Наркотик

Вечер пятничного мероприятия наступил гораздо быстрее, чем Уилл рассчитывал. И, несмотря на то, что профайлер был к нему полностью готов, он совершенно не был готов ко встрече с Ганнибалом. Особенно учитывая свою красноречивую выходку в его машине. Господи, да он же просто ему отсосал, а потом ещё и согласился на то, чтобы остаться на ночь. Нет, само собой, Грэм совершенно об этом не жалел, ведь у него было достаточно времени, чтобы разобраться в себе, в своих чувствах и принять тот факт, что он безнадёжно и безоговорочно влюблён. И влюблён Уилл был далеко не в женщину, а в самого опасного из известных ему хищников, в прекрасного художника и в одного из самых умнейших людей, которого ему когда-либо доводилось встречать. Он был влюблён в статного, красивого мужчину, в искусного манипулятора, в человека, чьи заботливые, нежные и дарящие наслаждение руки, сдирали мясо ещё с живых людей, в того, кто стал для Уилла всем, в грёбаного властного психопата с комплексом Бога, который из раза в раз находил тысячу способов показать профайлеру, кому на самом деле он принадлежит. Вот и сегодняшнее утро не стало исключением для того, чтобы лишний раз обозначить Уиллу, во что он на самом деле вляпался, закрутив такой опаснейший роман. Всё началось со странного телефонного звонка от какого-то курьера, который сказал, что на имя Уилла была заказана доставка и ему необходимо быть дома в течении часа, чтобы получить посылку и расписаться за её получение в бланке. Уилл сразу же понял, от кого был этот неожиданный презент, увидев идеальную, претенциозную и кричащую о своей эстетичности упаковку подарка. Он ещё во время звонка курьера догадался, что это будут не цветы, ведь зная Ганнибала — он предпочитал преподносить Уиллу букеты, заполняя ими пустоты в теле очередного хамоватого грубияна, используя отсутствие его органов вместо своеобразной подарочной упаковки, при этом подбирая именно ту цветовую палитру бутонов, которая идеально подходила к цвету его голубых глаз или пестрила яркими красками, обозначающими пламенную любовь самого Потрошителя к нему. Расписавшись в бланке о получении, Уилл закрыл за курьером дверь и с невероятно довольной и глупой улыбкой принялся вертеть в руках узкую прямоугольную коробочку в яркой упаковке с красивым пурпурным бантом. Профайлер поднёс её к уху и потряс содержимым, пытаясь угадать по звучанию, что же именно могло в ней находиться. Он вдруг почувствовал себя ребёнком, вернувшимся в детство, который в канун Рождества просыпается рано утром и бежит к ёлке в надежде получить желанный подарок от Санты за своё хорошее поведение в течение года. Поймав себя на этой мысли, Уилл ещё больше усмехнулся и даже покраснел, поняв, что подарок был вполне заслуженным, учитывая, каким хорошим мальчиком он был последнее время, и то, как хорошо он себя вёл. Бережно разорвав праздничную ленту сверкающего бантика, Уилл развернул упаковку и извлёк из неё чёрную бархатную коробку с маленьким белым вкладышем-открыткой, на котором каллиграфическим почерком было выведено следующее послание: «Мой дорогой мальчик, каждая идея, рождающаяся в твоей голове — исключительно прекрасна, как и ты сам. С любовью, твой H.L.» Уилл понял, что во время прочтения этих строк, всё его тело покрылось мурашками, а по позвоночнику пробежала сладкая и тягостная волна предвкушения. Он затаил дыхание и, закусив нижнюю губу, медленно снял с коробочки чёрную бархатную крышечку. Профайлер догадался ещё из записки, что содержимое подарка застанет его врасплох, но он даже предположить не мог, насколько сильно. На красной бархатистой подушечке внутри футляра находился чёрный кожаный ошейник с логотипом «H.L.», который, по