Перевоплощения

Особенно досадно звучит мелодия будильника, когда ты и не ложился. Не так ли? Василиса так и не сомкнула глаз. Всю ночь напролет она лишь думала о предстоящей встрече, ломая себе голову о том, в чем же она могла так провиниться. Но, из-за явного недостатка энергии, в мыслях девочки складывались лишь размытые картины ее прежних проделок, за которые любезный отец конечно успел ее пожурить, пришедший с очередными визитами. На радость, встать с кровати получилось легко. Однако, она почти сразу усомнилась в своих способностях и не пожелала спуститься на общий завтрак, решив не тратить лишних сил на сборы. Правда, живот сильно тянуло от голода, но и здесь она быстро сориентировалась — заказала у чудо-блюдца скромный завтрак и большой стакан кофе. М-да, такой сообразительности в отсутствие сна можно только позавидовать. Находясь под впечатлением от бессонной ночи, Василиса все больше погружалась в страх. Уже после нескольких глотков кофе, рисуемые сознанием картины стали четче, а мысли логичнее. А что, если? Девочка выронила чашку, попутно облив свою одежду и ковер черной горячей жидкостью. А если им стало известно, что она сболтнула Фэшу свое числовое имя? Теперь они точно залезут в его память, чтобы стереть воспоминания! Учитывая чудесное отношение отца к Фэшу, этот процесс будет не просто мучительным, а крайне жестоким. Не зря же отец в тот раз так долго пытался выведать, не знает ли кто-то еще ее часового имени. Отец явно догадался! Но, видимо, тогда у Нортона-старшего не было на то доказательств. Значит, именно поэтому он решил объединиться с Белой Королевой — она-то превосходно умеет читать чужие мысли! По телу пронесся холодок. Коленки задрожали и, кажется, совсем перестали слушаться. Василиса попыталась растереть их ладонями, но от этого стало еще хуже — «озноб» охватил все ноги целиком. Желая поскорее избавить себя от этого состояния, девочка старалась найти утешение. Может, и не стоит так сильно волноваться? Что если этот разговор совсем не о ее проступке? Так о чем же тогда? Возможно, о предстоящем торжестве в честь дня рождения близнецов. Или о приезде загадочного незнакомца, о котором уже давно гудит весь Черновод. Каждый раз, когда Василиса спрашивала Госпожу Фиалу о нем, та только смеялась и уводила взгляд. Такое положение дел никак не могло радовать черноключницу, но и не пугало — злило. Слишком много неизвестного за последнее время. Так, сходу, во всем и не разберешься. Размышляя и строя свои предположения, Рыжая совсем забыла о времени. Мельком взглянув на часы, она чуть ли не подпрыгнула. В спешке она успела лишь привести свою комнату, конечно, не без помощи эферов, в относительный порядок: заправила постель, убрала посуду, вернув блюдце на свое законное место — на маленькую прикроватную тумбу, в которую Василиса иногда складывала учебники. Она и сама не знала, какой это имело смысл при наличии часолиста, но раз за разом девочка делала это, словно на «автопилоте». Так и повелось. На ходу переодеваясь в приличное на вид платье, и юркнув в новенькие туфельки, начищенные до блеска, черноключница так не стала делать ничего с волосами, пусть и питала желание. В любом случае, каждый такой эксперимент у девочки заканчивался мольбой о помощи к Госпоже Фиале, которая только рада была заплетать ее необыкновенные и длинные волосы. Как бы Василиса хотела оттянуть время! Каждый раз, когда та пыталась войти в зеркало, сердце стучало гулче в ушах, оставляя неприятнейший звон после себя. — Все будет хорошо, — успокаивала девочка сама себя, дотронувшись рукой стекла. Зеркало отреагировало легкой рябью, словно гладь воды, поддавшаяся порыву ветра. Завороженная этим, казалось бы, обыденным зрелищем, рыжеволосая девочка вдохнула полной грудью и, пересилив