Смертельный феромон

Любовь юнцов не в душах, а в глазах.

Уильям Шекспир.

      В понедельник, в один из дней суровых девяностых у старшего дилера крупнейшего казино был выходной, который, к слову, он потратил на работу. С севера тащились сизые, в седых лохмах, тучи, которых нагонял холодный ветер, заставляя проливать, угрожающий снегом, дождь. Долгий осенний закат догорел - печаль охватила потухший мир. Погасла последняя багровая, узенькая, как щель, полоска, рдевшая на самом краю горизонта. Уже не стало видно ни света в окнах, ни деревьев, ни неба. Только тени звезд, дрожали своими ресницами среди шаткой ночи, да серый свет от фанерой описывал мелкий круг, как небесный купол и жидким туманном стелился подле трещин в земле. Вся смена, закрывшись раньше на скромные пару часов, собралась в главном игральном зале трепеща языком запивая сухость алкоголем. Что было весьма предсказуемо к отдыхающим присоединился и генеральный менеджер Владимир. У него была необыкновенная и очень своеобразная способность рассказывать. Он брал в основу рассказа истинный эпизод, где главным действующим лицом являлся кто-нибудь из присутствующих или общих знакомых, но так сгущал краски и при этом говорил с таким серьезным лицом и таким деловым тоном, что слушатели надрывались от смеха. Сегодня он травил всех страшными историями и легендами: — Ровно в третьем часу, совсем одному нужно залезть в старый дом, растрепать волосы и посмотреть в большое зеркало держа в руках свечу... - бета самодовольно подкрутил гордые усы и собрался было продолжить говорить, пока Петров оттаскивая от него бутылку с коньяком не вклинился в монолог. — И что? - недоуменно он поднял бровь, уже было готовый засмеяться глупости в которую зашел рассказ. — Суженного там увидишь. - в дверях у бара появилась юная особа в фиалковом парчовом платье и маленьких атласных белых туфельках с украшенными жемчугом носками. Переступив через порог, она хихикнула, отбирая вторую бутылку из-под руки мужчины. — Я слышала, что ты как раз свободный. Ее взгляду предстали чуть румяные щеки совсем немного захмелевшего омеги. Расплывшись в радостной улыбке, она сделала шаг к нему: — Хорошая была бы возможность разглядеть любимого, а? — Не говори чепухи Сеня, никого ты не увидишь. Старый - это самый обычный, просто там не живут. - дерзил белокурый заставив девушку сконфузиться. — Нет, нет, пожалуйста, не смейся. - весело говорила она, щуря на старшего дилера свои милые, задорные глаза. Ксения Талалаева вся состояла из веселой беззаботности и зазнобу иногда странных противоречий. Охотно представляясь рискованному флирту для извлечения чаевых, она никогда не изменяла мужу, которого, однако, потешала в глаза. Была расточительна, страшно любила азартные игры, острые зрелища, подтасовку карт во время работы, но в то же время отличалась детской невинностью и глубокой, искренней набожностью. — Ей-богу Антон, я сама слышала монашки шептали! Вот посмотри сам, а потом говори. — И посмотрю. Думаешь забоюсь? - продолжал захмелевший белокурый, тоном легкого упрека. — Ха-а, кто со мной? — Я. - подскочила Полина догоняя друга уже тянущегося за свечками из бара. Все смеялись. Улыбалась и Талалаева своими прищуренными глазами. Генерал - как его коротко называли, хохотал громко и восторженно, обнажавший в смехе прескверно желтоватые зубы. — Бросьте душки, но не сейчас же, как же "работа"? — Одна работа на уме, а Вов? - дразнила заолевшая, мужа. — Зато у вас одни женихи. - с неудовольствием буркнул бета.       По нынешним нравам этакий «обломок» старины представлялся исполинской и необыкновенно живописной фигурой среди вымощенного новизной города. Казалось брошенная усадьба с тремя этажами поглотила в себя тьму оставаясь в центре единственным сундуком с кощеевой смертью. Знание о том кому принадлежал дом давно утерялись в беспокойном течении времени. Цветущие вокруг него кусты и трава газона - "все было истоптано, истерзано, выворочено из земли шинными печатями, ногами людей" - все старались обходить это место не чужась пройти по клумбе. Петров поглядел туда, где стоял такой знакомый, краснокирпичный, обшитый тесом дом. Длинный прямоугольник почерневшего гранитного фундамента и две высокие печные трубы, приглядывали сквозь пожухлую, обугленную листву деревьев. Соседи по общежитию чуть медленно шагали вдоль алее. Капли моросью били по ткани зонтика заглушая тихие стоны завивающегося ветра и поспешное шуршание туфель девушки сзади. — Тошенька, пожалуйста давайте не пойдем дальше. - взмолилась испугавшаяся Ксюша, идя уже быстрыми и мелкими шагами рядом с коллегами. — Сюда ночью приезжает черная невесте на черной катафалке. Женихов не видать будет, сам попадешься... — Будет тебе глупости болтать, не бывает никаких призраков. Закрыв ручной антуку в длинную трость, все троя ловко прошмыгнули сквозь дыру в сломанном заборе. Тыл дома был развален: порос, таким неестественным Москве, сорняком. Задний вход окрашенный эмалью проблескивал белизной. — Тут открыто. - пробурчал парень уже вытаскивая заготовленную атрибутику из кармана пальто. — Ищи зеркало. - задорно продолжала поддерживать скрипачка, помогая подруги взобраться на крыльцо под козырек защищающий от дождя. — Только не долго. - взволнованно поправляя пальцами подол потемневшего платьица пресекла Ксюша.       Петров с неприятным чувством поднялся на террасу и вошел в усадьбу. Сердце ударило в грудь, сладко замерло, быстро забилось, когда в комнате не подалеку скрипнули половицы. Оглядевшись он убедился в прежних убеждениях, что донес запах еще на веранде, первое впечатление его не подвело: эта просторная комната оказалась побитой библиотекой, соединенной со спальней — их разделял лишь дверной проем круглой формы. Повсюду обшарпанная мебель, картины живописи - разрезанные с подрамником. Юноша шатался по помещениям подстать призраку аббата. Свечка ожила в руках и запах тающего воска постепенно наполнял легкие. Предметов не стоящих внимание становилось все меньше и наконец в темноте зала откликнулся ответ — видимо, это и было одно из тех «зеркал», о которых упоминал Вова. Антон встал по средине задержав дыхание и стал ждать.

