Перевоплощения

— Неужели до нее не дошло твое сообщение?! — резво вскрикнула озадаченная женщина, расправляя подол белоснежного платья. В Зеленой комнате было темно. Слабый свет бил по глазам, заставляя всматриваться в каждую деталь, при этом применяя все больше и больше усилий. Камин, время от времени, настойчиво потрескивал, привлекая внимание. Его необычное тепло, которое можно было с легкой подачи величать жаром, приятно окутывало тело. Вечера и ночи нынче теплые, потому огонь в камине был явно лишним, заставлял почувствовать себя, словно находящимся на краю пустыни. — Какая духота! — щелчком пальцев потушив пламя, произнес светловолосый мужчина, сидевший чуть ли не в обнимку с оконной рамой, мечтая поглотить как можно больше свежего воздуха. — Да ладно тебе, Нортон… Совсем же не жарко. Тем более, что Василиса его зажгла — может, хотела прогреть комнату. А тут мы ввалились… В миг в комнату вернулась свежесть апрельской ночи, ветер заиграл занавесками, и напряжение исчезло с лица Огнева. Он спрыгнул с подоконника, но вдруг подался назад, опираясь на него локтями. Взгляд скользнул внутрь декольте женщины, но остановился, споткнувшись о белую ткань, расшитую драгоценным камнем. Заметив это, Лисса закатила глаза. Да-мм, куда уж обстоятельств благоприятнее для таких мыслей! — Она, вероятно, с друзьями своими развлекается. «Орден Дружбы» — придумают же только! — сокрушался Дух, нервно поглядывая на наручные часы. Они не планировали задерживаться в спальне дочери, а лишь назначить время поудобнее, для того чтобы провести скромное семейное чаепитие со всеми вытекающими последствиями. Лиссе не терпелось признаться во всем дочери, она даже уговаривала Нортона поговорить об этом с ней прямо СЕЙЧАС. Мол, дело неотложное, но тот только покачал головой — дочь устанет после общего собрания, а если учитывать то, что она впервые за долгое время сможет увидеть друзей… — Помнится, у нас в молодости названия были не лучше. Скажи, это твоя башка генерировала или, может, Лазаревская? — отчеканила Белая Королева, одарив возлюбленного насмешливым взглядом и добавила, — Отстань ты от детей! Не верю, что ты можешь быть таким… — Каким? — Беспокойным отцом, пытающимся проконтролировать и прокомментировать каждый взгляд дочери, каждый ее вздох, — фыркнула Лисса, поправляя прическу. — Ну да. Скажи мне спасибо, ведь я — единственный, кто вообще ее контролирует. Наше Белое Величество же ничего не может сделать… Да никогда и не рвалась! Женщину словно кипятком ошпарило. Она вскрикнула и резко подалась назад, скрещивая руки на груди. Не каждый раз такое услышишь от человека, с которым вы, вроде как, уладили все, решили начать с чистого лица. А тут вот как! — Да я поверил бы тебе, но ты замолкла! Это и стало единственной причиной, почему я доверился Астрагору. Твое молчание… Это было для меня крайне неожиданным. Ты все знала и не пыталась оправдаться! Возникла сухая, вполне оправданная пауза. Лисса не смотрела на его плохо освещенное лицо, но напряжение, которое он источал, летало в воздухе, застав ее врасплох. Ей нечего было ответить, ведь она понимала, что доля ее вины здесь тоже есть. Все могло быть иначе! Как же сильна эта мысль, особенно и невероятно опасная для часовщика, которому подвластно время. Начать жить прошлым, искать всяческие способы изменить ход событий… Между меланхолией и фанатизмом лежит тонкая черта, шаг за которую приведет личность к постепенной гибели. Если в твоих руках власть и сила, а тем более такая сила, как время, нужно быть крайне осторожным со своими мыслями и высказываниями. Вспомнив об этом, женщина попыталась отогнать от себя эти мысли, прекрасно понимая, что «дорогой Норт» тоже прокручивает эти картинки в своей голове. Значит, еще не все потеряно. — Прости меня, — вдруг осекся он, — я не умею подбирать слова. — За что? — Вероятно, я мог тебя задеть, — продолжил Огнев менее уверенно. — Своими словами? Плохо ты меня знаешь… Правда больше не режет глаза, и уж точно не впивается цепкими когтями в душу. Дух смотрел ей прямо в глаза, совершенно не мигая и не оглядываясь. Ее лицо выглядело очень уставшим, все его формы и линии внезапно опустились вниз, а свет, падающий только на одну сторону лица, лишь подчеркнул. В момент его посетило чувство, показавшееся для него самого совершенно новым и неожиданным. Оно мягко раскатилось теплом по его