себя, погрузилась в собственное отражение. Сам переход Василисе показался неописуемо долгим, словно каждая ее клеточка перемещалась в соответствие со строгим порядком. Очутившись в Главной Зале, девочка не сразу смогла увидеть ее четко. Словно перед ней встала стена тумана. Черноключница, обладавшая достаточно хорошим зрением, потерла руками глаза, не желая больше ни минуты оставаться в «размытом мире». И это действительно сработало. Девочка опешила, увидев фигуры родителей, преспокойно сидящих на диване. На долю секунды ей показалось, что они держатся за руки. Правда, девочка быстро отбросила эту мысль, сославшись на собственную бурную фантазию. Родители молчали, окидывая Василису оценивающими взглядами. Во взоре блестел отцветшими красками обыденный холод. Во взгляде матери читалась вовлеченность — огоньки ее глаз неустанно дергались. Василиса пробежалась по их фигурам взглядом, стараясь уловить их образы до малейшей детали. Ей хотелось как можно лучше и четче запомнить этот момент. Волосы матери были забраны в высокую прическу, собранную из мелких косичек. Медные пряди волос у лица цвета осенних яблок были слегка выпущены. В необыкновенном великолепии перелива шелка волос всевозможными оттенками красных и рыжих цветов ютилась аккуратная корона из белых и красных камнев. Последние напомнили девочке рубины, но она не могла сказать, что разбиралась в драгоценных камнях. Красное платье с элегантным белым узором, струящимся по подолу было не таким открытым, как обычно — оно облегало длинные худые руки Королевы Фей, заканчиваясь белыми полупрозрачными манжетами. На шее висела медная подвеска с крохотным ключиком, скорее всего, являющимся лишь декоративным элементом. Хотя, когда черноключница вспомнила, что сейчас перед ней полноправная правительница фей, сразу же усомнилась в собственном умозаключении, переключив свой «изучающий» взгляд на отца. Его светлые волосы, обычно зачесываемые строго назад, сию минуту выглядели иначе: они были слегка взъерошены и оттого немного казались кудрявыми, и, несмотря на общую странность, вполне ухоженными, сверкая молочным блеском. Костюм темно-шоколадного, казалось, был слегка великоват в плечах, но в остальном шел отцу. Под воротником рубашки цвета слоновой кости красовался уже знакомый девочке черный галстук. Кажется, Нортон-старший надевал его так часто, что Василисе ненароком думалось, что других в отцовском гардеробе просто нет. — Ты как раз вов… — начала было говорить мать, но внезапно была прервана. — Ты опоздала! Возникло неловкое молчание. Девочка взирала на родителей с туповатенькой улыбкой, совершенно не осознавая как реагировать на такие разношерстные замечания. Очнувшись, Белая Королева смирила Огнева грозным взглядом. Тот же, жестом руки попросил Фею умерить пыл. — Она опоздала лишь на минуту! — никак не могла успокоиться Лисса, совершенно забыв о присутствии дочери. — В моем доме существуют определенные порядки, — блондин оставался совершенно равнодушен, но в его голосе прозвучала нотка иронии, — прошу, Ваше Величество, не вмешивайтесь в воспитательный процесс, коль уж вы не принимаете в нем никакого участия. В то время, черноключница никак не могла найти себе места. Ее сердце трепетало каждый раз, когда ее родители как-либо взаимодействовали. Обычно, ей было легко перебороть это чувство, но сейчас… Сейчас они совершенно одни, без лишних глаз. И уже не так легко перестать витать в облаках, представляя их совместную и счастливую семейную жизнь. Белая Королева только и фыркнула, прикрыв рот рукой. А ведь могло быть и иначе, и если бы оно было «иначе» то сейчас бы такие шуточки пристало шутить ей. Какая досада. — Так о чем вы хотели… Э. Поговорить? — выдала вдруг Василиса, собравшись с мыслями. Она могла бы