Перевоплощения

Топот копыт. Малевалы ускоряют бег, не замечая перед собой преград. Казалось, что колеса просто вылетят на такой скорости. Холодные лучи рассвета с трудом пробиваются через шторки на двери кареты. Именно этот свет так приятно ложиться на лицо, не слепит глаза и даже немного клонит в сон. Рыжеволосая девочка, сидевшая в карете, несмотря на ранний час выглядела очень серьезно. Кажется, ее уже совсем не манит царство Морфея, а лучи и покачивание кареты работали в ее случае совершенно противоположным образом — бодрили ее, освежали ее разум. Вид у нее был такой необыкновенный, словно она решала диковинные математические задачи в уме и всякий раз искала ошибку в собственном решении. Но в ее голове стоял лишь один единственный вопрос, вопрос, что будоражил и мучал ее неимоверно. Это все был сон?

***

Вот и миновал тот самый злосчастный день рождения близнецов. Этот праздник шумел везде, где это только было возможно, приближенные к семье Огневых и просто сторонние люди собрались только ради одного — для того чтобы одарить брата и сестру своими несметными дарами. Кхех, вы правда в это верите? Конечно, люди собирались совершенно по другой причине. Она не лежала на поверхности, но ее было невероятно просто постичь, немного пораскинув мозгами. Этот пир — для кого-то прекрасная возможность показать себя, для другого — перемыть кому-то косточки, выпив в приятной компании зрелых часодеев, а для третьих и вовсе — шанс подобраться поближе к именитой семейке, узнать чуть больше, чем положено. В общем, планы у разного люда были абсолютно различны, но в нашем суровом меркантильном мире искреннее поздравление молодых часовщиков у всех стояло на последнем месте. И хозяин замка прослыл бы последним глупцом, если бы не знал об этом. Конечно, он знал, он знал и разыграл для них чудесное это представление, оставшись в победивших. В любом случае, кажется, его дети были действительно счастливы. По крайней мере, до того момента, пока не стали жертвой налета летучих мышей. Интересно, какому идиоту пришло в голову подарить его детям такой опасный и глупый, но без того не менее символичный подарок? Близнецы отказались называть его имя, более Дух и не стал их расспрашивать, сославшись на то, что подарков было бесчисленное множество, они вполне могли забыть. Как бы Огнев не хотел, но ему по политическим причинам пришлось пригласить Елену Мортинову со всей прилежащей к ней свитой. Та, конечно, забыв о всякой гордости снова была готова повиснуть у него на шее. Как бы он хотел видеть на ее месте другую, чьи печальные глаза цвета ночи всегда задевали его душу. Ту, что приходит к нему в сладостных грезах, а на яву он никак не может поверить, что это уже не сон. Вовсе не сон. Конечно, он пригласил ее Величество на это мероприятие. Да и в свете последних событий было бы странно, отдали он ее от себя — еще с самого их танца вокруг их персон пошли разные слухи. В любом случае, им нужно было гнуть линию с внезапным сближением на фоне цветения Алого Цветка, поиска Расколотого Замка и прочей ерунды, о которых шептались даже дети. Но, Королева так и не явилась, не соизволив объясниться в причинах. Кажется, кто-то из Ордена шептался о ее странном остутствии на застолье, но Нортона это мало волновало. Он был встревожен ее отсутствием совсем не с политической точки зрения, а с личной. Может, его маленькая фея встряла в какие-то неприятности? Зачем он только тогда ляпнул про то, что ей необходимо объясниться с советницей… Она же ей все косточки пересчитает, а затем доберется и до него. Во всей этой неприятной ситуации лишь одно не могло не радовать Духа — долгожданный приезд старины Миракла, наконец оторвавшегося от своей бурной жизни и нашедшего немного времени для своего милого друга. Правда, их встреча была более чем официальной. Последние сплетни рвутся наружу, но под прицелами этих злых взглядов о многом не поговоришь — исключительно все до последнего слова будет использовано против вас. Радовало Нортона лишь одно — к Зодчему он мог проявлять ту четвертую долю теплоты, которую публично не мог проявить к Лиссе. Огнев посмотрел на часы и коротко прокашлялся. «Опаздывает», — подумал он и пригубил пару глотков бренди. — Господин Огнев, не откажите ли вы мне в аудиенции? — раздался низкий мужской голос со стороны дверного проема, — Вижу, вы без меня не скучаете. — Проходи, Миракл. Нам есть о чем с тобой поговорить за бутылочкой неплохого бренди, — даже не повернув головы, сказал блондин. Новоприбывший не стал медлить, по-хозяйски усевшись на стул подле собеседника. На его шее красовался яркий платок с морским узором, завязанный каким-то причудливым образом. Черный костюм из вельвета слегка подчеркивал его мускулистую фигуру. Темные волосы мужчины были зализаны строго назад и в этой прическе они выглядели короче, чем были на самом деле. Подбородок украшала ухоженная щетина, которая невероятно шла ее обладателю. — Как праздник, старина, понравился? — выпалил Миракл, наливая себе немного янтарной жидкости. — Кому? Брюнет растянулся в широкой улыбке, его глаза смеялись белыми бликами, но он лишь понимающе закивал головой. Нортон нервно выдохнул. Плечи его потяжелели так, словно на них взвалили каменную груду, потянули корпус вниз. Мужчине резко захотелось прилечь, чтобы снять дискомфорт, но он лишь похрустел костями в стремлении свести лопатки. — Говоря по правде, я удивлен, что ты устроил из ИХ праздника очередную свою «миссию», — голос его стал серьезнее, стали заметны металлические нотки. — Ты же знаешь, я не мог поступить иначе. Конечно, все это — риски, но я укрепил защиту. Тем более, близнецам праздник более чем понравился, — оправдывался блондин, слегка прикрывая рот рукой. Зодчий постучал крепкими пальцами по столу и сию же секунду, подле его руки матереализовался стакан, полный янтарно-желтой жидкости. — Избаловал ты их будь здоров! Конечно, какой ребенок откажется от такого шикарного празднования его дня рождения? С таким-то количеством развлечений и подарков… Я в своем детстве о такой чести мог лишь мечтать, несмотря на то, что семья моя не была бедной… Задержавшись на этой мысли, архитектор тревожно замолчал. Его лоб собрался складками в морщинах, а широкие брови опустились к переносице. Заметив резкие изменения в настроении друга, Огнев напрягся. Он знал Миракла многие годы и уже давно для себя подметил, что ему несвойственно такое поведение — его эмоции неизменно стабильны, они всегда соответствуют ситуации, трансформируются из одной в другую по мере поступления новой информации. Это отнюдь не значило, что его эмоции не могли быть яркими, но впредь они никогда не настораживали Нортона так же, как сейчас. — Мой друг, ты аккуратнее с баловством. Чем больше они привыкнут к жизни в роскоши, тем сложнее пройдет их адаптация, ты знаешь… — Адаптация? Кажется, Дух действительно не понимал, о чем говорит его собеседник, в воздухе застыла сладостная нота искренности. Вот только выражение лица осталось неизменным — нейтральным. Думалось, что если не сводить с него взгляд, в какой-то момент оно и вовсе станет совсем каменным, подобно лицам зачасованных. Но Миракл не почувствовал нарастающего холода — то ли на него так повлиял алкоголь, то ли за время разлуки он совсем забыл своего верного друга. Он засмеялся, точно по-детски, не обращая никакого внимания на Огнева, смирившего его яростным взглядом ледяных глаз. — Не умоляй меня напоминать тебе о вероятностях, которые мы с тобой кропотливо высчитывали. О вероятностях пристроить куда-нибудь твою задницу, унести тебя вместе с ней подальше от этой злосчастной параллели. Если даже твой всемогущий дед предлагает перенести тебя к Нире. Я не могу сказать точно, но, скорее всего, ее время самое сильное. Нортон, он всегда на два шага вперед, пойми меня верно. — Я