Наркотик

Уилл никогда не смог бы подумать, что утро может быть настолько недобрым. Осознав, что проснулся, он совершенно не спешил открывать глаза, словно и не хотел просыпаться вовсе. Все его мысли с каждой минутой становились всё более похожи на отрывистую переписку Морзе. Воспоминания о вчерашней ночи роились в его сознании, сменяя картинки одну за другой, от чего даже дышать становилось сложно. И если первая слабость, которую он себе позволил, была продиктована наркотической дымкой, которой был затуманен его мозг, то вот вторая… Вторая не представляла собой ничего иного, как полное и тотальное грехопадение, продиктованное лишь его собственными желаниями. И как после этого осознания вообще можно было проснуться и делать вид, что всё нормально и ничего не произошло? Неужели их отношения были безвозвратно утеряны… От ненавистных мыслей к горлу подступил ком, а глаза предательски защипало. Да, каким бы абсурдом не выглядело со стороны всё происходящее, но Уиллу совершенно не хотелось разрушать то, что было между ними. И как бы бредово это ни звучало, но ведь после того, как Ганнибал признался ему в любви через убийство, Уилл действительно сделал несколько шагов навстречу, позволив им стать ещё ближе. А уж если вспомнить о том, что он влюбился в Лектера, точнее, в его работы и душу ещё в колледже, пусть и заочно, то можно было смело сделать вывод о том, что у них очень долгие, крепкие и стабильные отношения. «О, да! Максимально стабильные… Неуравновешенный, психически нестабильный профайлер ФБР и всего лишь маньяк-каннибал с комплексом Бога. Просто шикарная пара. Красавчик, Уилл, так держать!» Грэм печально улыбнулся своим мыслям, а затем, услышав в комнате посторонний звук, сигнализирующий о чужом присутствии, всё же открыл глаза, уставившись на его обворожительный источник. Ганнибал сидел в кресле, держа в руках какую-то книгу в кожаном твёрдом переплёте, и аккуратно перелистывал страницы красивыми длинными пальцами. Его тёмные миндалевидные глаза, острые приподнятые скулы, полуулыбка и плавное покачивание ногой на весу — мелкие, крохотные детали, которые составляли его облик… Сами по себе они все были не столь существенны, незначительны, ничтожно малы, но Ганнибал всегда придавал им особенный смысл. Он как будто подбирал кусочек за кусочком: требовательно, педантично и с особым пристрастием, создав для себя идеальный человеческий костюм. Но не сейчас… Сейчас абсолютно точно — он был собой. Несмотря на костюм-тройку, в который Лектер успел переодеться, он всё равно выглядел по-домашнему уютно. Его поза в кресле была полностью расслаблена, золотистые глаза, бегающие по строчкам, выражали только интерес и полное погружение в чтение, выражение лица было лёгким, непринуждённым, и можно даже сказать мечтательным. Рядом с ним, на стеклянном журнальном столике, остывала горячая кружка с чаем, по всей видимости — травяным. Успокаивающий запах чабреца и вербены поднимались в воздух вместе с паром, наполняя комнату волшебным ароматом. Правая нога Ганнибала, непринужденно болтающаяся на левой, внезапно замерла, а сам Ганнибал поднял глаза, посмотрев на Уилла поверх книги. — Доброе утро, Уилл. Как тебе спалось? — Уж лучше бы спалось… — угрюмо пробубнил профайлер, сонно потерев всё ещё не привыкшие к свету глаза. — Возможно, я конечно не обладаю такой эмпатией как ты, Уилл, но не сказал бы, что твоё ночное пробуждение оставило тебя разочарованным. — Разочарование бывает разным, Ганнибал. А так как эмпатией ты не способен обладать в принципе, то вряд ли ты это поймёшь. Лектер позабавленно