еще долго находиться в своем мире грез, но тогда волнам ее надежд суждено было бы разбиться о скалы реальности с большей силой, а это точно никак не входило в список ее желаний. Да и привлекала ее некая перспектива поскорее завершить неловкий разговор с родителями, кажется выбравшими самое удачное время для очередной ругани. — Да, что это мы… В общем, Василиса. Я знаю, что между нами расстояние в целые двенадцать лет, — Королева фей выглядела очень серьезной и даже немного отстраненной, натянув свое «дипломатическое лицо», но в ее голосе звучала неподдельная неуверенность, — и что теперь, чтобы стать ближе к тебе нам придется отвоевывать каждый сантиметр годами. Но раз уж мы — твои родители, мы решили… — Красиво говоришь, Величество, — вновь перебил ее отец, устроившись на диване поудобнее, — но я прошу, давай по существу. Мы хотели бы коснуться темы отношений, — на последних словах Нортон-старший поймал взгляд дочери и ухмыльнулся, а голос его стал тверже металла. Девочка почувствовала комок в горле и постаралась сглотнуть накатившую слюну. Конечно, отец уже давно прознал про числовое имя! И про их с Фэшем отношения… Но как? Неужели он пытал Фэша, а затем стер его память? Может, каким-то образом залез в ее собственные потаенные уголки сознания? — Это вышло случайно! Василиса и сама не заметила, как слова буквально вырвались из ее горла. Удивившись самой себе, она прикрыла рот руками под смятенные взгляды родителей. Но черноключница расценила их действия иначе: — Я ведь и не знала, а он. Он обманул меня! Недоумевавшее лицо Духа в мгновение переменилось, становясь чернее грозовой тучи. И лишь глаза его светились лихорадочным блеском, от чего у девочки пробежали по спине мурашки. Выдержав паузу, Огнев спросил: — Этот Драгоций… Он причинил тебе боль?! Василиса молчала. Огненные волосы накрыли ее лицо, а взгляд устремился ровно в пол. Мнимая опасность миновала, но сердце так и продолжало судорожно колотиться, отдавая гулом в ушах. Ей было нечего сказать, да и она посчитала, что открой она рот еще хоть раз, пусть и на миллиметр — снова сморозит чушь. Сама того не ожидая, она загнала себя в ловушку, из которой не знает выхода. А что сейчас? А сейчас ей осталось лишь гадать, какие обороты примет эта ситуация и о чем на самом деле будет идти разговор. — В любом случае, судьба мальчишки известна, — успокоившись, добавил блондин, — Даю тебе слово, он не переступит порог моего… Изящная рука матери накрыла плечо отца. Судя по слегка изменившемуся выражению лица Нортона-старшего, дочь сделала вывод, что хватка эта была крайне твердой. Лицо ее посветлело, словно радуга после дождя. Она мило улыбнулась, показав белые зубы, и рассудила: — Мне кажется, мы все тут неправильно друг друга поняли, — проговорила она, медленно отпуская плечо суженного, — моя милая девочка совсем не то имела в виду, я права? Белая Королева заговорщицки подмигнула Василисе, от чего девочке сделалось нехорошо. Ей вспомнилось, что Повелительница некогда отлично читала мысли. — Д-да, — неуверенно ответила рыжеволосая, заикаясь. Не сказать, что положение дел ее устраивало, однако иного выбора она не видела. Придется принять эту игру, лишь бы отец не причинил вред Фэшу… — Вот и отлично, а теперь, прошу, вернемся к теме, — изрекла Лисса и, под осуждающие взгляды мужчины, притворным шепотом добавила, — а об этом мы поговорим позже, когда Господин Огнев нас покинет. Дух сразу понял, что она что-то замышляет, а может и узнала о чем-то, но виду подавать не стал. Он был внутренне уверен: случись что — Светлейшее Величество обязательно поставит его в известность. Тем более, если дело касается их единственной дочери. Потому он поспешно выдавил из себя свое самое безразличное лицо, стараясь всячески скрыть ход