всей видимости, был выполнен из белого золота. Сам ошейник был нешироким, очень аккуратным, но достаточно увесистым из-за золотого логотипа и такой же застёжки с обратной стороны. Вытащив его из коробочки и повертев в руке, Уилл заметил, что задыхается, ведь как оказалось, всё это время он попросту отказывался снабжать свои лёгкие необходимым количеством кислорода. Его тело пробила крупная дрожь, а внизу живота образовался ноющий спазм, как только профайлер увидел, что застёжка устроена таким образом, что после защёлкивания её можно открыть только при помощи специального ключика, который, по всей видимости, Ганнибал предусмотрительно решил оставить себе. Да… Было время, когда Уилл считал Чесапикского Потрошителя исключительным психопатом, но он и предположить не смел, что это была слишком уж упрощённая характеристика. Получить ошейник от доктора Лектера — это ни что иное, как окончательный акт принятия и обозначения своей принадлежности, вместе с негласным подтверждением его полного правообладания над собой. Уилл расцепил золотую защёлку и провёл большим пальцем по внутренней замшевой поверхности ошейника, оценивая её нежную и мягкую текстуру. Он закрыл глаза и обвёл языком нижнюю губу, представив, как приятно эта кожаная полоска будет ощущаться, будучи сомкнутой на его шее. Профайлер простоял так около двух минут, вращая ошейник в руке и пытаясь прикинуть, закроет ли его рубашка это своеобразное украшение, ведь если Ганнибал прислал свой подарок именно сейчас, непосредственно перед мероприятием, то даже без эмпатии очевидно, что он хочет, чтобы Уилл его надел. Немного помедлив, профайлер всё же решился и, подойдя к зеркалу, защёлкнул ошейник вокруг собственной шеи, испытав невероятную волну возбуждения от осознания своей окончательной принадлежности. Взяв в руки телефон и открыв контакт Ганнибала, Уилл отправил ему сообщение, процитировав известные строчки Блейка: «Он расправляет мне крыло и рабством тешится моим.» Ответ Ганнибала не заставил себя долго ждать: «Считаешь, подарить тебе данное украшение — это слишком эгоистично?» Уилл лишь ухмыльнулся этой очаровательно наигранной невинности. «Ты знаешь, я думаю, весьма.» «Что ж, тогда вынужден тебя предупредить, что я могу быть куда более эгоистичным, особенно в желании подарить тебе удовольствие» От этого завуалированного обещания Уилл поёжился на месте, осознав, что всё это время глупо улыбался, пялясь в экран своего смартфона. Улыбка не покинула его лица даже тогда, когда Уилл полностью оделся, то и дело постоянно дотрагиваясь подушечками пальцев до ошейника сквозь приятный воротничок своей новой рубашки, прекрасно понимая, что впереди его ждало ненавистное общественное мероприятие с огромным количеством социальных взаимодействий. Как же он ненавидел всё это раньше… Ненавидел чувствовать, что другие видят его нестабильным, ведь это проклятое ощущение заставляло и его самого чувствовать себя именно так. Он словно видел себя их глазами, как какое-то жалкое отражение в кривом зеркале, будто смотрел не на себя, а на их ожидания или интерпретацию того, кем, по их мнению, он должен был быть. И так продолжалось из раза в раз, пока на одном из мероприятий Ганнибал не вознёс его словно в ранг какого-то божества, объяснив ему, что на самом деле он был прекрасен в этой своей непохожести на всех остальных. Прошло уже около полугода с того момента, но Уилл до сих пор день за днём прокручивал в голове те слова, которые Лектер сказал ему практически на ухо, увидев, как профайлеру в очередной раз стало некомфортно среди толпы малознакомых людей: «Уверяю тебя, Уилл, неспособность этих неандертальцев увидеть тебя настоящего говорит исключительно