отказался тогда, если ты помнишь, — крайне недружелюбно рявкнул Нортон, — я откажусь снова, если потребуется. — Твои эмоции одержали верх над разумом! — Зодчий всплеснул руками, — Подумать только… ТЫ решишь вступить на неизведанную тропу?! Ладно. Предположим. Но, в таком случае ты подвергаешь опасности не только себя, но и все свое окружение. — Я нашел иной выбор правильным, не смей меня судить. Не ты ли мне говорил, что жизнь меняется каждую секунду?! Зодчий слушал собеседника то и дело покачивая головой, однако вновь возражать или приводить аргументы не спешил. Казалось, он выжидал нужного момента, чтобы заговорить с другом, но всякий раз когда он приоткрывал уста, чтобы задать невысказанный вопрос, чтобы продолжить незаконченную мысль, как вдруг что-то перебивало его. И он отступал. — Не думал я, что ты явился ко мне читать морали, — нарушил тишину Огнев, скрещивая руки на груди, — ты же знаешь, я ничего не делаю просто так. Если ты во мне разуверился, помяни мое слово, скоро ты убедишься в обратном. Миракл не смотрел на товарища, но затылком чувствовал его напряженный взгляд, слышал, как он хрустит костяшками рук, но в ответ смог издать лишь нервный смешок. — А сейчас, прошу, покинь меня. Слуги уже приготовили тебе комнату подле моей, здесь, в Северной башне, — отчеканил тот самым безжизненным голосом, — Еще одна маленькая просьба… Не возвращайся к этой теме. Брюнет лишь легко кивал в ответ. Не сказать, что слова друга его убедили, но он был доволен его умозаключением. Пожалуй, он здесь не ради конфликтов и выяснения отношений. Так ли это важно, что бы подставить под удар многолетнюю дружбу? В окно влетел жуткий рев морского ветра, засвистел между стенами, так, что мужчины еще долго слышали гул в своих ушах. Гул, что сбивал их мысли, и словно мог помешать принятию важных решений. В тот момент они готовы были обвинить кого угодно, кроме себя. Безмолвная гордость застыла на устах, они так и не проронили ни звука — лишь обменялись колкими взглядами напряженных глаз. Как только Миракл исчез в дверном проёме, Дух остался, наедине с горечью — в послевкусие к неприятному диалогу. Он определенно не знал, что делает со своей жизнью, но почему-то был уверен в своей правоте, точно для него никогда и не было другого исхода, точно его готовили к этому. Прервав свои мысли, Нортон любовно погладил лакировонное дерево рабочего стола. Как же много времени он стал проводить в кабинете. Порой ему хотелось собрать в кучу все бумаги и разобраться во всем за чашечкой хорошего кофе, вдали от суеты. ТАМ, где ЕГО никто не узнает… Но чем чаще он думал об этом, тем больше понимал, что не может позволить себе расслабиться. Задумавшись, мужчина и сам не заметил, как затушил настольную свечу пальцами, нисколько не испытав боли. Лишь на подушечках остались черные следы. Точно пора ложиться спать. Направляясь к выходу из комнаты, Огнев еще раз осмотрел кабинет. Всё в нем было по-прежнему: те же книжные полки, тот же камин с бесконечными канделябрами, то же окно с видом на непостижимую стихию… Но что-то в этой внейшей обыденности настораживало придирчивого хозяина, что-то выдавало чужое присутствие. Бросив несколько тревожных взглядов в сторону коридора, Нортон выдохнул с облегчением. Неужели показалось? В коридоре все так же гулял холодный ветер — Черновод еще не успел согреться в первых лучах тепла. Оно и не удивительно, ведь воды моря все еще были ледяными, не спасало даже теплое течение подземных источников, располагавшихся аккурат под замком. Но Духа сейчас это мало волновало, он так и не смог справиться с чувством, будто за ним кто-то наблюдает. Он ясно ощущал чей-то взгляд своим затылком, но, когда оборачивался — никого не было. Паранойа? Так и дошел он до своей комнаты, постоянно оглядываясь и прислушиваясь. Казалось, еще секуду и доселе сильное и выносливое сердце мужчины готово было остановиться от накатившей