанс. Она начала снижать скорость, высматривая подходящее место. Вот оно — небольшой проём между деревьями, достаточно широкий для человека, но слишком узкий для машины. Николь дотянулась до рации и включила её. — Эй, грёбаные Спасители! — произнесла она максимально спокойным голосом. — Передайте Нигану, что его щенок кусается. И очень скоро вернётся, чтобы перегрызть ему глотку. Она выбросила рацию в окно, схватила карту и пистолет. Быстро огляделась, убеждаясь, что взяла всё необходимое, и, когда грузовик проезжал мимо намеченного места, распахнула дверь и прыгнула. Приземление было жёстким. Перекатившись по склону, Николь вскочила на ноги и метнулась к деревьям. Сзади послышался грохот — грузовик, лишённый управления, врезался во что-то. Через несколько секунд раздался взрыв. Она не оглядывалась, бежала сквозь подлесок, петляя между деревьями, как заяц, уходящий от погони. Позади раздавались крики, треск веток — Спасители прочёсывали чащу. Но лес был её стихией. Николь на автомате вспоминала всё, чему училась в детстве в тайге Сибири. Как не оставлять следов. Как двигаться бесшумно. Как использовать ручьи и овраги, чтобы запутать преследователей. Когда голоса погони стихли, она наконец замедлилась, чтобы перевести дыхание. Остановившись окончательно, осторожно достала карту, разворачивая её дрожащими от напряжения пальцами. — Так-так, посмотрим, куда вы повезли моих друзей. На карте было отмечено несколько аванпостов Спасителей, но среди них выделялся один — обведённый ярко-зелёным маркером и подписанный как «Санктум». Николь прищурилась, разглядывая пометки на полях. Судя по всему, это был новый, недавно захваченный аванпост, расположенный восточнее Святилища. — Санктум, — прочитала девушка неровные буквы, проводя пальцем по обведённому контуру. — Что за херня такая важная? Её взгляд упал на стрелки, указывающие направления патрулей, и пометки с количеством людей. Почему-то этот аванпост охранялся даже лучше, чем основная база. Николь сопоставила факты: новый объект, усиленная охрана, особые отметки на карте… Это не просто перевалочный пункт, это что-то значимое. — Блядь, так вот куда вы их повезёте, — прошептала она, внезапно осознав. — Не в Святилище, а в этот чёртов Санктум. Николь села на поваленное дерево, продолжая изучать карту. Её лицо, перепачканное кровью и грязью, приобрело сосредоточенное выражение. — Знаешь, Ниган, — сказала она в пустоту, — в России есть такая шутка: муж возвращается домой, а жена ему с порога: «Я от тебя ухожу». А он ей: «Я с тобой». Она усмехнулась, вспоминая старый анекдот. — Так вот, если ты думаешь, что избавился от меня, запомни: я с тобой. И я заберу то, что моё. Николь сложила карту и засунула её в карман. Аккуратно перезарядила пистолет, проверила магазин. Шесть патронов. Немного, но если использовать с умом… Лес вокруг неё был тих. Где-то вдалеке кричали птицы. Она прислушалась — ни треска веток, ни переклички. Погони больше не было слышно. Но это не значило, что они бросили поиски. Нужно было уходить дальше, найти укрытие, зализать раны и составить план действий. Девушка поднялась и двинулась на восток, туда, где, если верить карте, находился заброшенный охотничий домик. Оттуда можно было начать наблюдение за Санктумом, понять, что это за объект и как лучше проникнуть внутрь. — Держитесь, ребята, — её шёпот был тише шороха листвы. — Я иду. В голове отчётливо возник образ подруг. Втроем они пережили конец света, вместе нашли Форреста — напуганного мальчишку, который стал для них младшим братом. И теперь на свободе остались только они с Алекс. Где сейчас была она? Жива ли? Николь тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. Сначала Крис и Форрест. Затем найти Алекс. А потом… Потом Ниган заплатит за каждую каплю крови, пролитую её семьёй. — Как говорил мой дед: не бойся волка в лесу, бойся медведя во хмелю. — Николь ухмыльнулась, перехватывая пистолет поудобнее. — Скоро ты узнаешь, Ниган, что русский медведь во хмелю — это страшная херня. Где-то вдалеке раздался вой машин. Погоня продолжалась, но уже без неё. Николь скользнула глубже в чащу, становясь частью тени и леса. Охота началась. И на этот раз она была охотником, а не добычей.***