об их глупости, а не о твоей неуместности среди них. Скот вообще редко умеет видеть дальше собственных кормушек, даже если речь идёт о корме, рассыпанном у них под ногами.» В тот момент Уилл и не заметил, как задрожал всем телом. Ганнибал редко позволял ему видеть бреши в своём человеческом костюме, но каждый раз, когда это случалось, Уилл чувствовал себя по-настоящему особенным или даже нужным. Собственно, именно это тогда и позволило профайлеру расслабиться и дождаться завершения мероприятия, а не сбежать ещё с середины, трусливо поджав хвост, в поисках безопасного тихого места. Ведь в ту самую секунду Уилл, как никогда прежде, ясно ощутил, что всё это время Ганнибал и был для него тем самым тихим и безопасным местом, в котором он так отчаянно нуждался. *** Поездка на такси заняла порядка 40 минут, за которые Уилл успел проиграть в голове разные картинки развития событий. Ему было интересно, как поведёт себя Ганнибал, будет ли он искать его общества или наоборот, предпочтёт своё любимое представление и игру на публику, разговаривая с верхушкой ФБР о необходимости поймать Потрошителя с маской полного отсутствия осведомлённости и немалого любопытства в данном вопросе. Рассчитавшись с таксистом, Уилл направился в огромный банкетный зал. Назвав свою фамилию на входе, профайлер не торопясь проследовал внутрь, окинув беглым взглядом всё помещение и находящуюся в нём толпу людей. Он был бы лжецом, если бы попытался сказать, что его взгляд не бегал поверх этой самой толпы в нервной попытке найти среди всех этих людей свой оплот стабильности и спокойствия. Уилл облегчённо вздохнул, заметив фигуру до боли знакомого высокого и элегантного мужчины в претенциозном костюме-тройке, так неожиданно идеально подходящему по цветовой гамме к костюму самого профайлера. Почувствовав прожигающий взгляд на своей спине, Лектер повернулся и, радушно улыбнувшись Уиллу, махнул рукой в приглашающем жесте. Подойдя чуть ближе, Грэм заметил, что рядом с Ганнибалом стояло ещё несколько человек. И все они были женщинами. «Ну конечно…» Среди них была и Алана, улыбающаяся Ганнибалу во все свои 32 зуба, которая в процессе их диалога то и дело пыталась дотронуться до Лектера всяческим образом. «Поведенческая психология укрепления социальной связи посредством тактильных контактов… Какая жалкая попытка, доктор Блум, особенно учитывая тип личности человека, на котором вы пытаетесь провернуть столь дешёвую манипуляцию… Хотя да, откуда вам знать…» Уилл подошёл к Ганнибалу, учтиво поздоровавшись со всеми присутствующими. В момент их с Лектером рукопожатия он не смог удержаться и первым отвёл взгляд, почувствовав, как его дыхание участилось. Да, было весьма странно пожимать руку человеку, которому ещё совсем недавно отсасывал в машине прямо посреди оживлённой центральной магистрали. По всей видимости, Ганнибал заметил этот красноречивый момент смущения профайлера, так же окунувшись в их совместные воспоминания того прекрасного вечера. На мгновение повисла неловкая пауза, но, взяв себя в руки, Ганнибал всё же продолжил рассказывать очередную забавную историю, связанную с его кулинарными подвигами, неумолимо завоёвывая сердца всех тех дам, кто с жадностью вслушивался в каждое его слово. — Это потрясающе, Ганнибал, — воскликнула одна из женщин в коротком чёрном платье-футляре. — Вы обязательно должны повторить это блюдо на следующем званом ужине. — Всенепременно, — пообещал Ганнибал, учтиво наклонив голову. — У меня как раз появился на примете один дерзкий бычок, который идеально впишется в это блюдо. Все дамы захихикали, что-то защебетав о предстоящем вечере, но взгляд Ганнибала был прикован только к Уиллу: единственному