хмыкнул, поправляясь в кресле. — Ну да, куда уж мне. Профайлер понял, что явно перегнул палку, ведь Ганнибал был тем единственным, кто действительно мог понять всё то, что творилось в его душе, играя на её струнах, как на своём собственном инструменте, но вида не показал, хоть и немного смягчился. — Ты голоден? — учтиво поинтересовался Ганнибал, ловя на себе настороженный взгляд. — Мне кажется, из нас двоих, это мне стоило бы интересоваться о том, не голоден ли ты. Ну так, на всякий случай… — огрызнулся Грэм, садясь на кровати, оперевшись о её спинку. — Судя по твоему бойкому настроению, последствия инъекции куда более мягкие, чем я предполагал. И всё же, Уилл, я вынужден настаивать на том, чтобы ты выпил одну таблетку поддерживающего препарата за завтраком. Это позволит уменьшить риск неприятных последствий для печени и желудка. — Как предусмотрительно, доктор Лектер. Весьма заботливо с вашей стороны. Казалось, Ганнибал проглотил и этот выпад, оставив его без внимания, хотя линия плеч немного напрягалась. — Рад, что ты ценишь, Уилл. И всё же, возвращаясь к моему вопросу, ты голоден? Я приготовил рагу в томатном соусе с базиликом и лёгкое сливочное пюре. Мясо наисвежайшее, я съездил за ним сегодня, пока ты спал, и даже поспорил за этот кусочек с другим покупателем. — Ну да. На распродаже органов почти началась драка и ты еле успел унести оттуда чужие ноги, верно? Рагу, я так понимаю, из поспорившего с тобой покупателя? — казалось, Уилл и сам не понимал, почему в нём проснулась такая жажда задеть собеседника словами, но ничего с собой сделать не мог. «Если бы ты знал, как близок к тому, чтобы я начал жалеть, что не приготовил рагу из тебя…» Ганнибал наклонил корпус вперёд, уперевшись локтями в собственные бёдра и сцепил руки в замок, пристально заглядывая в глаза профайлера. — Может, уже, наконец, спустишь штаны и пометишь мою территорию, чтобы почувствовать себя уверенней и перестать дерзить? Или каждый раз, чтобы видеть в твоих глазах покорность, мне нужно будет доводить тебя до жалостливого умоляющего скулежа, как ночью? — гротескно изогнутые губы тронула хищная усмешка и человеческий костюм был сброшен окончательно. Сердце Уилла пропустило удар и ухнуло в пятки, заставляя кровь окрасить бледную кожу ярким румянцем. Профайлер поёжился на месте и отвёл глаза, признавая очевидный проигрыш. Он словно увидел Ганнибала во всей красе, в своём естественном состоянии, без напускной благородности и привычной ему обходительности. Его напряжённая поза, хищная ухмылка и затопленные зрачком глаза заставили кожу покрыться мурашками и нервно сглотнуть. Со стороны Уилл очевидно напомнил Шопенгауэра, который от нервов искусал свою руку, когда наконец-таки смог добраться до лекций Гегеля. Профайлер нашёл в себе силы поднять взгляд и попытаться немного сгладить своё бестактное поведение. — Извини. Я правда не хотел грубить… И я извиняюсь не из-за того, что боюсь, что ты — это он… Боже… Забудь… Короче… просто извини, ладно? Лектер выглядел весьма позабавленно. — Жаль, что ты извинился, я как раз вычитал потрясающий рецепт итальянского карпаччо, — подмигнул Ганнибал, чуть наклонив голову на бок. — Боже… Ганнибал, ты ненормальный, — Уилл чуть расслабился и искренне рассмеялся, поправляя кудряшки на голове, которые после сна так и норовили залезть в глаза при каждом её движении. — За это я тебе и интересен, — Ганнибал сощурился и пристально взглянул в глаза цвета штормового неба. — Позволь поинтересоваться, Уилл. Почему из всех убийц именно я завладел твоим пристальным вниманием, причём настолько, что