Прошла неделя с момента их прибытия в Санктум. Неделя, наполненная тяжёлой работой, скудными пайками и удушливым страхом. Крис собрала уже, наверное, несколько сотен пистолетов, револьверов и винтовок. Её пальцы знали каждую деталь, каждый механизм, движения стали автоматическими. Она отрабатывала смену сполна, смиренно ожидая отбоя, покорно опускала голову, стоя в веренице усталых от монотонного труда людей. Но разум оставался острым как лезвие. Она наблюдала, запоминала, анализировала. О Николь не было никаких вестей. С Форрестом ей удавалось перекинуться лишь несколькими словами во время обеденных перерывов, да и то под пристальным взглядом надсмотрщиков. Мальчик держался стойко, но с каждым днём в его глазах угасал свет. «Мы выберемся отсюда», — шепнула ему Крис во время последнего обеда. Форрест кивнул, но она видела, что он верит в это всё меньше и меньше. И вот наконец она получила свой шанс. Когда дежурство подходило к концу, к ней подошёл тот самый невзрачный надсмотрщик. — Саймон хочет тебя видеть, — сказал он, не глядя ей в глаза. — Сейчас. Девушка почувствовала, как внутри всё сжалось. Вот он — момент, о котором она думала всю неделю. Момент, который мог всё изменить, дать шанс на свободу… или погубить их окончательно. Её вели по коридорам Санктума, мимо рабочих помещений, мимо камер, где держали пленников. Чем дальше они продвигались, тем чище и светлее становилось. Они поднялись по лестнице, прошли через ещё один пост охраны и остановились перед массивной деревянной дверью. Охранник постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь, втолкнув Крис внутрь. Кабинет Саймона был просторным и на удивление… нормальным. Письменный стол, книжные полки, даже несколько растений в горшках. Сам хозяин помещения сидел за столом, перебирая какие-то бумаги. Он поднял голову и улыбнулся, увидев Крис. Эта улыбка заставила её внутренне содрогнуться — слишком хищная, слишком жадная. — А вот и наша новая работница, — сказал мужчина, откидываясь на спинку кресла. — Я слышал, ты превосходно справляешься с нормой. Природный талант, а? Она не ответила. Ей нужно было быть осторожной, каждое слово могло стать ловушкой. — Молчаливая, — Саймон кивнул, словно одобряя её поведение. — Это хорошо. Но ты хотела поговорить, помнишь? Что-то про информацию, интересующую Нигана. Крис сделала глубокий вдох. Этот момент она прокручивала в голове десятки раз. Выдать Дуайта? Рассказать о плане Александрии? Обменять чужие жизни на жизни своих близких? Образ Дуайта вспыхнул в памяти — его шрамированное лицо, усталые глаза, в которых теплилось что-то человеческое даже посреди всего этого кошмара. И тут же рядом — лицо Николь, её боль при мысли о предательстве. — У меня есть информация, которая может оказаться для вас... неожиданной, — наконец произнесла Крис, выбирая каждое слово с осторожностью сапёра, разминирующего бомбу. — Но сначала я хочу знать, что с Николь. Саймон усмехнулся, постукивая пальцами по столу. — Прямолинейно, — отметил он. — Мне это нравится. Но правила здесь устанавливаю я. Информация сначала, потом… возможно, я расскажу тебе о твоей подружке. Девушка ощутила, как её сердце колотится о ребра. Она не могла рисковать… но и отступать было нельзя. — Я видела, что вы делаете здесь, — сказала она, решив сменить тактику. — Это не просто ещё одно убежище Спасителей. Саймон прищурился, его интерес явно возрос. — И что же, по-твоему, мы здесь делаем? — Вы производите боеприпасы, — Крис сделала небольшой шаг вперёд. — В промышленных масштабах. Готовитесь к войне. Губы мужчины растянулись в довольной улыбке. — Умная девочка, — протянул он. — Хотя это не такой уж секрет для тех, кто