Близко на шоссе послышались знакомые звуки автомобильного стрекота.

      Лоснящийся мерседес в черной расцветке медленно въехал на территорию жилого квартала и остановился. Водитель статный, темноволосый человек в скрывающие синем до́мино и торчащей из под него серой рубашке, неспешно открыл дверцу автомобиля и грузно спрыгнул на горячий, пропитавшийся дождем, асфальт. Перекинув на плечо спортивную сумку он еще раз пересмотрев бумаги вложенные в прозрачный файл, направился к многоэтажному зданию.

***

      Долго ждать не пришлось: вскоре позади него бесшумно отворилась дверь, покрытая искусной резьбой с растительным орнаментом. Омега не шелохнулся, лишь глаза взметнулись вверх, так что в них отразилась фигура вошедшего. Лицо молодого человека в роскошной одежде на удивление сильно что-то напоминало.

***

– Полиночка, там кажется кто-то еще есть. – Вот всегда ты так. Придумаешь! – шутливо фыркнула Морозова и, быстро подойдя к самому краю рамы заглянула вовнутрь ловя взглядом вспышки свечи, и вдруг вскрикнула в ужасе отшатнувшись назад с побледневшим лицом. – Правда. – произнесла она ослабевшим и вздрагивающим голосом. – Правда есть! Обе на минутку задумались. В глубине дома одна из комнат горела в освещении свечи обводя две живые фигуры. Кругом не было видно движений, и оттого ощущение бесконечности и страха увеличивалось все стремительнее.