своих мыслей. — Раз уж вы настаиваете, Ваше Светлейшество, — усмехнулся тот, жеманно оперевшись логтем о подлокотник, — прошу, продолжайте! Уверен, что мы уже достаточно утомили и запугали юную черноключницу, что и часовое зелье не обязательно, чтобы извлечь из нее правду. Дивно! — Огнев кинул такой взгляд в сторону девочки, словно оценивал ее стоимость, — Рано радуетесь, дамы. Тебе, юная леди, не избежать неприятного и душещипательного разговора с отцом. Фея сочувственно вздохнула. Вот уж и захотела поддержать дочь! Как говорится — хотелось как лучше, а получилось как всегда. Неужели этот старый пройдоха выучился так быстро считывать ее эмоции?! Она раздражительно сложила руки на груди, поправила подол платья и только настроилась на то, чтобы сверлить взглядом дырку в полу, как услышала нервное покашливание Нортона. Конечно, сейчас все сидели и ожидали от нее ответа, логичного продолжения темы, но неудача несколько смутила ее, и она не сразу смогла собраться с мыслями. Василиса пристально наблюдала за действиями родителей, ожидая найти в их поведении ответы на незаданные вопросы. От ее взгляда не укрылось, как тревожно мать всякий раз потирает колени и локти, как прикусывает губу. Доселе она не видела Королеву Фей такой — она видела в ней сильную правительницу, крайне вспыльчивую и обидчивую, но непростую и интересную личность. Рассуждая, она пришла к выводу, что они с отцом даже чем-то похожи, пусть с первого взгляда и казались такими разными. Но что же могло стать причиной такой резкой перемены? Неужели тема действительно такая серьезная? Выстраивая логическую цепочку в своей голове, девочка крепко вцепилась в полы своего незамысловатого изумрудного платья. — В общем, мы решили, что ты должна знать, — просипела Лисса, совершенно не поднимая головы, словно она боялась реакции своих собеседников, — Я и Нортон, твой отец… Мы в отношениях… Подняв голову, женщина обернулась к Нортону-старшему, чтобы снискать поддержку в его глазах цвета цветущей воды. Но его взгляд был пуст. — А, я знаю, — сказала Василиса, полностью игнорируя поведение родителей, — Если это все, я могу идти? Родители ошарашенно переглянулись. Подумать только! Они, в частности Лисса, не один день решались на этот диалог. Ломали голову, как будет правильно изъясниться, а в ответ — буря эмоций… — Подожди, — бросил Дух в сторону любимой, пытавшейся скрыть накатившие слезы обиды, — милая моя дочь, откуда ты, боюсь спросить, это узнала? — Ну как-как… Догадалась! — обиженно отозвалась Василиса, — Ты уже в который раз сходишься с этой ненормальной, так и норовящей убить меня. Насчет мамы я не знаю точно, но это же логично, что у Королевы Фей есть избранник. От рассуждений дочери Нортон и Лисса почти одновременно прыснули, чем заслужили ее осуждающий взгляд. Девочка совершенно не понимала, что их так рассмешило — то ли ее размышления, то ли что-то другое, но ее однозначно это задело. — И кто же по-твоему избранник достопочтенной Белой Королевы, позволь спросить? — поинтересовался отец, переводя дыхание после смеха, — Может, Константин Лазарев? — По-моему это не смешно. Я что, не права?! Фея вновь прикрыла рот рукой, сдерживая смех. Кто бы мог подумать, что родная дочь до последнего не сможет поверить в их отношения и придумает себе совершенно противоположную ситуации картинку? — Не совсем, девочка моя, — прозвучал до боли знакомый голос позади Василисы. Но черноключница не решилась повернуться сразу. Родители устремили свой взгляд за нее. Кажется, они были крайне удивлены появлению этой личности. Заметив легкое свечение, девочка не сразу поняла в чем дело. Коричневый ковер Залы от чего-то заискрился и заблестел, аж в глазах зарябило. Присмотревшись, Василиса в общем блеске различила несколько крупных