умеет смотреть. Да, Санктум — наш новый аванпост. И мы действительно… готовимся. — К чему? — Крис сохраняла внешнее спокойствие, хотя внутри всё похолодело. Масштабное производство патронов означало только одно — Ниган планировал нечто гораздо более серьёзное, чем запугивание и сбор дани. — К будущему, — просто ответил Саймон. — Нам нужно контролировать всё, дорогуша. Все поселения, все ресурсы. А для этого нужна сила. Много силы. Он встал из-за стола и подошёл к окну, выглядывая во двор. — Знаешь, что самое важное в этом новом мире? — спросил он, не оборачиваясь. — Ресурсы. Оружие, еда, медикаменты… и боеприпасы. Тот, кто контролирует боеприпасы, контролирует всё. Крис лихорадочно соображала. Эта информация была слишком важной. Александрия должна знать, что Спасители массово производят патроны. Это меняло всё. — Как? — задала она вопрос, подбираясь к главному. — Как вы наладили производство? Саймон обернулся, и на его лице появилась самодовольная ухмылка. — О, это интересная история. Мы нашли идеального человека для этой работы. Умного, знающего… и очень трусливого. Девушка внутренне напряглась, не в состоянии поверить в то, о чём догадывалась. — Юджин? — Крис почувствовала, как горечь предательства разливается во рту. Мужчина приподнял бровь, явно впечатленный её проницательностью. — Знаешь его? Гений в своём роде. И такой… покладистый. Правильный стимул — и человек способен на чудеса. Крис с трудом сдержала эмоции. Юджин. Один из самых умных людей Александрии. Человек, которому доверяли. И теперь он работает на Спасителей, помогая им создавать оружие против своих же. — Где он? — она придала тону безразличия, пытаясь выглядеть просто любопытствующей. — В безопасности, — отмахнулся Саймон. — И очень занят. У него особые условия, учитывая его ценность. Он вернулся к столу и присел на его край, глядя на неё сверху вниз. — Теперь твоя очередь, дорогуша. Что за информация у тебя есть? — Спаситель медленно провёл языком по нижней губе, не сводя с неё взгляда. Момент истины. Крис почувствовала, как внутри всё замерло. Одно имя — и она может спасти Николь, Форреста, может быть, даже себя. Одно имя — и план Александрии рухнет. — Прежде чем я скажу, — медленно произнесла она, решив рискнуть ещё раз, — я хочу знать, где Николь. Это моё единственное условие. Лицо Саймона потемнело. Он резко поднялся и в два шага оказался рядом с Крис, возвышаясь над ней. — Ты не в том положении, чтобы ставить условия, — процедил он. — Я могу отправить твоего мальчишку чистить загоны для ходячих. Или перевести тебя на работы похуже. Не испытывай моё терпение. Но Крис не отступила. Она встретила взгляд Спасителя с вызовом. — Моя информация того стоит, — твёрдо сказала она. — И я не скажу ни слова, пока не узнаю, что с Николь. Саймон смотрел на неё долгую минуту, словно оценивая, насколько далеко она готова зайти. Затем неожиданно усмехнулся. — Твоя русская подружка, — протянул он, отступая на шаг, — особый случай. Ниган лично заинтересован в её… перевоспитании. Крис почувствовала, как холодок пробежал по спине. — Что это значит? — Это значит, что она не здесь, — мужчина скрестил руки на груди. — И поверь мне, дорогуша, тебе лучше о ней забыть. Девушка стиснула зубы. — Теперь твоя очередь, — жестко сказал Саймон. — Информация. Сейчас. Крис замерла. Дуайт. Всего одно имя — и она может получить шанс для себя и Форреста. Может быть, даже шанс для Николь. Но образ подруги снова встал перед глазами. То, как она говорила о Дуайте, то, как смотрела на него в подвале Александрии — с пониманием, с прощением, со странной смесью боли и теплоты. «Ты всё правильно делаешь», — сказала тогда Николь. — «Она — твоя семья». И Крис поняла, что не может. Не может предать то, что было важно для этой сумасшедшей, даже ради её спасения. Она должна найти другой путь. — В Александрии есть тайный проход. Через систему канализации. Так я и мои люди попали внутрь незамеченными. Она