даже раскрыв свою личность, ты продолжал оставаться рядом? Грэм немного смутился от прямолинейности вопроса и прежде, чем начать говорить, немного прочистил горло. — Ещё в колледже, увидев твои картины, я понял, что ты другой. Что ты совершенно противоположно отличаешься от всех остальных. И дело было не в том, что ты был умнее и опаснее… За этим всем я увидел непонятную, одинокую и светлую душу, которая была так прекрасна, что не переносила грубость, невежество и неуважение в любой из форм. Когда я ещё был студентом, у меня не было доступа к зашифрованным материалам и мне приходилось довольствоваться новостями и скудными материалами на лекциях, однако, устроившись в отдел, я прочёл дело о Потрошителе от корки до корки ещё в самую первую неделю работы, за сутки, залпом. И весь остаток дня после прочтения находился в каком-то странном состоянии, граничащим на периферии первобытного ужаса и искреннего восхищения. После этого я знал уже наверняка — ты никогда не был убийцей, ты был художником… Художником, который превращал своих жертв в настоящие произведения искусства, тем самым вытаскивая на свет всё самое прекрасное, что можно было бы найти в последних отбросах общества, и это покорило меня окончательно. — И тем не менее, если приглядеться — искусство повсюду, Уилл. — Согласен. Но ведь не все, кто творит его — мастера! Ганнибал одобрительно хмыкнул, чуть облизнув нижнюю губу, заставляя влажную кожу призывно поблёскивать в утреннем свете, и уселся чуть глубже в кресло. Уилл тут же замешкался, поняв, что уже буквально таращился на пухлые изогнутые губы, вытворявшие этой ночью с его членом такое, что он не представлял себе даже в самых смелых мечтах. Заставив себя оторвать взгляд от тёплых и откровенно веселящихся губ, Уилл перевёл его на окно, делая вид, что пристально изучает раму. — Можешь воспользоваться моей ванной комнатой, Уилл. Я буду ждать тебя внизу, на кухне. Чистый комплект одежды найдешь в комоде на средней полке. — Хорошо, спасибо, — тихо пробубнил профайлер, заставляя себя подняться с кровати. — Надо же, даже не огрызнулся, — Лектер позволил себе беззвучно рассмеяться, вставая с кресла. — А на что ты рассчитывал? Я и сам понимаю, что мне нужно в душ, ну… после вчерашнего… — Не знаю… Наверное, на очередную каннибальскую остро́ту в свой адрес, по типу того, что я привык мыть мясо прежде, чем его приготовить. — Эй! Вот это уже не смешно! — профайлер наигранно надул губы, зашвырнув в Ганнибала подушкой, которая лежала у него за спиной. Лектер снова рассмеялся, закинув подушку обратно на кровать, и вышел из комнаты. Зайдя в просторную ванную, Уилл понял, что лучшим и более быстрым вариантом будет воспользоваться душевой кабиной. Скинув с себя пижамные штаны, он зашёл внутрь и закрыл за собой створки из матового стекла. Холодный металл дна кабинки неприятно обжёг кожу стоп и, переступив с ноги на ногу, Уилл поспешил включить воду. Отрегулировав температуру до нужных показателей, профайлер поднял голову, подставляя лицо под приятные тёплые струи, и позволил себе на мгновение расслабиться, однако уже через несколько минут снова нахмурил брови, обдумывая дальнейшие действия. Уилл понимал, что разговор об их «отношениях» обязательно должен состояться, ведь уйти после завтрака, не поговорив — означало бы оставить их обоих в подвешенном состоянии. Он отчётливо понимал, что Ганнибал его любит, он знал также и о том, что Лектер догадывается о взаимности, поэтому мог надеяться на то, что их общение выйдет за рамки платонического. Допустить этого было нельзя. Да, Уилл не мог