человеку, который знал истинный смысл сказанных им слов. — Не знала, что вы готовите, мистер Лектер, — воскликнула одна из дам. Судя по её строгому одеянию, манере поведения и умению себя держать в обществе, Уилл понял, что, вероятнее всего, это была помощница областного прокурора. — Каюсь, моё упущение, — Ганнибал улыбнулся, положа руку на сердце в псевдо сожалеющем жесте. Хотя, может он и правда сожалел, что ему до сих пор ещё не представлялась возможность накормить человечиной помощницу областного прокурора. — Позвольте исправиться и выслать вам приглашение на мой следующий званный ужин. Женщина в ответ закивала, кокетливо поправив шаль от платья, спавшую с плеч. — Никогда не понимала, почему бы вам не оставить психиатрию, в которой вы уже добились всевозможных высот и регалий, и не открыть свой собственный ресторанчик? — спросила пожилая женщина, любопытствующе заглядывая Ганнибалу в глаза. Уиллу эта дама была хорошо знакома, так как именно она когда-то была одним из экзаменаторов в его школе полиции в Новом Орлеане. Ну конечно, Лектер бы не был собой, не очаруй он отставного полковника ФБР, отслужившего 20 лет в убойном отделе. — Признаюсь, я задумывался об этом много раз, — Ганнибал остановил официанта, забрав с его подноса 2 последних фужера шампанского для себя и для Уилла. — Однако, трудно выбирать между людьми и едой. Я предпочитаю их совмещать. Услышав столь наглую каннибальскую шутку, которую Ганнибал с виртуозностью хорошего фокусника бросил в лицо собравшейся верхушке правоохранительных органов, Уилл закусил губу и закрыл глаза, делая глубокий вдох. Это было выполнено действительно идеально, с выражением абсолютной, невинной искренности в глазах, но всё же, где-то очень глубоко, под всеми этими слоями человеческого костюма, Уилл отчётливо видел увлечённого кукловода. Отдышавшись, он залпом осушил свой фужер и, кивнув на прощание собравшимся вокруг Ганнибала дамам, а в частности и хихикающей Алане, которая всё также норовила взять Лектера под руку, Уилл поспешил удалиться, оставляя Ганнибала забавляться одного. Да, возможно его ревность была неуместна, но, тем не менее, ему очень хотелось посмотреть, как именно поступит Лектер в подобной ситуации. Ганнибал не заставил себя долго ждать и уже через минуту Уилл почувствовал тёплое прикосновение на своём плече. Он даже не вздрогнул, моментально узнав потревожившую его руку. — О чём-то задумался? — бархатный баритон прозвучал прямо за ухом, обжигая дыханием чувствительное местечко на шее профайлера. — О рептилиях в их естественной среде обитания, — съёрничал Уилл, повернувшись к Ганнибалу и демонстративно медленно стянув канапе с коротенькой красной шпажки. — Говорят, даже кобры могут стать ещё смелее, зная, что мангусты послушно сидят на цепи, — промурлыкал Ганнибал, поддев указательным пальцем ошейник под воротничком чужой рубашки. Да, ему безусловно нравилось, что Уилл воспользовался его подарком, буквально заклеймив себя «собственностью Потрошителя» в здании, битком набитом кишащими федералами. Нравилось настолько, что казалось, ещё чуть-чуть, и Лектер точно испепелит его взглядом. Уилла всегда привлекала эта особенность доктора. Его глаза становились пугающе завораживающими в такие моменты их своеобразной игры. Янтарную радужку будто бы заволакивала чёрная пелена, в центре которой ютился отблеск адского пламени. Уилл насмешливо фыркнул, закусив губу и покачав головой. — Легко отпускать каннибальские шуточки в лицо помощницы областного прокурора и отставному полковнику убойного отдела, зная, что ты практически трахаешь главную и единственную ищейку ФБР, у которой хватило бы ума и силы тебя поймать? Лектер позволил себе беззвучно