лгала, стараясь звучать убедительно. Саймон склонил голову набок, изучая её лицо. — И это всё? — спросил он с сомнением. — Эта информация не стоит даже той грязной воды, которую вы здесь пьёте. — Проверьте, — настаивала Крис. — Юго-восточная сторона стены, за старым складом. Там есть решетка, ведущая в туннель. Через неё можно проникнуть прямо в центр Александрии. Спаситель смотрел на неё долгим, оценивающим взглядом. В его глазах читалось сомнение, но также и интерес. — Если ты лжёшь… — начал он. — Я не лгу, — перебила его девушка, удерживая зрительный контакт. — Это ценная информация. И я дала её вам. Теперь я хочу видеть Николь. Лицо Саймона исказилось от раздражения. — Ты тупая или глухая? — рявкнул он. — Я уже сказал, что она не здесь! И даже если бы была, ты бы её не увидела! Он шагнул к ней, и Крис инстинктивно отступила. — Если у тебя нет ничего действительно ценного, то проваливай, — процедил он сквозь зубы. — И молись, чтобы твой «тайный проход» оказался реальным. Иначе… — мужчина не закончил фразу, но угроза повисла в воздухе, тяжёлая и осязаемая. Крис поняла, что разговор окончен. Она получила важную информацию: о производстве патронов, о предательстве Юджина, о месте, где находится Николь — точнее, месте, где её точно нет. Не так много, как хотелось бы, но достаточно, чтобы начать планировать. — Я могу идти? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал покорно. Саймон махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Убирайся. И помни — я наблюдаю за тобой. Один неверный шаг, одно подозрительное движение и твой маленький друг заплатит за это. Крис кивнула и направилась к двери. Внутри неё всё клокотало от ярости и страха, но внешне она оставалась спокойной. Она не предала Дуайта. Не предала план Александрии. Не предала Николь. Теперь нужно было придумать, как выбраться из Санктума. Как спасти Форреста. И как добраться до подруги. Дверь за Крис закрылась, и двое охранников сопроводили её обратно в общую камеру. К её удивлению, там уже был Форрест. Мальчик сидел на тонком матрасе, подтянув колени к груди, но когда увидел Крис, его глаза загорелись надеждой. — Ты в порядке? — спросил он шёпотом, когда она присела рядом с ним. — Да, — тихо ответила девушка. — И у меня есть новости. Она огляделась, убедившись, что никто не подслушивает, и наклонилась ближе к мальчику. — Николь здесь нет, — прошептала она. — И ещё… они производят патроны. Готовятся к войне. И Юджин помогает им. Глаза Форреста расширились от удивления и страха. — Что мы будем делать? — спросил он, и в его голосе Крис услышала то, что нужно было услышать — не отчаяние, а решимость. — То, что мы делаем всегда, — ответила она, сжимая его руку. — Выживать. И искать выход. И я обещаю тебе, мы его найдем. В тусклом свете камеры они сидели плечом к плечу, два человека против целого мира жестокости и страха. Но в их глазах теплилось то, чего Спасители не могли отнять — надежда. Надежда, которая становилась планом.***
Тяжёлая металлическая дверь кухни закрылась с глухим лязгом. Форрест вздрогнул, но не поднял головы от разделочной доски. Его тонкие пальцы методично нарезали картофель — ровными, аккуратными кубиками. Работа требовала точности, но не мыслей, и это было благословением. Когда руки заняты, меньше времени остается для страха. Прошла неделя. Семь дней в Санктуме. Семь дней без новостей о Николь. Семь дней мимолётных взглядов, которыми они обменивались с Крис во время обеденных перерывов. — Так точно картофель никто не режет, — тихо сказал Дуайт, встав рядом с ним. — Даже в лучших ресторанах. Форрест молча продолжил работу. Он знал, что Дуайт не как остальные Спасители. В нём ещё оставалось что-то человеческое. Что-то настоящее. Но доверять ему полностью? После всего, что произошло? — Держи, — мужчина протянул ему фляжку с водой. — Ты сегодня почти не пил. Форрест поднял глаза. Сегодня они остались вдвоём — другие работники кухни ушли