***

      С первого взгляда, на одну лишь спину незнакомца, рука не потянулась к оружию на поясе. Нет. Сердце обуяло, каким-то немыслимым шармом, будто сладким предчувствием наполнения души счастьем. Предупредительно аккуратное личико, поражающе сверкающим прекрасом отражалась в гладе затертого зеркала. И нынешний хозяин усадьбы именно сейчас проклинал себя за нежелание вымыть его ране. — Что вы делаете в моем доме, молодой человек? - парень неспешным шагом приближался. Выражение его лица при этом не капли не исказилось - в плотно сжатых губах читалась угрюмая решимость, но смолисто черные ресницы чуть подрагивали, выдавая скрытое увлечение; похоже, он делал все возможное, чтобы казаться невозмутимым. Секунда. Слова, как гром среди ясного неба ударили по Антону, в неловкости повалив его с ног. Секунда. Вошедший в собственный дом прижимал к груди будто не человеческое создание, а фарфоровую куколку. Свеча выпавшая из рук осталась гореть опав на пол. Она осветила аномально светлую, невероятно тонкую кожу, бесцветные брови и ресницы, светлые глаза. Настолько светлые, что в невдомек можно уверовать в существования ангелов. Существо съёжилось в руках и не смело шевельнуться. - Парню на вид было не меньше двадцати, однако даже так он не мог похвастаться ни ростом, ни упитанностью. Маленькое тельце, свалившееся прямиком в руки холодело, заставляя бояться нарушить хрупкости ситуации. Его лицо скрывалось под колосками молочных волос, через просвет в которых выглядывали огромные серые глаза, не смыкающихся пушистыми ресницами. В будоражащей тишине пустующей многоэтажки было слышно малейшее шуршание точно так же, как сглатывание едкой слюны подступившей к горлу. — У тебя руки не затекли меня лапать? - отчаянно выпрягся белокурый, высвобождающий спину из мертвой хватки. В ответ удосуженный зеркалом "жених" медленно приподнял бровь взглянув теперь удивленно даже ошарашено. На его губах мелькнула хищная ухмылка, но внезапно в секунду сменилась настороженностью. Спортивная сумка все еще висевшая на плече полетела на пол, зрение затуманилось, а тело скованно раздражило. Юноша медленно протянул к омеге руку, тот не шелохнулся, но взглядом намертво прикипел к приближающимся кончикам пальцев. Эта большая, но довольно нежная ладонь вовсе не походила на руку молодого убийцы, кем пах человек, – казалось, она создана, чтобы услащать прикосновения кисточки или элегантно вести партнера в танце. Украдкой скользнув к щеке белокурого, она едва ощутимо коснулась кожи. А затем опустилась на губы. Время для объяснений уже было упущено: – Тише. – шикнул подтянутый парень сжимая ладонью рот все сильнее.       Судорожно нащупав на поясе защиту, пистолет завертелся в бледных руках опасным танцем, как лопасти вертолета, сметающие все на своем пути. Дуло ТТ уставилось в висок спрятанный в темных волосах покрывающие холодом кожу. Дилер насупился, придав пьяному лицу, как можно болей серьезности. В голове его вертелись лишь мысли похвалы того себя взявшего оружие из рук подруги. Так они и стояли: хозяин усадьбы с занесенной рукой - лишая возможности говорить, нахально, сверху вниз, заглядывал в глаза, рыча не то от собственной глупости не то от удовольствия и Антону, которому приходилось запрокинуть кипенную макушку, чтобы пристально смотреть. «Какой бугай все таки», - мысли кричали разбегаясь в стороны подстать цыплятам, что неспособны усидеть в куче, когда понимание о том что парень выше головы на две приходило грозной кошкой. – Обычно омеги имеют робкие сердечки. - хрипло посмеялся парень. – Ну а мое сердце мягким не назовешь. – отозвался дилер, лишь самую малость покривив душой. – Прости уж. - ухмыльнулся безымянный, лицо которого мигом помрачнело от этой недоброй усмешки. Сокращая дистанцию между ними, он добавил: – Я не причиню тебе вреда. - ловко перехватил пистолет и откинул его в сторону.       