паники. Щелчком пальцев разжигая дрова в камине, мужчина снова смог вдохнуть полной грудью, правда, мысли о произошедшем так и не покидали его. В совершенности потеряв счет времени, Огнев плюхнулся на шкуру подле камина, уверив самого себя в том, что он еще долго не сможет уснуть. А все-таки Зодчий был чертовски прав, когда отметил привычку Нортона жить по предопределенному плану, но вряд ли любая мелочь поддавалась планированию, что говорить о такой эмоциональной и нестабильной вещи, как отношения. Вспомнив диалог с приятелем, часовщик скривился. Да-а, не такой представлял эту встречу Огнев. Раздумывая о всем сегодняшнем дне, он совсем не заметил, как чья-то холодная рука опустилась на его плечо. Она едва коснулась кожи шеи, но по ней уже пробежали крупные мурашки, уходя далеко по спине под одеждой. Дух потянулся потереть этот участок ладонью, в надежде отогреться, но вместо этого схватился за чужие холодные пальцы и от осознания этого, вскочил. Кажется, не паранойа. — Неужели я тебя напугала, Нортон Огнев? — ответил на действия мужчины тихий женский голос. Повернувшись, он встретился взглядом с парой очаровательных синих глаз. Да уж, кого-кого, а ее он сейчас меньше всего ожидал увидеть. — Конечно напугала! — выпалил тот, светлея лицом, — Да и. А что ты здесь делаешь? Женщина в простеньком светло-коричневом платье мялась с ноги на ногу, словно придумывала оправдание своему безрассудному поступку. Ее распущенные медные волосы, кажется, достигали ее поясницы. — Как что..? Пришла поздравить твоих детей с днем их совместного рождения! — Но ведь праздник уже закончился, Лисса! Кажется, Золушка немножко опоздала, — рассмеялся блондин. — Вообще-то, я все еще Королева Фей. Сегодня я выполняла обязаности, надлежащие мне по моему статусу, и… Мужчина аккуратно взял Фею за подбородок, заставляя смотреть в свои глаза. — Тебя что-то тревожит? — На самом деле, — смирилась со своей участью Лисса, находясь под пристальным взглядом, от которого ничего не утаить, — мне не то чтобы удобно перед твоими детьми… Мы даже не знакомы, Нортон! Дух лишь усмехнулся огоньками своих глаз, все еще пытаясь изобразить на своем лице холодное равнодушие. Он выцепил локон ее волос из общей, накрутив его на свой указательный палец. От такого потерянно-задумчивого вида часовщика, женщине стало не по себе — ледяное беспокойство рассыпалось в районе ее груди, с болью пронзая кожу. — Я оставила свои подарки вместе с остальными, — решила перевести тему Лисса, избавляясь от колящего напряжения, — Надеюсь, твои дети примут щедрые дары фей… — Ты здесь только ради подарков для моих отпрысков?! В жизни не поверю. Нортон приблизился почти вплотную к ее губам. Его теплое дыхание, обдающее ее лицо и этот незабываемый запах парфюма… Страх, глухой и далекий, кажется, смешался с ярким влечением. Вероятно, сейчас она просто сойдет с ума! — Конечно нет. Я пришла ради тебя, — прошептала повелительница ему в самые губы. И тут же прикрыла рот рукой, словно и не ожидала такого от самой себя. Блондин рассмеялся, кончиками пальцев касаясь ключицы Феи. Взгляд его был затуманен и в нем нельзя было прочитать ни единой эмоции, однако язык его тела был гораздо расноречивее. — И что же вы думаете нам пристало делать, ваше величество? В Замке сейчас достаточно гостей, некоторые из них были бы не прочь отвлечь меня от и отдыха, пока я пребываю здесь. Думаю, их очень озаботит твое присутствие. На этот вопрос с крайне неоднозначным подтекстом Лисса не собиралась отвечать, чувствуя, как краснеет до мочек ушей. Она отвернулась, надеясь не встретиться с его глазами, но тут же услышала лязг молнии собственного платья. Легкая ткань беззвучно сползла на пол, оставляя Светлейшее Величество в одном белье. — Как ты неосмотрительна, Белка, — изрек мужчина, покрывая спину повелительницы горячими поцелуями, — ты ведь все знала, бестия, но белье все-равно надела.