разгружать прибывшие припасы. Это был первый раз, когда никто не мог их подслушать. — Спасибо, — пробормотал мальчик, принимая фляжку. Дуайт облокотился о стол напротив, внимательно наблюдая за ним. — Ты сильный парень, — сказал он наконец. — Крепче многих взрослых здесь. Форрест презрительно фыркнул. — Если бы я был сильным, нас бы тут не было. — Сила — не только в том, чтобы драться, — покачал головой Спаситель. — Иногда она в том, чтобы выжить. Выжить и не сломаться. Форрест отложил нож и посмотрел на Дуайта прямо. В взгляде мальчика была твёрдость, которая появляется только у детей, слишком рано повзрослевших. — Я не сломаюсь, — сказал он. — Но я беспокоюсь о них. О Крис… — он запнулся, — об Алекс. Я не знаю, кто из них где. Жива ли Алекс вообще. И куда делась Николь. При упоминании Николь лицо Дуайта едва заметно изменилось. Тень пробежала по его шрамированной щеке. Крохотное движение, которое большинство бы не заметило. Но Форрест не был большинством. — Николь… о ней тебе волноваться не стоит, — тихо сказал мужчина. — Она умеет о себе позаботиться. Форрест поставил фляжку на стол. — Ты что-то знаешь? — спросил он, пытаясь контролировать внезапную вспышку надежды. — Все говорят, что она в Святилище, у Нигана. Но ты… ты думаешь иначе? Дуайт огляделся, затем подошел к двери и проверил, плотно ли закрыта створка. Когда он вернулся, его голос был едва слышен: — В тот день в Святилище прибыло только четыре грузовика из пяти выехавших, — сказал он. — Саймон сказал всем, что один сломался по дороге, и они пересадили пленных. Но потом были разосланы поисковые группы. Тайно. Я случайно услышал переговоры по рации. Форрест задержал дыхание. — Ты думаешь… она сбежала? Дуайт слабо улыбнулся, и в улыбке этой было что-то странное. Гордость, смешанная с болью. — Я думаю, она не просто сбежала. Судя по тому, что я слышал, она устроила настоящий ад во время побега. Убила нескольких Спасителей. Форрест почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. — Значит, она не в Святилище? Она на свободе? — Я не знаю наверняка, — осторожно ответил Дуайт. — Но Саймон лжёт. И Ниган в ярости, хотя старается этого не показывать. Форрест вернулся к нарезке картофеля, но его движения стали более резкими, менее сосредоточенными. Мысли лихорадочно метались. Если Николь действительно сбежала… — Она придёт за нами, — прошептал мальчик. — Если сможет — да, — так же тихо ответил Дуайт. — Но для этого ей сначала нужно выжить самой. Форрест внимательно посмотрел на Спасителя. На его обожжённое лицо, на усталые глаза, в которых постоянно жил страх. И ещё что-то. Что-то, что мальчик не мог точно определить. — Она тебе дорога. Это не был вопрос. Мужчина замер, его взгляд устремился куда-то в пространство между ними. — Она дорога всем вам, — ответил он уклончиво. — Нет, — Форрест покачал головой. — Между вами что-то было. Что-то… особенное. К его удивлению, Дуайт не стал отрицать. Он просто смотрел на мальчика долгим, оценивающим взглядом. — Ты умный парнишка, — наконец сказал он. — Слишком умный для своего же блага. Форрест не отвел взгляд. Странная уверенность наполняла его. Здесь, в сердце вражеской территории, они были чем-то вроде союзников. И эта связь давала ему смелость, которой обычно не хватало. — Ты любишь её? — спросил мальчик прямо. Вопрос повис между ними, тяжёлый, как грозовая туча. Дуайт опустил голову, рассматривая свои руки. Затем медленно поднял глаза и улыбнулся — слабо, устало, но искренне. — Да, — просто ответил он. — Но иногда любовь бывает… сложной. Форрест ждал продолжения. И оно последовало: — Я люблю свою жену, Шерри. И у меня нет выбора, кроме как жить здесь, подчиняться Нигану. А Николь… она из другого теста. Она не сломается, не прогнётся. Никогда. — Как вы познакомились? — спросил Форрест, осторожно нарезая последнюю картофелину. Спаситель бросил взгляд на дверь, затем перевёл его на часы. У них ещё было время. — Это было давно, — сказал