обыденно холодному телу. Он абсолютно четко для себя отметил, что, пускай им не светит совместная счастливая старость, он готов принимать ее любой, надеясь вечно чувствовать и ясно ощущать на себе ее любовь. — Не пойму твоего неунемаемого предыхания в данном вопросе. Я понимаю, что ты уже совсем не девочка… Кхем, по крайней мере, не та бойкая высокородная девчонка, которую я знал. Не подав никакого виду, что ее тронули его слова, Лисса почувствовала легкое удушье, — то ли то было из-за эмоций, так и просившихся выплеснуться во всей своей красе и многообразии наружу эмоций, то ли от заметной перетяжки корсета. Попытавшись высвободиться из плена платья, Фея невольно потянулась к завязкам на спине, заслужив неоднозначный взгляд мужчины. — Ты что делаешь? — с явным интересом спросил он, наблюдая за ее безуспешными попытками ослабить корсет. Но женщина не слышала, сосредоточившись на деле. Не сумев не оценить манящего безразличия, блондин приблизился к ней, накрыв ее ладони своими.Удушье смешалось со сбивчивым дыханием переполненной чувствами души, Белая Королева застонала в изнеможении. Наклонившись над ее шеей, Часовщик с ловкостью распустил все шнурки корсета. Платье плавно опустилось на пол, обнажая аккуратную грудь Повелительницы, когда их взгляды соприкоснулись. Нижняя часть тела осталась прикрытой лишь прозрачным подъюбником, просвечивающем силуэты очаровательных чулков на худеньких ножках Королевы. — Зачем ты...?! — возмутилась Лисса, стараясь прикрыться руками. В голове Огнева стоял лишь приятный аромат с оттенками меда, особенно ярко раскрывшийся на ее теле. Отняв ее руки от груди, он коснулся ее ареолы кончиками пальцев, от чего по всей коже ее побежали крупные мурашки. Лисса следила за его действиями, затаив дыхание. Нельзя сказать, что ситуация казалась ей комфортной, но она настолько растаяла от его прикосновений, что не желала упускать такой сладкий момент. Когда его рука скользнула выше, полностью закрывая левую грудь, он проделал несколько сжимающих движений. Но Фея этого почти не замечала, погрузившись в глубокую пучину тревоги, постоянно оглядываясь то на дверь, то на зеркало, то вообще на окно. Отметив испуганно бегающий взгляд возлюбленной, Огнев заботливым жестом растер ее плечи. — Никому нет до нас дела. Тем более, нас вряд ли станут искать в комнате дочери. — А как же сама Василиса? Она же может вернуться в любую минуту! Взгляд мужчины стал по-настоящему заговорщицким. Зрачки словно слились с радужкой, отражая сложный зелено-серый оттенок. — Тебя это остановит? Признаться, не такой реакции я ожидал от тебя, бывшей инициатором секса на материнской кровати. А ведь матушка тогда всего-лишь принимала ванну, находясь в нескольких метрах от нас. Женщина почувствовала, как краснеет до кончиков пят. Да-а, действительно, этот хитрец знает, что вспомнить! Просто бесконечный поток аргументов… И ведь аргумент действительно рабочий! Ей неслыханно захотелось принять эту игру, хоть она и понимала, что риски в этих ситуациях разнятся. Все-таки, на кону здоровая психика дочери, а не какой-то нагоняй и развод по разным углам. Но она, без зазрения совести, с поднятым носом умостилась на кровати, поманив Духа пальчиком. Тот среагировал почти сразу опустившись на пол около ее ног, свесившихся с кровати. Проведя рукой по лодыжке, он снял с ее ноги уже второй белый каблук, бережно и красиво поставив его около ковра рядом с первым. Королева натянула самое свое ехидное лицо и с некой наглостью взирала на полного чувств мужчину. Ей хотелось как-то уместно подколоть его, но все мысли собрались в один неразборчивый ком, потому она сдержалась, надеясь не ляпнуть ничего лишнего. Тот тем временем аккуратно приподнял подъюбник, ладонью касаясь внутренней стороны бедра, и запустил пальцы под прозрачный капрон чулок, медленно стягивая вниз. Предоставив полную власть над своим телом мужчине, Лисса даже чуть приподняла ногу. В пару минут расправившись с чулками, Огнев поднялся, заслоняя собой единственный источник света в комнате. Она не видела его лица, но все так же завороженно смотрела ему в глаза, переисполненная пьянящим вожделением. С ее уст сорвался звенящий вздох, желание кипело у нее в груди и множилось где-то внизу, ближе к нему… Она и не заметила, как он успел избавить ее от лишнего элемента, который, конечно, сейчас только и мог, что раздражать