Тело снова оказалось в чужих руках, сотрясаясь в гневном припадке. Поддерживающий его, парень оковывал ароматам, бесстыдно прощупывая почву, будто успокаивая. Петров не успел толком обдумать фразу, когда внезапно ощутил боль в спине – и только после понял, что они рухнули на пол за старинный сервант. Уже собирающийся скинуть наглеца пинком, окаменел, все его тело с головы до ног покрылось мурашками: воздух разрезали единицы пуль. Со свистом они врезались в мебель, стекло, книги. Били посуду, старинный фарфор, рвали обивку дивана. Они все не успокаивались пока с характерным чавканьем не прорезали жаркую плоть. – Как ты узнал? – не удержался от вопроса Антон, когда кругом все стихло, а запах человека обезопасно окутал с головой. – Мне довелось проживать такое. - затихающие прозвучал ответ.       Хоть хватка чужака по прежнему сохраняла твердость, Антон углядел в ней легкую робость. Однако безымянный продолжал удерживать его за своей спиной, и не думая укрыться им, как живым щитом. При виде этого белокурого накрыла целая буря смешанных чувств, и, помедлив пару мгновений, отбросив лишние вопросы, он поспешно решился. Чуть развернувшись боком, он прижал довольно массивное тело к своему обеспечив больше место. Не в силах вынести веса двоих людей, его ноги подкосились, и он тяжело привалился к стене. Сверху его придавило обмякшее тело незнакомца, успевшего кажется потерять сознание, с такой силой, что дилер едва мог дышать. – Чем же все это время питался этот ребенок? Хоть он и выглядел тощим, весу в нем было ого-го! Голова парня встретилась со стеной с гулким ударом. От этого звука зубы омеги болезненно заныли, и он мигом подхватил чужой подбородок привалив голову темной макушкой к груди. С трудом удерживая юношу, он все же умудрился ощупать его. Домино, пропитавшиеся осенним дождем были сплошь в дырах от порезов, кожа под ним была странной на ощупь – словно уже начинала покрываться язвами. Точно плоть! Его кожа спины была оцарапана до глубины побольше укусов собак, повезло если пуля пролетела мимо, а не расчетливо вошла во внутрь. Пуля пробила дсп серванта прожужжав под ухом, и Петров будто воочию почувствовал вспышку острой боли. Отчаявшись заглушить бушевавшую в сердце бурю, он в конце концов зарядил себе ладонью по лицу. Липкий страх закрался в тень, один из них должен мыслить разумно. По обычаю омега предпочитал не мудрствуя приводить людей в чувство оплеухами, ведь этот грубый способ был наиболее эффективен, однако теперь, едва подняв руку, понял, что не в силах этого сделать, и вместо - легонько похлопал по щеке кончиками пальцев, окликая парнишку невольно смягчившимся голосом. Вопреки всему смеженные веки не приподнялись – ресницы даже не дрогнули, а кожа лица принимала все более нездоровый багровый оттенок. Скользнув рукой в каштановые волосы, Антон осторожно помассировал затылок, которым тот стукнулся о стену, и ощутил под пальцами уже вздувающуюся шишку. – Слышишь меня? В уме белокурого происходили простейшие расчеты. Человек в чей дом забрались, человек на которого наставили пистолет защитил его тело от неминуемой погибели. Почему? Что теперь делать? Спасти его? С какой стороны ни погляди, это будет справедливо. Тем временем докучливая пальба доставляла все больше беспокойства. И мысли охладели, наконец приводя организм в трезвость: если они так и продолжат крутится в этом укрытии, полном открытой местности, то и вовсе помрут вдвоем. Переменив положение, он закинул руку юноши на плечи и потащил за собой широкими передвижением к краю растерзанного серванта. Незрячие стрелки находились далеко спереди, но с каждым вздохом на стенах загорались все новые лазерные огни прицелов, прогоняя малейшие тени надежды сбежать. Выцепив взглядом свечу привалившуюся бочком Антон отопнул ее к окну выхватывая момент отвлечения - свернув за угол другой комнаты.