Дуайт, и голос его стал тише. — В Святилище, когда её только привезли. Её определили в прачечную, как и многих новеньких. Форрест слушал, не прерывая. — Все новички получают номера, — продолжил мужчина. — Она была не Николь, 188-я. Никогда не называла своего имени, считала, что это привязывает человека к месту, к людям. Но я заметил… она каждую ночь исчезала из своей комнаты. — И ты её наказал? Дуайт покачал головой, слабо улыбнувшись. — Нет. Я проследил за ней. Она сидела на крыльце чёрного выхода и курила. Одна, в темноте. Как будто это был её маленький протест против всего этого… против Святилища, против правил. Форрест вообразил эту картину: Николь, сидящую в ночной тишине, с сигаретой, глядящую в небо. Он мог легко это представить. В этом была вся она. — Я должен был доложить, — признался Спаситель. — Но вместо этого я… просто сел рядом. Мы стали разговаривать. Раскуривать одну сигарету на двоих. — О чём вы говорили? — В основном говорила она, — Дуайт улыбнулся шире, погружаясь в воспоминания. — О России, о своих друзьях, о прошлой жизни. Она так много шутила… казалась такой… другой. Немного сумасшедшей, но не настолько, чтобы пугать. Он помолчал, погрузившись в воспоминания. — Знаешь, она была словно из другого мира. Все вокруг сломленные, запуганные, а она… она как будто жила по своим правилам, даже под гнётом Нигана. Форрест кивнул. Он хорошо понимал, о чём говорит Дуайт. Николь всегда была такой — неукротимой, живой, настоящей. — А потом? — тихо спросил мальчик. Мужчина посмотрел на свои руки. — Потом она сказала мне своё имя. Только мне. Никто больше не знал, все продолжали называть её 188-й. Но она доверила это мне, и я понял… — он запнулся, подбирая слова. — Я понял, что мы уже никогда не будем друг для друга просто собеседниками. Спаситель отошёл к плите, проверяя содержимое большой кастрюли с супом. — Она там, — тихо добавил он, словно самому себе. — Где-то там, планирует, как вытащить вас. И это меня беспокоит больше всего. Форрест подошёл к нему, встав рядом. — Почему? — Потому что она бесстрашная. А бесстрашные люди в этом мире умирают первыми, — Дуайт обернулся к мальчику. — Если только у них нет причины быть осторожными. — Мы для нее — эта причина, — уверенно сказал Форрест. — Да, — кивнул Дуайт. — Вы — её семья. И ради вас она будет осторожной. Но всё равно придет. Я знаю её. Форрест помолчал, обдумывая услышанное. Затем спросил: — Ты можешь помочь нам? Спаситель напрягся, его лицо стало жёстче. — Я делаю что могу. Но здесь глаза и уши повсюду. Один неверный шаг и… Он не закончил, но и не нужно было. Форрест прекрасно понимал цену ошибки. — Мы выберемся отсюда, — твёрдо сказал мальчик. — Все вместе. Дуайт посмотрел на него с какой-то странной смесью удивления и восхищения. — И откуда в тебе столько веры? Форрест пожал плечами. — Потому что я знаю Николь. И Крис. И Алекс. Они никогда не бросают своих. Никогда. Дуайт кивнул, и в его взгляде промелькнуло что-то. — Держись этой веры. И когда придёт время… будь готов. Внезапно снаружи послышались шаги. Мужчина быстро отступил от Форреста, его лицо мгновенно приняло привычное холодное выражение. — Заканчивай с картошкой, — резко бросил он, когда дверь начала открываться. Форрест кивнул, возвращаясь к своему рабочему месту. Но что-то изменилось. Внутри него затеплилась искра — крохотная, но яркая. Николь на свободе. А это значит, у них есть надежда. Морковь скрипела под лезвием ножа, пока он старательно делал вид, что полностью поглощён работой. Но его разум был далеко отсюда — с Николь, которая где-то в лесах планировала их спасение; с Крис, которая каждый день собирала оружие, возможно, представляя, как использует его против своих мучителей; с Алекс, чья судьба оставалась неизвестной, но в чью силу он верил всем сердцем. «Мы выберемся отсюда», — мысленно повторил Форрест, превращая эти слова в мантру, в обещание. — «Все вместе. И никто из них не сломит нас».