страстного любовника. Осталась в кружевных кремовых трусиках. Как же грязно! Сразу вспоминается бурная совместная молодость — непостижимая и далекая, такая свободная, та, что полностью была увенчана такими моментами. Моментами полного обладания. Сгорая от нетерпения, Королева приподнялась и одним движением скинула его пиджак на пол. Пришло время рубашки. Как же хватило ей выдержки на то, чтобы как можно аккуратнее и кокетливее проделать такие, казалось бы, незатейливые движения?! Она и сама не могла ответить. У него первого терпение лопнуло. Настойчивым жестом надавив на плечи, он опустил ее на колени перед собой. В тишине, где слышался каждый вдох и треск пламени, раздался резкий лязгающий звук ремня, а затем долгожданный звук молнии на брюках. Она уже и сама была не против одним махом стянуть его штаны, не забыв зацепить загребущей ручонкой боксеры, но вместо того она дотронулась до их темной ткани, ощутив всю твердость намерений Нортона. Ничуть не смутившись, она забралась под резинку и, зацепившись, резко потянула вниз. Огнев издал что-то похожее на протяжный стон. Дышать было нечем, казалось, еще одно прикосновение — и он упадет в обморок. Голова кружилась, а в ушах стоял гул непонятной природы ветра, постепенно превращающийся в пронзительный звон. Он старался держаться уверенно, но как только губы Повелительницы Фей коснулись головки его члена, тот сразу потерял всяческое самообладание, даже запрокинув голову чуть назад. Не глядя, он накрутил рыжую копну на руку и притянул поближе. Но Лисса и сама продолжала поступательные движения, постепенно ускоряя темп. Ее язык появлялся то сверху, то снизу и жалил холодком, принося незабываемые ощущения. Его стоны стали внушительнее и громче, несмотря на то, что в какой-то момент он снова дал себе внутреннее слово держать себя в узде. Женщина и сама во время этого процесса перевозбудилась, начав рисовать красочные картинки недалекого будущего. Вдоволь насладившись процессом, она вдруг отстранилась от него, вновь устраиваясь на кровати. Нортон, ожидавший это более всего, резким жестом раздвинул ее ноги, оказавшись между них. Аромат ее духов вновь окутал его голову, приводя мысли в единственное верное русло. Стянув с нее кремовые кружевные трусики, он спешно вошел. Лисса залилась пронзительным криком, но тут же притупилась — эферов нет. Пожалуй, стоит контролировать громкость. Блондин быстро набрал нужный темп, а звук соприкосновения бедер стал настолько частым, что от него гудело и стонало что-то в самих ушах. Но Фея никак не могла расслабиться, чтобы получить настоящее удовольствие. Каждую секунду ей казалось — сейчас что-то будет, но это что-то так и не наступало. Но о чем говорить? Настроение упущено! Момент упущен… Внезапно, словно гром среди ясного неба послышался чистый звон. Звон, характерный для часового браслета. Такой близкий и четкий, но при этом не исходящий ни от Нортона, ни от Лиссы, он сразу напугал пару, заставив прервать процесс на несыгранной ноте. Внизу у Королевы неприятно потянуло. Ужасный ужас! Такого и врагу не пожелать! Через долю секунды в дверь влетела Черноключница с совершенно беззаботным выражением лица и легким румянцем. Но, как ни странно, она застала родителей уже полностью одетыми и такими же невозмутимыми, как и обычно. К сожалению для себя, она прекрасно понимала почему выражения их лиц приобрели негативный оттенок.Она же видела сообщения отца, но никак на них не отреагировала! Вероятно, взбучки уже от целых двоих родителей не миновать, но те совершенно неуверенно переглянулись, а потом и вовсе начали посылать друг другу какие-то знаки: сначала закивали, а затем крайне необыкновенно прожестикулировали руками. — Ты опоздала, — с трудно заметной дрожью в голосе начал отец, — Позволь поинтересоваться, что же заняло у тебя столько драгоценного времени?! Василиса стояла, сложив руки сзади в замок и смотрела на свои синие туфли. Она и не знала, что такого должна сказать Нортону-старшему, чтобы смягчить явно последующее наказание. Может, сказать правду? Отец точно будет в ярости, посадит ее на какой-нибудь домашний арест, а этого ей сейчас точно хотелось бы меньше всего. Не в силах ответить, девочка перевела взгляд на мать. Женщина была явно напугана, а взгляд ее был устремлен куда-то вдаль. Интересно, почему же она не вмешается? Или она полностью на стороне отца…