Смертельный феромон

Прекрасная дева рожденная под ликом чистоты и непорочности росла и все мечтала.

      Она точно знала, что вот-вот повстречает человека мечты своей. Человек этот непременно будет красив, умен богат и до безбрежности добр. Она не примерно выйдет замуж, родит детей. Будет жить в хорошем доме из сказок в романтическо неустанной любви к себе .       Отец девочки однажды не вернулся. Мать трудилась на тканном заводе, дедушка учителем русского и литературы. В ее родном городе, районе затерянном, Западном Бирюлево, всего только и было, что: две библиотеки, крытый каток «Пингвины» и дом культуры «Дружба», а потому дева неустанно ждала. «Вот придет день и нагрянет без предупреждения прекрасный принц, влюбится в нее без памяти и увезет покорять мир.»       Целый мир. - широко разводила она руки. — Мир. Большие города особенно захватывали разум светлой головки незатуманенной мирской чернью. Она могла часами рассматривать школьный глобус, журналы «Вокруг света» из библиотеки. — Какие же прекрасные названия! - шептал ребенок, восхищенно сверкая газами. " Рейкьявик. Тель-Авив. Вена - столица музыки. " — А музыканты там, места... " Моцарт. Бетховен. Штраус. " " Государственная опера. Филармонический оркестр! "       Кружившись, подол ее платьица описывал круг, пока голубые глаза мечтательно жмурились перенося ее в большой, совершенно неразгаданный город мечты. — Я бы могла покорить сцену! Выступать перед тысячами зрителей!       Время шло. Прекрасного принца все не было. Месяца мотались быстрее ленты кинофильма, сменялись годами. Время шло. Принца все не было оставались только чинно хранить любовь к своим детским мечтам.       В первый раз влюбилась дева, когда и не было ей и восьми лет, – по дороге из дома в школу. В первый же день занятий поняла девчушка, что появился у нее попутчик: вместе с нею в школу по тому же расписанию, по тем же дорогам. Слова обращений не было. Каково было его имя, чья ему была предрасположенность дарована - ничего не знали дети друг о друге. Однако стало дитя света замечать: больше всего сердце трепещет, когда по длинной дороге – заметенной дороге, дороге с солнцем немилосердно палящем – поспевает она, из сил выбиваясь, за мальчуганом, скорым шагом идущем вперед. И так продолжалось несколько месяцев. И юная леди, в скрипку влюбленная иных развлечений не признающая, мысленно подгоняла время, чтоб поскорее минул день, настало утро и можно было отправиться в школу. Время стало тянуться все медленней, горестные вздохи выстраданная злость. Будние - бесконечные дни дают ей, не напиться не попробовать, всего минуту любви и тысячи часов, чтобы думать о своем возлюбленном. Как же хотелось заговорить с тем пропахшем табаком мальчишкой, хотелось одернуть край его кофты и внять не проявившемуся полностью феромону. Взять за руку и шагать все дальше и дальше по дороге, пока не кончится она, пока не приведет туда, где люди строят свои большой города. До самого конца учебного года, узнано было лишь имя его, но так и не осмелюсь раскрыть чувств трепещущих зверем, пришлось ей любить страдая молча в тишине огромного забытия.       Сон был отчаян. Наполненный страхом. Проснулась дитя в поту и крови. Чистое "солнце" решило оставить последнее письмо этому самому мальчику. Признаться, что никого в жизни так не любила не берегла и не грезила как этим таинственным образом что был по пути. Но не успев излить чувств – в комнату вошла запыхавшаяся мать, увидев пятна крови на простыне ее лицо исказилось в гримасе страха: — Так вот почему так долго.. Девочка пыталась понять, как связано сказанное матерью с кровью, струившейся по ногам. — Омега. Омега! Как и твоя конченая...       Уже после дедушка объяснил: — Ничего страшного внучка, просто ты женщина - придется каждый месяц останавливать естество тряпочками. И раз в пол года терпеть период повышенной заинтересованности самцов. Неделю бесчастных терпений материнских издевательств прошли. Она вышла из дому, радуясь просторному ощущению ходьбы, не скованности болью грузом внизу живота. Она искала давно знакомы образ. Но мальчика не было. День, второй, пятый. Тянулись подстать меху гармони крокодила из мультика. Страдание продолжались покуда кто-то не сказал: предмет ее воздыханий уехал из городка. — В дальние края, - добавил другой. — Пресненский район.       Пятнадцать лет. Возраст где впервые перелистала дева неприличные журналы. В них обнаженные, обязательно изящные омеги, строго разодетые альфы и развратнее бетты. Возжелав обойти подобную судьбу виднеющихся с глаз на фото, она стала прилежно учиться и одновременно – искать того, с кем можно было бы разделить мечты о другой жизни. И когда ей исполнилось шестнадцать, влюбилась в одного альфу, с которым познакомилась в церкви. Во время из молений пред бесполым богом дитя молило пощады, своей еще светлой души. Альфа был статен, умен и прилежен. Гуляли, смеялись и немо влюблялись.       Заметила дева: острее чувство не в присутствии предмета своей любви одолевало неистовой грустью. В этот раз она решила изо всех сил бороться за свою свободу, за то, чтобы выйти замуж, родить детей, жить в доме из сказки.       Ясный день без намека на тучи стоял в Москве. Ветер обдувал лица гуляющих по окрестным полям. Свежий воздух радовал душу и разговоры поумолкли прислушиваясь пению птиц. Омега спросила, но вместо ответа получила горький поцелуй. Первый поцелуй. Нежные плечи хрупкой особы сжали с силой, тело грубо прижали к чему то холодному. Первый поцелуй вылился в нечто неприятное, грубое. Девочке было больно и она прошипела непроизвольно сжавшись. — Не нравиться? - отрезал альфа продолжая причинять боль прикосновениями. Больно! - но может ли омега изъясняться таким образом, да еще со своим будущим мужем. — Нет.       Ее волю, надежды и безбрежное доверия разбили постать зеркалу. Из трещин побежавших по стеклу сочилась кровь. Дитя божественности лишили невинности. Это не принесло ничего, кроме обжигающе холодных, болезненных ощущений. Испачканная в крови белое одеяние. Испачканное тело. Испачканная нечестивой связью душа.       Говорят: при свершении любовного слияния альф и омег, зверь бабочками в животе бушует радостью, удовольствие кипит яркими ласками. Оказалось ли так? Нет.       Лишь вернувшись домой она почувствовала: мир рухнул.       Девочка дала волю слезам и проплакала всю ночь.       Дитя не хотело больше вспоминать про это.

Прекрасная дева рожденная под ликом чистоты и непорочности впало в грех и очернило имя данное богом.