отрицать, что ему было хорошо. Да что уж там… Чертовски хорошо, но тем не менее даже мысли о подобном и о том, что ему это понравилось — вызывали сильнейшее чувство отвращения к себе… Открыв небольшой тюбик с дорогущим гелем для душа, Уилл вылил небольшое количество содержимого себе на руку и вспенил в ладонях. Душевая кабина тут же заполнилась приятным землистым ароматом с древесными нотками и лёгким запахом сандала. Растирая пену по коже, Уилл не мог не вспомнить касания рук Ганнибала. Как они бессовестно блуждали по его бёдрам, изгибу талии, спине и… ягодицам… «Господи, он был так близко… Так близко…» Уилл смыл с себя пену и, выключив воду, открыл створки кабинки, после чего резко отшатнулся обратно, чуть не упав. У двери, в ванной комнате, стоял Ганнибал с абсолютно невинным выражением лица, протягивая ему большое белое махровое полотенце. — Твою мать!!! Блять, Боже, Ганнибал, какого чёрта? — Я просто принёс тебе чистое полотенце. Не сто́ит так нервничать из-за пустяков, Уилл, тем более… — Боже, нет, даже не смей продолжать! — перебил его профайлер, выхватывая из рук Лектера белоснежное полотенце. — Как бы ты себя чувствовал, если бы я появился сразу после того, как ты принял душ, и просто стоял и таращился бы на тебя? — возмутился Уилл, но как только произнёс эти слова, сразу сообразил, каким был бы возможный ответ. Ганнибал безуспешно попытался подавить возникшую на губах улыбку и Уилл тут же предупреждающе вскинул руку. — Нет, не смей отвечать. Просто… заткнись… Ганнибал позабавленно ухмыльнулся и вышел из ванной, сообщив, что завтрак уже на столе. Спустившись на первый этаж, Уилл зашёл на кухню и сел на предложенное ему место. Перед ним стояла потрясающе аппетитная порция картофельного пюре с зелёным горошком, веточкой петрушки и небольшим количеством гуляша в томатной подливе. — Спасибо, Ганнибал, выглядит изумительно. — Приятного аппетита, Уилл. — Лектер учтиво кивнул и приступил к еде. Сделав глоток свежесваренного кофе, Уилл всё же попытался начать разговор. — Ганнибал… Я… я хотел бы сказать спасибо, ну… за то, что выручил, помог и сберёг от позора, ну, и за то… как ты со мной обращался… — Разве в моём обращении с тобой было что-то новое? Я, вроде бы, всегда старался заботиться о тебе, оберегать и доставлять удовольствие. Уилл снова залился румянцем, вспомнив, какое именно удовольствие на этот раз доставил ему Ганнибал. — Я про то, что не воспользовался моим беспомощным положением и не… Господи, просто прими благодарность и всё… — Грэм нервно насиловал зелёный горошек в своей тарелке, пытаясь наколоть его на вилку. — «И не…» — что? — Ганнибал ухмыльнулся, вопросительно выгнув бровь и уставившись на профайлера с плохо скрытым азартом. — И не выёбывайся. Боже… Ты невыносим. — Уилл снова опустил взгляд в тарелку, пытаясь найти поддержку в тёртой картошке. — Всё в порядке, Уилл. Просто расслабься. Ведь настоящие друзья и нужны для того, чтобы выручать друг друга в сложных ситуациях. — Вряд ли после всего произошедшего мы ещё вписываемся в концепцию «настоящих друзей». — Не на всё сто́ит вешать ярлык, Уилл. Некоторыми произошедшими событиями нужно просто наслаждаться, не пытаясь их анализировать или загнать в никому не нужную концепцию. — Ты считаешь нас всё ещё друзьями? — Уилл печально усмехнулся, спрятав лицо за чашкой кофе. — Наши взаимоотношения весьма сложно трактовать как дружеские, тем не менее, если тебе от этого станет легче, то — да, я считаю нас всё теми же друзьями, какими мы были, несмотря на произошедшие события. — Я хотел бы, чтобы наши взаимоотношения