рассмеяться, делая пару глотков шампанского из своего фужера. — Легко так спокойно находиться в обществе самого опасного маньяка-каннибала и дерзить ему, зная, что вместо твоего убийства в своей голове он думает лишь о том, в каких бы позах тебя сегодня оформить? — ответил Лектер вопросом на вопрос, спустившись пальцами на предплечье профайлера в лёгком поглаживающим жесте. — Знаешь, иногда мне и правда бывает жаль, что я так много лет делал вид, что охотился за тобой, при этом так никогда и не узнав, что чувствуют те, за кем охотишься ты́. — Уилл и сам не знал, зачем это ляпнул, но фантазия о том, чтобы оказаться добычей своего собственного чудовища, прошила его тело сладостной волной мурашек, заставив Ганнибала шумно и глубоко вдохнуть, впитывая в себя эти терпкие нотки чужого возбуждения. — Что ж. Мне кажется, это вполне поправимо, — нежный шёпот продолжал ласкать уши профайлера, заставляя их нещадно гореть, внимая буквально каждому новому слову. — Я даже дам тебе фору, чтобы попытаться укрыться, и разрешу применить нож в целях самообороны, я знаю, ты всегда носишь его на лодыжке. Единственное условие — никакого транспорта и огнестрела. Уиллу понадобилось около минуты, чтобы обработать полученную информацию, позволив себе прикрыть глаза от накатившего на него чувства возбуждения вперемешку с лёгкой волной дурманящего сознание адреналина. И он не нашёл ни единой более разумной попытки скрыть почти сорвавшийся с губ стон предвкушения, чем попытаться прикрыть его очередной дерзостью: — Великий Потрошитель Чесапика испугался пистолета? Подобная колкость заставила Ганнибала лишь снисходительно улыбнуться. — Ты всё равно не успел бы выстрелить, — подмигнул Лектер, убирая за ухо Уилла прядь выбившихся волос, чем вызвал у профайлера сдавленный вздох. — А если бы и успел — это привлекло бы лишь лишнее внимание, но уж точно не пресекло бы моих действий. — Весьма самоуверенно, доктор, — прошептал Уилл, стараясь унять предательскую дрожь во всём теле. — Но вам следует учесть тот факт, что я не типичная жертва, а полевой агент ФБР, владеющий приёмами рукопашного боя. Казалось, что чем больше Уилл говорил, тем сильнее его слова забавляли Ганнибала. «Вот же самодовольный сукин сын!» — Ну тогда и тебе следует принять во внимание, мой хитрый мальчик, что я не типичный убийца, с которыми тебе приходилось иметь дело до этого. — Лектер буквально промурлыкал эти слова в ухо профайлера, коснувшись кончиком носа его волос, наслаждаясь горьковатым запахом подступившего адреналина. — У меня будет стоп слово? — еле слышно прошептал Грэм, почувствовав, как холодеют его ладошки. — У тебя — будет, — подразнил Ганнибал, намеренно позволив Уиллу услышать одолжение в своём голосе. — Достаточно лишь вежливо попросить, просто сказать «пожалуйста». — Ну конечно, — Уилл дерзко ухмыльнулся в ответ, услышав подобное самодовольство. — И ты, вот так вот просто, покинешь это мероприятие, не насладившись сполна возможностью поиграться с ФБР? — профайлер вопросительно поднял бровь, допивая залпом уже второй фужер шампанского. — Мне казалось, ты питаешь неподдельную страсть к игре в кошки-мышки со всеми этими людьми. — Страсть я питаю лишь к игре с одним определённым человеком, Уилл, все остальные для меня — лишь прекрасное дополнение к идеально сервированному столу. Да и потом, моё отсутствие на данном мероприятии совершенно не помешает мне сегодня насладиться игрой с одним самоуверенным федералом. Уилл поёжился и немного вздрогнул от ноющего узла, раскатившегося приятным спазмом внизу живота. Он взглянул в веселящиеся янтарные глаза Ганнибала, чётко отследив тот момент, когда они стали по-настоящему хищными. — А теперь, беги!