бриллиантов, рассеявшихся по полу. Вероятно, Повелительница Фей и не старалась скрыть своих эмоций. Внезапно чья-то рука, облаченная в черную перчатку, приобняла юную Огневу за плечи. Василиса рефлекторно повернулась, стараясь освободиться от непрошенных объятьев. Перед ней, поправляя вуаль свободной рукой, стояла Черная Королева в своем дорожном наряде. — Сегодня ты щедра на эмоции, Лисса, — бросила новоприбывшая, зацепившись взглядом за россыпь бриллиантов, и добавила, — понимаю… Непросто тебе. Непросто и моему достопочтеннейшему сыну. Но не стоит переживать, я поведаю моей внучке об этом сама. Она взмахнула длинной черной стрелой, появившейся из странного сизого тумана, и подле дивана появились два замечательных кресла, на вид очень старинных. — Из моей личной коллекции антиквариатов. Никогда не знаешь, где пригодяться! — отметила бабушка, заметив неподдельный интерес, блеснувший в глазах девочки. И женщина присела, поправляя подол простого черного платья. — Присаживайся, дитя мое, — настояла повелительница, обратив внимание на то, что внучка медлит, — обещаю, он тебя не укусит. Нортон-старший слегка приподнял брови, но так ничего и не сказал. Его глаза, наполненные серым огнем, смотрели только на Василису. Не сказать, что девочку это не смущало, но сейчас ее это не пугало так, как раньше. Лисса затарабанила пальцами по мягкой обивке дивана. Более того, она старалась ни в коем разе не встречаться ни с глазами матушки, ни с глазами Василисы. — Послушайте, давайте не будем тянуть кота за… Хвост! И поведаем наконец нашей девочке о том, ради чего мы здесь и собрались. Черноключница закивала головой. Конечно, она была согласна со словами Черной Королевы. Ей не терпелось узнать, что же не так с этими отношениями и о чем же родители недоговаривали ей все это время. Однако, чем ближе становилась эта информация, с каждой новой секундой внутри девочки множилась тревога. Что если это что-то плохое, страшное? Может, лучше ей жить в счастливом неведении? — Ты ведь знаешь, почему попала на Осталу? Почему воспитывалась все эти годы вдали от часодейного мира? Ты обладаешь незаурядными талантами, скажем так. Астрагор всеми силами пытался заполучить тебя — этот хрыч увидел что-то в твоем будущем, — черноключница слушала Повелительницу Лютов не моргая, — на этом пути он поссорил всех нас, провел нас вокруг пальца. Самое главное — он поссорил твоих родителей. Мои дети совершенно забыли, что когда-то были одной семьей и не стали друг друга слушать, поверив в слова Великого Духа. — Матушка! — хотел было пожурить Повелительницу отец Василисы, но был остановлен Королевой Фей. — Но твои родители, милая, несмотря на давние обиды, воссоединились, чтобы защитить тебя… На лице Духа появилась издевательская ухмылка: — Действительно, матушка. Вот кто не тянет кота за яйца… Но Нерейва так и не отреагировала на издевки со стороны сына. Более того, она даже и не посмотрела на мужчину, лишь поправила плотную вуаль, и продолжила: — В общем, не знаю, правильно поступили мои дети или нет, но они решили попробовать заново. Они решили снова быть вместе. Синие сапфиры глаз девочки округлились, словно эфлары. Сердце тотчас закололо, будто маленькие зубки треуглов вонзались в него снова и снова. Это не сон? Василиса повернулась к родителям. Ее глаза были полны надежды, но что-то будто бы мешало ей поверить по-настоящему. Поверить и попробовать жить так дальше. Жить в своей мечте, жить с настоящей семьей. — Это правда?! Отец слегка кивнул головой, словно что-то стесняло его движения, и, улыбнувшись своей самой настоящей и чистой улыбкой, взял мать за руку, прежде чем их фигуры начали плыть, как акварельные картины, попавшие под сильный дождь, прежде чем они не стали одним большим пятном. — Василиса?!