***

      Не успел Петров пройти и пары шагов, как рядом загорелся свет по видимому от ручного фонарика, осветив его лицо. Кто то внезапно схватил его за рукав: – Антоша, мы помощь привели, все хорошо? - спросила Полина дрогнувшим голосом. – Со мной да, но нужно помочь ему.

***

– А искусный мошенник знает толк в гаданиях. – вкрадчиво бросил Владимир. – Как увидел в отражении сразу схватил? От этого жизнерадостного голоса страх вившийся в душе отступал. Парни сумели выбраться в полной тишине, так еще Ксюша с Полиной постарались и привели помощь в виде коллег. Войдя обратно в казино на приглушенно белый свет, Антон тотчас протянул руку, чтобы поддержать пострадавшего усадив его на диванчик. – Ага сразу, только вот кто-то еще на него виды имел. Подавив невольный вздох сожаления, омега украдкой бросил взгляд на бессознательного парня. Перекидывайся произошедшим с колегами в кратце описывая ситуацию он снимал растерзанное в крах домино. Половина серой рубашки под ним окрасилась ярко-красным. Кровь текла ручьем по уже подсохшим бурым дорожкам на левой руке и капала на пол. Бескровные под стать лицу губы были сурово поджаты, а нос едва ли не доставал грудной клетки. Все были искренне потрясены историей произошедшего. – Тащите аптечку. - буркнул белокурый закатывая рукава.       Резкий аромат нашатыря врезался затрагивая каждую клеточку мозга. Прищур лениво приоткрыли ресницы. Горчично-желтые, словно порошок пряной куркумы, глаза по волчьему хищно вцепились взглядом именно в стоящего спиной Антона. – О смотрите кто очнул... - генерал осекся встретив строгий, злой взгляд. – Неужели это бурда еще способно на такое. - почти ласково бросил омега все еще придерживаясь позе в которой застыл. – Ты как? На волчьеглазого, у которого и без того все расплывалось, этот тон произвел эффект некого неясного успокоения. Пару мгновений он просто смотрел на спасителя в немом отупении, а потом в сердце его зародилась искра жгучей увлеченности. – В полном порядке. В шутливом тоне юноши сквозило абсолютная уверенность. Этот голос, наконец расслышанный в спокойной обстановке звучал немного ниже, чем у предполагаемых сверстников. Петров наконец распаковал упаковку со льдом, с серьезным видом выпрямился, поразмыслил немного и задал вопрос: — Дружок ты настолько глуп? – Но это правда. Я лучше, чем когда-либо. Белокурый в небрежно схватился за увесистую вязку бинтов и бросил в предполагаемо пострадавшую грудную клетку. Юноша, явно не ожидавший подобного, зашипел сжимая в руке тряпки свисающие с плеч. Ксюша охнула было уже кидаясь на помощь но замерла предостерегаемая мужем. А Антон подняв взгляд склонил голову на бок, поправился, подходя к парнишке поднимая его подбородок. – Лжец. - хмыкнул омега. Будто услышав такие смелые слова, в свой сторону в первые, юноша слегка натянул уголки губ: – Не держи зла. Вблизи на свету предстала возможность разглядеть незнакомца. Его личность обладала очарованием со скрытой долью агрессии, подстать опасному хищнику, покинувшему пределы тайги. Встретившись с ним на какое то мгновение должно быть становилось тошно, но даже так красноватые от холода пальцы продолжали упорно держать лед на каштановой макушки. У юноши было большое, грубое, бледное лицо с вздернуто прямым носом и с тем добродушно-величавым, чуть-чуть презрительным выражением в ярких глазах, расположенных подле лучистыми, припухлыми полукругами. – Такое, - рассудил омега. – свойственно мужественным и простым людям, видавшим часто и близко опасность и смерть. – Че молчите, че с ним делать будем? - отчаянно задался белокурый. – Я не врач, а ему помощь посерьезней льда нужна. – В больницу... - пролепетала внезапно поникшая Полина стоявшая поодаль от происходившего. – Да какую больницу, меня там первым делом пристегнут. Расслышав в словах скрытую причину, Антон кивнул и произнес, растягивая слова: – Тогда могу предположить что место уже куплено? – Тошенька, ну что ты такое говоришь. - наконец вырвалось у девушке в запачканном платьице. – Я могу помочь у меня мед образование. – Сеня! - все еще придерживал ее Владимир. – Ветеренар тут не поможет. – Я хоть, что то предлагаю, к тому же основы везде одинаковы.       Полная луна десятого месяца знаменовала середину года и отступала за горизонт. Умытый город неторопливо просыпался. Сигналы машин становились все громче, разговоры людей, песни с окон, атмосфера была преисполнена жизнью. Солнце постепенно зашло за западный край неба, а казино все продолжало вои беседы. Талалаева взаправду справилась с поставленной задачей. Оцарапанная кожа была промыта и забинтована, а небольшая, бесстыдно разрезавшая спину пуля напрочь искорена. – Благодарю. - едко кинул на вид вполне здоровый юноша. Он рассказывал о том что на время скрывался в заброшенной усадьбе от возможного, и как оказалось, истинного преследования. О том, что как раз за час до этого уволился с работы, и о том, как удивился обнаружив дома гостя. Петров слушал, а главное наблюдал. Этот юноша казался необыкновенно странным. По виду был совсем молод, но при этом в манерах чувствовалось удручающе пренебрежение и вольготность, словно не было такого, чего он бы не знал и того что могло бы его смутить. Однако иногда в его поведении проскальзывали нотки юношеского интереса. К примеру когда Полина пропустила пару фраз о общежитии юноша сразу же загорелся искрой непонятной радости. – Поль ты же опоздаешь, еще и не поспишь. Очнулся парень, когда взгляд по обычаю коснулся циферблата на руке. – Стой, - окликнули белокурого. – А как я могу тебя отблагодарить? – Не стоит, вы первые спасли мою шкуру, я лишь оплатил.       Случайное, невероятно странное знакомство осталось ярким отпечатком цвета куркумы в памяти Петрова.