остались такими же, как и были всегда. — профайлер наколол на вилку кусочек говядины и неторопливо прожевал, стараясь «прогнать» подступивший к горлу ком. — Дружескими? — Лектер усмехнулся, делая пару глоточков ароматного кофе. — Не совсем… Боже… Ну ты же знаешь о чём я. Пусть просто всё останется как было, ладно? Я не собираюсь избегать тебя или отстраняться. Я хочу всё так же обедать вместе, проводить вечера, успокаиваться в твоих объятиях после очередного дела… — на этих словах Уилл рвано вздохнул, пытаясь выражаться менее прямолинейно. — Хочу, чтобы мне было хорошо и комфортно. И хочу, чтобы тебе было комфортно, поэтому пусть всё останется так, как будто ничего не было. — Уилл… — голос Ганнибала зазвучал на тон ниже, от чего стал ещё более проникновенным. — Я просто оказал тебе небольшую дружескую услугу. Не более. — Небольшую дружескую услугу? Ты мне отсосал, Ганнибал, а потом… — фраза Уилла так и осталась незаконченной из-за внезапно зазвонившего телефона Лектера. Судя по телефонному разговору, это был Джек. Он всегда звонил Ганнибалу, когда телефон Уилла был недоступен, зная о том, что они проводили много времени вместе. Кроуфорд всегда подозревал, что их отношения носят не совсем дружеский характер, но никогда в это не лез, ведь официально Ганнибал не был психотерапевтом Грэма, да и на местах преступлений они всегда держались профессионально, а уж что они делали в свободное время — его не особо заботило. Положив трубку, Ганнибал озвучил то, о чём Уилл и так догадался: — Звонил Джек, он не смог до тебя дозвониться. Попросил заехать в офис к обеду, у него для тебя поручение. — Замечательно. Наверное, опять какой-нибудь больной ушлёпок, решивший испортить мне выходные очередным трупом… — Не смотри так на меня, я не при чём, — Лектер играючись поднял руки, состроив из себя святую невинность. — Я знаю, если бы это был ты, он бы весь отдел на уши поднял… А так… Это либо вчерашний, с очередной убитой проституткой, либо Джек просто хочет дать мне пару лишних лекций, — Уилл доел свою порцию, запивая остатком кофе. — Может перезвонишь и скажешь ему, что я отравился и не могу приехать? — Уилл как ребёнок сложил ладошки и невинно поднял брови, посмотрев на Ганнибала жалобным взглядом. — Отравился чем? Моим завтраком? Ну уж нет! — Лектер рассмеялся, встав из-за стола и приступил к уборке. Уилл помог ему с мытьём посуды, вытирая тарелки и расставляя их по местам. Когда Уилл поставил на место последнюю кружку, он взял Ганнибала за запястье и, набравшись смелости, заглянул в глаза. Недолго думая, Ганнибал притянул его чуть ближе, легко и почти невесомо приобняв в районе спины. — Я понимаю, что тебе нужно не только то, что я могу тебе дать, поэтому ты можешь… ну… провести с кем-нибудь время на выходных, всё равно я буду работать, — произнеся эти слова, профайлер приложил все силы к тому, чтобы не скривиться из-за подступившего чувства ревности. Тем не менее он понимал, что Ганнибалу это необходимо, особенно после вчерашнего. И, учитывая их особый формат отношений, он не мог позволить себе лишить Лектера и этого. — Ты так слепо чтишь свои принципы, что готов отправить меня на свидание, даже несмотря на то, что тебе будет больно? — С чего ты взял, что мне будет больно? И потом. Мы же ведь друзья, так что ничего такого в этом нет. — Я тебя услышал. Уилл ненавидел эту фразу. Она была такой же ледяной, безэмоциональной и разрушающей, как и тон, с которым она была произнесена… Переодевшись, Уилл попрощался с Ганнибалом, ещё раз обняв его перед уходом, и поймал такси, чтобы доехать до штаба ФБР.